Глава 14

Я не стала вмешиваться в разговор между мужчинами, решив, что Тоберон с Иллиадаром все равно не допустят того, чтобы мне причинили вред. Не знаю, чем отличается это сердце от всех остальных, но оно явно какое-то другое. Драконы не хотели говорить. И если на Лонгвара тот факт, что я альвара, произвел сильнейшее впечатление, то старейшинам, казалось, до этого нет никакого дела. Наоборот, пару раз я ловила на себе не совсем дружелюбные взгляды.

Когда Иллиадар, видимо устав, вышел ко мне в сад, где я до сих пор проводила довольно много времени каждый день, у меня созрел план.

– Тебе не кажется, что мы от этих драконов ничего не получим? – спросила я, поглаживая какое-то растение по широким мясистым листьям. Меня забавляло, как от моего прикосновения все растение начало мелко подрагивать, словно хотело сбежать, но корни держали крепко.

– У меня такое чувство, что все, что им надо, – это чтобы ты напоила их сердце до состояния, которое они помнят. А ты же видела ту чашу? Я им объясняю, что канал от магии уже есть, сердце постепенно будет наполняться, расти. Но нет, они все время говорят, что с источником быстрее и надежнее, – отозвался Иллиадар, вставая позади и наблюдая за моими действиями.

– А еще я заметила, что от этого сердца магия идет строго на купол, – прошептала я, отчего стражу пришлось сесть рядом и нагнуться ко мне, чтобы расслышать. – Сдается мне, эти старые пердуны решили, что для начала надо обеспечить магией драконов, а остальной мир пусть подождет. Я не видела сердце после того раза. Оно изменилось?

– Не особо, – страж пожал плечами. – То есть оно стало ощущаться более живым, но и только. Да и магии я от него не ощущал, как от других.

– Это потому, что остальные сердца тут же начинали выбрасывать магию во внешний мир, а это сердце действует как-то по-другому. Оно насыщает магией всю эту долину, но как-то не так, как прочие. Видимо, оно поддерживает купол и все заклинания, наложенные на это место. Не думаю, что драконы хотят умышленно помешать нам, дело в чем-то другом.

– Все очень просто, – мы со стражем резко обернулись, сразу замечая стоящего неподалеку Лонгвара. Он делал вид, что его крайне интересуют растения, но на самом деле выглядел встревоженным и взволнованным. – Я и сам не знал, но меня тоже обеспокоило нежелание старейшин подпускать вас к остальным драконам и постоянные разговоры о главном сердце. Раньше ходило много слухов о главном камне драконов. И сегодня я вспомнил одну старую страшную сказку, в которой рассказывалось об одной альваре. Это сказка о той нереальной любви, которой так жаждут все драконы. Найти себе пару из альвар – мечта любого дракона. В той сказке страж источника умирал. Обычно после смерти стража источник остается жив, так как к нему тут же является другой страж. И это естественно, так задумала магия. Но в той сказке рассказывается о том, насколько эгоистичными могут быть драконы в своем желании любить источник даже после смерти. Умирая, дракон вырвал свое сердце и отдал все силы на то, чтобы оно превратилось в некое подобие стража.

Лонгвар замолчал, словно обдумывал, что бы он сделал на месте того дракона.

– То есть источнику не нужен был другой страж, так как сердце могло поглощать выбросы, которые обычно опасны для нас? – спросила я, еще не совсем понимая, куда клонит Лонгвар.

– Верно, – дракон кивнул.

– Но источники не живут вечно, – задумчиво пробормотал Иллиадар.

– А это сердце?

– Это всего лишь сказка, – пожал плечами Лонгвар. – Сказка с хорошим концом, смысл которой в том, что если сильно любишь, то даже после смерти можешь быть с любимым человеком.

– Ага, – кивнула я. – Весьма своеобразная сказка. С одной стороны, я бы тоже не хотела расставаться с любимым человеком или драконом, но с другой, чаще всего те, кто умирает и любит, желает счастья для того, кого оставляет. Сердце любимого – это замечательно, но оно ведь не заменит его самого. Оно даже просто сердцем быть перестает. Оно становится чем-то другим. В нем нет души стража. Нет того, кого любит источник. Был ли счастлив тот источник до конца жизни? Или мертвый страж обрек его на вечное одиночество?

Мы замолчали. Вопрос был сложным.

– И? Ты думаешь, что это то самое сердце? – нарушил молчание Иллиадар. – Если это так, то как оно выжило после смерти источника?

– О главном сердце драконов, как я и сказал, ходило много слухов. Говорили, что оно может вытягивать магию самостоятельно – из мира, из других драконов, даже тогда, когда они этого не желают.

– Хм, в нашем замке мой предок тоже отдал свою магию нашему сердцу, чтобы оно выжило, – Иллиадар встал и пару раз прошелся туда-сюда, разгоняя кровь в ногах. Я последовала его примеру, так как ноги и у самой затекли сидеть.

– Это нормально, есть ритуал, который помогает драконам на время связаться с сердцем и поддерживать его. Но это другое. Ему не нужны никакие ритуалы, оно берет само, – Лонгвар передернул плечами, будто ему была неприятна мысль о чем-то подобном.

– Подожди, но если так, то почему сердце поддерживало барьер и заклинания? По твоим словам выходит, что оно, наоборот, должно было высосать тут все досуха, – спросила задумчиво.

