Глава 5

Хохот толпы накрыл меня раньше, чем под ноги лёг песок арены.

Ну да, давайте, ржите. Сейчас вы видите хозяина, что притащил на свободный поединок домашнего котика, и животы надрываете. А я люблю, когда соперник заранее списывает тебя со счетов, потому что падать ему с такой высоты потом особенно больно.

Проход вывел меня на свет. Рид сидел на плече бронзовым комком и кончиком хвоста выстукивал ритмичные удары по моей ключице, внимательно оглядывая ревущие ярусы. Я поднялся по ступеням на командный пятачок, огороженный тонкой линией контура.

Навстречу шагнул служащий арены с лаковой шкатулкой и откинул крышку. Внутри на бархате лежал артефакт связи, «наушник», через который тренеры весь вечер нашёптывали зверям команды.

Он покосился на крошечного Рида, потом перевёл взгляд в дальний угол, где переминался огромный ледяной волк, и кадык у него дёрнулся.

— Господин Винтерскай, вы… точно намерены драться? Этим? — он кивнул на кота с такой надеждой, что я почти услышал невысказанное «может, передумаете».

— Точнее некуда, — ответил я.

— Тогда возьмите артефакт. Без него зверь не услышит ваших команд, и…

— Не нужно, — я перебил его. — Мы с ним и без побрякушек друг друга понимаем. К тому же характер у Рида такой, что командуй не командуй, он всё равно сделает по-своему.

Служащий моргнул, прихлопнул шкатулку и попятился к выходу с лицом человека, который только что получил от меня расписку на похороны. Трибуны загудели сильнее, едва увидели, что чужак отказался от снаряжения.

Я присел на корточки и поскрёб Рида за ухом.

— Слушай сюда, мохнатый. Покуражься, но в меру, себя береги и настоящий уровень не свети, нам лишние глаза ни к чему.

Рид фыркнул мне в ладонь и швырнул в голову образ, где он обтирал лапы о расплющенную в блин шавку. Самоуверенности в нём хватило бы на десяток таких волков.

— Тогда иди и покажи им всем, — сказал я вслух и махнул в сторону песка.

Кот стёк с плеча, коснулся арены и потрусил к центру, теряясь на фоне расчерченного круга. Над полем сомкнулся прозрачный купол и отрезал нас от трибун.

На песке Рид выглядел игрушкой. Волк навис над ним ледяной глыбой, и разница в размерах вышла такой, что половина зала снова прыснула.

— Один к десяти на кота, господа, налетай! — надрывался букмекер где-то на ярусах, и в ответ ему катился смех.

Народ уже не гадал, победит ли кот, а спорил, на какой секунде он испустит дух.

Касьян ухмыльнулся и беззвучно шевельнул губами в свой артефакт. У пасти волка собралось белёсое облако, и морозный пар пополз по песку.

— А вот и фирменное Ледяное Дыхание нашего чемпиона! — взвыл комментатор, и облако холода подалось вперёд. — После него больше половины соперников уезжают с арены вперёд лапами, господа!

Волна покатилась к коту, покрывая на своём пути всё ледяной коркой.

Рид сорвался с места и размазался в бронзовое пятно. Он проскользнул вдоль самой кромки морозной волны, вынырнул у волчьей морды и обрушил на неё лавину ударов всеми лапами, шипя и метя когтями в глаза.

Смех на трибунах оборвался, сменившись недоумённым гулом. Народ переваривал, откуда у домашнего кота такая прыть и каким чудом он вообще подобрался к чемпиону вплотную.

А я мысленно усмехнулся, потому что для Рида эта морозная волна тянула разве что на лёгкий сквозняк.

Касьян дёрнулся и зачастил командами, а на скулах у него заходили желваки.

Волк мотнул башкой, отшвырнул наглеца и ощетинился сотней ледяных шипов. Иглы брызнули во все стороны, по арене вспучились высокие морозные пики и погнались за котом, вырастая прямо у него под лапами.

