Глава 11
Приходить в себя после падений всегда неприятно. Особенно, если, пока ты был без сознания, тебя от души испинали урланги. Но кто-то настырно пытался привести Амаддариэла в чувство, обливая уже вторым ведром воды. Носферату закашлялся, и тело откликнулось острой болью в разных местах. Бесполезно было оценивать количество ушибов, проще было перечислить места, где у него НЕ болело.
- С добрым утречком! – услышал он ехидный голос и открыл глаза. Прямо перед ним улыбалась кривозубая жабообразная харя сидящего на корточках урланга. – Чего это ты на меня так мутно смотришь? Али не узнал врага своего закадычного – Творга Великого, господина восточных земель? Впрочем, откуда бы тебе меня знать, ежели ты всю жизнь от мамкиной юбки не отходил?
Вокруг раздался дружный гогот и бряцанье кружек. Амаддариэл с трудом повернул голову и осмотрелся, обнаружив себя сидящим у столба на коленях с привязанными над головой запястьями.
- Чего головой вертишь? – усмехнулся Творг. – Подданных что ли ищешь? А эльвы-то твои поумней своего правителя оказались: как к ним с севера мои орды вышли, так они и драпанули без оглядки, даже пыли от них на наших дорогах не осталось. А ты не знал, да? Не знал, что на севере урланги тоже живут? Мы везде живем! Здесь все – наше!
- Наше! Наше! – повторили пирующие, потряхивая кружками в воздухе.
- Да-а, бросили тебя твои голубоглазые, - сочувственно покачал головой Творг. – Один только вернулся. Вон он, кстати, лежит. Готовится к праздничному ужину.
Урланги снова заржали и отступили от стола, давая Амаддариэлу возможность насладиться зрелищем: на столе, абсолютно голый, крепко связанный по рукам и ногам, лежал на большом блюде Сайлус, живописно обложенный красными яблоками. Тонкие веревки держали его привязанным к столу, не давая шевельнуться. Во рту виднелся кляп, а над ушами жалко торчали остриженные волосы. Амаддариэл встретил его взгляд: обреченный и… извиняющийся.
- Ну как он? Готов? – громко спросил Творг, обращаясь к пирующим.
- Подождите, ваша милость, - отозвался один из урлангов. - Щас мы его чесночком, а потом бы еще помариновать пару часиков.
С этими словами «повар» отправил в рот нечищеную головку чеснока, под одобрительное улюлюканье собутыльников пожевал его вместе с шелухой, выплюнул на ладонь и принялся деловито натирать эльва. Тот крепко зажмурил глаза, не в силах больше смотреть на своего господина.
Творг снова повернулся к Амаддариэлу:
- Это у нас будет… как это называется, - он пощелкал пальцами, - деликатес, во! Будешь? Я угощаю! Не будешь? А ты у нас, между прочим, на десерт. Только больно ты грязный. Вон, и следы сапог всюду. Эй, кто-нибудь! Водички гостю!
И Амаддариэла снова окатили ледяной водой. Можно было сказать, что теперь он был мокрым до нитки, но из всех «ниток» ему оставили только порты.
- Другое дело! – улыбнулся Творг и отошел, внимательно приглядываясь к носферату. Царю подали кресло, и он развалился в нем, заложив ногу за ногу и покачивая в руке кубок с вином. – Чтобы с тобой такое сотворить. Эй, певчий!
К нему подскочил тощий, недокормленный пацан с большими карими глазами. На парне неряшливо болталась длинная рубаха, которой Творг щедро одарил своего любимца. Урланг поманил его пальцем, парень наклонился. Творг спросил:
- Ты сладкое любишь?
- Ну… люблю, вроде, - неуверенно отозвался певчий.
- Видишь во-он того серого мужика?
Хозяин взял полуэльва за подбородок и повернул его голову так, чтобы тот смотрел на Амаддариэла. Носферату стиснул зубы.
- Ну? – ответил парень.
- Я тут подумываю его на десерт оставить. Идеи есть?
Вообще-то, парень не горел желанием есть пленников. Но правитель явно ждал от него чего-нибудь интересного. В конце концов, певчий, сочиняющий такие умелые похабные куплеты, и придумавший такую простую и в то же время унизительную пытку для эльва, просто не может не придумать что-нибудь столь же интересное и для носферату. Парень думал долго, и глаза его нервно бегали. От каждой выдумки зависела жизнь несчастного певчего: когда он надоест царю, его вполне могут случайно зарубить от скуки.