– Наверное, мы пришли вовремя. Оно еще не переварило больше пятидесяти драконов. Думаю, после того, как все они окаменели, оно принялось вытягивать свою магию из долины обратно, – дракон поморщился, будто ему все тяжелее и тяжелее было говорить об этом. – Но главный слух, ходивший вокруг этого сердца, был о том, что оно может воровать чужие источники, – после этих слов Лонгвар и вовсе скривился, словно выпил стакан лимонного сока.

– Я даже не знаю, что сказать, – немного растерянно потянула я.

Иллиадар же весь как-то ощерился, встрепенулся. Черты лица заострились. Быстро приблизившись ко мне, он обнял, притягивая так, будто хотел спрятать от всего мира на своей груди.

– Ее оно не получит, – рыкнул он, а я ощутила, как его тело сотрясает мелкая дрожь.

– Иллиадар, – позвала я мужа. – Это всего лишь слух.

– Зато он отлично объясняет то, зачем старые ублюдки хотят, чтобы ты чаще наполняла это сердце. Они не верят в канал от магии, они желают, чтобы у них был свой источник. Личный. Запертый навсегда в долине рядом с сердцем давно мертвого стража!

Лонгвар поднял на нас глаза. Я как раз смогла немного высвободиться из объятий стража и повернуться к дракону лицом. Взгляд Лонгвара был каким-то больным, словно он только что узнал ужасающую новость о родных людях.

– Ребят, это ведь только слухи и старая сказка, – попыталась я успокоить драконов. – Мне всего лишь нужно не приближаться больше к сердцу.

– Нет, нам нужно уходить из долины. Кто знает, может, оно способно разорвать нашу связь, даже если ты к нему не приблизишься. Не зря ведь эти старые козлы тянут время.

– Тогда идемте, – Лонгвар встрепенулся, словно решив все для себя. – Проберемся туда, оживим остальных драконов, спросим у них о сердцах. Заберем их, остальных ребят вместе с графом, а потом уберемся отсюда.

– Постой, – притормозила я Лонгвара. – Графа и людей нельзя оставлять одних со старейшинами. Их могут взять в заложники, чтобы требовать у нас что-нибудь.

Драконы переглянулись, понимая, что я права.

– Тогда ждем ночи. Надо будет увести их куда-нибудь подальше, чтобы старейшины не добрались до них, пока мы будем оживлять драконов, – высказался Лонгвар.

– Думаю, самое время появиться мне, – я вздрогнула и обернулась. На одной из коротких декоративных колонн сидел Монту, сверкая своими невозможными глазами.

– Монту!

– Я это, я, – хмыкнул он. – И имя свое знаю, не стоит мне напоминать. А что по вашей проблеме, так я могу отвести людей подальше.

– Как? – заинтересовалась я, а потом вспомнила о способностях проводников. – Через другой план. Духовный. А ты уже умеешь?

– Вот и потренируюсь, – фыркнул кот. – Ты сомневаешься во мне?

– Просто не хочу, чтобы кто-нибудь погиб, – тут же оправдалась я.

– Никто не пострадает. Ночью вы идете и будите этих сонных змей, я отвожу людей за горы. Оставлю их там, у входа в подземный туннель. А сейчас вам всем нужно отдохнуть. Оживить пятьдесят драконов – не самая легкая задача.

Мы втроем переглянулись и кивнули. Я ощущала себя так, словно мы были заговорщиками, решившими провести переворот в государстве. Улыбнувшись, я обняла Иллиадара и поцеловала его в шею. Отчего-то хотелось тепла и ласки. Страж тут же откликнулся, впиваясь поцелуем мне в губы. Кажется, ему тоже хотелось чего-то такого. Наверное, на нас так подействовала мысль, что нашу связь кто-то может разорвать.

Вспомнив о Лонгваре, я оторвалась от мужа и оглянулась, но дракона в саду уже не было. Перед тем как раствориться в ласках мужа, я подумала, что хочу, чтобы у Лонгвара был свой источник. Такой дракон его точно заслуживает.

****

Не могу сказать, что все наши мысли и догадки были верны, но каждый из нас предпочитал опасаться худшего, чтобы потом нечто, способное изменить нашу жизнь, не стало неожиданностью. Надейся на лучшее, но будь готов к худшему. Вот и мы примерно так подумали.

Я понимала, что наши догадки могут оказаться всего лишь фантазиями, но действия старейшин действительно вызывали подозрения. Даже если все совершенно не так, как мы подумали, то, я уверена, ничего хорошего нас ждать не могло. О хорошем говорят, не стараясь замалчивать свои цели и воздействовать тайно. Если же у старейшин были лишь благие намерения, то им пора пересмотреть способы, которыми они пользуются.

– Просыпайся, – прошептал Иллиадар, проводя рукой по моему бедру.

– Не сплю, – ответила так же тихо и сразу поднялась. Я на самом деле не спала, размышляя обо всем.

Например, о том, что и в эту ночь нас с Иллиадаром хотели положить в разных спальнях под тем предлогом, что нам обоим нужно набираться сил, а когда мы спим рядом, то невольно мешаем более здоровому, глубокому сну друг друга. Это заявление еще больше усилило нашу подозрительность. Не став скандалить, мы спокойно разошлись по комнатам, чтобы через несколько часов снова встретиться.

– Готовы? – спросил Монту. – Я перемещу вас к драконам.

– Постой, – я заволновалась. – Драконы при пробуждении часто кричат. Ты не успеешь переместить графа с людьми, если начнется переполох.

