Глава 16

Когда мы прибыли во дворец после того, как последнее сердце заняло свое место, состоялся самый настоящий пир. Честно говоря, несмотря на то, что время мы проводили, в общем-то, неплохо, но за эти месяцы очень устали.

Однако что-то внутри меня подсказывало, что это еще не все. Я буквально ощущала, что во всей этой системе есть какая-то незавершенность.

И это произошло.

Монту тогда подошел ко мне, запрыгнул на колени и посмотрел прямо в глаза.

– Ты ведь понимаешь, что работа еще не закончена? – спросил он. – Хаос никуда не делся. Магия наполняет мир, но все равно слишком медленно. Это не сможет убрать Хаос из мира.

– И что делать? – спросил Иллиадар, сидящий рядом.

Я обратила внимание, что за столом никто больше не смеялся и не разговаривал. Стояла оглушающая тишина. Все слушали нас.

– Ты должна поднять Ильгранде. Хотя вернее будет сказать, притянуть мир к нему. Ильгранде – это что-то вроде проходящего через все существующие миры потока концентрированной магии.

– Ты с ума сошел? – ужаснулась я. – Как ты себе это представляешь? Двигать мир… Я не понимаю, как это возможно. Мир ведь планета, шар, если его сдвинуть с орбиты…

– Не в прямом смысле слова, – устало вздохнул Монту, а я только сейчас обратила внимание, что мой проводник изменился до неузнаваемости. Он казался намного старше, будто успел за эти месяцы прожить годы, а то и тысячелетия. – Планета, конечно же, останется на месте. В физическом плане. А вот сам мир должен сместиться.

– Зачем? – тут же спросил Тоберон.

– Потому что в том месте, где мы соприкасаемся с завесой, начала образовываться стабильность. Там возник Порядок. Это означает, что там вскоре родится новый мир.

– Но там ведь Хаос, – я сглотнула, поморщившись. От таких новостей у кого угодно заболит голова.

– Уже нет. Мы должны снять этот мир с шипа Хаоса, отойдя чуть в сторону от завесы. Это необходимо. Если все будет происходить в естественных условиях, то, боюсь, этот мир ждет столько катастроф, что тут не останется ничего живого. Конечно, вскоре жизнь зародится заново, но это будет кто-то другой, а не вы.

– Но как можно сдвинуть целый мир? – я нервно хохотнула, так как это даже звучало абсурдно. – Это ведь не стол и даже не замок. Целый мир, Монту. О чем ты говоришь? У меня нет такой силы. Если только Иллиадар, но он ведь…

– Это должен сделать источник. Ты ведь не думаешь, что случайно появилась в этом мире спустя столько веков после исчезновения всех источников и стражей?

– Хочешь сказать, что все было заранее предрешено и началось еще тогда? – спросила устало, уже понимая, что все так и есть.

– Верно, – Монту головой боднул меня в скулу и неожиданно мурлыкнул, словно хотел поддержать. – Новому, зарождающемуся миру нужна была магия. Но он рождается слишком далеко от основного потока, поэтому этому миру пришлось сдвинуться ближе к завесе и отдать почти всю свою накопленную магию. Ее, к слову сказать, было не так мало. Антанты стали мешать. Ведь именно они извечно удерживали этот мир около потока. Передача длилась тысячелетие, и сейчас она закончилась. Этот мир сделал свое дело и должен вернуться туда, где его место. Туда, где он был всегда.

– Но там его держали сотни пар антантов!

– А сейчас его держат триста шестьдесят пять сердец, которые ты самолично присоединила к потоку.

– Как ты себе это представляешь? Это нереально, Монту. Кто бы это ни придумал, он разве не понимал, что одному человеку такое не под силу?

– Человеку, может, и нет. Но ты ведь не человек, Селена.

– Альвара. Да, да, я знаю, и что это меняет? – спросила чуть раздраженно. На самом деле я дико растерялась, поэтому старалась хотя бы так восстановить душевное равновесие.

– Я думаю, кое-кто лучше меня расскажет, кто ты на самом деле.

Сказав это, Монту испарился, а минуту спустя воздух зарябил и прямо перед нами, в замке графа, в главном зале, где мы праздновали, как мы тогда думали, завершение миссии, появилась альвара.

