Глава 21. Камин

«Простить я не могу», - слова звенели в ушах. Он в самом деле знал, что иначе не будет. Чем больше вспоминал он об Ивэйне, тем явственнее понимал – посмертие изменило его. Он стал холодным. Ледяным, как вершины северных гор, и всё труднее было узнавать в нём того Ивэйна, которого Лиам успел полюбить. Черты лица, движения рук, даже мерное колыхание груди во сне – всё это принадлежало Ивэйну, но глаза – глаза были чужими. Поначалу Лиам думал что причина лишь в том, что Ивэйн не помнит… Но Вальдес помнил. И этот наместник. И подводный принц. А глаза оставались такими же чужими, холодными и бесстрастными.

Лиам помнил клятву. Но даже вспомнив её много лет назад он почему-то предпочёл бродить по миру в поисках воспоминаний, вместо того чтобы искать того, кто сам был воспоминанием. Теперь Лиам понимал – душа его слишком устала искать и терять. Бессмертие нового тела оказалось нежданным подарком, который позволил ему прожить почти счастливую жизнь. Странствовать, воевать за свою веру, быть свободным – как он мечтал всегда. Почти потому что одиночество ядовитой змеей глодало его душу все эти годы. И у самых красивых берегов, глядя на звёзды, он думал о том, что ему не хватает голубых глаз, гибкого тела, звонкого голоса… Не хватает того одного, с кем он хотел говорить о звёздах и о море, о ветрах и о дорогах… Обо всём, что осталось позади, и о том, что ждало его за поворотом.

Он не выдержал. Не потому, что ждал скорой смерти, а потому, что одиночество стало невыносимым. Сама смерть уже казалась ему блаженством. И теперь, когда они, наконец, нашли друг друга, Лиам не знал чего хочет больше – жить или умереть.

Поиски закончились. Он мог с уверенностью сказать, что вместе они не будут. Осознание пришло мгновенно, когда прозвенели в воздухе эти короткие слова – «Простить я не могу».

И всё же, стоя в сумраке заброшенного замка, он не мог смотреть, как мучительно пытается любимый согреть ладони о несуществующее пламя. Он сам не заметил, как оказался на полу у стройных колен, растирая бледные пальцы и вглядываясь в глаза Айвена, в поисках самой маленькой искры тепла.

Он не забирал руки, будто позволяя ласкать себя, но всё так же молчал.

- Когда мы встретились, ты любил солнце, - сказал Лиам. Слова вырвались сами собой откуда-то из глубин естества, будто пытаясь примирить память с реальностью.

- Солнце… - сказал Айвен задумчиво. – Я не видел его так давно, что просто не помню, мог ли любить.

- Не думаю. Теперь ты любишь снег. Это видно по твоим глазам.

Айвен усмехнулся одной половиной рта, и от этой горькой усмешки в груди у Лиама кольнуло.

- Расскажи мне о нём, - сказал Айвен, отворачиваясь к очагу.

- О нём?

- Да… О том, кого ты любил.

Лиам повёл плечами.

- О тебе, - сказал он упрямо.

- Да… обо мне.

Айвен прикрыл глаза, будто избегая даже краешком взгляда задеть внимательный взор своего обращённого.

Лиам повернулся, устраиваясь поудобнее. Опустил локти на колени наместника и положил подбородок на скрещенные руки.

- Он был… - Лиам задумался, подбирая слова, - как солнечный зайчик среди листвы тёплым летним днём. Да и время тогда было другое. Люди были добрее, и нам хотелось им помочь…, а они помогали нам. Ивэйн… ты… был Хранителем племени, как сейчас бывают хранители у эльфов. И он был хорошим Хранителем. Люди любили его. Я знал его с тех пор, как мне исполнилось… наверное, шесть. Ему было четыре – он родился на два года позже меня. Конечно, в те годы нам было не слишком-то интересно вместе, но Ивэйн рос очень быстро. Не телом, душой. Когда мне было восемь и я играл с другими мальчишками в воинов жизни, Ивэйн сидел у речки поодаль… Никогда не просился к нам. Смотрел, будто изучал. Однажды мне стало любопытно, на что он смотрит. Я отвлекся, деревянный меч вылетел из моей руки и полетел прочь - туда, где сидел ты. Это был отличный повод спросить, тем более, что возвращаться в игру после поражения я не хотел.