– Я уже всех перенес, – невозмутимо отозвался Монту. – Они ждут вас с той стороны гор.

Я даже немного опешила от такой оперативности.

– Хорошо, это хорошо, – рассеянно пробормотала.

– Не волнуйся об этом, – шепнул страж. – Я попробую поставить барьер, сдерживающий звуки. Не уверен, что получится, но попробовать можно.

– Да, можно, – я все еще была немного взволнована, так что закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь сбросить внезапно сковавшее тело напряжение. – Идемте. Скорее начнем – быстрее закончим.

На что похоже перемещение с Монту? Представьте в своем воображении комнату, заполненную плотным серым дымом. Он настолько густой, что идти сквозь него – словно пробираться через толщу воды. Ничего не видно, в ушах давление и шум крови, дышать невозможно, да и идти трудно. Вот примерно на это и похоже. А ведь сделать нужно всего пару шагов. Самое интересное, что ты не видишь Монту – просто, словно по инерции, делаешь два шага вперед, и мир снова наваливается на тебя, правда, при этом ощущаешь себя пробкой в бутылке шампанского, причем только что выбитой. Главное, на ногах устоять.

Конечно, я свалилась на пол, больно стукнувшись коленом о чей-то каменный хвост. Вполголоса ругнувшись, быстро огляделась. Иллиадар уже был тут, поэтому стоило ему меня увидеть, как он кинулся помогать мне. Через минуту к нам вылетел Лонгвар.

– Вот это я понимаю, – хмыкнул он, вставая с колен. – Пусть ощущения не слишком приятные, зато сколько пользы от такого перемещения.

– На вашем месте я бы поторопился, – фыркнул Монту,  но я заметила, что ему нравится, как  мы говорим о нем в положительном ключе.

– Ты просто молодец, Монту. Не думаю, что какой-нибудь другой проводник смог бы научиться перемещению за такой короткий срок, – похвалила я кота совершенно искренне, понимая, что тот на самом деле проделал громадную работу.

– Кто-то же должен все делать, – пробурчал он, а потом отвернулся от нас и улегся на одном из драконов, явно давая понять, что говорить с нами больше не хочет.

Я улыбнулась. Впрочем, кажется, не только я.

– Так, – оживился Иллиадар. – Сейчас я попробую возвести барьер.

– Желательно сделать его прозрачным, чтобы никто не видел издалека, – тут же встрял с советом Лонгвар. – Твой золотой, конечно, красивый, но его будет видно со всех концов долины.

Иллиадар мельком глянул на дракона и кивнул.

В сторону сердца никто из нас не смотрел, но сразу после перемещения я все-таки мельком глянула в ту сторону, тут же поежившись, – слишком зловеще в свете наших последних разговоров выглядел свет от сердца. Он был каким-то слишком красным, даже багряным. Понимаю, что это просто наши разговоры на меня так повлияли, но подходить к сердцу совершенно не хотелось. Даже смотреть в его сторону вдруг стало трудно.

Иллиадар потер ладони, а потом резко раскинул руки в стороны, отчего я дернулась. Страж ничего не говорил, даже не шептал, но в какой-то момент я ощутила, как от него словно разошлась во все стороны упругая волна. Он постоял так еще с минуту, а потом открыл глаза.

– Надо попробовать, – сказал он, смотря на Лонгвара.

– Хорошо, я обернусь и вылечу наружу, а вы тут пошумите, только недолго, – хмыкнул Лонгвар, одарив нас каким-то чересчур пошлым взглядом.

Через минуту он уже зависал в облике дракона снаружи, смотря при этом прямо на нас. Мы немного покричали, но Лонгвар даже не шелохнулся. Тогда Иллиадар тоже обернулся и заревел во всю глотку, заставляя меня прикрыть уши.

Когда оба дракона вернули свою человеческую форму, я тут же высказала им все, что думаю. Чуть не оглохла! Хорошо еще, что барьер работал. Был прозрачным и шумы не пропускал. Я в который раз удивилась силе колдовства стража. Захотел – и пожалуйста – барьер, какой тебе нужно. И не нужны никакие заклинания, долгие годы тренировок и прочего. Наверное, на месте людей я бы боялась такой силы. Может быть, именно это и стало причиной, почему на антантов началась охота. И была ли она? Правда ли, что альваров ловили, превращали в рабов, отчего они и умирали? Были ли среди них источники? А как же связь со стражами? Неужели люди в те времена нашли способ ее блокировать? Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем правду. Столько лет прошло. Если только вернутся альвары, но ведь у них будет своя правда. Мне остается лишь надеяться, что когда-нибудь я узнаю, почему альвары бросили свои обязанности, закрыли подлунный мир, перестав искать себе партнеров среди драконов. Почему позволили уйти из мира магии и распространиться так сильно Хаосу.

– Так, мы будим драконов, ты успокаиваешь и коротко обрисовываешь ситуацию, – выбросив лишние мысли из головы, сказала я Лонгвару.

Дракон на это просто кивнул.

– Селена, только не торопись, – попросил Иллиадар.

– Драконов будить сложно только в первый раз, а потом в этом нет ничего такого, – я пожала плечами. – Мне даже нравится обращаться к магии.

– Смотри сама, – вздохнул страж. – Если что, мы можем просто уйти. А сердца… Ну, наш мир же не прямо сейчас разваливается на части. Поищем пока замки, вдруг еще остались такие, как наш. А потом, может, и у драконов мозги на место встанут, кто знает.

