Глава 12

Хоть мы и были более внимательны после происшествия с пауками, но новую угрозу предугадать не смогли. Хотя графу удалось, благодаря своему чутью, сделать так, что никто не погиб и не потерялся.

После короткого привала мы двинулись дальше. Иллиадар выглядел лучше, но все равно было понятно, что нам требуется более продолжительный отдых. Какими бы крепкими мы все ни были, но с нами столько всего произошло в последнее время, что другие бы на нашем месте вообще развернулись и отправились по домам. Мы же топали дальше, мечтая о более длинном отдыхе и каком-нибудь небольшом озере, в котором можно было бы избавиться от отвратительного запаха.

Крупные пещеры нами проходились так, словно они были заминированы. Если кто-то в них и жил, то мы их не встречали. Вообще, если не думать об опасностях, то это место имело свой уникальный шарм. Например, мы прошли пещеру, в которой наткнулись на какие-то кристаллы, напоминающие мне фиолетовый аметист. Невероятно красивое зрелище. Некоторые были совершенно непрозрачными, густого фиолетового цвета, другие же походили на окаменевшую воду, чуть подкрашенную сиреневым цветом. Встречались кристаллы и смешанного типа.

Все тут же восхитились, но после запрета Тоберона никто не стал ничего брать. Кто знает, как заколдовали драконы эти камни. Вдруг коснешься, да сам тут и останешься. Все прониклись этими мыслями. Может быть, если бы мы не встречали ранее слишком уж странных насекомых, то кто-нибудь попытался бы обойти запрет графа, но после всего уже произошедшего люди стали более подозрительными и сознательными. Конечно, даже один небольшой кусочек красивейшего камня мог стоить больших денег или же быть бесценным подарком любимой женщине, или матери, или дочери, но жизнь всё-таки дороже.

Правда, все мы полюбовались на игру света на гранях кристаллов, когда покидали эту пещеру. Иллиадар специально пустил светлячки полетать между камнями. Было ощущение, что мы попали в пещеру с сокровищами.

Повздыхав и поругавшись на судьбу, мы потопали дальше.

Еще в одной пещере, более мелкой, мы наткнулись на какой-то крайне подозрительный мох, пахнущий так привлекательно, что хотелось сорвать и нюхать, нюхать.

На этот раз всех предостерег Лонгвар, сказав, что стоит соку этого мха попастьна кожу, как вам уже ничего не поможет. Оказалось, что этот сок действует как сильнейший наркотик, почти моментально вводящий организм в состояние комы. Вот такой вот мох-убийца. Вернее, хищник, ведь он потом растет на погруженных в сон телах, питаясь соками своих жертв. В итоге от попавших в ловушку не остается ничего, даже костей. 

Мне было интересно, куда деваются кости. Оказалось, что лишенные воды, размягченные, они просто рассыпаются белым порошком, и все. Такие дела.

Эту пещеру мы проскочили так быстро, что и сами не заметили. Еще долго потом удивлялись фантазии драконов, придумавших столько необычных способов для умерщвления простых безобидных, в общем-то, людей.

– А что? Мы вон честным металлом убиваем. Руками, умениями своими, а они чего надумали? – возмущался один из воинов.

Кто-то его поддерживал, кто-то нет, считая, что способ убийства не так важен, главное, чтобы цель была достигнута. Вдобавок какая человеку разница, чем его убили, если он уже мертв?

Когда мы наткнулись на маленькую пещерку без видимых неприятных сюрпризов, Тоберон тут же скомандовал привал. Люди со стонами повалились на пол, при этом, правда, не забывая поглядывать по сторонам.

Понятия не имею, откуда они повытаскивали полешки, но вскоре посередине пылал небольшой костер, на котором Осдор сноровисто принялся кашеварить. Тут же был выставлен караул. Остальные принялись поправлять амуницию, чистить одежду и оружие. В общем, люди занялись своими делами.

Лонгвар пристал с каким-то вопросом к Тоберону, и они чуть в стороне разговаривали. Мы же с Иллиадаром сели поодаль от остальных.

