Глава десятая
К празднику Середины лета в замке Зеленый Лес готовились заранее. Заранее приготовили телеги, на которых фуражиры выедут в город за провизией. Заранее приготовили бочки и крюки, складировать привезенное. Закрома и вся посуда были вычищены и выдраены, благо, в воде у обитателей замка недостатка не было. Барон Норберт, веря в лучшее, предпочитал быть готов ко всему.
Адель тоже готовилась. Служанки наносили ей с кухни теплой воды, а фру Бартш заварила ароматных трав, чтобы хорошенько промыть волосы. Никто ничего не говорил, но всем было понятно, что молодую госпожу готовят к встрече с мужем. Понимание этого заставляло девушку нервно ежиться, хотя летний вечер выдался удивительно теплым.
— До завтрашнего утра я Райнера не жду, — сказал барон Норберт за ужином, словно читая мысли невестки.
— Да, ночью по лесу скакать — последнее дело, — согласился с ним достопочтенный Флорентинус. — Мало ли, что там в лесу за год развелось.
— Да уж, — фыркнул Янник. — разбойники, сколько их не гоняй, почему-то никак не выведутся. Даже проклятие их не пугает. То ли тупые настолько, то ли бесстрашные.
— Разбойники, друг мой, — с усмешкой заметил барон, — ребята довольно практичные. Если проклятие не убило на месте, значит, можно попробовать урвать кусок пожирнее.
Адель из их разговора поняла главное, ее брачная ночь отменяется. По крайней мере, до следующего полудня. Можно было после ужина отправляться в свою башню и спокойно спать до утра. Ну, а то, что капитан Альфред в их первую встречу не случайно появился со своими людьми на поляне, она уже и так давно знала.
Если обычно замок просыпался с рассветом, то в эту ночь, казалось, никто не спал вообще. Во дворе горели костры, обитатели замка пели, танцевали. Водили хороводы вокруг деревьев в замковом саду. Адель очень хотелось присоединиться к ним, но она, на правах хозяйки, стояла рядом с бароном Норбертом, пока вокруг разворачивалось веселье. «Завтра прибудут новые припасы", — негромко пояснил барон, — "А пастухи уже пригнали молодых поросят. Пусть люди хоть одну ночь в году порадуются без оглядки на завтра».
Веселье продолжалось всю ночь. И Адель, которая отговорившись усталостью, ушла к себе пораньше, то и дело просыпалась, разбуженная шумом. Утром все в замке шло по годами сложившейся привычке. Сквозь ворота туда-сюда сновал народ, затаскивая в замок хворост, а то и целые бревна — дрова. Пастухи заранее сложили недалеко от ворот свежее сено, которое тоже надо было перенести в замок и убрать со двора.
Казалось, от вчерашнего возбуждения не осталось и следа. Но, присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, как люди то и дело обращаются с вопросом к караульным. И как нарастает напряжение после каждого ответа. Адель понимала, что все, как и она, ждут возвращения наследника.
Вернулись фуражиры. В спешке побросали с телег мешки и корзины и умчались вновь, спеша успеть куда-то еще. Сменились патрули, вышедшие вчера погонять особо наглых разбойников. Новый отряд растворился в густом подлеске. А баронесса все ждала.
Уже перевалило далеко за полдень, когда в небольшой отряд, буквально, влетел в ворота. Один из всадников показался ей знакомым, но Адель тут же тряхнула головой. Нет! Быть такого не может! Никто не впустил бы постороннего рыцаря в проклятый замок. Да и неоткуда ему о нем знать.
Шум во дворе сменился шумом на лестнице. А потом дверь не просто отворилась, буквально, отлетела в сторону и в комнату ворвался Зигберт.
— Адель, родная!
— Зигберт! — От неожиданности девушка отшатнулась и не обратила внимания, как побледнел вдруг рыцарь. — Ты что тут делаешь?!
— Адель… — Голос Зигберта стал каким-то деревянным. — Кхм… Адель, родная, отойди, пожалуйста, от окна.
— Да что с тобой, Зигберт? — Не поняла Адель, глядя, как рыцарь осторожно, стараясь не выпускать ее из виду обходит комнату вдоль стены.
— Отойди от окна, я тебя прошу. Не делай глупостей!
Не понимая, что не так с окном, Адель оглянулась. И только тогда поняла, что стоит почти вплотную прижавшись к низкому подоконнику. А окно, ради теплого летнего вечера, открыто настежь. Он что, испугался, что она прыгать собралась, что ли? Девушка пожала плечами и отошла от окна.
— Все в порядке, Зигберт. — Она подняла перед собой руки с раскрытыми ладонями, стараясь успокоить незадачливого жениха. — Не собираюсь я никуда прыгать. Да и, если честно, не протиснусь я в это окно. Посмотри, оно же больше на бойницу похоже.
— А чего ты тогда… — Рыцарь кивнул в сторону окна.
— Я стояла там, когда ты вошел. — Адель развела руками. — Смотрела, что за шум во дворе. Ты вошел — я обернулась. И всего-то. Ты, лучше, скажи, что ты здесь делаешь? И где барон Норберт? Как тебя сюда вообще пустили?
— А как меня могли не пустить? — На губах Зигберта заиграла слабая улыбка. — Ты вообще хоть помнишь, за кого ты замуж выходила?
— За Райнера. Лягушку. — Ответила Адель, опомнившись. — И я не нарушу своего слова…
Девушка запнулась. Очень хотелось добавить: «Как бы ты мне не нравился», — но говорить подобное отвергнутому мужчине было, по крайней мере, не разумно.
— Похвальная верность! — Теперь рыцарь уже вовсю веселился. — А полное имя своего как бы мужа ты помнишь?
— Баронет Райнер Норберт… — Адель запнулась, начиная что-то понимать. Ее глаза расширились, внимательно всматриваясь в лицо мужчины, а губы уже шепотом договаривали. — … Зигберт из Зеленого Леса, наследник замка…
-.. И полноправный владелец Волчьего Лога с окрестностями. К вашим услугам, госпожа жена! — Рыцарь сделал пару шагов вперед и припал на одно колено, целуя Адель кончики пальцев, как это делают рыцари на турнирах, принимая драгоценную награду из рук своей дамы.
— Значит, весь этот год я в твоем замке пряталась от тебя же? — Адель чувствовала себя настолько растерянной, что даже не знала, радоваться ей, удивляться или же злиться на чрезмерно скрытную родню мужа. — А ты, значит, все это время был человеком?
— Прости! — Искренне покаялся Зигберт. То есть, Райнер. — Я не мог рассказать тебе все.