– А если нет? – спросила и сама же удивилась, насколько испуганно вышло. А в самом деле, что, если даже эти драконы будут категорически против и не дадут нам яиц? Что тогда делать?

– Думаю, тогда мы их просто выкрадем. Попросим Монту, он нас тихо проведет куда надо.

– Рискованно, – я покачала головой, но неожиданно улыбнулась. – Но ты прав. Если надо, то мы станем ворами. Говорят, романтичная профессия.

– В чем же там романтика? – не поняли меня драконы.

– Ну как? Украл, выпил, в тюрьму. Романтика! – сказала я и засмеялась.

– В тюрьму не хочу и надеюсь, что до этого не дойдет, – всё равно не понял меня Иллиадар, чем заставил меня немного повздыхать, вспоминая свой прошлый мир и дом. – Начнем?

– Конечно, – отозвалась, безошибочно подходя к тому, в ком было больше всего магии.

В прошлый раз я будила тех, чья искра жизни почти угасла. Они оказались противными стариками, которые начали тут же что-то затевать. Поэтому я подумала, что чем меньше искра, тем старше дракон. Именно поэтому решила разбудить для начала самых молодых. Они ведь обязаны еще мечтать о партнерах? Для них, наверное, связь источника и стража еще не пустой звук? Не могу с уверенностью сказать, что я права, но попробовать стоит.

С каждым пробужденным драконом создание канала мне давалось все проще и проще. Кажется, под конец я вообще не открывала глаз. Я еще никогда так отчетливо не чувствовала течение магии. Канал за каналом что-то во мне изменялось, словно проходящая через мое тело магия трансформировала меня.

– Селена, – услышала я голос стража, когда по инерции потянулась за новым каналом к морю магии.

Медленно открыв глаза, я несколько минут стояла, не понимая, где я и что происходит, но затем вспомнила.

– Что? – получилось хрипло. А еще я смотрела на стража и не могла поверить, что это существо – мое. Дракон буквально сиял золотым светом, а глаза его переливались жидким голубым, словно расплавленный кусочек летнего неба. Они светились изнутри, мягко и так завораживающе. Темные волосы крупными локонами лежали на плечах, а загорелая кожа так и манила поцеловать. Как и приоткрытые, искушающие губы. Таких губ не бывает у обычных смертных. Они точно должны принадлежать какому-нибудь могущественному божеству. Он наверняка спустился на землю, чтобы соблазнять нас, простых и беспомощных смертных существ.

– Ты так прекрасна. Вся светишься, – выдохнул страж, оглядывая меня странным взглядом. – Ты… Смертные не могут быть такими, – выдохнул он, словно прочел мои мысли.

Я тут же качнулась, привставая на цыпочки. Глаза Иллиадара распахнулись чуть шире, а потом он обнял меня за талию и как-то очень трепетно поцеловал в губы. Словно это был наш первый раз. Словно до этого дня мы друг друга не видели. Словно только сейчас нам открылось что-то такое, что навсегда изменило нас внутри. Словно только сейчас наша связь стала настолько прочной, что ни людям, ни драконам, ни богам изменить это было уже не под силу.

– Люблю тебя, – выдохнул он, целуя мои щеки, скулы, шею.

– Я тоже тебя люблю, – отозвалась я немедленно, будто боясь не успеть сказать этого, не поделиться своими чувствами, которые выплескивались из меня. – Люблю очень сильно.

– Это… – Иллиадар немного отстранился, но при этом у него был такой вид, будто делает он это через силу, – счастье?

– Я думаю, что да, – кивнула, снова притягивая стажа к себе.

В этот момент мне казалось, что стоит Иллиадару отстраниться, как я почувствую физическую боль. Боли мне не хотелось, поэтому я обвила стража руками за шею и потянулась за новым поцелуем.

– Эмм, ребята, – позвал нас знакомый голос, – тут как бы…

Мы с Иллиадаром нехотя оглянулись.

Неподалеку от нас, образуя ровный круг, стояли драконы в человеческом облике и смотрели так, будто перед ними произошло по меньшей мере сошествие божеств на землю.

– У нас тут дела как бы, – более уверенно сказал Лонгвар. А это был именно он. При этом я видела, как сияют его глаза. Кажется, уж этому дракону точно все нравилось, и он не стал бы нас прерывать. – Меня-то все устраивает, но остальные…

Мы со стражем переглянулись, со вздохом отстраняясь друг от друга.

– Всем доброе утро, – сказала я, буквально силой заставляя себя убрать руки от стража подальше. – Как спалось? Простите, что разбудили вас, но у нас тут небольшая проблема. Вернее, у нашего мира. Вам ведь это интересно?

****

Понятия не имею, что им всем рассказал Лонгвар, но старейшин мы больше не видели. Да и к сердцу не приближались. Конечно, сразу в тот же день ничего не решилось, так что нам предложили остаться еще на пару дней.

Иллиадар сначала напрягся, бросив в мою сторону тревожный взгляд, но тут же заметил вальяжно развалившегося Монту и расслабился. Видимо, интуиции проводника он доверял больше, чем своей собственной.

В тот день я проводила время в саду, который мне очень сильно приглянулся. Кажется, на меня даже бабочки перестали реагировать, словно я стала частью этого волшебного мира.

Я как раз сидела в резной беседке, наслаждаясь теплом солнечных лучей, когда ко мне подсел один из драконов. Напрягаться я не стала, понимая, что смысла в этом нет.