— Техника старшего ранга! Теперь-то мелкому конец! — заголосил комментатор, и зал согласно загудел, заранее хороня кота.

Рид взлетел на растущую пику и замер на её вершине, балансируя на самом острие. Вокруг него соткались бронзовые серпы, и один за другим они с воем сорвались в волка, проломили лёд и распахали ему бок.

Кровь хлынула на песок, и трибуны ахнули…

Вот вам и кот. Я скользнул взглядом по ярусам, где минуту назад заходились хохотом, и отметил, как быстро веселье на лицах толпы сменяется растерянностью. Букмекер у дальнего прохода больше не выкрикивал свои «один к десяти», а спешно черкал что-то в табличке, прикидывая, во сколько ему обойдётся собственная самонадеянность.

Волк взбесился, задрал морду и завыл так, что ледяные столбы лопнули осколками. Рид отшатнулся, нырнул вниз и начал пятиться к краю круга, прижимая уши.

— Кажется, малыш наконец понял, во что ввязался, и спасает свою шкурку! — обрадовался комментатор, и зал подхватил его улюлюканьем.

А я смотрел на кота и гадал, он всерьёз отходит или валяет дурака на потеху публике. В настоящем деле я видел его всего пару раз: у озера против рыболюдей да во время схватки с медведем — там он тоже сперва прижимал уши и отступал, прежде чем кинуться.

Может, и сейчас затевалась та же игра, а может, волк и впрямь его теснил. Сверху мне было не разобрать, так что оставалось довериться мохнатому и не дёргать его под лапу.

Осколки льда тем временем закрутились в сумасшедшую вьюгу, и циклон застелил арену белой стеной, сожрав обе фигуры разом.

— Чтобы поднять такую бурю, зверь должен коснуться ступени ядра! — захлёбывался комментатор. — Неужели мы видим прорыв прямо в бою⁈

Прорыв, как же. Мой Локатор пробивал пургу насквозь, и в волке полыхал тот же ненормальный фонтан энергии, что я приметил ещё в прошлой схватке.

Касьян хохотал, запрокинув голову, упиваясь чужим, купленным могуществом.

Кота в белой каше я уже не видел, и меня это всерьёз беспокоило. Хоть я давно усвоил, что Рид живучее иного практика, всё же оставлять его одного в этой мясорубке мне было не по душе.

— Давай, мохнатый, не дури, — обронил я под нос. — Покажи им, кто тут настоящий хищник.

* * *

На верхней трибуне напротив, над самой кромкой бури, сидел старик Кэмэл и не сводил глаз с молочной стены. Зрачки его разгорались, а губы кривились в довольной усмешке.

— Надо же, какой любопытный экземпляр, — произнес он, поглаживая бороду. — Вечер обещает быть занятным.

* * *

внезапно вьюга опала, и ни единой снежинки не осталось в воздухе. Арена разом замерла, не в силах произнести ни слова.

В центре круга, в расплывающейся луже крови, едва дышал ледяной волк, а сверху на его боку победно восседал Рид и с упоением вылизывал лапу. В голову мне прилетела довольная кошачья мысль: «Наглая шавка, полный мусор».

Купол истаял, и я зашагал через песок к своему бойцу.

— Чисто сработано, мохнатый, — сказал я, подходя.

Рид оторвался от лапы и потребовал полную лодку рыбы. Эмоциональный посыл у него был такой, что отказ не предусматривался.

— Будет тебе лодка, твоя следующая, — пообещал я, и он, удовлетворённый сделкой, в три прыжка взлетел ко мне на плечо.

Трибуны наконец очнулись и взорвались. Сначала вразнобой, потом всё дружнее по чаше покатилась кличка, пока весь зал не загремел в один голос:

— Рид! Рид! Ри-и-ид Винтерска-а-ай!

Тем временем к поверженному волку уже бежали медики и маги-ветеринары с сумками наперевес, спеша залатать чемпиона, от которого минуту назад ждали лёгкой расправы над котом.