Все взгляды тут же устремились к ней. Мне сразу стало понятно, что я какая-то неправильная альвара. Женщина, стоящая перед нами, не могла быть простым смертным существом. Волосы ее были так белы, что буквально сияли. Причем белыми были и ресницы, и брови. Казалось, на них осел белоснежный иней. Светло-голубые глаза одновременно были и холодными, и наполненными мягким светом. Кожа сияла, как, впрочем, и вся альвара. Она даже ощущалась не так, как люди. От нее исходил холод, но он был до странного приятным.

– Селена, дочь моя, – заговорила женщина, и я вздрогнула. Даже голос у нее был совершенно не такой, хотя говорила она вроде бы на обычном и хорошо знакомом нам языке.

– Так, – я подняла руки вверх, давая понять, чтобы мне дали минутку подумать. Я вздохнула. Что ж, это должно было когда-то случиться. Или не случиться. Но я почему-то была уверена, что эта встреча обязательно произойдет. – Я так понимаю, вы моя мать?

Альвара между тем села за стол и снова обратила на меня взгляд. Все вокруг молчали.

– Все верно, – кивнула она, и я заметила голубые хрусталики сережек, на секунду показавшиеся из-под длинных белоснежных волос.

– И почему я на вас не похожа? Полукровка? Мой отец был человеком? И как вас зовут? – начала я по своей привычке задавать вопросы.

– Мое имя Невадора. И нет, ты дитя двух альваров.

– О, так можно? – спросила, тут же вспомнив, что истинными драконами называют только тех, кто рожден в союзе между драконом и альварой. Ну, или наоборот.

– Конечно, – Невадора улыбнулась. – В отличие от драконов, дети, рожденные от двух альваров, считаются носителями самой чистой крови.

– Что-то незаметно, – скептически отозвалась я, оглядывая свою мать.

– Все верно. Я снежная альвара, а ты лунная, – с улыбкой произнесла Невадора, только понятней от этого не стало. Она сразу увидела это по нашим лицам, так что начала пояснять: – Лунные альвары рождаются очень редко. И все они являются держателями ключа от подлунного мира. Когда я говорю редко, я имею в виду, что новый лунный альвар или альвара появляется на свет только тогда, когда предыдущий решает уйти на перерождение. Тот кулон, что ты носишь на шее, – это ключ, благодаря которому ты можешь в любое время уйти в подлунный мир. Или впустить в него нас и драконов. Правда, мы можем находиться там недолго, и только раз в десятилетие. В отличие от тебя и твоего стража. В этот раз именно мне выпала честь родить лунную альвару.

– Орайон? –спросила я то, что меня интересовало в моем кулоне. Там ведь было выгравировано два имени.

– Название подлунного мира.

– А почему тогда я, если такая вся ценная, оказалась в богом забытой деревне в центре Пояса Хаоса? – с удивлением поняла, что в голос у меня пробралась обида. Честно говоря, к женщине, сидящей напротив, я не испытывала теплых чувств. Я понимала, что она действовала, скорее всего, имея какую-то причину, но все равно. Да и что говорить, своими родителями я на самом деле считала совершенно иных людей из другого мира.

– Так сказал наш оракул. Прости меня, но мне не оставили выбора. Предыдущая лунная альвара умерла давным-давно, и мы потеряли возможность посещать подлунный мир. Еще тогда оракул предрек твое рождение. Мы сразу поняли, что происходит что-то очень важное. И оракул нам поведал правду о рождении нового мира и о том, что антанты больше не нужны. Это была великая потеря для всех нас. Не имея возможности искать своих вечных партнеров, альвары впали в долгий зимний сон, скрывшись в глубоких снегах севера. А недавно мы очнулись. И я родила тебя, как и было предсказано. Но я не могла оставаться с тобой. У тебя была своя судьба. Мне больно оттого, что я даже не смогла подержать тебя в руках после рождения. Тебя унесли сразу же, сказав мне, что у тебя уникальная душа и ты не должна до поры до времени видеть никого из нас. Я не знала, что эта разлука продлится так долго. Я даже не знала, куда тебя дели. Сколько бы я ни просила, мне ничего не говорили. А однажды оракул позвал меня и рассказал о том, что тебя ждет на самом деле.