— Понятно. — Невесело хмыкнула Адель, забирая руку. — Как и все остальные.
Девушка двинулась к двери, жестом остановив рванувшегося было следом рыцаря. Он и сам не стал настаивать, когда увидел, что ушла она всего лишь до соседней комнаты. Стукнула крышка сундука, раздался шорох ткани, и Райнер сам уже с интересом стал ожидать, что задумала Адель.
Долго ждать не пришлось, она вернулась в комнату, держа в руках ворох одежды. Недолго думая, прошла через комнату и протянула это Райнеру.
— Что это? — Не понял он, осторожно разглядывая тонко вышитую детскую то ли накидку, то ли плащик. Больше всего похоже было на рубашечку, в которой кто-то забыл посшивать боковые швы.
— Рубашки. — С невинным видом отозвалась Адель. Но было видно, что за почти равнодушным тоном скрывается буря эмоций. — Рубашки, которые одна молодая дура целый год вышивала для своего супруга-лягушки. Представляю, как потешалась надо мной прислуга!
Ничего удивительного, что мне не позволялось бродить по замку! Ведь поселись я в твоих покоях, живо нашла бы и рубашки, и штаны… Был бы и образец для мерок, и повод задать твоему батюшке пару вопросов.
— Что он успел уже тебе рассказать? — Серьезно спросил Райнер, оглядываясь, куда бы положить неожиданный подарок. Ничего не придумав, положил на кровать.
— Ни-че-го. — Недобрым тоном протянула Адель. — Поэтому у тебя сейчас есть шанс все исправить.
Она уселась в кресло у камина, всем своим видом давая понять, что ждет объяснений. Кресло в комнате было только одно, так что Райнеру не осталось ничего другого, как присесть на скамеечку для ног. Впрочем, ему это не очень мешало. Сейчас, когда Адель знала главное, она невольно сравнивала Райнера с его отцом. И находила все новые и новые общие черты. Вот только ростом Райнер-Норберт-Зигберт был не такой великан.
— Как поженились мои родители — знаешь? — Спросил Райнер. Похоже, со снятием проклятия придется подождать.
— Твою мать отдали барону, чтобы сбыть с рук. Я так поняла.
— Да. Так получилось, что она взяла на себя проклятие, предназначавшееся ее брату. Иначе оно бы грозило гибелью всему роду.
— А почему ее выдали за твоего отца?
— А у отца было свое проклятие. И дед надеялся, что их семейное проклятие получится обмануть таким способом. Но я все равно родился, вопреки отцовскому проклятию. Но получился немного странным. Иногда я — человек, а иногда бываю… Ну, ты сама видела.
— Получается. Проклятий — два? — Адель потерла висок, пытаясь сосредоточиться. Получалось плохо, но она пыталась изо всех сил. За сегодняшний день в ее жизни произошло столько всего, что девушке казалось, ее несет горным потоком. И она старалась если не повлиять на события, то хотя бы не утратить их нить.
- Со стороны отцовского рода — одно, другое — по материнской линии. И какое из них сейчас снимется окончательно, сложно сказать. Условием обоих было, что ты должна выбрать меня таким, как я есть.
— Полюбить? — Голос Адель дрогнул. Если это так, то все пропало. Райнера она выбрала, скорее, из чувства благодарности и долга. Полюбить его за один короткий разговор она вряд ли бы успела, даже явись он ей в образе человека.
— Нет. — Райнер, видимо, понимая ее сомнения, поспешил успокоить. — В проклятии дословно стояло именно «выбрать». Что бы не имела в виду та, что проклинала, что сказано — то сказано. Именно на это и надеялся отец, давая тебе выбор.
— А ты? — Адель нахмурилась. — На что надеялся ты? Зачем было все это? — Она неопределенно повела в воздухе рукой, пытаясь одним жестом обозначить их знакомство, его ухаживания, договор с дедом и многое другое.
— А я всего лишь хотел сделать нашу жизнь после выбора хоть столько-то приемлемой. — Пожал плечами Райнер. — Я посмотрел на тебя, потому что мне было интересно, с кем меня связала судьба. Присмотрелся и понял, что будет слишком жестоко укладывать тебя в постель к незнакомому человеку. Другая бы, возможно, смирилась. Но для тебя это было бы тяжело. Я хотел, чтобы нас хоть немного тянуло друг к другу, если (или когда) ты выберешь меня.
— И как? — По голосу девушки нельзя было понять, довольна ли она ответом. — Получилось?
— С тобой — не знаю. — Честно ответил Райнер. — Со мной — получилось.
— Ну, вот, ты добился своего. Я тебя выбрала. Дважды. Как рыцаря, который мне дорог. И как мужа, которого я не могу предать. Что дальше?
— Дальше? Дальше нам предстоит стать настоящими мужем и женой. И посмотреть, правильно ли все рассчитали наши мудрецы. Наверное, — голос Райнера стал не очень уверенным, — самым мудрым будет перенести это все на завтра. До заката осталось не так много времени.
— И тебе совсем не интересно, все ли у нас получится? — Повинуясь какому-то шестому чувству, Адель сделала шаг вперед и обвила его руками за шею. Руки коснулись холодного железа доспехов, но это ее не остановило. — Они ведь именно этого все ждут, да? Поэтому никто не пришел за тобой в башню?
— Да. — Голос Райнера дрогнул. — Но ты… Понимаешь я…
— Я понимаю, — странное наитие вело Адель вперед, заставляя говорить и творить немыслимые вещи, — что ты — мой муж перед Творцом. Так стань же им на самом деле. Давно пора. Мы…
В ответ Райнер накрыл ее губы жестким поцелуем, лишая возможности продолжать. Он целовал ее снова и снова, то, словно выныривая из омута, и пытаясь смягчить свой напор, то снова теряя голову. Оторвавшись на миг, он начал нетерпеливо дергать ремешки, пытаясь снять доспех. Непослушными пальцами Адель пыталась помочь ему.
Наконец, под грохот металла и звук поцелуев им удалось освободить Райнера от его защиты. Теперь пришла очередь Адели. Так же, теряя голову от страсти, Райнер то путался в застежках ее платья, то рвал шнуровку, срывая с себя рубаху.
— Красавица! Какая же ты красавица! — Повторял он снова и снова, на руках перенося жену на приготовленную для нее кровать. Забытые лягушачьи рубашки полетели на пол, безжалостно отброшенные нетерпеливой рукой.