– Давай я попробую усилить поток к тебе, – сказала, поглаживая пальцами руку мужа. Я сидела рядом на свернутом одеяле и ощущала усталость. Хоть мы и успели немного поспать, но этого определенно было мало.

– А ты сможешь? – заинтересованно спросил Иллиадар. Видимо, он израсходовал больше магии, чем обычно. Да и вид стража оставлял желать лучшего. Усталый, изможденный.

– Почему нет? – пожала я плечами. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто возвращаются старые времена, – усмехнулся он. – Словно внутри меня громадная жадная пустота, которая требует, чтобы ее наполнили. Она высасывает из меня все, начиная от сил и заканчивая чувствами. Я уже и забыл, каково это.

– Тогда нам просто обязательно надо попробовать, – сказала я уверенно. – Так, я сейчас начну, а ты расслабься и не противься.

– Зачем бы мне это делать? – Иллиадар усмехнулся. А потом, чуть помедлив, затащил меня к себе на колени, обнимая и притягивая вплотную. – Я так люблю, когда ты вот так близко.

– Перестань, – фыркнула я. – Иначе мы начнем думать не о том. Сейчас не время для этого. Места нет совершенно. Да и запах…

 – В этом ты права, – страж тяжко вздохнул, но потом всё-таки не удержался и погладил меня по ягодицам, за что тут же и получил по рукам.

Мы немного подурачились, тискаясь, но чуть позже все-таки успокоились, заметив, что на нас смотрят с улыбками.

Для начала я закрыла глаза, а потом вспомнила, как передавала магию Иллиадару, когда мы оживляли Лонгвара. Море тут же откликнулось. Оно вздыбилось по своей привычке и опало, выпуская вверх тонкую золотистую нить. Я поймала ее, удивляясь, ведь обычно я сама тянулась за каналом.

По этой нити сразу же потекла магия. Тело внутри моментально нагрелось. И нет, это не было похоже на повышенную температуру. Казалось, у меня вместо крови бежит кипяток. Я ощущала, как сильнее забилось сердце, обжигая при этом грудь изнутри. Низ живота опалило. Я прикусила губу. Вроде не возбуждение, но что-то похожее. Хотелось застонать и раствориться в этом чувстве. Тогда, когда я передавала магию для дракона, мне казалось, что еще немного – и я сгорю, сейчас же этого не было. Да, горячо, да, обжигает, но в то же время это безумно приятно.

Я и не думала останавливаться, помня, что пустота внутри моего стража большая и голодная. Я знала, что эту бездну нужно накормить, заполнить, чтобы она не приносила любимому человеку неприятности.

Сколько мы так сидели, не знаю, но в какой-то момент, когда  ощутила, что все, хватит, я остановилась, медленно открывая глаза.

Под ухом гулко и быстро билось сердце стража. Его руки стискивали меня так, словно я собиралась от него куда-то удрать. Его тело крупно вздрагивало, а сам он дышал так часто и хрипло, что я даже испугалась.

Я немного заторможенно оглянулась, вспоминая, где мы и что происходит. Вокруг стояли какие-то люди, которых я сразу не узнала. Но потом в общей толпе я рассмотрела лица Тоберона и Лонгвара. Сразу все вспомнилось. Правильно, мы сейчас под горами, идем по пещерам, заполненным всякими опасными тварями и убийственными штуками, для того, чтобы попасть в долину драконов.

Выражение лиц у всех было такое странное, что я даже испугалась, не произошло ли чего-то ужасного.

– Что случилось? – спросила тревожно, выпрямляясь. Вернее, пытаясь, так как Иллиадар тут же прижал меня к себе сильнее, совершенно не желая отпускать. Но стоило мне пискнуть, как объятия ослабли.

– Просто вы… светились, – ответил граф, смотря на нас такими глазами, будто впервые видел.

Мне даже стало интересно, почему это произвело на всех такой странный эффект. Магию в нашем исполнении они все уже неоднократно видели, так чего удивляться?

– И? – спросила, немного нервно приглаживая волосы. Всё-таки не по себе, когда на тебя смотрит столько народу одновременно.

– Это, – начал говорить Тоберон, но запнулся, словно не смог найти подходящего ответа.