– Неужели теперь альвары и драконы не могут создавать, как вы сказали, вечные пары? – растерянно спросила я, ощутив обиду еще и за все те пары, что могли ощутить громадное счастья единения, но теперь будут этого лишены.

– Мы изменились, – с грустью сказала Невадора. – Среди альваров теперь нет источников. Драконы, наверно, еще не поняли, но и они больше не стражи. Твой дракон последний, как и ты.

– Как это понять? – тут же спросил Лонгвар, который, как мне кажется, больше всех мечтал о паре.

– Ты ведь ощущаешь, – посмотрев на встревоженного дракона, не спросила, а произнесла утвердительно Невадора. – У тебя нет источника, но ты ощущаешь. Скажи мне, страж, как жилось тебе без моей дочери? – взгляд сияющих глаз тут же был направлен на Иллиадара.

– Плохо, – ответил муж. – Будто во мне нет души. Я ничего не ощущал. Ни вкуса, ни запаха. Я не умел смеяться от души, я не знал, что такое радость, печаль, горе, разочарование. Я словно и не жил.

– Теперь ты понимаешь, дракон? – Невадора вновь взглянула на Лонгвара. – Нет больше стражей и источников, но подлунный мир все еще с нами. И у нас есть та, кто может открыть нам его. А это значит, что мы все еще можем выбирать своих вечных партнеров, связанных самой луной.

– То есть возможность выбрать предназначенного магией партнера все-таки будет? – уточнил Велидар. – Только, как я понял, нам не нужно будет удерживать Ильгранде.

– Верно, мы сможем просто любить, – с улыбкой ответила Невадора. – Но прежде моей дочери судьбой назначено последнее, что может сделать только источник из пары антантов, – вернуть этот мир к потоку Ильгранде.

– Всего-то – мелочь, да и только, – вздохнула я, откидываясь на спинку стула и потирая занывшие виски. Я так и знала, что просто ничего не бывает. Ни в этом, ни в каком-либо другом мире. За все нужно платить. Посмотрев на Иллиадара, я улыбнулась. Что ж, если так, то я готова. – И что я должна сделать? Вернее, как мне это сделать? Вы ведь знаете, Невадора?

****

– Все не так страшно, как может показаться, – улыбнулась Невадора, не отрывая от меня глаз. Всё-таки как бы меня ни убеждали, но мне с трудом верится, что я родная дочь подобного создания. Я даже не могу подобрать точного слова, чтобы описать ее. Сказочная? Фантастичная? Неземная точно. Она даже двигается не так, как люди. Есть в ее движениях что-то такое плавное, будто все ее тело извнутри устроено иначе. – Тебе просто нужно будет приложить небольшое усилие, и сердца сделают все сами.

М-да, понятней совсем не стало. Боюсь, что точного ответа мне никто не сможет дать. Не думаю, что тут каждый встречный-поперечный занимался чем-то подобным и алгоритм давно записан и успешно применяется. Тут как всегда – пойди туда, не знаю куда, и сделай то, не знаю что. Остается надеяться, что мне стоит только начать, как все пойдет на интуитивном уровне. А еще не умереть бы.

Все эти улыбки, заверения, что ничего страшного в этом нет, –  я совсем не привыкла верить в такое. К тому же у меня как-то не укладывается в голове, что такая работа может пройти просто и без последствий.

– Я вижу, тебя что-то волнует. Что именно? – участливо спросила Невадора, чуть наклоняясь в мою сторону, отчего ее волосы тут же скользнули вперед. Мне кажется или это движение даже меня завораживает?

– А все альвары такие? – спросила я не то, что хотела. – Хотя нет, я не о том. Как вообще возможно сдвинуть мир в физическом плане? Я просто не понимаю этого.

Невадора улыбнулась такой, знаете, понимающей  и ласковой улыбкой, словно перед ней дитя сказало или сделало нечто глупое, но, несомненно, ужасно милое. Мол, что поделать, ребенок же.

– Я не совсем понимаю, когда ты спрашиваешь, все ли альвары такие. Мы с тобой хоть и отличаемся немного во внешности, но не так уж и сильно. Ты похожа на своего отца. Уверяю тебя, что бы ты ни видела, от остальных альваров ты отличаешься только цветом волос. У всех прочих он белоснежный, и только у тебя такой темный. Мы, альвары, называем его лунным.

