Глава 2. Пробуждение. 1.

Айвен очнулся на металлическом столе. Руки были заведены за голову и основательно затекли.

Айвен инстинктивно рванул их на себя, намереваясь порвать путы, если те были, и вскочить, – но ничего не вышло. Руки оказались непривычно слабыми, а цепи, державшие их – на удивление прочными.

Айвен рванулся ещё раз и снова неудачно. В тот же миг скрипнула старая, несмазанная дверь и в проём ударил свет.

Айвен невольно попытался отодвинуться дальше в темноту, но лучи не достигли его, остановившись в паре сантиметров от колена.

Айвен с трудом успокоил дыхание. Всё, что происходило, казалось диким, но с абсурдом он мог бы смириться – хуже была беспомощность.

Две мужские фигуры вошли в помещение. Один ступал тяжело, будто хромал, другой был быстрым и ловким как рысь.

Айвен втянул ноздрями затхлый воздух темницы, принюхиваясь к запахам пришельцев… И понял, что не ощущает ничего. Отсутствие обоняния оглушило, как оглушает внезапная тишина.

Не сдержавшись он рыкнул и снова рванулся в цепях, но те лишь гулко загремели о стол, отдаваясь под сводами недолгим эхом.

Айвен сжал зубы и уставился на гостей, пытаясь разглядеть их в темноте, но и зрение подводило. Возможно, причиной было то, что один из них нёс в руках старинную керосиновую лампу, которую использовали люди давным-давно.

Хромой подошёл вплотную и остановился в изголовье. Постоял секунду неподвижно, а затем сжал двумя пальцами лицо пленника и рванул на себя. Айвен неприятно ударился затылком о стол, и зашипел.

- Не зли меня, еретик.

Айвен мог лишь поразиться такой наглости, но спорить пока не было смысла. Нужно было понять, что здесь происходит, а для этого следовало показать себя разумным и дипломатичным.

- Кто вы? – спросил он спокойно.

- Смотри-ка, - усмехнулся хромой, оборачиваясь к спутнику, - кажись, вчера его слишком сильно приложило.

Второй пожал плечами, едва различимыми в темноте. Он тоже подошёл вплотную и на секунду исчез из поля зрения. Свет колыхнулся – пришелец устанавливал лампу в изголовье, а затем его лицо снова появилось, и теперь Айвен смог разобрать черты.

Он невольно выругался и снова рванул цепи. Южанин. Лицо недавнего пленника пересекал новый шрам – проходивший, видимо, через глазницу, скрытую теперь чёрной повязкой, он лишь слегка виднелся из-под ткани.

Теперь всё становилось куда понятнее. Пленника подослали к нему, чтобы захватить наместника… и что потом? Потребовать выкуп? У Айвена не было столь знатных детей, чтобы кто-то дорожил его жизнью.

Он на время отвлёкся от размышлений, услышав спокойный голос южанина:

- Что мне разрешено?

- Всё, что хочешь, - хромой неприятно усмехнулся, отпуская подбородок пленника, и позволяя тому напрямую посмотреть в глаза другому мужчине.

- Что вам нужно? – спросил Айвен спокойно, напрягая запястья и собирая силы для нового рывка. Кажется, южанин его не услышал. Или не захотел слышать.

- Он должен выжить? – спросил южанин снова.

Хромой пожал плечами.

- Ты знаешь процедуру. Главное, чтобы дожил до костра.

По телу Айвена пробежал невольный холодок.

«До костра?». Костры перестали гореть много сотен лет назад, когда пала Церковь и вампиры смогли перестать скрываться. Но что, если какие-то фанатики возродили древний обычай? И первой жертвой избрали его? А может, не первой? Айвен пожалел, что так долго пренебрегал вестями из столицы.

- Чего ты хочешь? – повторил он, обращаясь только к южанину.

Тот коротко махнул рукой, отдавая приказ хромому, и через несколько секунд они остались в комнате вдвоём. Внимательные чёрные глаза разглядывали лицо прикованного к столу пленника.

- Меня зовут Габриэль. Мастер Габриэль – для тебя, - сказал одноглазый ровно, - нам с тобой придётся много времени провести наедине.

Он отошёл чуть в сторону, и Айвен увидел, как в темноте полыхнуло пламя. Затем что-то звякнуло и Айвен понял – инструменты. Он попытался повернуть голову, чтобы разглядеть, чем занят Габриэль и не смог.

- А как твоё имя? – спросил мужчина, перекрывая стрекотание огня и звон металла. Голос его был мягким, слегка охрипшим. Он мог бы возбуждать желание, если бы звучал в иное время и в ином месте.

Секунду Айвен пытался осмыслить суть вопроса. Какой смысл захватывать его, не зная имени? Или он – лишь случайная жертва фанатиков? Но южанин не мог не знать к кому его вели на обед.

- Айвен… - сказал пленник растерянно и тут же закричал, когда раскалённый металл впился в его запястье. Серебро? Что ещё могло причинить такую боль неумершему, он не знал.

- Ты лжёшь, - сказал южанин спокойно, откладывая в сторону инструмент. Он неторопливо обошёл распростёртое на столе тело. Затем опустил руки на грудь пленному и провёл, будто бы пытаясь ощутить ладонями сбившееся дыхание. – Ты очень красив, - сказал он, убирая одну ладонь, а другой исследуя растянутый торс. – Красив, как все эти твари. А нас вы считаете уродами, ведь так?

Айвен с трудом взял себя в руки.

- Никогда об этом не думал, - процедил он сквозь зубы. Перед глазами проплыло покорное лицо раба, которого он отпустил по просьбе южанина. Красивое… Как красиво дикое животное, которое не жалко застрелить.

Рука южанина снова скользнула к шее пленника и рванула в стороны рубашку. Ткань легко разошлась, открывая взгляду палача белоснежную грудь, покрытую бугорками мускулов. Шершавая ладонь скользнула по гладкой коже, цепляя и пощипывая соски.

- А сейчас ты станешь ещё прекраснее.

Габриэль исчез на миг, чтобы через секунду появиться вновь. Айвен увидел в его руках серебряный прут, на конце украшенный витиеватой свастикой, светящейся в темноте. Пленник вздрогнул, узнав забытый символ. Металл опустился ему на грудь, накрывая сосок. Айвен сжал зубы и выгнулся дугой. Боль заполнила тело до краев, и неяркий свет жаровни погас, возвращая его в забытье.