– Очень красиво, – закончил за него Лонгвар и, отвернувшись, пошел к костру. Пусть он и скрылся быстро, но я всё равно успела заметить, как по его лицу скользнула тоска вперемешку с легкой грустью и завистью.

Страж без источника жить не может, а значит, Лонгвар никогда не имел своего источника, но, видимо, он очень хочет встретить свою пару.

Люди тут же закивали, а потом, словно опомнившись, быстро разошлись, продолжая заниматься своими делами.

– Ну? Получилось? – спросила я у стража, чувствуя, что он уже пришел в себя.

– Конечно, – Иллиадар тихо рассмеялся. И слышалась в этом смехе тихая, уютная радость. – Я ощущаю себя так, словно в меня вдохнули жизнь.

– Вот и прекрасно, – пробормотала я, зевая. Если в Иллиадара жизнь вздохнули, то я сама ощущала себя так, словно всю ночь разгружала вагоны.

В этом месте сложно было следить за тем, когда заканчивается день и начинается ночь. Поэтому я не могу сказать, сколько точно длился наш привал. Дальше мысобрались двигаться, только когда полностью отдохнули и выспались.

– Прежде чем пойдем дальше, обвяжитесь веревкой, – сказал граф, вытаскивая из своей сумки длинную веревку, больше похожую на канат.

Он не мог объяснить своего поступка, просто приказал нам всем сделать это. Можно было воспротивиться, сказав, что в таком месте нужна манёвренность, но веревка была длинной и совершенно не мешала.

Это случилось часа через два по внутреннему времени после того, как мы вышли. Сначала, когда под ногами что-то хрустнуло, никто ничего не понял. Я вообще подумала, что кто-то просто раздавил какой-нибудь скелетик.

А вот когда под ногами исчезла земля, я едва не проглотила собственныйязык от резкого испуга.  Сначала был оглушающий треск, потом страж крепко прижал меня к себе, а потом мы полетели вниз. Я бы закричала, пронзительно так, чисто по-женски, но от страха и неожиданности просто онемела. Зато остальные совершенно не стеснялись – кричали и выражались, кто как мог.

Мне показалось, я на мгновение потеряла сознание, когда мое тело со всех сторон обхватила холодная вода, но даже если и так, то пришла я в себя очень быстро, тут же стремясь выплыть на поверхность.

Ощутив, что меня держат какие-то нереально горячие руки стража, я расслабилась, понимая, что иначе могу доставить ему больше неприятностей. Когда я глотнула воздуха, то тут же закашлялась.

– Тихо, тихо, – услышала я над ухом голос Иллиадара.

Я и не думала брыкаться, зная прекрасно, что иначе мы быстрее пойдем ко дну. Поначалу я толком не поняла, куда это мы свалились, но потом, почувствовав бурное течение, догадалась, что в подземную реку. И не просто бурное, а почти неодолимое. Вода быстро несла нас всех куда-то еще глубже вниз.

В какой-то момент я ощутила, как меня сильно дернуло за талию. Вскрикнув, я неловко взмахнула руками, сразу погружаясь в воду вместе со стражем. Впрочем, тот и не думал меня отпускать, а тут же постарался выплыть снова на поверхность. Нас закружило. Стало понятно, что мы больше не следуем за потоком. Веревка больно впивалась в талию, будто затягивалась сильнее.

Иллиадар быстро понял, что происходит, и постарался помочь тому или тем, кто пытался задержать нас и вытащить. Правда, тянуть людей против течения такой быстрой реки – не самая легкая задача.

Честно скажу, было очень страшно. Темно, холодно и больно. Только присутствие рядом Иллиадара немного успокаивало, иначе я бы точно утонула, поддавшись панике.

– Руку давай!

Я услышала крик, а потом ощутила, как меня буквально выдернули из воды.

Рядом еще кто-то кричал, но грохот воды, общая растерянность, темнота и испуг не давали мне сосредоточиться на голосах. Когда над головами вспыхнул почему-то синий свет, я икнула и осела на пол. Ноги дрожали, было так холодно, что я застучала зубами.