И я подошёл к тебе в первый раз. Ты будто бы и не видел меня, продолжая наблюдать за игрой. «Почему ты один?» - спросил я, а ты лишь медленно перевёл на меня взгляд своих голубых как небо глаз и долго молчал. Я уже собирался уходить, когда ты протянул ко мне руку и поправил мой палец на мече.

Я с недоумением проследил за твоим движением и снова поднял на тебя взгляд.

«Вот так», - просто сказал ты.

Конечно, тогда я не захотел слушать. Только хмыкнул и ушёл. Но на следующий день сделал, как ты сказал, и никто так и не смог выбить из моих рук меч. А я всё чаще косился в сторону хрупкого мальчишки, сидящего в стороне ото всех. Я так и не осмелился подойти второй раз.

Потом… прошло, наверное, пять лет. Ну да, мне было пятнадцать, когда Оракул предсказал, что ты станешь Хранителем. Тебе было тринадцать… Это было неслыханно. Слишком рано. Так хотели духи, и мы приняли их волю. Но было второе предсказание… Когда старший Хранитель зачитывал его, люди замирали в ужасе.

«Раньше, чем исполнится юному Хранителю тридцать лет, сталь зазвенит над землями Кен-Шу. Великая Тьма восстанет из глубин. Мор и голод пройдут по земле. Затем утихнут волны и воцарится покой освещённый полной луной. Новые травы взойдут на крови. Лишь одна жизнь станет платой за покой – Хранителя или того, кто падет за него».

«Того, кто падёт за него». Уже тогда я знал, что эти слова – про меня. Хотя другие ещё не приняли решения. Они не знали тебя, и твоя жизнь не стоила для них ничего. Только я продолжал каждый день наблюдать, как ты читаешь свитки вместе со стареющим Хранителем и учишь свои заклятья. Как ты навещаешь больных в лечебнице. Как скользят твои руки по разгорячённым телам, одним касанием снимая боль. Ты не боялся ни болезней, ни смерти, всего себя отдавая другим.

И тебе было куда меньше тридцати, когда предсказание напомнило о себе. В тот год тебе должно было исполниться двадцать. Война началась, и гонцы приехали из соседних племён, собирая подмогу и стращая нас картинами грядущих бедствий. Люди думали по-разному. Кто-то хотел отсидеться, кто-то готовился помочь собратьям. Но даже тем, кто готов был рискнуть жизнью, нужен был предводитель – и им стал ты.

Женщины и старики не хотели отпускать тебя. Хранитель всегда оставался с племенем, даже если вождь начинал войну. И теперь уже все вспомнили предсказание. Жена вождя вспомнила ещё и его окончание. Падёт хранитель или тот, кто отдаст жизнь за него.

Мудрая Кена предложила устроить соревнования, победитель которых должен был стать твоим защитником в пути.

***

Лиам усмехнулся, внезапно увидев отражение пламени в зрачках наместника. На секунду ему показалось, что его глаза горят собственным огнём.

- Ты слушаешь, Ивэйн?

Айвен дёрнулся, будто возвращаясь из забытья.

- Да… - сказал он, не оборачиваясь. Он хотел добавить ещё что-то, но дверь открылась, и на пороге показался Зеле. В воздухе перед ним плыла охапка хвороста.

- Растопка, - сообщил он мрачно и приблизившись к очагу, принялся набивать его сухими ветками. Закончив, он обернулся к Айвену и добавил: - Господин вернулись. Хотят с вами говорить.

- Да, - Айвен осторожно убрал со своих коленей руки мужчины и встал. – Я скоро вернусь. – сказал он, посмотрев на Лиама. – Если захочешь спать… Прошу тебя, ляг у себя.

***

Айвен вошёл в просторные апартаменты Древнего. Старый бархат укрывавший постель пах сыростью, огарки свечей у бесполезного зеркала тлели едва-едва.