– Я давно не видел источников, – после долгого молчания и тяжелого вздоха сказал он.

Я медленно повернула голову и посмотрела на мужчину рядом, тут же натолкнувшись на теплый взгляд зеленых глаз. Нет, зеленый – это не подходящий цвет, чтобы описать глаза этого дракона. Они были слишком странными, чтобы подобрать одно слово. Если представить себе чешую какой-нибудь редкой морской рыбки, переливающуюся перламутром, зелено-голубую, то получится что-то приблизительно похожее.

– Да, – я медленно кивнула, всматриваясь в необычные глаза. – Говорят, они исчезли из этого мира, закрыв проход в подлунный мир. Затем Хаос проник в этот мир и начал разрастаться.

– Все верно, – дракон улыбнулся кончиками губ, прищуриваясь так, словно солнце светило ему в глаза. Я оторвалась от его глаз и окинула быстрым взглядом все остальное. Белоснежная кожа с легкими лучистыми морщинками вокруг глаз. Пшеничные волосы, спускающиеся до плеч прямыми тяжелыми прядями. Тонкие губы с красивым изгибом и немного крупноватый нос, совершенно не портящий внешний вид. Высокие скулы и почти совершенный овал лица, которому мог позавидовать любой. Дракону на вид было около сорока или чуть больше – по человеческим меркам, конечно. Но возраст его совершенно не портил. Наоборот, это был второй встреченный мною разумный в этом мире, внешность которого меня восхитила. – Это наша вина. Вина драконов.

Я тут же встрепенулась.

– Меня зовут Селена, – представилась я, зачем-то протягивая руку для пожатия.

– Велидар, – отозвался он, глянув на мою руку, а потом подхватил ее и осторожно коснулся кожи на тыльной стороне ладони губами.

– Велидар? – я затаила дыхание. Что-то было в этом драконе. – Лонгвар…

– Мой сын, да, – дракон снова легко улыбнулся, а потом тяжело вздохнул. – Мы поругались когда-то. Кажется, он меня так и не простил.

Только сейчас я поняла, что некое сходство с Лонгваром есть. Конечно, они не очень похожи. Один брюнет, другой блондин. У Лонгвара глаза голубые, у Велидара не пойми какие, но что-то общее все же присутствовало. Например, форма носа и цвет кожи, а еще, наверное, выражение лица. Было в нем что-то такое – мечтательное, что ли.

– Постойте, но других источников я тут не встречала. Если Лонгвар ваш сын, значит, он рожден от другого дракона. Вернее, от драконы.

– Все правильно, он рожден от драконы. Обычно такие драконы улетают от нас, так как, несмотря на внешнее сходство, на самом деле мы различаемся. Я о тех, кто рожден от пар альвар и драконов. Но Лонгвар родился очень похожим на нас: даже когда другие драконы позвали его за собой, он не улетел, – Велидар снова вздохнул. – Наверное, стоило все потерять, окаменеть, потом снова ожить, чтобы понять. Мы ведь и поругались из-за того, что он не захотел лететь с подобными ему. Я не понимал тогда, а сейчас осознаю: Лонгвар такой же, как мы, – истинный дракон. Наверное, он считает, что стал мне не нужен.

Договорив, Велидар вздохнул, а из его лучистых глаз исчезло тепло. Мы немного посидели молча.

– Знаете, – заговорила я спустя некоторое время, – когда мы с ним познакомились, он представился как Лонгвар, сын Велидара.

Дракон рядом весь встрепенулся, а потом солнечно улыбнулся, снова щуря свои невероятные глаза.

– Спасибо, – сказал он, глядя на меня из-под светлой челки, которая упала ему на глаза из-за налетевшего на мгновение ветра. – Правду говорят, что в источниках наша любовь и спасение.

Я смутилась. Велидар ощущался взрослее Лонгвара, несмотря на то, что и у одного, и другого были мелкие морщинки, а сами они выглядели скорее братьями, чем отцом и сыном.

– И все же, что вы говорили о том, что это вы виноваты в исчезновении источников? – перевела я разговор на интересную мне тему.