Касьян стоял у своего края с белым лицом, и до него, похоже, только начало доходить, во сколько обойдётся сегодняшний вечер.

Лекари подбежали к волку, на ходу выдёргивая из сумок флаконы и свитки. Они окружили поверженного зверя плотным кольцом, и над раскинувшейся тушей замелькали бледные нити целебных техник.

— Средоточие повреждено, — бросил один, водя ладонью над его боком. — И каналы выжжены подчистую. Это не от когтей, а внутренний перегруз.

— Резерв схлопывается, — подхватил второй и выругался сквозь зубы. — Зверь горит заживо, и раны тут ни при чём.

Откат — вот она, расплата за лёгкую победу над вепрем, пришла к нему куда раньше, чем рассчитывал его хозяин.

— Эликсир дадим? — неуверенно предложил молодой ветеринар, перебирая склянки.

— С ума сошёл? — старший перехватил его руку. — Ядро горит, каналы на пределе. Влей в него боевой эликсир, и его разорвёт от скачка. Тут любая сильная техника лечения только добьёт.

— Нам что, остаётся только ждать⁈

Маги переглядывались над умирающим зверем и не двигались. Опытные ребята, а зашли в тупик, так как их привычный арсенал оказался бессилен.

Вот только у меня в кольце лежало кое-что небанальное.

Я выудил из перстня небольшой бочонок концентрата из своих запасов. Видимо, в этот раз придётся использовать его по собственной инициативе. Я шагнул к кольцу медиков.

— Дайте ему вот это, — сказал, протягивая бочонок. — Залейте через глотку.

Их старший смерил меня усталым взглядом.

— Мальчишка, отойди и не мешай работать, — отмахнулся он. — Тут духовный зверь второй ступени подыхает, а ты со своими помоями лезешь.

— Если ваша магия и эликсиры бессильны, то мой бульон справится, — я не убрал бочонок. — Он концентрированный и отдаёт энергию мягко, без скачка. Как раз то, что вам и зверю нужно. Просто напоите волка, хуже уже не будет.

Молодой ветеринар покосился на старшего, потом на угасающего зверя, и первым потянулся к бочонку.

— Терять и впрямь нечего, — пробормотал он и принял посудину из моих рук.

И в эту секунду по всей чаше раскатился голос старика Кэмэла, тяжёлый, прижимающий к земле.

— А ты куда собрался, младший?

Я обернулся. Касьян, оказывается, успел соскользнуть со своего пятачка и теперь крался к боковому проходу, рассчитывая под шумок улизнуть, пока все хлопочут над его волком.

Над ним из воздуха соткалась полупрозрачная туша горбатого верблюда, потянулась длинной шеей, ухватила беглеца за шиворот и дёрнула вверх. Касьян задёргался, засучил ногами в полуметре над песком, но техника держала его мёртво.

— Старший Кэмэл, отпустите! — выкрикнул он, извиваясь. — Мне нужно за алхимией, ему требуется лечение!

— Зверем твоим есть кому заняться, — невозмутимо обронил старик с верхней трибуны. — А вот по долгу твоему вопрос ещё остаётся открыт. Ты проиграл поединок, и арена выступила поручителем по ставке. Десять тысяч духовных кристаллов, младший. С места ты не сойдёшь, пока не рассчитаешься.

— Да при мне сейчас нет такой суммы, — Касьян перестал брыкаться и сменил тон на увещевательный. — Я пришлю позже, слово даю. Семья Краулсан всегда платит по счетам.

— Вот и славно, что всегда, — Кэмэл и не думал отзывать своего верблюда. — Раз семья платит, значит, и заплатит сегодня. До полного расчёта ты остаёшься на арене.

Старик качнул пальцем, и откуда-то из тени метнулся слуга.

— Сбегай-ка за главой дома Краулсан, — велел Кэмэл. — Передай, что сыну его понадобилась отеческая помощь в денежном вопросе.