- Ну, чтобы он стал сладким, его нужно подсластить, - наконец, выдал певчий.
Творг был не совсем удовлетворен, но хлопнул в ладоши:
- Эй, повар! Меду сюда.
С кухни быстро принесли большую плошку с медом. Певчий, видя, что такого развлечения царю будет мало, сказал:
- Хозяин, а вдруг он на десерт не пойдет? Вон он какой серый, будто перец молотый. Дай-ка мне ножик, я его попробую: может, он горчит?
Эта идея Творгу понравилась больше. Он вытянул из ножен красивый и очень острый нож. Парень с поклоном его принял. Пирующие развернулись на лавках к пленнику лицом, чтоб лучше видеть грядущее представление. Но певчий пока не спешил отходить от царя урлангов.
- Я слыхал, ножи твои ядовиты, как клыки гадюки, и разят противника насмерть одним порезом, - уважительно продолжил певчий, кланяясь хозяину.
- Есть такое, правду ты слышал, - осклабился довольный Творг.
- Не отравлено ли это лезвие? – поинтересовался певчий, разглядывая нож. - А то еда – она лучше в живом виде. Я его пырну вашим замечательным ножом, а он и сдохнет сразу. Какое тут веселье?
Творг засмеялся и хлопнул парня по плечу, так что у того сбилось дыхание.
- Не сдохнет, не боись, - сказал царь. - Давай, начинай уже!
Певчий поклонился, взял нож в правую руку и обошел столб кругом, осматривая пленника. Тот смотрел вперед, будто бы ничего не замечая.
- Ну-ка, посмотрим, что за зверь нам на ужин попался? – с театральными интонациями на весь зал продекламировал певчий. - Космы-то какие длинные!
Левой рукой он схватил правителя за волосы под затылком, заставив того запрокинуть голову.
- Хм, - певчий поводил головой пленника вправо-влево. – А тут у нас что?
Под одобрительный хохот пьяных урлангов он кончиком ножа аккуратно приподнял губу и оголил четыре пары острых клыков, показывая их всем желающим.
- Ай-яй-яй, как нехорошо, - певчий поцокал языком и покачал головой. – Какие у нас нехорошие зубки. Надо бы их чем-нибудь приправить. Подайте мне кто-нибудь крепкое яблочко.
Творг взял со стола яблоко и бросил любимцу. Парень поймал его и поднес к лицу пленника. Тот сидел, не шелохнувшись.
- А ну, бери яблочко в зубы, а то силой вставлю, - с легкой угрозой сказал певчий.
Пленник даже бровью не повел. Тогда парень что-то шепнул ему на ухо. Амаддариэл злобно стрельнул на него взглядом и под громогласный хохот полуэльв вставил ему яблоко в рот, насадив его на клыки. Пошевелил, убеждаясь, что зубы накрепко завязли в кислом и жестком фрукте.
- И где же ты у нас горький, а, чудной зверь? – с этими словами парень медленно, едва касаясь лезвием кожи, провел ножом по груди Амаддариэла, выводя замысловатый узор. Пирующие завороженно следили за его рукой, как за змеей, готовой напасть.
- Может, взгляд у тебя с горчинкой? – рука его взметнулась к лицу пленника, остановив нож на расстоянии пальца от широко раскрытого правого глаза Амаддариэла. Зрители подались вперед, затаив дыхание. Парень медленно, со вкусом пощекотал кончиком ножа ресницы. Носферату не выдержал и моргнул. Творг презрительно фыркнул.
- А может, мысли у тебя горькие, - в полной тишине театрально прошептал певчий, на цыпочках обошел пленника, встал позади него на одно колено и перекинул руку с ножом так, чтобы царю и его приближенным было лучше видно. А затем медленно, высунув язык от напряжения, провел на лбу Амаддариэла тонкую красную линию, в которой тут же набухли крупные капли.
- Ну-ка, попробуем, - сладким голосом пропел парень, оглядев урлангов, которые, открыв рот, ждали продолжения, и, поднеся нож ко рту, аккуратно провел по лезвию языком, стараясь не задеть острый край. На языке ясно обозначился кровавый след. Урланги одобрительно загудели. Полуэльв почмокал, возведя глаза к небу.
- М-м-м. Вкусно, - сказал он. – Но до десерта ему еще далеко. Надо бы в меду, что ли, выдержать.