– Все на месте?!

Снова тот же голос. Я попыталась вспомнить, кто это. Кажется, Лонгвар. Хоть немного сориентировавшись, я принялась осматриваться. На небольшом пятачке земли собрались наши люди. Кто просто лежал, пытаясь отдышаться. Кто стоял на четвереньках и откашливался. Кто вытаскивал из реки очередного человека. Иллиадар был рядом и тоже кому-тотянул руку. Оказалось, Тоберону. Граф, кое-как выбравшись на сушу, принялся отплевываться и трясти головой. Позже оказалось, что он ударился о камень и получил сотрясение.

Заметив, что одна сторона лица у него окрашивается в какой-то неестественный цвет, поняла, что это кровь. Я, толком не соображая, положила руку ему на голову и принялась трясущимися от холода губами читать заклинание. При этом из-за шевельнувшейся магии ощутила, что начинаю согреваться хотя бы внутри.

– Спасибо, – прохрипел граф, буквально приваливаясь к стене рядом со мной. Дернув веревку у себя на животе, он выдохнул. Кажется, она затянулась слишком сильно. – Живы? Все живы? – спросил он встревоженно, пытаясь открыть глаза.

– Лежи, отец, – тут же сказал Иллиадар, заметив, что Тоберон собрался вставать. – Все. Несколько покалечилось, но все тут. Потеряли кое-что из вещей. Осдор руку сломал, причем плохо сломал – кость наружу торчит.

Мне стало дурно от одной только мысли о подобном.

– Я могу… помочь, – выбила я зубами. Кажется, меня трясло не только от холода, но и от волнения.

– Конечно, – страж сосредоточенно кивнул. – Чуть позже. Там есть проход. Нужно немного отойти от воды. Слишком холодно. Я разожгу костер, согреемся. Идем.

– Костер? Но как? Ведь все промокло, – прокряхтев, спросил Тоберон, кое-как поднимаясь. Удивительно, как много сил может отнять такая короткая битва за жизнь.

– Магия все еще со мной, – ответил страж. – Я помогу ребятам. Селена, будь рядом с отцом, хорошо?

Я кивнула. Иллиадар тут же подошел к бессознательному Осдору, и спустя пару минут наш раненный повар просто приподнялся над землей. Если кто и был под впечатлением, то промолчал. Все были заняты тем, что отходили от весьма неожиданного купания.

Проход действительно был. Несмотря на то, что никто толком еще не оправился, люди продвигались вперед осторожно, помня, что нас там может поджидать все что угодно.

Наверное, одного падения в бурную подземную реку было пока для нас достаточно, так как в новом проходе мы никого не встретили.

Отойдя от реки так далеко, что ее шум стал не слишком сильным, мы остановились. Иллиадар опустил повара на землю, и недалеко от него спустя минуту запылал огненный шар размером с футбольный мяч.

– Ну, не костер, – начал было говорить он, но его тут же перебили, сказав, что это намного лучше, чем вообще ничего. – Как скажете. По крайней мере, от него идет тепло.

Еще какое! Рядом с шаром было сложно находиться, сколько жара он испускал. Благодаря этому мы согрелись, даже несмотря на мокрую одежду. Понятно было, что стоит только отойти подальше от огня, и сразу замерзнешь, но мы никуда не собирались до тех пор, пока не высохнем и не придем в себя.

Иллиадар не подпускал меня к Осдору до тех пор, пока я не согрелась окончательно. Не знаю, почему сам страж не лечил ранения, но я лично делала это с закрытыми глазами, так как не могла смотреть на то, как белая кость торчит из разорванной кожи. Все-таки я всегда слишком близко к сердцу принимала чужие страдания.

Когда мы немного обсохли и чуть взбодрились, то начали делиться впечатлениями. Даже пришедший в себя Осдор стал рассказывать, как упал, ударился обо что-то рукой и от резкой боли потерял сознание.