Касьян обмяк в хватке призрачного верблюда и понурился. Видать, перспектива объясняться с отцом нравилась ему даже меньше, чем расставаться с деньгами.

Тем временем медики обступили волка, влили ему в глотку тёмную жижу из бочонка и принялись водить над зверем диагностическими нитями, считывая, что творится у того внутри.

То, что они увидели, заставило бывалых лекарей вытаращить глаза.

— Это попросту невозможно, — выдохнул старший, что пару минут назад гнал меня прочь. — Ни одно зелье не даст столько силы в перегруженное ядро, не разорвав его. А тут энергия входит мягко, и каналы её принимают. Смотрите, они успокаиваются!

Маги переглянулись, не находя объяснения, и уставились на пустеющий бочонок с ошарашенными лицами.

— Волк приходит в себя! — вдруг крикнул молодой, и голос его сорвался. — Глядите, да он светится!

По телу зверя разлилось тёплое золотистое сияние. Рваное дыхание выровнялось, бока заходили глубже, и волк приоткрыл мутный глаз, поводя им по сторонам.

На ноги ему сегодня не встать, травмы серьёзные, но смерть отступила, и его собственная регенерация наконец зацепилась за поданную энергию.

Народ на трибунах, что минуту назад гудел, предрекая моему коту поражение, теперь притих и вытянул шеи. На этот раз бульон сотворил своё маленькое волшебство под взглядами всего города. Грех было упускать такую возможность.

Я поднял голову к ярусам и заговорил на всю мощь, чтобы голос мой достиг верхних рядов.

— Меня зовут Ив Винтерскай, и сегодня в ремесленном квартале открылся «Ресторан у Реки», — объявил им, выдерживая небольшую паузу. — Там я готовлю особую высокоэнергетическую еду, что бережно восполняет силы практиков и зверей и идёт на пользу здоровью. Вот вам и живой пример: волк, которого лекари уже хоронили, дышит и приходит в себя. Двери моего ресторана открыты для всех, и к сотрудничеству я готов.

По чаше арены прокатился оживлённый гул, и я понял, что в ближайшие дни у меня будет много гостей.

— Складно сказано, — Кэмэл усмехнулся в седой ус и наклонился над парапетом. — А теперь, господин Винтерскай, пройди-ка со своим котом в зону отдыха и отдохни. Формальности по долгу я улажу сам, на то я и поручитель.

Слуга в форме арены возник у моего локтя и жестом пригласил следовать за ним.

Зону отдыха от общих коридоров отделяла бронзовая дверь с гербом, и за ней начинался совсем иной мир.

Мягкие диваны полукругом обступали низкий столик с лёгким фуршетом, а в углу для зверя поставили миску с сырым мясом и плошкой воды. Покой и сытость для тех, кто наверху только что грыз чужие глотки.

Я опустился на диван и спустил Рида на пол. Кот тут же утопил морду в миске, напоминая всем своим видом, что лодку рыбы я всё ещё ему торчу.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ввалились Адриан с Ингой.

— Винтерскай, да ты псих! — Адриан подлетел ко мне, и от лощёного наследника не осталось и тени. — Это было нечто! Я видел сотни боёв, но чтобы кот размером с подушку уложил чемпиона второй ступени, такого у нас ещё не бывало!

— Я же говорил, не суди о нём по виду, — пожал я плечами.

— Не то слово! — Инга плюхнулась на соседний диван и впилась в Рида взглядом тренера. — Я таких необычных зверей ещё не видела. Такое чувство, что он и не дрался у тебя вовсе. Откуда он у тебя?

— Подобрал голодным котёнком, — честно ответил ей. — А дальше всё дело просто в хорошем питании.

Инга фыркнула, явно не поверив, но допытываться не стала.

Дверь снова скрипнула, и на пороге появился новый гость.