Долгий летний день потихоньку подходил к концу. Райнер спешил, будучи не в силах оторваться от жены. Он терял голову от одной мысли, что последний солнечный луч сейчас оторвет его от Адели на целую ночь. Эта мысль пугала даже больше, чем то что его невеста может стать свидетельницей превращения.
— Получилось? — Спросила Адель, когда супруги наконец-то оторвались друг от друга.
— Не знаю, родная. — Райнер бросил взгляд на окно и ответил честно. — Пока не знаю.
Увидев, что Адель пытается встать, он положил ей руку на плечо, удерживая.
— Не спеши, полежи еще. Сейчас я сниму боль.
— Ты — целитель? — От удивления она даже забыла о смущении. Застыв с краем покрывала в руках, молодая женщина смотрела, как ее муж разминает пальцы.
— Не очень хороший. — Честно ответил тот, кончиками пальцев касаясь жены внизу живота, осторожно исследуя и по капле отдавая силу. Потом Райнер помог Адели перевернуться на живот, все так же бережно проходясь кончиками пальцев вдоль всего тела, снимая боль в напряженных мышцах. — Лучше?
— Лучше. — Адель повернулась к нему с благодарной улыбкой и, опомнившись, все же натянула на себя покрывало. — Ты зря скромничаешь. Все-таки, ты — хороший целитель. Это ты заряжал амулет для Вилли?
— Нет, душа моя. — Райнер отрицательно мотнул головой, и снова не сумел сдержаться, целуя жену. — Я могу только самое простое: остановить кровь, снять боль ненадолго, убрать горячку. И все это — с очень большими потерями силы.
— У тебя хорошо получилось. — Прошептала Адель, снова прикрывая глаза.
— Да? — В голосе Райнера послышалось лукавство. — Тогда я тебя еще немного полечу.
— Ой! — Сложившуюся идиллию прервал звук увесистого шлепка. — Ты что делаешь?
— Ай! — Райнер с обиженным видом замахал ушибленной рукой. — Сказал же: лечу!
— Но не там же?!
Райнер с мученическим видом закрыл глаза и принялся терпеливо, словно ребенку, объяснять: «Скажи, дорогая, какой смысл лечить там, где не болит?»
— Но…
— Никаких «но»! Извольте слушаться своего мужа и господина, милостивая госпожа!
Строгость тона, впрочем, произвела на Адель куда меньшее впечатление, чем последовавший за гневной отповедью поцелуй. И еще один. И еще. В итоге, она безропотно позволила Райнеру залечить наиболее деликатные места. Правда, глаза все-таки закрыла, чтобы не видеть этого непотребства.
Адель почувствовала, как Райнер вновь заботливо прикрыл ее и прилег рядом.
— Все? — Спросила она, не открывая глаз.
— Да. — Голос мужа звучал устало. Открыв глаза, Адель увидела, как он уткнулся лбом в подушку. Белесые, как у отца, волосы рассыпались по плечам. Не удержавшись, она погладила Райнера по плечу.
— Ты в порядке?
— Я? — Встрепенулся мужчина. — Я — в полном порядке. Только немного устал. Я же говорил, что лечить умею плохо, больше теряю, чем отдаю. Давай только полежим минуточку, а потом я уйду.
— Куда? — Не поняла Адель. — Зачем?
— Просто, не хочу, чтобы ты это видела.
— Видела что?
— Лягушку. Если вдруг у нас не получилось. Поверь, это будет не очень красивое зрелище.
Адель молча прижалась к Райнеру и закрыла глаза. Все происходящее было таким странным, что порой ей начинало казаться, она наблюдает за всем со стороны. Молодая женщина прислушалась к себе, пытаясь найти отголоски прошлой боли. Но боли не было, была только усталость. Довольно приятная, надо сказать. Райнер, хоть и скромничал, оказался не таким уж и плохим целителем.
Некоторое время молодожены лениво дремали. Потом Райнер дернулся, невольно будя и Адель.
— Вот же, нечисть! — Ругнулся мужчина. — Проспал!
Он рванулся было туда, где на полу среди кучи одежды лежали штаны, но теперь пришла очередь Адель останавливать нетерпеливого мужа.
— Лежи. — Лениво сказала она, притягивая Райнера к себе. — Темно уже вокруг. Похоже, закат мы проспали. — Потом подумала немного и добавила, глядя на его ошарашенное лицо. — Хотя, нет. Вставай. Окно закроешь, а то от леса холодом потянуло. А потом возвращайся. И будем спать.
— Слушаюсь, обожаемая супруга! — Рассмеялся Райнер. Он встал, нимало не смущаясь своего вида. Покрутился, в неярком лунном свете рассматривая свое тело. Потом довольно потянулся. — О-ох, как же приятно быть человеком!
Он закрыл окно. Потом вытащил из какого-то сундука в углу одеяло и вернулся с ним к постели, заботливо укутывая Адель. Но сам не лег. Сев на краю, он снова потянулся к штанам.
— Ну, а теперь тебе почему не спится? — Устало спросила Адель, у которой в тепле сразу начали закрываться глаза.
— Надо посты проверить. Если проклятие спало, значит, замок снова стал видимым. Надо ребят на стенах предупредить, чтобы не проморгали опасность. Но ты спи, спи, мой свет.
Райнер снова поцеловал жену и, прихватив остальные вещи в охапку, вышел из комнаты. Вопреки его ожиданиям, никто не караулил его у подножия башни. Только дверь малого каминного зала была приглашающе открыта в холл. Заглянув туда, Райнер обнаружил отца с Альфредом, сидящих у камина.
Из-за высоких стен и прочих построек, лучи летнего солнца едва достигали этого зала. Потому вечернюю прохладу в комнате разгонял живой огонь. А два почтенных господина добавляли телам тепла, время от времени прихлебывая из своих кубков.
— Ты думаешь, у них не получилось? — Задумчиво просил капитан, глядя в свой кубок.
— Не знаю. — Ответил барон. — В любом случае, я не буду ломиться к молодым в спальню, чтобы это узнать. Завтра тоже будет день. А там Райнер сам расскажет, что захочет рассказать.
— Па-ап! — Негромко позвал Райнер, делая шаг в комнату. — Альфред!
— Райнер?! — Кубок со звоном выпал из рук барона. На каменном полу растеклась винная лужица, но никто этого даже не заметил. — Неужели…
— Похоже, получилось. — Улыбкой Райнера можно было освещать замковый двор.
— А девочка? — С тревогой спросил Альфред, откашлявшись после неудачного глотка.