Не забыли и поблагодарить Тоберона. Если бы он не заставил нас всех обвязаться одной веревкой, то вряд ли мы бы сейчас тут все сидели. Осдор, скорее всего, был бы уже мертв, как и сам Тоберон. Все-таки терять сознание в воде – не самая удачная идея. Остальных бы точно раскидало. И не факт, что те, кто не ушибся сразу, не погибли бы потом. Кто знает, сколько тянется эта река. Может, она впадает в какое-нибудь море, до которого многие сотни километров. От холода точно многие умерли бы раньше, чем выплыли.

А еще все благодарили Лонгвара. Дракон оказался настолько сильным, что в одиночку выплыл и удержал всех нас! И это не двоих, и даже не троих человек. Это больше двух десятков. Удержать, когда нас всех несло вниз по течению быстрой подземной реки!

Никто не представлял, что такое вообще возможно. А Лонгвар лишь улыбался, говоря, что сам не понял, как так вышло. Если кто-то и верил в такое объяснение, то молчал. Я лично не верила. Не знаю, почему дракон хочет скрыть свою силу, но дело его.

Я тоже поблагодарила его.

– Поцелуй, – пропел Лонгвар, подставляя щеку.

– Обойдешься, – рыкнул на него Иллиадар, ладонью отталкивая лицо дракона от меня.

Я засмеялась, отчего-то чувствуя странную легкость и эйфорию. Наверное, так сказывается запоздалое понимание, что выжили.

– И все-таки, отец, почему ты попросил нас обвязаться веревкой? – допытывался Иллиадар, когда мы уже немного угомонились и успокоились.

– Интуиция? – после минутного молчания спросил ни у кого конкретно Тоберон. – Бывает иногда чувство, что нужно сделать что-то. Я давно привык подчиняться этому чувству – просто делаю, не задумываясь.

– Это может говорить кровь, – сказал Лонгвар. – Драконы всегда были чувствительны к подобным вещам. Плюс кровь альваров. Плюс вы сейчас постоянно находитесь под влиянием магии. Все мы, кстати, находимся под ним. Иллиадар ею разбрасывается не скупясь.  От меня она тоже исходит, но я давно привык быть более бережливым.

– Иллиадару ни к чему экономить, – возразила я, так как последние слова Лонгвара можно было принять за упрек. – Если мы можем, то должны перетащить в этот мир как можно больше магии. Разве не так?

– Все так, – дракон поднял руку, улыбаясь. – Я просто привык, что магии не так много и нужно быть с ней аккуратнее. Это просто зависть, не бери в голову, – честно признался Лонгвар, смотря в глаза Иллиадару.

Страж кивнул, принимая такое объяснение.

Всё-таки для драконов много значили их пары, раз Лонгвар до сих пор не может спокойно об этом говорить и реагировать. Интересно, почему на самом деле альвары покинули этот мир? И ушли ли они? Что произошло такого, что они добровольно отказались от своих пар?

Я глянула на Иллиадара. Нет, я бы не смогла отказаться от него.

Не думаю, что альвары оставили драконов лишь по официальной причине. Они могли бы измениться с помощью магии. Я ведь тоже источник, но могу пользоваться магией. И если кто-то скажет, что залечить дыру в животе или открытый перелом – просто пустяк, то я могу с этим поспорить. Я уверена, что с помощью магии можно было как-то изменить облик. Да и без ее помощи тоже можно было найти выход. Но они исчезли, словно и правда ушли из этого мира. Но я ведь тут, значит, и они здесь. Не могут же они перемещаться между мирами…

Я замерла. А что если могут? Что если их переместили проводники? Да, дракон сказал, что моркоты умеют перемещаться через духовный мир. А что если и между мирами способны? Кто знает? Точно не я. Можно спросить у Монту, но он себе на уме. Он может сказать, или промолчать, или просто пока еще не знать.

Оставив эти мысли на потом, я принялась вместе с остальными выяснять, что удалось сберечь, а что мы потеряли. Выяснилось, что у нас не так уж и много уплыло. Обычно сумки вешались на плечи, будто школьные ранцы, так что их содержимое уцелело. Правда, немало вещей промокло насквозь. Те же лепешки, крупа, соль и многое другое.