- Грэг, - позвал наместник, подходя к темнеющему в углу камину и вздрогнул, когда за спиной его из истлевшего кресла поднялась фигура, сотканная из непроницаемого мрака. – Грэг… - выдохнул он, когда холодные руки замерли на его плечах. – Ты совсем одичал?

- Я состарился, - белоснежный контур лица выплыл из мрака и оказался совсем рядом.

- На каком веку ты это понял?

Не убирая пальцев, Грэг пожал плечами.

- Давно. С каждой сотней лет это чувство только сильней.

- Просто нужно сменить обстановку.

- Я менял… - Грэг, наконец, отстранился, и наместник с трудом сдержал вздох облегчения. – Я путешествовал… с тех пор, как ты отправился на север – я в пути.

- Ты забыл наложить охранные заклятья на дом.

Грэг огляделся по сторонам и пожал плечами ещё раз.

- Это вещи, - сказал он, - вещи – тлен.

Айвен покачал головой.

- Эти вещи сводят тебя с ума. Ты сам становишься как эта тряпка… - Айвен дёрнул на себя полог, скрывавший кровать, и балка, удерживавшая его, с грохотом рухнула вниз.

- Не вещи, - ответил сир. В один миг оказавшись за спиной младшего вампира он зарылся носом в серебристые волосы. По телу Айвена пробежала дрожь, когда ледяные губы добрались до острого позвонка, минуя преграды бархата и батиста.

- Я вернулся, - сказал Айвен тихо.

- Не один.

- Он – всего лишь дитя.

- Как и ты для меня.

Айвен вздохнул. Сил развернуться, отстраниться, уйти – не было. Холодное дыхание Древнего лишало воли не хуже магии.

- Грэг… - он всё же заставил себя выскользнуть из пальцев сира и, взяв в ладони лицо старшего, заставил его посмотреть себе в глаза. Он хотел сказать так много, но слова почему-то улетучивались из головы, не родившись. Наконец, он собрался с силами и заговорил: - Ты не должен быть один, Грэг. И ты не должен жить здесь. Вернись в Империю, если тебе безразличен этот замок.

Грэг рассмеялся, неприятным ледяным смехом, полным тоски, и отодвинулся, опираясь теперь спиной о каминную полку.

- В Империю? Что мне толку от Империи, Айвен? Что мне толку с замков и дворцов, которые не выстоят и десятой части моей жизни?

- Прекрати, - Айвен опустил руку на плечо другого вампира и с силой сжал. – В эту ночь тебя всегда настигает безумие. Но ночь пройдёт. Настанет рассвет. Прошу тебя, отдай Зеле приказ привести замок в порядок. Пусть всё здесь будет как прежде. Если не хочешь сам – позволь мне. Увидишь, насколько тебе станет легче.

- Я тебе и не запрещал. – Грэг пожал плечами. – Это больше твой дом, чем мой. Делай что считаешь нужным, если хочешь остаться.

- Хорошо, - Айвен кивнул. – Тогда я займусь этим с утра, - он замолчал на секунду. – Ты звал меня?

Грэг тоже кивнул.

- Нужна причина? – спросил он, будто почувствовав ожидание Айвена.

- Нет… наверное.

Холодные руки снова оказались на плечах у наместника.

Айвен закрыл глаза, чувствуя, как приближается к нему белоснежное лицо. Как касаются губ ледяные губы. Он послушно приоткрыл рот, представляя рядом с собой другое лицо, глаза, чёрные как уголь… но ничего не выходило. Грэг был холодным.

- Перестань, - Айвен осторожно отстранил Грэга от себя. – Пожалуйста. Я устал с дороги. Я пришёл, потому что думал, что ты хочешь расспросить меня о нём.

Грэг в самом деле отстранился.

- О нём… - мрачно повторил он. – О нём я не хочу расспрашивать тебя, Вен. Пусть сам придёт ко мне и расскажет.

- Хорошо. Я передам ему.

- Нет, Вен. Пусть Зело приведёт его.

Айвен медленно кивнул.

- Ты не доверяешь мне? – спросил он несколько растерянно.

- Не тебе, дитя. Я не доверяю ему.