Молодой парень, хорошо одетый, с зачёсанными назад светлыми волосами и голубыми глазами, держался спокойно и без той суетливой спеси, какой грешила здешняя золотая молодёжь. Он обвёл комнату взглядом и склонил голову в коротком поклоне.

— Доброго вечера всем присутствующим, — произнёс он и повернулся ко мне. — Господин Винтерскай, у меня к вам дело.

Адриан с Ингой переглянулись, и я отметил, как у наследника Лирмонта вытянулось лицо. Похоже, гостя он узнал.

— Я представляю интересы закрытого клуба «Звёздный Дракон», — продолжил блондин. — После того как ваш боец разгромил действующего чемпиона Касьяна с подобным результатом, совет клуба единогласно решил направить вам приглашение. Ближайшая встреча состоится через две недели.

Он протянул мне чёрную карточку с тиснёными золотыми буквами. Я повертел её в пальцах, разглядывая незнакомый герб.

— И что там, на этой встрече? — спросил я.

— Закрытое собрание молодых наследников, что в будущем поднимутся высоко по пути культивации и займут в городе соответствующее положение, — уклончиво улыбнулся посланник. — Большего сказать не вправе. Придёте и всё узнаете сами.

Он снова раскланялся, развернулся и покинул комнату так же тихо, как вошёл.

— Не понял, — Адриан проводил дверь ошарашенным взглядом. — Я-то в клуб вхож, всё же наследник дома Лирмонт. Но там новых членов принимают раз в десятилетие, да и то за особые заслуги. А тебе чёрную карту вручили после первой победы. Тебе несказанно повезло, что совет вообще обратил на тебя внимание.

— Видать, я везунчик, — подкинул карточку на ладони и сунул в карман.

А сам прокрутил в голове эту нежданную любезность. Наследники, что займут подобающие им места, не будут просто так звать к себе залётного повара из доброты душевной, тут расчёт, и расчёт неглупый. Вопрос только, на Рида они нацелились или на мою кухню, что ставит умирающих зверей на ноги. Гадать можно было долго, и я отложил это на потом.

В дверь сунулся всё тот же слуга и сообщил, что меня ждёт в кабинете старший Кэмэл.

— Подождите меня в фойе, — бросил я Адриану с Ингой и поднялся. — Вернусь от старшего, заберём выигрыш, и тогда вместе отметим.

Рид нехотя оторвался от опустевшей миски, в три прыжка взлетел мне на плечо, и мы двинулись за слугой по галерее.

Кабинет Кэмэла нашёлся в конце коридора, и ещё на подходе я услышал, что за дверью идёт разговор на повышенных тонах. Чей-то бас рокотал, перекрывая увещевания, и слов было толком не разобрать, зато тон не оставлял сомнений: кого-то там по полной распекают.

Я не успел дойти пары шагов, как дверь распахнулась с такой силой, что грохнула о стену.

Из кабинета вылетел Касьян, едва не споткнувшись о порог, а следом, печатая шаг, вывалился грузный лысый мужик с внушительным пузом и багровой от гнева физиономией.

— Доигрался, щенок! — рявкнул он в спину сыну. — Я тебе устрою такую весёлую жизнь, что о бабах своих и думать забудешь!

Сходство в чертах выдавало родство сразу, так что гадать, кто передо мной, не пришлось.

— Глава дома Краулсан, полагаю, — я шагнул вперёд и склонил голову. — Ив Винтерскай. Это с моим бойцом нынче не повезло вашему сыну.

Мужик смерил меня тяжёлым взглядом, и желваки на его скулах чуть опали.

— Винтерскай, — буркнул он. — Денежный долг сына улажен, можешь не беспокоиться. Десять тысяч кристаллов уже у старшего Кэмэла, я внёс за этого балбеса всё до последней монеты. Так что счёты наши закрыты.

Он коротко кивнул, разворачиваясь к выходу. Касьян потянулся за ним с видом побитой собаки. И тут я заметил, как в боковом коридоре у стены стоит Селеста и смотрит на меня взглядом печального, просящего милостыню котика.

