Глава 22. Клятвы

- Габриэль.

Лиам вошёл в холодную, пропахшую гнилью залу, служившую Древнему спальней, и остановился напротив старого, прогнившего насквозь кресла. В этом замке повсюду пахло сыростью, и если Ивэйн провёл здесь хотя бы половину жизни, то Лиам понимал, откуда этот дурной нрав.

По-армейски сложив руки за спиной Лиам широко расставил ноги и в упор посмотрел на вампира, сидевшего перед ним.

Сам Грэг почти не изменился – да и что могло бы статься с ним хоть бы и за тысячу лет. Волосы его были так же непроницаемо черны, а глаза походили на осколки ночного неба. Тонкие руки оставались белыми и гладкими, будто выточенными из мрамора.

- Шестой, - произнёс Лиам, задумчиво глядя на него.

- Четвёртый, - поправил его Древний. – Благодаря тебе.

- Ах да… Неужели все прочие выжили?

- Почти. Ламия, Данаг, Атрей – да. Виллина и Анхэн погибли, вместе с убежищем. О судьбе Гая я не знаю ничего.

- Ты говоришь так спокойно… Будто не боишься за них.

- Нет, не боюсь… дитя… – последнее слово Грэг выплюнул, будто оно обжигало ему рот. – Знаешь, когда я увидел тебя, я думал, мне снится кошмар. – Он помолчал, а затем продолжил с упором. – Ты мёртв, Габриэль! Ни один, даже самый безумный из носферату не посмел бы подарить тебе бессмертие.

Лиам усмехнулся и сделав шаг назад расслабленно откинулся на стену.

- Но я жив.

- Не более, чем я.

Даже в темноте комнаты, освещённой лишь слабым светом луны, Грэг заметил, как тень пробежала по лицу собеседника, и улыбнулся.

- Ты в моей власти, Габриэль, - он наклонился, разглядывая каждую чёрточку лица своего старого знакомого. – Ты принадлежишь мне, как и все, кого обращал я и мои дети. И если я посажу тебя на кол на главной площади Гленаргоста и оставлю сидеть до рассвета на радость толпе – никто не осудит меня.

Лицо Лиама не шевельнулось.

- Айвен осудит, - ответил он с деланным равнодушием, и Грэг сжал зубы, впиваясь ледяным взглядом в глаза обращённого.

- Айвен… - медленно произнес он, - да… Что за судьба свела вас вместе?

Лиам пожал плечами.

- Ты верно сказал. Судьба. Я странствовал на севере и попал к нему в плен.

- Он… - Грэг замешкался, подбирая слова. – Когда я увидел его впервые я думал, что он…

Лиам смотрел на Древнего, размышляя, стоит ли ему помогать. Неумерший был одним из тех семи, кого он поклялся убить. Одним из тех семи, за чьё спасение Вальдес заплатил своей жизнью. И он был дорог Вальдесу… Как дорог теперь Айвену.

- Это он, - сжалился Лиам, наконец, - в определённом смысле – это он. Но он мало что помнит. Прежде чем ты захочешь открыть ему глаза, - торопливо продолжил он, заметив, как краешки губ Грэга поползли вверх. – Я скажу, что пытки он помнит. И меня он помнит тоже. А вот тебя – нет.

Глаза Грэга блеснули. Пальцы сильнее сжались на подлокотниках, кроша старинное дерево в труху.

- Ты мразь, - сказал он холодно. – Никогда не мог понять, как носит тебя земля. И никогда не пойму, как он смог тебя простить. – Он замолчал на секунду, и Лиам не спешил отвечать. – Он был слишком добр, - продолжил Грэг, наконец. – Он думал, что даже такие как ты заслуживают жизни.

- И такие как ты, - дополнил Лиам, - за что и погиб.

- Да… - Грэг снова заставил себя расслабиться. – Он любил людей… Какое бы зло они не творили.

Грэг прикрыл глаза.

- И что же нам делать теперь? – спросил он медленно.

- Айвен считает, что ты можешь меня убить.

- Наверняка, - согласился Древний.

- Я, правда, думаю, что шансы равны.

Лиам протянул руку в сторону и начертил в воздухе печать, контуры которой тут же вспыхнули и погасли.

- Ты этого не сделаешь, - Грэг не двинулся с места. – Можешь убить себя… Но ты не посмеешь убить его второй раз.

- Полагаю, не посмеешь и ты. – Лиам улыбнулся, хотя улыбаться не хотелось совсем.

- Пат, - согласился Грэг и, помолчав, добавил. – Будь справедлив, Габриэль. Убей себя сам. Ведь я найду способ добраться до тебя, не запачкав рук.

- Я подумаю, - ответил Лиам так же медленно и отодвинулся от стены. – У тебя есть ещё вопросы ко мне?.. сир…

Грэг покачал головой.

Так же молча Лиам вышел, и направился к своей спальне.

Проходя мимо двери Айвена он замер, прислушиваясь. Наместник спал неспокойно. Лиам всё бы отдал за то чтобы узнать, что видит сейчас его любимый во сне. Он хотел было открыть дверь и войти, вопреки запрету, но в коридоре показался призрак, которого Айвен называл Зеле.

Светящиеся зелёным глаза смотрели на чужака с угрозой, будто глаза цепного пса.

- Постель готова, - сообщил Зеле холодно. Слуга явно не испытывал к новому члену семьи и капли того уважения, которое питал к настоящим хозяевам.

- Спасибо, - ответил Лиам и отправился к себе.

***

Айвен не мог уснуть почти до рассвета. Каменные стены старого замка отчего-то казались ему стенами склепа, запечатанного навек. Когда за плотными шторами замаячил рассвет, глаза его наконец сомкнулись, унося наместника в давно забытую даль прошлого.