Невадора замолчала, словно подбирая слова для ответа на второй вопрос, я же в этот момент оглядела всех присутствующих, вопросительно приподнимая брови.

– Я не знаю, что не так, но она права, – шепнул мне страж. – Если не брать в расчет черты лица, то вы отличаетесь только цветом волос и ростом.

– То есть я так же… сияю? – прошептала, все еще считая, что это какая-то шутка. И всё-таки слово «сияю» не очень подходило, но на ум приходило только оно.

– Поначалу да, – Иллиадар улыбнулся. – Только со временем все вроде стало не так очевидно.

Я вздохнула, мельком глянув на свои руки. Как по мне, так обычные человеческие руки. Красивые, конечно, руки, но не до такой уж степени. Наверное, это и есть проявление чар, вон как все остальные напряжены. А ведь я могу контролировать их. Неужели Невадора не может? Или она просто нервничает?

Я задумалась. А что? Вполне может быть. Ведь она пришла сюда, где целая толпа людей. Может, она боится? А чары – одна из защитных реакций. И пусть я тоже тут, но так легко из головы опасения не выкинешь. Тем более она ведь меня совсем не знает.

– Я не могу объяснить, – заговорила Невадора, а я вся обратилась в слух, – как именно все происходит. Одно могу сказать: в физическом плане мир никуда двигаться не будет. Да и зачем? В этом плане все миры находятся так далеко друг от друга, что даже между самыми близкими из них пролегает громадное расстояние. Нет, все будет происходить на совершенно ином уровне. Ты ведь знаешь о духовном плане? Он полностью отличается от физического. Там иные законы, там время и пространство ведут себя иначе.

– Но мы ведь говорим не о духовном плане, верно? – спросила, мельком глянув в сторону стола. Что-то этот разговор отнял у меня уйму сил, и я так проголодалась, что хоть вой.

– Верно. Разные планы – как слои у толстого пирога, – меня весьма удивило такое сравнение. Оно немного сбило с альвары налет некой божественности. – Есть физический слой, духовный, стихийный, эфирный, теневой и много других. О некоторых даже мы не догадываемся. Есть создания, такие как проводники, которые могут из одного плана переходить на другой и даже проводить с собой тех, у кого нет подобных способностей. Я подозреваю, что подлунный мир – тоже своего рода такой слой. И в него нас можешь теперь провести только ты. На каком именно плане нужно будет двигать мир, я не могу сказать, так как сама этого не знаю.

– Это как с подлунным миром, – кивнула я, вздыхая. – Сделать это способен только тот, кому дано, пусть даже он сам не понимает, как это делается чисто технически. Хорошо, у нас еще будет время для разговоров. Ведь мир не нужно двигать прямо сейчас, нет? – спросила я, глянув на Монту и Невадору. При этом я поразилась, насколько нереально и глупо звучат эти слова. «Двигать мир». Как нечто из ряда вон. Точно так же могло бы звучать, например,  «убить бога». Или вот еще – «дойти пешком до другой планеты». А, вот мне еще нравится – «погасить солнце». Все эти задачи воспринимаются как какой-то дурной розыгрыш, ведь любое из этих действий выполнить просто невозможно. По крайней мере, одному человеку или не совсем человеку.

Я понимала, что все, вероятно, совершенно не так, как мне представляется, но тем не менее принять такое было несколько сложно. Все это звучало абсурдно, и в моем мозгу подобное просто не укладывалось. Я к существованию магии только более-менее привыкла, а тут такое.

– Вы не голодны? – спросила я после некоторых раздумий. Все вокруг продолжали молчать. Невадора тут же окинула взглядом стол и улыбнулась, кивнув мне. – Тогда прошу, не стесняйтесь.

Ели мы молча. Я видела, что неловко всем. Невадора явно напрягалась из-за многочисленных взглядов, а людям и драконам было очень интересно.

– Скажите, – начала я новый разговор, когда мы поели и те, кто хотел, принялся за ягодный пирог и напиток, напоминающий фруктовый кисель. Правда, даже те, кто не хотел больше ни есть, ни пить, никуда не ушли, а сидели тихо, словно ожидая продолжения необычной встречи, – а какова теперь будет роль альваров и драконов в этом мире?

– О чем ты? – спросила Невадора, аккуратно отпивая кисель. На ее лице появилось такое выражение, словно она никогда ничего подобного не пробовала.