– И мы, и альвары – истинные дети магии. На наши плечи была возложена всего одна миссии – поддержание Ильгранде. Мы должны были сохранять магию в этом мире, так как он очень хрупок. Этот мир находится слишком близко к завесе, за которой нет ничего, кроме бесконечного Хаоса. В чистом, своем первозданном виде он необычайно силен и легко выталкивает магию, если у нее нет никаких якорей в мире. Конечно, в мирах, находящихся далеко от завесы, такой проблемы нет. Здесь же идет вечная борьба. Может быть, когда-нибудь родится новый мир и разместится между нами и завесой. Тогда Хаосу будет сложнее добраться сюда. Может, тогда драконы и альвары будут вынуждены уйти в тот мир, оставив этот навсегда, так как мы тут станем не нужны. Но не сейчас. Долгие, долгие годы все мы помнили о том, для чего рождены. Вот только всегда наступают времена, когда рождаются те, кто предпочитает считать себя умнее. Истинные драконы стали забывать, что рождены охранять от всех опасностей этого мира альваров. Ведь мы стражи. Конечно, мы хранили своих партнеров, но забывали об остальном народе. Каждый из нас стал эгоистом. Стоило дракону встретить в подлунном мире свою пару, как его больше ничто не волновало. Не все сразу находили свои пары. Бывало, дракон проживал тысячи лет, и только тогда рождался альвар или альвара, предназначенная именно ему. Бывало и наоборот. Альвары ведь тоже живут долго. Тогда мы еще не слишком опасались людей, да и альвары тоже. Ведь люди были так похожи на нас. Когда разразилась война между людьми, драконы полезли в нее, полностью позабыв о своей роли в этом мире. И магия наказала нас. Когда до нас дошли слухи, что некоторых альваров пленили люди, мы не сразу пришли им на помощь, занятые своими делами. Стоит ли говорить, что мы опоздали? Альвары – свободолюбивые, прекрасные цветы, увядающие в неволе. Тогда мы не придали этому значения, так как нас по-прежнему заботили только наши пары и новые интересные дела с людьми. И, словно в наказание, в подлунном мире все меньше и меньше драконов находили свою пару. Антанты начали умирать, а других не образовывалось. Но даже это не подтолкнуло драконов в нужную сторону. Альвары исчезли в один миг, и проход в подлунный мир закрылся. Пары антантов постепенно исчезали, умирая или в войнах, или своей смертью, или еще как-нибудь, и не осталось больше ни источников, ни стражей. Драконы какое-то время старались не обращать на это внимания, но очень скоро поняли, что натворили. Тогда и была закрыта долина, спрятана от взора людей. Когда из мира начала утекать магия и появились первые прорывы Хаоса, драконы всё вспомнили и поняли, но было поздно. Они пытались найти выход, но его для нас больше не было. Без источников драконы – сильнейшие стражи, великие колдуны, могучие воины – стали беспомощными, – Велидар грустно улыбнулся, словно вспоминая шалости любимого, но капризного ребенка.

Не знаю, насколько правдива была эта история. Всё-таки прошло так много времени. Но в принципе все стало более-менее ясно. Драконы просто полезли туда, куда не следовало, забыв, для чего существуют. Значит, всё-таки война – прерогатива людей и это для чего-то кому-то нужно. Драконы захотели заниматься не своим делом, и их наказали, преподав ценный и жестокий урок. Кажется, близится окончание этого урока, поэтому я тут. Наверное, пришло время возвращать равновесие и вместе с тем показать драконам, чего они могут снова лишиться, если опять сунут нос не туда, куда следует.

Я вздохнула. Жестоко, но, видимо, для тех, кого мне никогда не увидеть и не понять, такой урок вполне нормален. 

– И вы все это видели? – спросила, всматриваясь в четкий профиль.

– Отчасти, – Велидар глянул на меня. – Я был рожден в паре антантов, но никогда не видел своих родителей. Говорят, они погибли едва ли не на следующий день после моего рождения. Тогда снова была какая-то война. Антантов гибло много. Казалось, словно все в одночасье сошли с ума. Я рад, что все-таки дожил до того момента, когда смог вновь увидеть живую альвару. Наверное, вы не понимаете, что для нас всех значит ваше существование?

– Отчего же? – улыбнулась я. – Кажется, понимаю. Скажите, вы ведь в курсе, зачем мы тут и почему пробудили вас?

– Да, – дракон кивнул. – Магии пора вернуться в этот мир. А альвары? Они вернутся? – Велидар глянул на меня так пытливо, словно пытался по моему лицу прочесть ответ.

– Я не знаю, – ответила честно. – Надеюсь, что вернутся, когда в мире станет хотя бы немного меньше Хаоса и больше магии. Я была в подлунном мире, но там пока что пусто.

Глаза Велидара вспыхнули, а сам он весь задрожал, но очень быстро взял себя в руки. А когда заметил, что к нам направляется не слишком довольный Иллиадар, так и вообще немного отодвинулся от меня.

– Будем надеяться, что они вернутся, – сказал он, вздохнув и подставив лицо под солнечные лучи. – Я буду ждать этого.

****

Мы спускались все ниже и ниже, отчего я даже заволновалась. Успокаивало лишь то, что рядом со мной шагал Иллиадар. Впрочем, присутствие Лонгвара и Велидара, которые вроде бы помирились, тоже вселяло уверенность, что нас не ведут куда-нибудь, чтобы там запереть под надежными замками, способными удержать даже дракона.

– Все в порядке, – легко коснувшись мой руки, попытался успокоить меня Велидар, но тут же получил от стража раздраженный взгляд.

После того разговора в саду Велидар смотрел на меня со странной нежностью, что совершенно не нравилось Иллиадару и забавляло Лонгвара. Подозреваю, что характером Лонгвар пошел в отца, ведь и тому и другому так нравилось доводить моего стража, поддразнивая его и вызывая ревность. Самое интересное, что Иллиадар понимал, что к чему, и все равно каждый раз велся, едва сдерживая свой непонятно откуда взявшийся ревнивый нрав.

Когда мы подошли к большой резной и окрашенной в белый цвет двери, я уже изрядно устала. Наконец-то!

Драконы, которые нас сопровождали, не были мне знакомы. Ну, кроме названных, конечно. Вообще, в последние дни я вся издергалась. Эти постоянные взгляды, преследующие меня буквально везде. Казалось, драконы не могут насмотреться на меня. Они постоянно оказывались рядом, пытались коснуться, словно не могли поверить в то, что я настоящая.