***

Ивэйн стоял на краю просторной поляны, заполненной людьми. Руки его держали венок, сплетённый из лавра и веток сосны – слава и боль.

Десятки глаз смотрели лишь на него… Нет, не на него одного. Лиам стоял напротив, в одной лишь льняной повязке, скрывавшей бёдра. Влажные от пота косички выскочили из-под стягивавшей волосы ленты и теперь падали на лицо, заслоняя один глаз.

Ивэйн… Нет, Айвен, на секунду улыбнулся. Таким молодым он ещё не видел своё дитя. И всё же мышцы Лиама уже налились силой, а взгляд наполняла решимость.

- Третий сын Мастера Мечей, принимаешь ли ты награду? – Ивэйн смотрел на то, как победитель состязаний делает шаг вперёд, и сердце бешено колотилось о грудь. Примет ли? Только его он хотел видеть рядом с собой в этом походе. Только его он и знал во всей деревне, если не считать Хранителя, учившего его именам трав, да матери, умершей давным-давно.

Лиам подходил к нему редко. Куда реже, чем хотел Ивэйн. Хотя каждый день, раньше срока закончив с уроками, Ивэйн прибегал на поляну у реки и не отрываясь смотрел, как Лиам играет с другими мальчишками.

Его никогда не звали. Да и сам он не хотел драться. Но отчего-то победа черноволосого и черноглазого мальчишки всегда казалась ему своей.

Ивэйн не знал, когда это началось. Всю жизнь, сколько он помнил себя, было так.

И теперь, когда дочь вождя объявила состязания, сердце его то и дело замирало, когда сражаться, бегать и метать копьё выходил всё тот же мальчишка с чёрными волосами, теперь уже по-взрослому заплетёнными в косы.

- Принимаю, - юноша припал на колено, протягивая руку за своим венцом, и на миг пальцы Хранителя и пальцы его нового защитника соприкоснулись, пробуждая в теле Ивэйна странную дрожь. Чёрные глаза смотрели, казалось, в самые глубины сердца Ивэйна, видели его насквозь. – Принимаю славу… И принимаю боль.

Ивэйн выдохнул. Не было таких слов в ритуале. Но только эти слова были верными.

- Принимаю… и я… - сказал он - Хранитель, тихо. Так, чтобы слышал только один. И пальцы, случайно соприкоснувшиеся поверх ветвей лавра будто бы соединили их в одно.

***

- Как твоё имя? – было странно услышать этот вопрос.

Сам Ивэйн никогда не называл по имени своего воина, но много раз слышал имя Лиам от других.

«Своего воина» - так он называл его куда чаще в своих мыслях просто потому, что именно на его победу всегда уповал.

- Ивэйн, - сказал молодой Хранитель смущённо.

Кажется, Лиам стушевался не меньше.

- Все зовут тебя просто, Хранитель… А я надеялся, мне можно иначе.

Ивэйн против воли улыбнулся.

- Да.

И Лиам улыбнулся в ответ.

Пару секунд оба смотрели друг на друга, не решаясь заговорить.

- Нужно выходить в путь завтра, - сказал Ивэйн как можно мягче. Почему-то страшнее всего, даже страшнее войны, было сейчас – не понравиться своему защитнику.

- Мне нечего брать, - Лиам пожал плечами. На секунду отвернулся, посмотрев на горы вдалеке, и тут же снова обратил взгляд к Хранителю, будто тот удерживал его.

- Ты выглядишь так, будто давно собирался уйти, - заметил Ивэйн, желая и не смея тоже повернуться к горам.

- Да, - согласился Лиам. – Я всегда этого хотел. У отца и так много сыновей. А я… я хочу увидеть мир. Почувствовать ветер.

- Ветер… - Айвен улыбнулся. – Почему же ты не ушёл? Разве отец и вождь были бы против?

Лиам промолчал. Он лишь внимательно смотрел на Хранителя, так что в голове Ивэйна невольно промелькнула мысль, которой он не смел поверить и которую не мог произнести в слух. «Из-за меня?».

Мысль мелькнула и исчезла, уступая место реальности, только сердце ёкнуло на миг.

- Теперь твоя мечта сбудется.

Лиам кивнул.

- Это точно, - мальчишка усмехнулся. – А о чём мечтал ты?

Ивэйн пожал плечами и отвёл глаза. Он не мечтал ни о ветре, ни о счастье для племени… Всё это он мог бы осуществить, и потому это не было мечтой. Только одно было недостижимо. Только одно занимало все его мысли, когда свитки были выучены, а зелья расставлены по местам. Он мечтал, чтобы сегодня черноглазый мальчишка подошёл к нему и заговорил. Ни на миг, ни на пару слов, а на весь оставшийся день. Почему это было так важно, он не знал.

- Моя мечта тоже… сбылась.

***

- Лиам….

Айвен открыл глаза и неожиданно остро ощутил пустоту комнаты вокруг себя. Он и сам не знал с каких пор звать воина по имени стало для него привычкой.

Но Лиама не было.

Он не сразу вспомнил, что отослал его сам, а когда вспомнил, внутренности скрутило судорогой. Айвен торопливо сжался клубком, обнимая собственное тело.

«Тепло» - повторил он себе. – «Он должен выжить».

Какое-то время он лежал так, тщетно пытаясь уснуть, но мысли постоянно возвращались к черноокому мальчишке, которого он видел во сне. Он и сам сейчас чувствовал себя мальчишкой, так странно наивно щемило в груди при воспоминании о нём.

Наконец, не выдержав, Айвен встал и начал одеваться. Солнце стояло высоко, но в тумане мороков Грэга разглядеть его можно было едва-едва. Нужно было привести замок в порядок, и это был отличный повод не думать.