– У всех есть своя роль. Все созданы и живут для чего-то. И это не абстрактные понятия, как то: продолжить род, стать счастливым и прочая ерунда. Драконы с альварами раньше выполняли в этом мире роль тех, кто удерживал мир в положенном ему месте. Люди, я так подозреваю, тоже не просто так топчут землю. И так все. Каждое существо рождается с какой-то целью, назначенной ему кем-то. Я сейчас имею в виду тех, кто создает все миры и управляет ими. Понимаете?

Невадора с минуту молчала, будто переваривая сказанное, а потом кивнула.

– Примерно понимаю, о чем ты.

– Замечательно, – я улыбнулась. – Так вот, после того, как все закончится, получится, что ни у драконов, ни у альваров больше не будет работы в этом мире. По сути, ни одни, ни другие тут больше не нужны. Мы все будем просто жить и ходить по земле без всякой цели. То есть, с точки зрения тех, кто несет ответственность за все это, подобное будет чем-то вроде нерационального использования ресурсов.

– Я не все понимаю, но общий смысл для меня не остался укрытым. Ты хочешь сказать, так как мы больше не нужны, то вполне вероятно, что наши народы в ближайшее время просто погибнут?

– Не обязательно, – я  пожала плечами. – Если вы правы и подлунный мир все еще открыт, то вымирание альваров и драконов не является их целью. Двум народам предоставляют возможность продолжать давать жизнь потомству. Это ведь не просто так. Нам оставляют жизнь, значит, в дальнейшем мы для чего-то будем нужны.

– Честно говоря, – Невадора посмотрела на меня такими глазами, словно видела перед собой кого-то, кого не ожидала видеть, – я никогда не думала столь… глобально, – она закусила губу и отвела взгляд, будто стыдясь чего-то. Помолчав немного, альвара вздохнула и снова взглянула на меня. – Вот поэтому нам всем важна именно ты. А ведь до этого момента ни я, ни, уверена, кто другой из моего народа даже не думал об подобном. Ты даже мыслишь по-иному. И для чего, как ты думаешь, мы им все-таки нужны?

Конечно по-иному, я все-таки из совершенно другого мира. Пусть там побывала только моя душа, но человек ведь и есть душа, а тело – лишь бренная оболочка, которая со временем погибает. Оно необходимо для чего-то, но тело не есть сам человек. Ну, или любое другое разумное существо.

– Совсем недавно я слышала версию, что если родится новый мир, то антанты понадобятся именно там, – я мельком глянула на Велидара, который, как и все остальные, внимательно слушал наш разговор.

– То есть нам придется уйти в новый мир? – спросила недоуменно Невадора.

– Не думаю, что именно нам. Вряд ли мы доживем до этого славного момента, даже несмотря на то, что продолжительность жизни у нас поистине огромна. Скорее, это будут наши потомки. Вероятно, очень далекие. Полагаю, что рождение нового мира – событие не одного тысячелетия. А возможно, даже не десятка и не сотни.

– И сколько же лет понадобится, чтобы новый мир родился?

Нет, она такая странная, так спрашивает меня, как будто я могу это знать.

– Кто знает, – пожала я плечами. – Миллион? Миллиард? А может, я ошибаюсь и для этого достаточно будет лишь мгновения. Увы, я не создавала миров, так что не могу вам точно сказать.

– Жаль, – вздохнула Невадора.

– Что жаль? – спросила, не совсем понимая ее.

– Что не создавала, тогда мы бы знали сейчас точно, – ответила она, чем ввела меня в ступор.

Честно говоря, я была поражена. Она серьезно? Но не успела я задать этот вопрос, как увидела блеснувший в глазах Невадоры смех. Пошутила!

Оглянувшись, я поняла, что всех остальных сейчас явно позабавило мое лицо. Даже Иллиадар силился сдержать смех. Шутники! Я насупилась, но почти сразу выдохнула. В самом деле, обижаться на такое? Увольте.

– Ну, у меня есть еще время. Кто знает, может, однажды и создам мирок-другой. Главное, понять принцип, а там – долго ли умеючи, – теперь уже я внутренне посмеялась над выражением лица всех остальных. – Я пошутила, – сказала, мило улыбнувшись. А про себя добавила: «А может, и нет. Кто знает, что в этом сумасшедшем мире еще меня ждет».