— А что «девочка» — Райнер нарочито вопросительно поднял бровь. — С моей женой все в порядке. Завтра сами убедитесь. А пока посты бы проверить. Если нас теперь отовсюду видно, кто знает, не придет ли кому в голову бредовая идея.
— Сопляк. — Беззлобно огрызнулся капитан. — У моих ребят посты всегда в порядке. Так что не пошел бы ты…
— … К молодой жене. — Закончил за капитана опомнившийся барон. — Альфред сам проверит посты. А я пока подготовлю письма для Его Величества и главе Магического Совета. Да, надо еще не забыть предупредить достопочтенного Флорентинуса, он сейчас молится в часовне.
— Тогда я…
— Ты, как я уже сказал, сейчас отправляешься к жене. Нечего в первую брачную ночь по замку шляться! — В голосе барона зазвучала сталь. — А мы тут…
— Без сопливых обойдемся! — Добавил свои пять грошей капитан.
— Именно! — Поддержал старого соратника барон.
В башню Райнер взлетел, словно на крыльях, но на последней ступеньке неожиданно для самого себя затормозил. Интересно как там Адель? Тогда, при первой встрече, на них обоих словно дурман напал. И девушка в его объятиях была смелой, можно даже сказать, дерзкой. Наверное, не последнюю роль сыграло облегчение от того, что долгожданный загадочный муж оказался человеком. Причем, вполне знакомым человеком, к которому Адель, к тому же, относилась не без симпатии.
Но это было вечером. Как-то жена примет его сейчас, когда точно знает, что ее ждет? Райнер остановился перед дверью и смущенно взъерошил растрепавшиеся волосы. Наверное, ему надо было повести себя как-то иначе. Например, оставить Адель в покое до завтра. Уйти перед закатом, ограничившись объятиями и поцелуями. Не спешить…
Райнер хмыкнул, понимая, что он и сейчас-то едва сдерживается, чтобы не ворваться в комнату и не сжать Адель в объятиях. Ее стройное, гибкое тело сводило с ума при одном воспоминании. А уж видеть ее и удержаться…
Напомнив себе, что он — мужчина, а не сопливый юнец, рыцарь потянул за ручку двери. Массивная дверь тихо скрипнула, слегка потревожив сон Адели. Она что-то проворчала во сне и повернулась, устраиваясь поудобнее. Райнер постоял некоторое время, с улыбкой глядя на рассыпавшиеся по подушкам длинные рыжие волосы. Потом закрыл дверь и на цыпочках прокрался к кровати. Разделся, стараясь поменьше шуметь, потом заботливо собрал волосы Адели и перекинул их на одну сторону, чтобы ненароком не прижать во сне. И только после этого позволил себе скользнуть к жене под одеяло.
Почувствовав, что Адель так и не оделась, Райнер во всех красках представил себе бессонную ночь. И, пока представлял, не заметил, как веки сами собой закрылись. Дневная скачка, брачная ночь (точнее, брачный вечер), потрясение — напряжение последних часов сделало свое дело. А тепло и уют мягкой постели ему в этом помогли.
Вскоре рыцарь, который поначалу пытался держаться края кровати, чтобы не мешать жене, уснул по-настоящему крепко. И сам не заметил, как во сне подкатился ближе к теплому женскому телу, поудобнее устроив руку на талии Адели.
Замок, взбудораженный новостями, не спал. Люди высыпали в замковый двор. Несколько молодых ребят уже успели на пробу пару раз сбегать за ворота и обратно, подтверждая снятие заклятий. Оберегаемый двумя товарищами, в столицу ускакал гонец с письмами для короля и магов. Эти ребята отпразднуют потом, безопасность замка и товарищей была сейчас важнее.
Барон распорядился развести во дворе костры, с кухни уже несли большие котлы, а на заднем дворе свежевали барашков. Ничего, теперь можно. Завтра пастухи пригонят новых из стада. А если нет, Его Милость пошлет людей на ближайший торг. В эту зиму никому не придется голодать, экономя каждую ложку каши.
На крыше замковой часовни ударил колокол, призывая обитателей замка на благодарственную молитву. Шумной толпой люди повалили воздать хвалу Творцу. Звон колокола плыл в ночи, пугая крестьян в приграничных деревнях и заставляя путников творить охранные знаки и истово шептать молитвы Творцу. Из открытых ради летней ночи окон часовни раздавалось нестройное, но старательное пение. Ему вторили стук топоров и звон котлов со двора. А виновники всего этого торжества спали в своей башне, прижавшись друг к другу и укутавшись в одно, слегка узковатое для двоих, одеяло.
* * *
Райнер привычно открыл глаза перед рассветом. Так же привычно попытался устроиться поудобнее, готовясь к обращению. И именно в этот момент проснулся окончательно.
Во-первых, превращаться было не нужно. Первые лучи солнца еще не пробились сквозь облака, но он почему-то был человеком, был собой. Во-вторых, во всем теле ощущалась такая легкость, словно не он вчера гнал коня во весь опор, стараясь успеть в замок задолго до заката. Причина этого чуда шевельнулась рядом, недовольная тем, что утренняя прохлада успела пробраться под одеяло. Райнер обернулся, чтобы укутать ее получше, и залюбовался спящей женой.
Адель спала крепко, но неспокойно. И по ее лицу можно было предполагать, что ей снится. Брови девушки сходились на переносице, губы шевелились, словно баронесса строго выговаривала кому-то. Райнер невесело хмыкнул, представляя себя на месте этого «кого-то». Дурман ночи рассеивался, и сейчас, в свете наступающего дня он понимал, что это надо было не так сказать, и то — не так сделать. Но что сделано, то сделано. Осталось дождаться, пока проснется Адель, а потом уже определяться, как жить дальше.
Просто ждать было скучно, а бросать жену не хотелось. Хотелось быть рядом в момент, когда она откроет глаза и вспомнит события прошедшей ночи. Точнее, вечера, ночь-то они как раз оба бессовестно проспали. Райнер хмыкнул, закрывая глаза и мысленно смакуя подобности. Да уж, не так он себе представлял свою вторую брачную ночь. Да и первую, если честно, тоже представлял немного иначе.
Наверное, прав был капитан Альфред, говоря, что можно прочесть сотни книг и прожить взаперти сотни лет, слушая истории бывалых. Но никакие книги, никакие истории не заменят собственного опыта. И пока своих шишек не набьешь, так и останешься сопляком желторотым. Вот и он, Райнер, вчера совсем потерял голову. Оставалось надеяться, что Адель от потрясения тоже была немного не в себе. И если не сразу простит его за спешку, то хотя бы поймет.