Общим собранием решили, что торопиться нам некуда. Тем более без еды далеко не утопаешь. Крупу решили сушить, а лепешки поджарить на открытом огне. К тому же вещи тоже требовали сушки. Одеяла, матрасы, сапоги и прочее. Так что мы стали обустраиваться там, где остановились.

После недолгого обсуждения в глубь прохода пошли несколько человек во главе с неугомонным Лонгваром. К реке тоже отправилась пара воинов, чтобы все там осмотреть. Иллиадар остался поддерживать огонь. Он, кстати, с ним немного поработал, и теперь огненный шар был больше похож на то, что полагается. То есть именно на костер, а не файербол.

Спустя пару часов вернулись те, кто уходил дальше по тоннелю. Сказали, что в часе ходьбы отсюда есть замечательная пещера. В ней даже никто не живет, на первый взгляд.

Пересмотрев свои планы, упаковали вновь уже разобранные вещи и отправились в пещеру. Она оказалась действительно идеальной для того, чтобы высушиться и передохнуть после последнего приключения.

Спустя примерно сутки мы готовы были идти дальше, осталось только выбрать направление. У этой пещеры было два входа. Или выхода, это с какой стороны посмотреть. Так что перед нами встал выбор, от которого многое зависело.

В итоге выбирать попросили Тоберона. Граф долго думать не стал, просто уверенно пошагал в один из входов. Все мы молча поспешили за ним, даже не думая оспаривать решение графа. Какая сейчас разница, куда нам идти, все равно мы не знаем, что таится по ту сторону обоих этих тоннелей.

А ведь на поверхность нам надо выбираться как можно скорее. Продукты заканчиваются. Еще какое-то время мы продержимся, а потом придется охотиться на местных обитателей.

Через пару часов хода все заметили, что мы стали подниматься. То есть тоннель явно вел куда-то наверх. Конечно, никто и не думал радоваться раньше времени. Мало ли куда мы идем. Может, этот проход ведет на самую вершину горы.

Около реки, там, где мы останавливались в самом начале, было довольно влажно. Но чем дальше мы шли, тем меньше оставалось признаков близкой воды. Воздух стал суше, с потолка больше не капало. Зато чем дальше, тем чаще мы натыкались на какой-то зеленый мох, росший прямо на камнях. Я даже остановилась посмотреть, с удивлением понимая, что мох похож на тот, что бывает в лесу.

Когда я впервые заметила движение, то подумала, что мне показалось. Во второй раз, кажется, видела не только я. В третий уже весь отряд остановился, с подозрением всматриваясь в камень, покрытый мхом.

– Я не понял: мне только что показалось или этот камень шевелился? – прогудел Дарин, с прищуром поглядывая в сторону подозрительного объекта, который по природе своей обязан был быть неподвижным.

– Боюсь, – начал Лонгвар, усмехаясь. Выглядел он так, словно кое-что вспомнил, – что не показалось.

Тоберон мельком глянул на него, а потом подошел и перевернул ногой «камень». Все тут же отпрянули, так как у того, что мы считали камнем, нашлись крохотные ножки. И он ими забавно дергал, явно желая вернуть себе прежнее положение.

– Что это такое? – спросил граф, присаживаясь неподалеку от непонятного существа и рассматривая его с интересом. Мне показалось, граф раздумывал о пищевой ценности этих существ.

– Это моховики, – фыркнул Лонгвар. – И как я о них забыл? Безобидные создания. Живут по пещерам, вдоль рек, в лесах, да где угодно! Питаются мелкими насекомыми.

– А зачем им мох на спине и почему они выглядят как камни? – тут же спросила я.

– Защитить себя они не могут, вот и маскируются. Мох предназначен для этой же цели. Согласись, что никто толком не будет обращать внимания на простой камень, покрытый мхом. Полагаю, что мох еще отбивает запах, не давая их учуять хищникам. Все-таки мясо у них не ядовитое и дажевполне вкусное. Желающие полакомиться ими точно найдутся.

– Так их можно есть? – выцепил главное наш повар, подходя к одному такому камню и переворачивая его. – Странные создания. Разве животные могут быть такими?