Но о моих мыслях лучше никому не знать, а то мало ли что они могут подумать. Нет, пусть все это так и останется просто шуткой.

****

Все так, как я говорила и думала, но все же оставалась небольшая загвоздка. Как быть с Иллиадаром? Ведь мы уже антанты. Исчезнет ли наша связь, когда все закончится, или нет? Увы, но ответы мы получим только позже.

После того пира Невадора никуда не ушла, а осталась с нами, сказав, что и так столько лет была лишена общения с дочерью и теперь желает наверстать потерянное время. Мне первое время было неловко рядом с ней, но потом я немного привыкла. Конечно, ощущать ее своей матерью я так и не стала, скорее, Невадора стала мне кем-то вроде старшей сестры.

Я не знаю, расстраивалась она или нет, но она никогда ничего мне не говорила, видимо, все и так понимая. Возможно, все было бы по-другому, не будь у меня воспоминаний о прошлом, но что говорить, если этого никогда уже не будет.

Мне было интересно, кто мой отец и где он сейчас, но Невадора на это только загадочно улыбалась и роняла, что всему свое время и я обязательно когда-нибудь с ним познакомлюсь. На вопрос почему не сейчас она лишь вздыхала и отвечала, что мой отец – очень сложный и своеобразный альвар. А иногда она смотрела на меня и говорила, что я похожа на отца даже больше, чем она думает.

Ну, не больно и хотелось, но отчего-то меня весьма интриговала личность моего второго родителя. Мне казалось, он просто обязан быть интересной личностью.

Это случилось так же неожиданно, как случается все неожиданное во всех существующих мирах. Я просто не была готова, что все произойдет так быстро. Мне казалось, мне предоставят  время подготовиться, дадут какие-нибудь подсказки, подкинут знаки, указывающие на необходимые мне сведения. Например, книга в библиотеке на голову свалится. И именно в этой книге будет ответ! Или же придет какой-нибудь странствующий монах и притащит древнюю табличку, которую граф у него выкупит, а мы потом с трудом ее расшифруем и все узнаем. Или вот еще. Мы поедем на прогулку и наткнемся на древний храм, который столетиями стоял под заклинанием невидимости, но время пришло, и он показался нам. А там какой-нибудь древний дух, который сначала бы швырялся в нас предметами, а потом мы бы с ним подружились. И вот он-то нам точно бы все рассказал. Или мы бы абсолютно невзначай отыскали в замке древний, как сам мир (и неважно, что замок не настолько древний), тайник. И вот там…

В общем, вы понимаете, да? Сценариев того, как передать главному герою нужные ему знания и умения, великое множество.

Но все случилось так, как случилось. Или у тех, кто все это придумал, фантазия закончилась, или же они не хотели слишком мудрить, решив, что достаточно меня помотали по этому миру.

Это случилось ночью. Мы с Иллиадаром спокойно спали, не догадываясь, что время главного действия уже пришло. Вообще, странно как-то. Все с людьми (и не только, не стоит забывать, что я теперь не совсем человек) случается именно тогда, когда не ждешь. Ты можешь месяцами гулять нарядная по улицам, выглядывая того, кого случайно заметила на этих самых улицах, в надежде на новую встречу, но так и не встретить. А потом выйдешь по-быстрому в старых вещах в магазин и столкнешься с ним нос к носу на лестничной площадке. Окажется, что он твой сосед. Наверное, именно это называют законом подлости. Единственный во вселенной закон, в котором нет никаких исключений. Он просто не нуждается в подтверждении. Это абсолютный, работающий точнее, чем любые часы в мире, закон.

Так и со мной. Я не ждала, беспечно спала. А потом ощутила, что все вокруг меня изменилось. Ощущала, даже не открывая глаз. Впрочем, изменения были столь явными, что в этом нет ничего удивительного. Потому что внезапно мое тело потеряло нечто такое, что чувствуешь постоянно, но не осознаешь. Может быть, это вес? А может, постоянное биение сердца? Сложно объяснить простыми словами. В общем, мое тело просто исчезло.

Открыв глаза, я только мысленно вздохнула. Конечно, я очутилась не там, где уснула. Хотя все это вполне могло быть обычным сном. Вот только я в этом сильно сомневалась.