Рыцарь встал и подошел к окну. Было интересно, как все выглядит теперь, когда магической завесы больше нет. Но за окном тоже не было ничего интересного. Все те же холмы, поросшие лесом, скрывали замок от ближайших соседей. Все та же стена и удвоенные караулы на ней. Все правильно, им с соседями еще придется привыкать друг к другу. Все тот же замковый двор, через который туда-сюда сновали слуги убирая след ночного пиршества.
Подумав, Райнер решил, что не случится большой беды, если он не выйдет на тренировку, как обычно, с рассветом. Уж в такой-то день, наверное, можно. Поэтому он снова вернулся в постель и осторожно, стараясь не задеть Адель, нырнул под одеяло. Некоторое время просто лежал, но потом решил, что неплохо было бы, пока Адель спит, еще раз хорошенько все обезболить. Возможно, тогда утренний разговор получится легче.
Получилось, как обычно, так, как получилось. Адель проснулась именно тогда, когда Райнер, начав определять болевые потоки, как учил мастер-лекарь, немного увлекся.
— Эй, — немного хрипловатым со сна голосом возмущенно прошептала она, — что ты делаешь?!
— Лечу, — Райнеру тоже пришлось прокашляться, чтобы голос звучал ровно, но виной тому был вовсе не сон. — Я же говорил, что боль могу снимать только ненадолго. В бою обычно и этого хватает… Нет, подожди, полежи еще немного, я закончу… Так о чем я? Ах, да! В бою обычно хватает, а потом уже за дело берутся мастера. Но я подумал, возможно, ты не захочешь обращаться к достопочтенному с такой деликатной проблемой…
— Какой проблемой? — Не поняла Адель, в свою очередь, прислушиваясь к себе. Боль со вчерашнего вечера так и не вернулась. Или это Зигберт… То есть, Райнер, уже успел ее убрать? — Я в порядке.
— Хм-м-м… — Райнер для верности снова провел рукой, проверяя. — Странно, я — тоже.
— Так тебе, вроде, и так ничего не грозило? — Скептически прищурилась девушка.
— Я не о том, — тон Райнера стал рассеянным, словно мыслями он сейчас был далеко. Эта его задумчивость длилась миг, а потом он опомнился.
— Помнишь, я говорил тебе, что при лечении теряю чуть ли не больше сил, чем отдаю? — И, дождавшись ответного неуверенного кивка, увлеченно продолжил. — А сейчас я чувствую себя так, словно и не лечил. Словно вообще вечность не колдовал.
— И что теперь? — Не совсем поняла его беду Адель. Казалось бы, если сил не убыло, то ведь хорошо, а не плохо. Так с чего Райнер так всполошился?
— Похоже, ничего. — Райнер по-мальчишески ей подмигнул и потянул на себя жену. — У-у, да ты совсем замерзла, пока я тебя лечил! Иди сюда, согрею.
— Райнер! Зигберт! — Кошкой шипела Адель, пытаясь вывернуться из цепких, так и хотелось сказать лап, но обнимали ее определенно руки. Большие и теплые человеческие руки. Обнимали и, действительно, согревали, защищая от рассветной сырости.
— Господин муж мой! — Взмолилась наконец-то баронесса, отчаявшись достучаться до здравого смысла Райнера. — Светло уже почти на дворе! Скоро завтрак, нас будут ждать. И фру Бартш сейчас придет…
— Не будут. Не придет. — Райнер решительно отмахнулся от ее аргументов. — И рассвет едва только наступил. И вообще, весь замок еще спит. Они, наверное, только перед рассветом закончили праздновать нашу свадьбу. И я так соскучился… Я целый год тебя ждал… Я…
Под напором этих уговоров вперемешку с поцелуями, Адель сдалась. В конце концов, Райнер прав, рассвет едва наступил.
Адель зря смущалась. Для большинства обитателей замка рассвет означал лишь то, что пора приступать к своим обязанностям. А когда там молодые господа выйдут к завтраку (и выйдут ли), было не так уж и важно. Надо было многое успеть, возвращаясь в мир, который столько лет был открыт для них одни сутки в году. Да и Его Милость барон за завтраком четко дал понять, что он очень рад, что «дети наконец-то обрели друг друга», и не желает, чтобы молодых кто-либо тревожил.
Но был все же в замке один человек, который выхода молодых ожидал, наверное, с не меньшим нетерпением, чем снятия проклятия — вчера. Фру Мейер — верная экономка барона — с самого утра гоняла прислугу. Замок, который и так содержался в безукоризненной чистоте, должен был засверкать, словно перед визитом самого короля.
— Интересно, чего это она бесится? — Шушукались служанки, натирая полы в большом зале,
— Наверное, хлебнула вчера лишку, на радостях, вот и бесится с похмелья. Мой Уве тоже вчера праздновал почти до рассвета, а сегодня такой мрачный на службу пошел… Ей-ей, не знала бы его столько лет, сама бы испугалась.
— Кто лишку хлебнул? Наша сушеная рыбина? Не смеши!
— Точно, девочки, — поддержала их третья товарка, — не может такого быть. Думаю, бесится наша фру, что мы теперь вольны в любой ярмарочный день купить себе чего и сколько хочешь. Не надо у нее за каждой коркой хлеба, за каждой тряпкой на фартук побираться. Такая власть из-под носа уплывает!
— Да ладно тебе, — вступилась за экономку первая служанка, — так уж и побираться. Всего было впритык, но все было. Да и Его Милость туточки всегда был, рядышком. Можно было и нажаловаться, если экономка так уж сильно притеснять начинала.
— Да, думаю, не в тряпках дело, — согласилась ее подруга. — А все ж права ты, — она повернулась к той, что упомянула о власти, — власть она теряет. Оттого и бесится. Раньше она тут одна заправляла, вместо баронин, считай. А теперь девочка господина Райнера хозяйство в свои руки возьмет.
— А что ж раньше не взяла? — С сомнением протянула первая. — Может, оно ей не сильно и надо? Будет, как наша последняя баронин, упокой Творец ее душу, книжки читать да гобелены ткать в своей башне.
— Ну, ты прямо нашла по ком равнять! — Возмутились две остальные женщины. — Баронин Матильда, она же была… Ого-го, кем была! А господину Райнеру Его Милость ровню взял. Вон, зря, что ли, наша Бартш на нее не нахвалится. И вежливая, говорит, и рукодельница…
— Ну, поживем — увидим…. Тс-с-с-с! Девочки! Фру Мейер идет!