Зрители снова загомонили. Плошка с медом шустро пролетела по рукам. Под радостный гомон, хохот и улюлюканье певчий щедро обмазал Амаддариэла медом, после чего в носферату со всех сторон посыпались орешки, семечки, огрызки и другая мелочь. Все это густо облепило его со всех сторон. Слой мусора быстро стал таким толстым, что к нему больше почти ничего не липло. Тут же возникло соревнование: кто прилепит очередной предмет с первого раза, и веселье пошло по второму кругу.
- И откуда ты взялся, такой затейник? – Творг потрепал любимца-певчего за щеку, когда тот кое-как выбрался из круга соревнующихся. – На, выпей вина, мясом закуси – заслужил!
Скоро пирующим надоело кидаться в пленника, и они снова принялись выпивать. Творга развезло, он потребовал музыкантов и пустился в пляс. Доски под ним содрогались. Вкоре к пляске присоединились и остальные урланги. Амаддариэл пытался удержать гаснущее сознание, но в глазах у него поминутно темнело, и время от времени он шевелил головой, отгоняя тьму. Руки его затекали все больше, и несколько раз он пытался привстать на коленях, но мышцы почти не слушались. Наконец, чьи-то прохладные пальцы отвязали его запястья, опустили вниз руки и привязали вновь, уже не к крюку, а просто к столбу. Кровь хлынула в задеревеневшие конечности, и они начали зудеть и свербеть, оживая. Благодетель вышел из-за столба, и Амаддариэл узнал певчего. Тот присел перед ним на корточки, вытащил изо рта пленника яблоко и принялся счищать налипший мусор.
- Что ты делаешь? – спросил Амаддариэл, когда нижняя челюсть вернулась на место.
- Правители должны выглядеть достойно, - спокойно пояснил певчий, игнорируя шумную пляску за спиной. - Даже если они в плену.
- Ты же сам придумал… все это, - носферату закашлялся.
- Да, - невозмутимо подтвердил парень. - Иначе они по-старинке заплевали бы вас обоих, а потом запинали до полусмерти.
- Какая разница? Нас все равно убьют, - Амаддариэл справился с кашлем и устало прикрыл глаза.
- Разве твои люди не попытаются тебя спасти? – певчий поднял брови.
- Надеюсь, что нет. Я велел им не возвращаться за отставшими, - пробормотал Амаддариэл и тут же прикусил язык: нашел, с кем откровенничать.
Но полуэльв не торопился сообщать вести хозяину. Он внимательно посмотрел на пленника кофейными глазами и, как ни в чем не бывало, продолжил свое занятие, щепочкой снимая мед и мусор с бледной кожи.
- Если тебе так хочется помочь, придумай, как нам уйти из жизни достойно, - тихо попросил его Амаддариэл.
- Вы и так уйдете из жизни достойно, - уверенно сказал певчий.
- Они собрались нас сожрать! – напомнил Амаддариэл и снова закашлялся.
- Чушь, - фыркнул певчий. - Урланги не едят врагов, это я придумал: пленники пугаются, хозяевам весело, а мне спокойно. Что касается вашей казни: завтра утром Творг собирается отрубить вам головы. Такая смерть тебя устраивает?
- Вполне, - отозвался носферату, прикрывая глаза.
- Эй, малый, - крикнул певчему Творг. – Что ты там делаешь?
- Чищу, хозяин, - без промедления отозвался парень. - А то пленники уже воняют.
- А и правда, - Творг спьяну понюхал натертого чесноком эльва и скривился. – Слушай, забери-ка ты их вниз и отмой.
- Слушаюсь, хозяин.
Певчий сноровисто отвязал пленников, откинул люк в полу и кое-как стащил их вниз, пока разбушевавшиеся урланги не растоптали.
В портомойне было не так шумно. Полуэльв неторопливо сходил куда-то за горячими углями, зажег от них пару длинных лучин. Огонь осветил темные бревна, ведра с водой, кадку щелока и дощатый пол со щелями, как в бане. В одном углу грудой были навалены какие-то тряпки, в другом валялись разнообразные щетки.
- Вы ведь не сбежите? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал певчий. - Далеко все равно не уйти, а мне за ваш побег голову с плеч снимут. Не сбежите, нет? Тогда я, пожалуй, развяжу вам руки.
Он освободил запястья сначала Сайлусу, потом Амаддариэлу и помог травнику вытащить кляп.
- Так. Начнем, пожалуй, с чеснока, - певчий деловито прихватил кадку со щелоком и ведро воды.
- Я и сам могу, - хрипло ответил травник, выставляя перед собой руку. – Помоги моему господину.