Оглядев себя, поняла, что моего материального тела действительно нет. Я в буквальном смысле слова парила в воздухе в виде кого-то вроде привидения. То есть очертания моего тела были те же, вот только с плотностью выходило не все так радужно.  К примеру, посмотрев на свою руку, я отметила, что она просвечивает насквозь.

Одета я при этом была в какой-то длинный белый балахон, который едва уловимо колыхался, словно от слабого ветра.

Когда я немного привыкла к своему новому состоянию, то огляделась. Ага, все ясно. Я была над морем. И нет, не над обычным морем, а над тем, к которому каждый раз обращалась, когда выстраивала каналы. Я так понимаю, это и есть Ильгранде. Ну, а как его еще назвать?

Вдобавок я видела, как вокруг меня от моря куда-то вверх тянулись золотистые нити. Насколько я могла судить, это были каналы к сердцам. А что еще это может быть с учетом того, что мне вроде как вменили в обязанность сделать? Вот и я думаю, что ничего.

Неожиданно я начала опускаться вниз. Не скажу, что не испугалась совсем. Определенно было страшно. А ну как засосет в море магии да переработает, что тогда? На мой взгляд, может быть все, что угодно.

Если бы у меня осталось сердце, то оно сейчас неистово колотилось бы от испуга, но сердца у меня не было. Даже как-то грустно стало.

Ощущение того, как мои полупрозрачные ноги коснулись магии, невозможно описать. Представьте, что вы походили по ледяному снегу, потом сразу стали бегать по раскаленному песку, а затем по мягчайшей траве. Ощущения сменялись так быстро, что я едва успевала их зафиксировать и запомнить. Но в самом конце осталась лишь приятная мягкость.

Вот только я совершенно не ожидала, что я не просто буду бродить тут по морю магии. Меня начало затягивать вглубь. Это совсем не походило на то, будто ты тонешь.

Обычно море более бурное, но сейчас оно словно боялось меня напугать. Не было ни волн, ни даже легкой ряби. Я просто постепенно погружалась вглубь. Когда я полностью оказалась под поверхностью, то осознала, насколько мне тут хорошо. Это что-то невероятное! Будто вернулась, наконец, домой после долгого изматывающего путешествия. Или же прилегла на кровать по окончании тяжелого трудового дня, когда ты только и делала, что занималась физическим трудом. Например, рыла ямы или же таскала мешки с песком. Блаженство, охватившее меня, даже немного напугало и отрезвило. Мне почему-то показалось, что так и вовсе можно раствориться в этом чувстве, полностью потеряв себя.

После этой мысли меня резко вытолкнуло наружу. Я даже удивиться и испугаться не успела. Оглядевшись, поняла, что снова вишу над спокойным морем. А еще, после такого купания, я вся была покрыта золотистым слоем магии. Потрогав свою руку, поняла, что я не покрыта, а наполнена ею, словно до этого была просто пустым сосудом. Вот только никакой тяжести я не ощущала. Наоборот, словно то ощущение спокойствия и блаженства осталось со мной, лишь спряталось вглубь моей души.

И что дальше?

Осмотрелась. Никаких подсказок. Тишь да гладь. Море, нити каналов. Кстати, если внизу везде, куда хватало глаз, простиралось море, то сверху клубился серебристый туман. Здесь было настолько тихо и спокойно, что казалось, что это и не мир вообще, а просто изолированное огромное помещение.

 Попробовав шевельнуться, поняла, что не могу. То есть я могла лишь глядеть по сторонам, и все. Ну и как в таком случае мне выполнять возложенную на меня большим начальством миссию?

Подумав немного, решила, что раз в этом месте нельзя действовать телом, пусть и не совсем физическим, то можно попробовать разумом. Сначала я вглядывалась подолгу в каждую нить, словно стараясь запомнить ее до мельчайших подробностей. Они, кстати, друг от друга все же отличались. Едва уловимо, почти незаметно, но когда делать больше нечего, приходится находить отличия. Да, запомнить триста шестьдесят почему-то шесть нитей – не самое простое занятие. Меня, кстати, весьма заинтересовала эта незапланированная нить. Она была тонкой, какой-то хилой, но ведь была.