– Ну, – Лонгвар довольно улыбнулся, – можно сказать, что граф снова сделал верный выбор, доверившись своей интуиции. Мы близко к долине. Драконы уже давно живут там, магический фон даже в самые лучшие времена был завышен. А у магии свои представления о том, как должны выглядеть те, кто с ней соприкасается часто и подолгу.

– Хочешь сказать, что моховики – что-то вроде магических созданий? – уточнила я.

– Что-то вроде. Не только Хаос что-то создает. Магия тоже имеет созидательные свойства. Для таких существ, как эти моховики, магия –неотъемлемая часть жизни. Если полностью лишить человека воздуха – он умрет. Если в мире не останется ни капли магии, то моховиков тоже не станет. Магия, по сути, не слишком отличается от Хаоса. Например, если Хаос создаст змею, то это обязательно будет что-то жуткое и опасное. В большинстве случаев безобразное. Если магия примется за то же дело, из этого может получиться как что-то совершенно безобидное и красивое, так и опасное. Взять тех же драконов. Мы – магические создания, но далеко не безобидные моховики.

– Но не у всех магических созданий есть разум? – уточнила я.

– Нет, конечно, – Лонгвар улыбнулся. – Разумных магических созданий не так много, остальные простые животные.

– Но даже среди созданий Хаоса попадаются совсем другие существа, – задумчиво сказала я, припоминая кое-кого.

– Ты про моркотов? Верно, это пример того, что в любом правиле есть исключения. Проводники больше походят на создания магии, но они, несомненно, были созданы Хаосом. Я склоняюсь к тому, что люди – тоже дети именно этой первостихии.

– Так я все-таки не понял: есть эти камушки можно или нет? – встрял в наш разговор Осдор.

Все и так молчали, а после высказывания повара тишину можно было пощупать. А потом сначала послышался судорожный всхлип, а затем все попросту рассмеялись.

– Можно, – отсмеявшись, кивнул дракон.

Лонгвар оказался совершенно прав. После того как Осдор все-таки запасся мясом моховиков, мы двинулись дальше и буквально к вечеру (по нашим внутренним часам) вывалились наружу. Оказалось, что сейчас если и вечер, то весьма поздний.

Мы настолько удивились тому, что над нами больше не висят многие тонны горной породы, что попросту растерялись, озираясь по сторонам.

Мы стояли на каменной площадке, плоской и аккуратной, словно созданной для того, чтобы тут устраивали ночлег.

Люди повеселели. Еще бы. Столько дней не видеть неба. И пусть сейчас оно темное, покрытое облаками, но это все равно небо. Высокое небо, родное и даже чем-то пахнущее. Свободой, однозначно ею.

– Так, переночуем тут, – сразу отдал приказ граф. – Костер на открытой площадке не разводить. Осдор, зайди обратно в пещеру и там кашеварь. Мы не знаем, куда попали, здесь могут быть враги. И не стоит им раньше времени видеть нас. Утром осмотримся внимательнее. Слишком шуметь тоже не советую.

Все тут же замолчали и деловито принялись исследовать доступное и видимое пространство. Осдор с еще парой человек ушли назад в пещеру готовить ужин.

Спустя буквально минут пятнадцать в небе вспыхнула молния, потом прогремел гром. И еще через какое-то время с неба полился дождь, медленно перешедший в самый натуральный ливень.

Всем нам пришлось вернуться обратно в пещеру, так как мокнуть совершенно не хотелось.

Лонгвар чему-то улыбался, поглядывая в сторону входа, но молчал. А еще он время от времени блаженно жмурился, втягивая носом воздух. Тут к гадалке не ходи – и так понятно, что он чем-то весьма доволен.

В этот раз долго не могли уснуть. Люди сидели у костра и тихо переговаривались. Вспоминали все, через что пришлось пройти по пути сюда. Я слушала и иногда удивлялась, как некоторые факты преувеличиваются. Сороконожки становились длиннее, и пауки больше, и река быстрее, и даже моховики вкуснее.