Чёрт, чуть было не забыл.

— Стойте! Ещё не закрыты, — обронил я. — Спор у нас шёл не только на деньги.

Глава Краулсан остановился и обернулся.

— Помимо кристаллов ваш сын ставил на кон отказ от притязаний на Селесту, — я выдержал его взгляд. — Уговор был такой: проигрываешь, и девушка свободна выбирать, с кем ей гулять и как строить жизнь, без помолвок через голову и вопреки её желаниям.

Мужик перевёл взгляд на сына. Касьян стоял, понурив голову, и набрал в рот воды, что само по себе было красноречивее любого признания.

— Это правда, мальчишка? — глухо спросил глава дома. — Ты и невесту в заклад поставил?

— Истинная правда, — раздался от двери голос Кэмэла. Старик вышел в коридор, заложив руки за спину. — Я свидетелем был, всё так и было. Финансовую часть мы закрыли, а вот этот пункт хоть и без кристаллов, но слова с него никто не снимал.

Глава Краулсан развернулся и отвесил сыну такой подзатыльник, что у того клацнули зубы.

— Дом Краулсан всегда платил по счетам и держал слово, — процедил он, поворачиваясь ко мне. — Раз этот недоумок проиграл, значит, мы отступаем. Предварительные договорённости о помолвке расторгнем, и пусть девчонка катится на все четыре стороны.

Он круто отвернулся и зашагал к выходу, толкнув дверь так, что она снова грохнула о косяк. Касьян дёрнулся, торопливо пробормотал что-то похожее на извинение и засеменил следом за отцом.

Мы с Кэмэлом проводили обоих взглядами.

— Горячая кровь, — старик качнул головой и усмехнулся в ус. — Ну да молодость, перебесится.

Лучшего исхода я и желать не мог. Селеста избавилась от навязанного жениха, мой ресторан прогремел на всю арену, а перстень нынче пополнится двумя горками кристаллов разом. Недурно для вечерней прогулки.

Не успел я насладиться этой мыслью, как от стены отделилась стремительная тень.

— Мой герой! — выдохнула Селеста и бросилась ко мне через весь коридор.

Губки сложила бантиком, бровки — домиком, закрыла глаза и…

Чмок.

Селеста замерла. А потом её глаза распахнулись во всю ширь, и плеснулось в них такое искреннее изумление, что я едва сдержал смешок. Губы её мягко впечатались в бронзовую шёрстку между кошачьих ушей.

— Что?.. — она отпрянула, переводя ошарашенный взгляд с довольной кошачьей морды на меня и обратно.

— А кого ты собиралась расцеловать? — я приподнял кота повыше, демонстрируя его во всей красе. — Победитель и герой у нас сегодня вот этот красавец. Это он выиграл поединок, а без него, уж поверь, ничего бы и не вышло. Так что если кого и целовать за спасение, то в первую очередь его.

С полсекунды Селеста хлопала ресницами, не понимая, шучу я или нет. А потом до неё дошло, и она прыснула, согнувшись пополам от хохота — да так заразительно, что и я не сдержал улыбки.

— Ну раз настоящий герой у нас — он… — она утёрла выступившую слезинку, подхватила Рида из моих рук и звонко расцеловала в обе щеки. — Тогда вот тебе, спаситель! И вот! И ещё разок!

Рид принял почести как должное. Морда у него сделалась такая важная и довольная, что хоть портрет пиши, а по нашей связи хлынули горделивые образы: вот он я, царь, бог и гроза ледяных шавок, склонитесь же перед моим пушистым величием.

Купайся в славе, ваше котейшество. Заслужил.

— А ты, я смотрю, малый не промах, — улыбнулся Кэмэл, после чего смерил меня цепким, оценивающим взглядом и качнул головой в сторону кабинета. — Зайди-ка. Есть у меня к тебе разговор…