В таком месте, где ничего не оставалось, кроме как висеть и думать, не сложно было перебрать свою память и вспомнить, откуда взялся незапланированный почти канал. Кажется, мы случайно сотворили его, когда поженились в том храме в столице. Тот камень, алтарь, не стал полноценным сердцем, но и простым булыжником тоже перестал быть. Вот так сюрприз.

Впрочем, сейчас уже ничего не изменишь. Да и надо ли? Не мешает, и ладно.

Когда все было готово, я попыталась в уме удержать все эти каналы и словно бы потянуть их вниз. Для этого мне приходилось мысленно рисовать свое нынешнее окружение, а потом так же мысленно выстраивать между собой и каналами своеобразные нити и тянуть за них вниз. А что еще делать, если ни двигаться, ни хоть как-то влиять на окружающую реальность магией, которая переполняла меня, я не могла? Вот и приходилось делать хоть что-то, пусть и мысленно. Впрочем, это тоже не самое легкое занятие. Мой мозг не так уж сильно тренирован, так что потрудиться пришлось изрядно.

Сколько я так смотрела и прилагала мысленные усилия, сказать трудно, поскольку для меня в этом месте время текло не так, как обычно. Казалось, я только очнулась здесь, а потом, подумав, понимала, что прошло достаточно много времени.

В общем, поначалу ничего не происходило, и я даже слегка запаниковала, хотя очень быстро это чувство растаяло. Я поняла, что магия сильно влияет на меня, не давая посторонним ощущениям сбивать с пути. Я удвоила усилия.

Когда туман наверху чуть потемнел, я даже не заметила сразу, а потому очень сильно удивилась, когда до меня дошло, что происходит. Стало крайне интересно, как выглядит мир в этой реальности. Он явно не был чем-то маленьким, так как потемневший туман закрывал все обозримое пространство местного неба. Даже странно, ведь нити все тут, скучковались в одном месте, а мир вон какой огромный. Или они тут потому, что иначе ничего бы не вышло?

Надо ли говорить, как я была удивлена, когда после моих усилий туман наверху потемнел еще сильнее? А вскоре оказалось, что это он рассеивается, открывая вид на темное, как безлунная ночь, громадное нечто, закрывающее собой все видимое небо. Правда, темным оно было недолго. Спустя какое-то время цвет сменился, став небесно-голубым. Да и нити будто бы рассредоточились, и около меня осталась лишь одна. Полагаю, это та, что соединяет море с сердцем в замке графа. Впрочем, я только сейчас заметила, что меня с морем тоже соединяет нить. Правда, вот так сразу ее и не увидишь.

И что дальше? Снова возник у меня вопрос.

А дальше я ощутила, как меня словно засасывает в узкую трубу и куда-то тянет. Буквально секунду спустя я, задыхаясь, распахнула глаза, обрывая собственный крик.

– Приснится же, – буркнула я, успокаивая сердце. Но потом оглянулась, понимая, что что-то не так. Верно, было слишком светло, а еще Иллиадар вместо того, чтобы лежать рядом, сидел в кресле около кровати. И вид у него был такой, словно он пару недель толком не спал. Стоило мне посмотреть на него, как выражение его лица стало сначала изумленным, а потом на нем появилось явное облегчение и радость. Понятно, все не так просто, как мне казалось. – Кажется, я проспала чуть дольше, чем планировала? – прохрипела я, осознавая, что голос меня почти не слушается. Надо же, это сколько же я спала?

– Главное, что ты все-таки проснулась, – так же хрипло сказал Иллиадар, а потом взял мою руку и, наклонившись, поцеловал пальцы. – Я так скучал, – прозвучало тоскливо, с нотками какой-то надрывной радости, смешанной с грустью.

Не могу сказать о себе того же, так как мне показалось, что я всего лишь уснула, увидела странный сон и проснулась. Но, конечно же, говорить об этом мужу я не стала.

– Я тоже, – улыбнулась, притягивая его за руку к себе, давая тем самым понять, что очень срочно нужен совсем другой поцелуй.

Иллиадар меня замечательно понял, так как тут же придвинулся ко мне и нежно поцеловал в губы. Хм, нет, кажется, я тоже очень скучала. Интересно, сколько же я проспала? Надо будет чуть позже узнать, а сейчас у меня тут совсем другие заботы. Как говорится: и пусть весь мир подождет!