Служанки мигом прекратили разговор и, разбежавшись по разным углам, живо принялись натирать полы. Но экономка в тот раз была слишком занята своими мыслями, чтобы обращать на них внимание. Фру Мейер никак не могла дождаться, чтобы узнать, удалась ли ее задумка.
Нет, она не собиралась травить невестку Его Милости. В конце концов, она же не убийца, как та тупая корова — Антье. Но предвидеть, что Райнер сразу же захочет проверить, сумеет ли он снять проклятие, было несложно. Совсем немножко, всего лишь пару глотков сильного возбуждающего зелья в поданное молодому господину с дороги питье. Забрать опустевший кубок и на кухне, походя, сразу бросить его в бадью с водой для мытья посуды… И вот уже никто никогда даже не заподозрит неладное.
Оставалось только ждать, чем закончится эта запоздалая брачная ночь. Фру Мейер готова была побиться об заклад, что молодая жена не сильно оценит старания мужа. А он, в свою очередь, не будет в восторге от ее попыток держаться подальше. Ночная пташка дневную всегда перепоет. Вот только для этого нужно, чтобы ей дали запеть.
Но если ранее фру Мейер была уверена, что ее план сработает, то сейчас начинала потихоньку нервничать. Чем там можно заниматься так долго? Неужели зелье не подействовало? Или, наоборот, подействовало слишком хорошо? Или, может, молодая баронесса все стерпит? Оказалась такой овцой, что ей и в голову не придет перечить желаниям мужа? Хотя, по виду, вроде, не скажешь. Наступил рассвет, прошло время завтрака, и измученная сомнениями экономка решила рискнуть.
Райнер и Адель как раз собирались выбираться из своего гнездышка. Не сумев справиться со смущением, Адель попыталась просто выставить мужа за дверь, чтобы привести себя в порядок. В ответ Райнер только посмеялся и сказал, что непременно выйдет. Вот только позаботится о том, чтобы у его жены было все самое лучшее.
Под самым лучшим он имел в виду теплую воду в тазике для умывания. Для такой малости хватило пучка щепок, пары поленцев, и вот уже медный чайник весело посвистывает на своем крючке. Крючок этот Адель с фру Бартш придумали еще осенью, чтобы не бегать каждый раз с горячим питьем по лестницам. Тем более, в холодное время года камин все равно приходилось топить постоянно.
Ловко подхватив чайник прихваткой, Райнер вылил его содержимое в приготовленную для умывания миску. После чего послал жене воздушный поцелуй и, прихватив свои вещи, вышел. Одевшись в мастерской, среди сундуков, лоскутков тканей и мотков нитей, Райнер некоторое время скептически разглядывал эти женские богатства. Надо же! Он и не знал, сколько всего такого хранится у них дома.
Услышав на лестнице шум, рыцарь решил, что это посыльный от отца. И решил перехватить его по дороге, чтобы не смущать Адель еще больше. К его удивлению, вместо посыльного он нос к носу столкнулся с фру Мейер. Экономка явно смутилась, не зная, куда девать свою ношу.
— Доброго утра, фру Мейер! — Приветствовал ее Райнер. — Давайте, помогу.
Он перехватил тяжелый поднос, на ходу разглядывая его содержимое. Увиденное порадовало: сыр (явно из свежих припасов), копченое мясо (похоже, оленина), несколько штук вареных яиц, кувшин с питьем и два кубка.
— Это нам? — Весело спросил он женщину. Та смутилась.
— Вы пропустили завтрак, господин Райнер. И я решила подать вам сюда. Велела собрать на кухне, что осталось, — быстро добавила она для чего-то.
— Спасибо! — Райнер расплылся в улыбке. — Отличная мысль. Хотя, право же, не стоило так утруждаться.
Фру Мейер пробормотала еще что-то, и постаралась как можно быстрее убраться из башни. Райнер только пожал плечами, дивясь таким странностям. Неужели Адель смогла растопить даже сердце суровой экономки? Наверное, потому та и вела себя так странно, стеснялась, что Райнер застал ее в минуту слабости.
— Дорогая! Ты готова? Мне уже можно входить? — Прокричал Райнер в сторону двери, пытаясь одновременно нажать локтем тяжелую медную ручку и не уронить еду. Интересно, как горничные ухитряются проделывать все это на ходу?
— Одну минутку! — Раздалось приглушенное. — Сейчас!
Дверь отворилась. На пороге стояла Адель, кутаясь в большую теплую шаль.
— Ты замерзла? — Удивленно спросил Райнер, проходя мимо жены.
— Нет, — слегка покраснев, ответила та. — Всего лишь не сумела сама зашнуровать платье.
— Помочь?
— Ну, да, наверное… Ты же не побежишь сейчас искать фру Бартш?
— Бартши? — Райнер улыбнулся. Он вообще сегодня себя не узнавал, ему хотелось беспрестанно улыбаться, смеяться без видимой причины, настолько хорошо начинался этот день. — Теперь, значит, она — твоя нянька?
— Ну, не скажи. Мои пеленки ей менять не приходилось. — Адель наморщила нос и, не удержавшись, показала Райнеру язык.
Супруги переглянулись и оба рассмеялись. Продолжая смеяться, Райнер поставил завтрак на стол и сделал приглашающий жест рукой.
— Прошу вас, баронесса!
— Благодарю! — Чинно кивнула Адель. — Только, может, сначала поможешь с платьем.
Райнер хотел сказать, что платье сейчас никому не нужно, но передумал. Не стоит смущать жену еще больше. Ей и так выпало достаточно потрясений. Закончив со шнуровкой, он повторил приглашение. К его удивлению, Адель не потянулась радостно к еде, как это сделал бы он сам, а склонилась к подносу, подозрительно принюхиваясь к продуктам.
— А нам можно это есть? — Встревоженно спросила она. — Ты сам ходил за ними на кухню?
— Нет. То есть, ходил не сам. Это фру Мейер подумала о том, что мы пропустили завтрак. А есть… Можно, конечно. Почему нельзя?
— Ну-у, не знаю. До вчерашнего дня мне можно было есть только то, что мне собственноручно вручит фру Бартш, пояснила Адель. — Или то, что за общим столом уже попробовали все.
Видя удивление Райнера она добавила: «Так распорядился твой отец». Райнер в недоумении поднял брови. Насколько он помнил, его отец не славился любовью к глупым ограничениям. Как и привычкой к постоянному поиску тайных врагов. И уж точно маловероятно, чтобы полный сил барон за два года успел впасть в старческий маразм. Значит, для таких распоряжений была причина. И, судя по всему, веская.