Странное дело, мы еще никуда толком не дошли, ничего не сделали, а все уже так свободно дышат, так радуются, словно всё уже позади и мы почти у порога дома. Наверное, это просто из-за напряжения последних дней. Или, лучше сказать, недель. Мы ведь могли вообще все остаться под этими горами. Шансов на это было много. Да что говорить, выход за многие века могло и завалить. И мы бы блуждали по пещерам, просто умерев однажды, исчерпав запас везения. Кого-то бы сожрали пауки, кого-то покусали мыши, кто-то бы утонул, а кого-то бы завалило. Но мы вышли. И все живы. Чем не радость?

Утром меня разбудили громкие голоса. Вскочив с походной постели, я быстро привела себя в относительный порядок и двинулась к выходу. В пещере никого, кроме меня, не было. Хотя не успела я выйти, как мне встретился Иллиадар, который явно шел за мной.

– Пойдем, – он мягко взял меня за руку, приветственно целуя в щеку. – Тебе нужно это увидеть.

Было уже утро. Все собрались на каменной площадке перед входом в пещеру. По восторженным и веселым голосам я быстро поняла, что увиденное им явно нравится.

Когда выходила наружу, то прикрыла глаза руками – после ночного дождя, кажется, утренний мир сиял. Небо буквально лучилось пронзительным голубым цветом, а воздух был чист и кристально прозрачен.

Подойдя ближе, я поняла восторги остальных. Вид на долину с этого места оказался просто изумительным. Знаете, бывает иногда такое чувство, когда видишь что-то слишком сильно непривычное глазу в природе, отличающееся от обыденности. Так и здесь. Казалось, что эту долину вырвали из какой-то сказочной яви. Или же все мы, пройдя под горами, попали в другой, отличный от привычной реальности мир.

Только глядя на драконью долину, я поняла, что до сих пор, несмотря даже на наличие магии, я воспринимала этот мир слишком приземленно. А ведь это настоящая магия! И, кажется, в этом месте ею дышал каждый уголок, травинка, камушек и все остальное.

Самая высокая гора по-прежнему была далеко. Внизу расстилалось море зелени. В центре виднелось серебристое, сияющее на солнце озеро. Даже отсюда можно было разглядеть причудливые, изгибающиеся, словно змеи, реки. Лесом поросли и горы, с которых кое-где струились водопады. Рядом с озером возвышался белоснежный дворец. Я бы могла сказать «замок», но строение даже издалека казалось изящным и таким воздушным, что это слово к нему никак не хотело прилипать. Поверх зеленых крон то там, то тут торчали макушки каких-то строений. А если посмотреть наверх, не отводя сразу взгляд, то можно было увидеть, как иногда, очень редко, небо покрывается рябью, словно барьер, укрывший это место от всего мира, кто-то тревожит с той стороны. Было похоже на то, как мелкие волны бегут по поверхности воды, когда в нее бросаешь камень. Странное зрелище, красивое и завораживающее.

– И что дальше? – спросила я, нехотя отрывая взгляд от притягательной красоты этого места.

– Мы пойдем туда, – спокойно ответил Иллиадар, пожимая плечами. – Нам нужны драконы. А вернее, их яйца.

– Долина слишком тиха, – поделился своими впечатлениями Лонгвар, неподвижно стоя на самом краю. – Я проверю.

Едва последние слова сорвались с его губ, как он, раскинув руки в стороны, сделал шаг вперед, тут же падая вниз. Все мы тревожно вскрикнули, но сразу испуганно отшатнулись, так как вверх прямо перед нашими носами взмыл, расправив тонкие крылья, дракон. Он заревел, то ли от восторга, то ли еще по какой причине, а потом, крутнувшись, устремился в сторону долины.

Я глянула на Иллиадара, замечая, каким восторгом светятся его глаза. Улыбнувшись, я положила руку ему между лопаток и легко подтолкнула к краю.

– Иди, я тут не одна.

Страж тревожно глянул на меня, потом на отца, который тут же нахмурился, давая понять, что его обижает такая неуверенность в его силах как защитника.

– Полетай, – улыбнувшись, сказал граф.

Страж тут же кивнул, а потом, быстро скинув верхнюю одежду, смело шагнул в пустоту. Секунду спустя он взмыл в небеса, расправляя свои полупрозрачные крылья.