- Как скажешь, - ответил певчий, зачерпнул ковш воды и медленно вылил его на макушку прислонившемуся к стенке и уже задремавшему Амаддариэлу. Тот шевельнулся, приходя в себя из краткого забытья.
- Тихо, тихо, - успокоительно зашептал певчий, придерживая его голову. – Я сейчас буду тебя мыть, а ты спи. Я постараюсь тебя не будить.
Сайлус покосился на странного полуэльва, но ничего не сказал и принялся растирать себя мочалом. Чеснок отходил с трудом, избитое тело не желало двигаться и покрывалось гусиной кожей от холода.
Полуэльв потрогал воду, задумался, снова вышел из портомойни и вернулся с ведром кипятку. Плеснул в ведра с холодной водой, чтоб потеплела, и подошел к Амаддариэлу, оценивающе его оглядывая. Попытался приподнять, крякнул от натуги, но едва оторвал плечи и голову пребывающего в забытье мужчины от пола.
- И не пытайся, - сказал Сайлус, оценив его тщетные попытки. – Наш правитель слишком тяжелый. Вдвоем, может, и перетащили бы. Но я и сам с трудом на ногах стою.
Полуэльв почесал макушку в задумчивости и изменил тактику: сполоснув широкую половицу крутым кипятком, и почистив ее щеткой, он наполовину перетащил, наполовину столкнул на нее Амаддариэла и с большим трудом стянул с него грязные, изодранные порты.
- Так, - певчий разогнулся, упер руки в боки и отдышался. – Ты отмылся?
- Вполне, - ответил Сайлус.
- Видишь гору белья в углу? Оно чистое. Поищи там что-нибудь себе и своему господину. А потом садись на лавку и меняй лучины. Будем твоего правителя мыть.
Полуэльв снова взялся за ковш и стал растирать пленника, поливая теплой водой. Мед с кожи смылся достаточно быстро, открыв огромное количество синяков, ссадин, следов от сапог. К тому моменту как раз подошел Сайлус – сменить лучину. Он посмотрел на господина и встал перед ним на колени, ощупывая его ребра и живот.
- Вот ведь твари, - травник сдвинул брови.
- В живот пинали? – догадался певчий. – Всегда так делают – бьют, где помягче.
- Если они ему что-то внутри разорвали, он и до утра не доживет.
- Будем надеяться на лучшее.
- Нас завтра казнят, - горько рассмеялся травник. – Какое уж тут лучшее.
- Ну, как там в сказке: утро вечера мудренее.
- Не знаю таких сказок, - ответил Сайлус, осматривая голову Амаддариэла. – Но если это и впрямь наша последняя ночь, нужно его расплести. Так по обычаю положено.
- Хорошо, - кивнул певчий, снова принимаясь за дело. - Подай мне вон тот бутылек с восковой пробкой.
Травник с трудом встал, но покачнулся и повалился на лавку. Полуэльв едва успел его подхватить. Усадив эльва, певчий кинул ему кусок черного хлеба:
- На вот, подкрепись, работничек, - хмыкнул он. - Сам все сделаю.
И певчий снова пошел за водой.
Амаддариэла качало. Ему казалось, что вокруг него вздымаются волны из полевых трав с густым медовым запахом. Кто-то приподнял его за шею, и на голову полилась теплая вода. Носферату разлепил веки на пару мгновений, чтобы увидеть, как худые руки откупоривают флакончик, и по комнате разливается густой запах ромашки. Потом он снова куда-то поплыл, и его опять качало на ромашковых волнах. В волосах у него ворочались щупальца какого-то морского гада. Потом тело плотно обернули сухой тканью, и он заснул крепким сном без сновидений.
Тем временем пирующие над ними стали потихоньку замолкать: кого свалил хмель, а кто просто ушел. В углу со щетками скрипнула дверца: это вернулись с работы Винсент и Марк и остановились как вкопанные, вперившись глазами в завернутое в белую тряпицу тело.
- Но это же… - начал Марк и замолчал.
- Правитель эльвов, - утвердительно закончил за него певчий.
- Он что – мертв? – прошептал Винсент, обходя тело и внимательно его рассматривая.
- Спит.
- Так значит, это правда… - Винсент присел и с любопытством потянулся к клыкам, виднеющимся из-под приоткрытых губ. Певчий укоризненно покосился на него, и парень отдернул руки.
- А чего я… - сразу забормотал Винсент. – Я только посмотреть…
- У меня к вам дело, - перебил его певчий, переходя на серьезный тон. – Кажется, я знаю, чем мы завершим наш план. Но для этого придется осуществить его сегодня ночью.