На всякий случай (сработала годами вбиваемая Альфредом привычка обращать внимание на любой тревожный сигнал) Райнер разломил и понюхал сыр. То ж самое проделал с хлебом. Потом отломил кусочек от того и другого и медленно, задумчиво прожевал.
— Ешь. — Он отломил кусок от оставшегося сыра и протянул жене. — Свежий. Из покупных припасов. Вряд ли можно что-то незаметно подложить в целый сыр, чтобы не испортить его вид и вкус.
— Спасибо! — Адель с удовольствием впилась зубами в мягкий, желтый сыр. — М-м-м-м! Как вкусно!
Райнер только кивнул, чтобы не говорить с набитым ртом. Сейчас, когда еда оказалась в руках, он вдруг вспомнил, что они с Адель пропустили не только завтрак, но и ужин. Хлеб составил сыру прекрасную компанию. Чего бы не опасался барон Норберт, отравить хлеб тоже было не так просто. Тем более, в замке была всего одна хлебная печь, в которой и делалась выпечка на весь замок. Тогда уж в опасности были бы все.
— Расскажешь мне о ваших проклятиях? — Попросила Адель, когда первый голод был утолен. Теперь можно было не сдерживать себя, стараясь есть красиво и не откусывать слишком большие куски. Отщипывая небольшие кусочки то хлеба, то сыра, она ждала ответа.
— Ну и тему ты выбрала для утреннего разговора. — Скривился Райнер. — Неужели тебе больше ничего не хочется узнать?
— Хочется. — Не стала спорить Адель. — Еще как хочется. Но я предпочитаю слушать сказки с самого начала. А не со средины или с конца, как это получилось в нашем случае.
— С нача-ала… — Райнер задумался. — И с какого же из проклятий мне начать?
— С главного? С которого все началось?
— Знать бы еще, которое главнее… Ладно, начну с того, которое мы так удачно сняли.
Райнер подмигнул Адели. И, видя как она снова смутилась, рассмеялся. Правда, на этот раз смешок был коротким, история, которую ему предстояло рассказать, была невеселой.
— Ну, в общем, слушай. Было у одного короля два внука, — начал он напевно, словно читал наизусть древнюю балладу. И один из внуков решил, что его отца незаслуженно обошли короной. Убить короля оказалось не так просто, поэтому начать решили с его сына. Король, понятное дело, сильно разозлился и послал заговорщиков на плаху.
— А за что тогда прокляли твой род?
— Да, собственно, именно за это и прокляли. Дочь главного заговорщика приходила просить о милости, а дед ее даже слушать не стал, вот она и прокляла. Хотя-а, может, и правильно, что не стал. Как оказалось, свиток с проклятием был у нее с собой, заранее составленный на каком-то древнем диалекте. Так что шла к королю она явно не с миром.
— Подожди, — остановила его Адель, — а почему твой дед вообще оказался тут замешан? Пусть бы просила о милости короля.
— Кхм-м, — Райнер запнулся. — Видишь ли, мой дед и был на тот момент королем. Так что все правильно.
— Ой… — Только и смогла сказать Адель, во все глаза глядя на своего высокородного, как оказалось, мужа. А почему проклятие пало именно на тебя? Из всего рода?
— А потому, что древние языки — такая хитрая штука. Значение слов может меняться с веками. И получилось, что прокляла та девица короля, его первенца и всех его потомков. А первенцем была как раз моя мама.
— Баронин Матильда?
Адель выглядела ошеломленной. Когда барон Норберт рассказывал, что, при других обстоятельствах, родня четвертой жены и близко не подпустила бы его к девице, Адель подумала совсем о другом. Но никак не о том, что «сбывать с рук» пришлось не порченую девицу, а проклятую принцессу.
— Да. Но ты не волнуйся, я — не заколдованный принц. Об этом дед позаботился заранее. Да и правит с тех пор, если не ошибаюсь, уже четвертый король. Так что больше, чем баронство, нам с тобой не светит.
Вот. Ну, а дальше ты уже, наверное, догадалась. Или рассказали. Я родился на закате. А каким я бываю после заката, ты видела в ночь нашей свадьбы. Помнишь?
Адель вспомнила огромную лягушку и кивнула. Представив, как ей вместо ребенка передают на руки такое чудо, она содрогнулась. Это не прошло незамеченным.
— Вот видишь, — понял ее реакцию муж, — даже представить страшно. Мама после такого потрясения так и не встала.
— А… А твой отец?
— А что отец? — На лице Райнера появилась грустная теплая улыбка. — Отец, к моему счастью, оказался рядом. Повитуха как раз позвала его полюбоваться наследником.
Он и успел подхватить, когда мама с перепугу отбросила меня прочь. Осмотрел, похмыкал и велел уложить в колыбель, согреть и наловить мне самых жирных комаров. Потому что, дословно: «Косой, кривой, зеленый… я все равно остаюсь сыном барона».
— Тебя в детстве кормили комарами?! — Адель сделала такие большие и круглые глаза, что муж не выдержал. Рассмеялся и потянулся за поцелуем.
Нацеловавшись всласть, он так и не отпустил Адель. Потянув на себя, он усадил ее на колени и продолжил, рассказ. На этот раз он говорил тихо-тихо, почти шептал на ушко. И его дыхание щекотало затылок, мешая сосредоточиться.
— Нет, комаров я не ем. К счастью (я вообще — удивительно везучий, если не считать проклятия), там неподалеку оказалась Бартши. Она как тогда еще не совсем отлучила сына от груди и у нее было молоко. Она сказала, что если у папы с горя в голове помутилось, пусть сам своих комаров ловит и ест. И стала по капле вливать мне в рот молоко.
— А что потом стало с ее сыном? — Спросила Адель, с благодарностью думая о женщине, которая, как оказалось, не просто так барон доверял безоговорочно.
— А ты не знаешь? — От удивления Райнер чуть отодвинулся, чтобы видеть лицо жены. — Она разве не говорила? Как же ты тут жила весь этот год?
— Вот так и жила, — обиженно проворчала Адель. — Взаперти.
— С ума сойти! Я женился на принцессе из башни! — Райнер, видя, что настроение у жены изменилось, снова полез с поцелуями. Потом, все же, соизволил пояснить.
— Ничего с ним не случилось, насколько я знаю. Ты же, вроде, знакома с Янником? Он всегда замещает Альфреда на время отсутствия.
— Янником?
— А чему тут удивляться?
— Да. Наверное, нечему. — Адель в который раз с момента прибытия в замок пообещала себе ничему не удивляться.