Иллиадара это раздражало, а еще и эта парочка из отца и сына, таскающаяся за мной везде, куда бы я ни пошла. Я, конечно, пыталась отнестись ко всему происходящему с философским пониманием. Позволяла касаться себя, улыбалась, спрашивала, как дела. Каждый раз у драконов было такое лицо, будто тумбочка внезапно заговорила. Это несказанно веселило Лонгвара. Подозреваю, что он следовал за мной исключительно из-за того, что рядом со мной ему постоянно было весело. Со временем я начала понимать, что, даже несмотря на примерно одинаковый внешне возраст, Лонгвар держался намного свободнее. Он явно был молодым внутри. А вот Велидар вел себя и ощущался взрослее, степеннее. Повеселиться он все-таки любил не меньше сына, но делал это так, словно он ни при чем, просто рядом стоял.

Когда мы вошли внутрь, везде моментально позажигались светло-голубые огоньки. Я поначалу не поняла, куда мы попали, но потом ахнула. Это место было похоже на библиотеку, только на полках вместо книг лежали на подушечках яйца драконов.

– Неужели они до сих пор… – начала я, не зная, как закончить. Вроде бы из этих яиц никогда не вылупятся драконы, так что называть их живыми как-то неправильно. Но, с другой стороны, они ведь на самом деле живые, раз могут стать сердцами, даже если первоначальную свою задачу и не выполняют. Хотя кто сказал, что первоначальная задача у них именно стать драконами? Вполне возможно, что их предназначение – быть именно сердцами.

– Они живы, – кивнул Велидар, шумно втягивая носом воздух. – Но не все, – хмуро добавил он.

– Уважаемая Селена, первый за последние тысячелетия источник, народ истинных драконов благодарит вас за то, что вы здесь. Мы безмерно рады, что представитель вашего народа вернулся в наш мир. То, что вы тут, много значит для нас. За то, что вы собрались сделать, мы будем вам вечно признательны. Именно поэтому народ истинных драконов решил, что вы можете взять столько драгоценных яиц, сколько вам нужно. Мы верим, что вы, благословенная альвара, никогда не причините вреда нашим нерождённым детям.

Драконы, сопровождающие нас, поклонились. Я огляделась, понимая, что даже Велидар и Лонгвар склонили головы. Стало неловко. Иллиадар взирал на все это со спокойным ожиданием. Правда, можно было увидеть на его лице мелькавшее раздражение – кажется, он никогда не простит драконам выходку старейшин. Конечно, мы так и не узнали, зачем они тянули время, но Иллиадар полностью поверил в то, что они хотели отобрать меня у него. И это стало тем, чего он никак не мог простить народу драконов. Хоть он и разговаривал спокойно со всеми, но выглядел при этом так, словно его заморозили изнутри. Только с Лонгваром и Велидаром он оттаивал, видимо, даже несмотря на свою ревность, доверяя им чуточку больше.

– Бери сколько надо, – шепнул Велидар, разгибаясь. – Мы виноваты, это часть нашей платы. Они станут сердцами и будут тем, что сможет удержать в нашем мире магию. Это большая честь для истинных драконов.

Я заторможенно кивнула, пытаясь понять, сколько же мне нужно и куда мне их девать. Всё-таки яйца не были маленькими, по размерам больше, чем яйца страусов.

– Триста шестьдесят пять, – послышался голос снизу. Я посмотрела, уже зная, что увижу там Монту. Так и есть – кот невозмутимо сидел около моих ног и поглядывал в сторону казавшихся бесконечными полок. – Вам некуда их деть. Мы будем приходить каждый раз за новыми.

Я глянула на драконов, которые внимательно слушали проводника, смотря на него с интересом. Они молчаливо кивнули, давая разрешение на постоянное посещение этого места. Впрочем, драконы должны были и сами сообразить, что такое количество нам не унести.

Отступив в сторону, драконы указали рукой на полки, давая понять, что мы можем взять необходимое нам яйцо. Я неловко переступила с ноги на ногу и пошла вдоль полок, почему-то не решаясь взять первое попавшееся. Мне казалось, что так просто все не будет. И в самом деле, стоило мне протянуть руку к одному из яиц, как я сразу поняла, что не то. Оно не сможет стать сердцем. Я не знаю, для чего оно появилось на свет, но его судьба совершенно иная.

Необходимое яйцо нашлось минут через десять. Оно словно само прыгнуло в руку. Теплое и будто бы уже бьющееся. Это однозначно было сердце. Я помнила это ощущение.

– Это, – сказала и повернулась, почему-то улыбаясь. – Это – сердце.

Драконы тоже заулыбались, явно радуясь судьбе одного из своих яиц. Они поглядывали на него с почтением и как будто с большим уважением, словно перед ними было не одно из множества, а кто-то особенный и важный. Это было странно. Наверное, я никогда не смогу понять других до конца, а уж драконов и подавно.

Когда мы вышли наружу, я едва не запнулась. Вокруг собрались все драконы или большая их часть. Я узнала, что драконы, спавшие около главного сердца, оказались единственными выжившими. Остальные в долине погибли, окончательно закаменев. Как мне сказали, на площади были самые сильные и магически наполненные драконы. Остальные тоже отдавали свою магию, но быстро израсходовали ее. Так что раса истинных драконов сейчас была крайне малочисленной. И если не появятся альвары, они и совсем вымрут. Драконы живут долго, но они не бессмертные.

Увидев у меня в руках яйцо, они все, как один, улыбнулись, а потом едва ли не синхронно поклонились. От такого напора я даже шагнула назад, но за мной стоял Иллиадар, который не сдвинулся с места.