А Райнер, тем временем, решил промочить горло. Потянувшись к кувшину, он налил себе и жене уже порядком остывшего травяного настоя. Отхлебнул, посмаковал немного, проглотил, а потом задумчиво протянул кубок Адели.
— Попробуй, какой интересный пряный вкус. Что-то он мне напоминает, но не могу вспомнить, что.
Адель, в свою очередь, отхлебнула из мужниного кубка. Покатала жидкость на языке, прислушиваясь к ощущениям. Потом еще раз подозрительно понюхала кубок.
— Любисток? — Спросила она, удивленно глядя на Райнера. — Зачем? Да еще так много… Он же хорош только для мяса и супа, напитки мы из него не завариваем.
— Люби-исток… — Задумчиво протянул Райнер. — Ты знаешь, я слышал, что заваривают и напитки. Только вот тоже не понимаю, зачем.30f6fc
— Наверное, на кухне кто-то перепутал, — решила девушка, в задумчивости отхлебывая еще глоточек странного зелья. — Кухарка собрала в саду для приправ, а кто-то перепутал с травами для отвара.
— Может, и перепутал, — Райнер с непонятным выражением лица забрал у Адели кубок с зельем. — А, может, и нет. Ты хоть знаешь, зачем мужчины пьют отвары из любистка? Хотя, тебе-то откуда знать.
— Что-то я такое читала, — Адель наморщила брови, — подожди, дай вспомнить…
— Для укрепления мужской силы это пьют. — Не выдержал паузы Райнер.
— Но ведь ты и так… — Адель покраснела. Сидя у мужа на коленях, она прекрасно осознавала, что его сила определенно не нуждалась ни в каких укрепляющих отварах.
— Вот именно! — Воскликнул Райнер.
И вышло у него это так обиженно, что Адель помимо воли прыснула смехом. Поняв, что этот смех может показаться обидным, она попыталась успокоиться, но не тут-то было. От попыток сдержать смех смеяться хотелось еще сильнее. Райнер, видя ее попытки удержаться, нашел их невероятно забавными. И, в конце концов, счастливо смеялись уже оба.
— Ты такая тоненькая! — Восхищался Райнер, обхватив Адель за талию и кружа по комнате. — И такая рыженькая! И такая моя… И пусть эти недотепы сами пьют свои зелья, а я и так от тебя оторваться не могу.
Адель разбудил звук колокола, созывающего народ к обеду. Она осторожно отодвинулась от обнимавшего ее Райнера и тихонько попросила: «Может, спустимся поедим? Обед скоро». Райнер открыл глаза и откатился чуть в сторону, освобождая жену. При упоминании об обеде его желудок явно дал знать, что любовь любовью, но он тоже не против получить чего-нибудь посущественнее, чем кусок хлеба с сыром. Молодожены переглянулись и, хихикая, как два подростка, начали собираться на обед.
Красивое зеленое платье, которое Адель приготовила еще со вчера к сегодняшнему торжественному выходу с мужем, пришлось срочно снимать и искать другое, не такое мятое. Волосами тоже пришлось заняться заново. Тут еще возникла загвоздка, Адель никак не могла найти в сундуках головной убор, подходящий к выбранному платью.
— Да какая, в сущности, разница? — Не выдержал наконец Райнер.
— Да ведь неприлично же! — Возмутилась, в свою очередь Адель.
— А как ты до этого ходила?
— До этого? Ну, я заплетала косы, как положено девице. А теперь ведь я — замужняя дама.
— Ты уже три года, как замужняя дама, — напомнил Райнер. — Заплетай уже косы и пойдем, пока нам и в обед еще чего-нибудь не подлили. Видно, кто-то очень хочет проверить, снялось ли и второе проклятие.
— А что там со вторым? — Адель вспомнила, что они с мужем так и не договорили. Но Райнер не поддался.
— Потом расскажу. Там все совсем не так интересно.
Вниз Адель с Райнером спустились, когда барон, отчаявшись их дождаться, уже подал сигнал подавать на стол. Видя, как они спускаются вниз по лестнице, — сияющие, румяные, счастливые, — барон облегченно выдохнул и позволил разгладиться суровой складке, залегшей между бровей. Рядом довольно крякнул Альфред, одним махом опустошив свой кубок. Похоже, задумка барона Норберта удалась во всех отношениях.
Фру Мейер, которая обычно, проследив, чтобы с обедом было все в порядке, последней садилась за стол, замерла на месте. Глядя на счастливую новобрачную, экономка только с досадой прикусила губу. Похоже, в отличие от задумки барона, ее собственный план удался с точностью до наоборот! А она, дуреха, еще корила себя на утреннюю слабость. Переживала, что девочке и так досталось в ночь и, может, надо было повременить со второй порцией.
А «бедная девочка», смотрите-ка, спускается вниз на своих ногах, довольная, как кошка! Правду говорят, что тихая вода порой сносит плотины. Гизелла еще раз придирчиво, словно свекровь нелюбимую невестку, осмотрела баронессу Адель. Бесстыдница! Даже голову не покрыла! Светит тут своими рыжими космами, словно трактирная девка.
Но до чувств и переживаний фру Мейер никому не было дела. Молодые заняли свои места за высоким столом, рядом с бароном. Тот, кивнул, показывая, что он рад.
— Баронесса Адельхайд! Сын! — Голос барона звучал, как обычно, степенно и чинно, но глаза так и лучились счастьем. — Мы рады, что вы наконец-то вспомнили о нас.
Самую малость, только капельку иронии позволил себе барон Норберт в этой приветственной речи, но этого хватило, чтобы все, присутствующие за столом, заулыбались.
— Прости, пап! — Сверкнул белозубой улыбкой Райнер. — Вчера был тяжелый день и я, признаться, просто проспал.
— Да уж, хорошо отдохнуть с дороги — это важно. — Уголки губ барона слегка приподнялись.
За столом для прислуги кто-то не удержался и прыснул. Смешок оборвался звуком смачного подзатыльника, но Адель все равно успела услышать.
— Не обращай внимания, дитя мое! — Ласково поспешил успокоить ее достопочтенный Флорентинус. — Тебе нечего стыдиться, пусть стыдятся дураки. А мы так рады за вас обоих (и за себя грешных, само собой), что у некоторых от счастья просто голова кругом.
— Эй, вы, кто там есть?! — Голос барона Норберта звучно разнесся по каменному залу. — Тащите из подвала бочонок вина. Ну, тот самый, что мне последний тесть презентовал. Да поживей, бездельники! Сегодня в Зеленом Лесу праздник!