– Что ж, – немного успокоившись, заговорила я, – вы все знаете. Мы должны вернуть магию в этот мир, иначе он погибнет. Я не могу обещать вам, что альвары вернутся, а это может означать, что вскоре вы все равно погибнете. Но я могу пообещать вам, что постараюсь отыскать их, когда мы сможем хотя бы немного улучшить ситуацию. Я прошу вас всех потерпеть, – я замолчала. Не знаю, правильно ли сделала, что сказала им правду. Мне не хотелось, чтобы драконы напрасно надеялись, и в то же время не хотелось, чтобы они отчаивались. – Если… если они именно такие, как я думаю, то они вернутся. Более того! – внезапно даже для самой себя я выкрикнула: – Я верю, что они уже вернулись, просто их надо найти! Я ведь тут! Это значит, что они принесли меня в этот мир. Или же они никуда не уходили, просто скрылись. Я найду их, – пообещала я больше самой себе, чем им, ведь мне хотелось получить ответы и у второй стороны. А еще мне хотелось узнать правду о себе. И рассказать мне ее могли только альвары.

Драконы, кажется, были потрясены. Они молчали с минуту, а потом послышались робкие хлопки, и вскоре все что-то кричали, смеялись, плакали, хлопали и обнимались. И я только сейчас поняла, насколько напряженными они были все это время.

Я выдохнула, расслабляясь так, словно из меня выпустили весь воздух. Кажется, напряженными были не только драконы.

– А теперь нам пора, – сказала я, когда все немного успокоились. – Времени с каждым днем все меньше. Берегите себя.

С этими словами я шагнула следом за Монту. Короткое чувство перехода, а потом меня «выплюнуло» с другой стороны. Сильные руки не дали мне упасть. Как оказалось, Иллиадар перешел на эту сторону минутой ранее.

К нам уже стремительной походкой приближался граф, а следом за ним и все остальные наши люди. Удивительно, но, кажется, я даже соскучилась по всем. Осторожно придерживая яйцо, я подставила щеку для поцелуя, позволяя отцу моего мужа бережно обнять меня.

– Эй, а почему мне тогда нельзя? – послышался возмущенный голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. Все остальные тоже посмотрели в ту же сторону, где, беззаботно закинув руки за голову, стоял Лонгвар и делал вид, что он вообще ни при чем.

– Что ты  тут делаешь? – тут же зашипел на него Иллиадар. И хоть страж старался выглядеть раздраженным, но я чувствовала, что он рад видеть этого дракона.

– Как что? Вы же без меня ничего не сможете сделать! Без меня как без рук, – заявил он, улыбаясь.

В этот момент его что-то толкнуло, и Лонгвар повалился на землю, тут же оборачиваясь. Словно из воздуха соткался Велидар вместе с Монту. Отец Лонгвара с любопытством огляделся, а потом опустил взгляд, замечая у своих ног сына. Брови его вопросительно поползли вверх.

– Отец?! – вскрикнул Лонгвар. – А ты что тут делаешь?

– Как что? – Велидар задал этот вопрос так, словно считал его большой глупостью. – Конечно, я иду с вами. Селену нужно защищать, а вы с Иллиадаром еще так молоды и неопытны. Я намерен поделиться своим опытом… в самых разных областях, – добавил он и солнечно улыбнулся.

Иллиадар рядом зарычал, а потом просто рассмеялся.

– Мы рады видеть вас с нами, Велидар, – сказал страж, все еще смеясь, но потом его смех оборвался, а лицо закаменело. – Вот только Селену защищаю я, и мне помощь не нужна. Тем более ни в каких других… областях.

Велидар между тем уже пошел со всеми знакомиться. Услышав слова стража, он покивал.

– Конечно, конечно, – вроде как согласился он. – Как скажешь. Меня зовут Велидар, я отец вот этого молодого дракона, – представился он

– Граф Тоберон Галахар, – отозвался отец Иллиадара, рассматривая пополнение в наших рядах. – Отец молодого стража.

– О, – Велидар явно был впечатлен. – Скажите, а среди ваших предков не было случайно дракона Галахада?

– Не могу сказать, – покачал головой граф. – Мы не так давно узнали, что наша семья – не совсем люди. Но около сердца в нашем замке мы недавно отыскали окаменевшего дракона. А что? Этот Галахад был чем-то известен?

– Интересно, – задумчиво пробормотал Велидар. А потом, оглядев Тоберона с ног до головы и приобняв за плечи, повел в сторону костра, горящего неподалеку. – Это был исключительный дракон. Сильный, могучий, он летал так, как ни один дракон до этого. Его называли королем подлунного неба…

Мыс Лонгваром и Иллиадаром переглянулись и поспешили за остальными, боясь пропустить интересную историю. Кажется, наши приключения продолжаются, и теперь нас стало на одного больше.

Руку все еще оттягивало драконье яйцо, которому суждено было вскоре стать одним из настоящих сердец этого мира. Погладив его по теплому боку, я ощутила сожаление, но постаралась загнать это чувство поглубже. У каждого из нас есть своя судьба, своя роль, свое предназначение. И как показала история с драконами, если даже мы забудем об этом, то нам обязательно напомнят. И напоминание это будет болезненным. Можно смириться или бороться. Вот только кто мне может сказать: борьба – это мой выбор или тоже часть неизбежной судьбы? Боюсь, ответа на этот вопрос нет ни у кого.