- Как? – Марк выронил из рук чистое тряпье. – Мы же не успеем… Нас же…
Полуэльва стало трясти. Певчий крепко сжал его ладони, успокаивая, посмотрел в глаза и сказал:
- Все получится. Нас много, а они пьяны. Идите к своим, предупредите их. Пусть напоят хозяев в честь праздника, найдут оружие, какое смогут, и соберут вещи. А сами возвращайтесь – мы должны взять с собой этих двоих – им здесь тоже не место. С первым рассветным лучом мы уйдем через западные ворота.
- Хорошо! – Винсент радостно подскочил и рванул к дверям.
- Винсент! – шепотом прикрикнул на него певчий. – Тихо! Марк, присмотри, чтоб он не наделал глупостей.
- Угу, - кивнул чешуйчатый полуэльв и поспешил за другом, боязливо оглядываясь и вздрагивая от каждого громкого звука.
Полуэльвы ушли.
- Ты планируешь побег?- не поверил своим ушам Сайлус.
- А ты хочешь остаться здесь? – фыркнул певчий, отирая и свое лицо мокрой тряпкой. - Лучше дай хороший совет, как привести твоего правителя в чувство. При его весе, мы и вчетвером не справимся.
Эльв оглядел Амаддариэла, покусал губу и спросил:
- У тебя травы какие-нибудь есть?
- Есть. Из обоза с добычей. Только я в них почти не разбираюсь.
- Зато я разбираюсь. Неси.
Вдвоем с Сайлусом они перерыли все скудные запасы трав, которые нашлись в доме Творга. Сайлус отмерял на глаз, ругался и все сожалел, что не может заняться варевом сам: на кухне, куда певчий бегал готовить отвар, дежурила охрана.
- А вот эту травку можно подсыпать вместо снотворного, - сказал Сайлус, разгребая еще одну кучку.
- В еду можно? – уточнил певчий.
- В принципе, да, - немного подумав, сказал Сайлус. - Подействует медленнее, но так же сильно.
- Тогда я пойду угощу кого-нибудь, - подмигнул ему певчий, поднялся в зал, стащил оттуда большой поднос с копченым мясом и рыбой. Затем он обнес этим подносом всех стражников в доме, сообщая им, что царь Творг желает угостить всех в честь поимки повелителя эльвов. Стражники с большой охотой угощались. Спустя полчаса по дому гулял могучий храп.
Когда Марк и Винсент вернулись, Сайлус как раз пришел к выводу, что отвар настоялся, и сам его отведал. Судя по лицу травника, напиток был не из самых приятных.
- Действовать будет недолго, - сказал он, зажевав привкус веточкой какой-то травы. - Часа три-четыре. Если за это время не уйдем…
- Уйдем. Главное, все сделать тихо и быстро. Как там небо? - спросил певчий Марка.
- Светает потихоньку. Но солнца пока нет, - ответил полуэльв, все еще недоверчиво косясь на завернутое в тряпицу тело.
- Хорошо, - кивнул певчий. - Пора его будить.
Они встали вокруг носферату. Сайлус потряс Амаддариэла за плечо. Никакой реакции. Тогда певчий смочил руку в холодной воде и влепил ему две несильных пощечины. Носферату застонал и зашевелился. Ему помогли приподняться, и Сайлус стал тонкой струйкой вливать отвар в приоткрытые губы. Амаддариэл глотнул пару раз, закашлялся, скривился. Сайлус подождал. Потом снова попытался его напоить: на этот раз более успешно. Капля за каплей, глоток за глотком, Амаддариэл выпил все. В глазах его плыло, но он пребывал в сознании.
- Когда подействует отвар? – поинтересовался певчий, нервно притопывая.
- Скоро, скоро, - заверил его травник. - Смотри, у него уже щеки розовеют.
Амаддариэл и правда стал выглядеть чуть лучше. По крайней мере, он уже не казался покойником, завернутым в простыню. Шатаясь и ошалело оглядываясь по сторонам, он попытался встать.
- Нужно его одеть. Ребята, помогите ему, - скомандовал певчий, уворачиваясь от случайного замаха тяжелой руки.
Марк и Винсент кое-как натянули на правителя какие-то мешковатые штаны и рубашку. Тот пытался им помочь, но больше мешал. Сапог не нашлось. Пока правителя одевали, он окончательно пришел в себя и сел, шатаясь и очумело оглядываясь: похоже, снадобье подействовало не только на тело, но и на мозги.
- Винсент, выйди наружу и жди восхода. Подашь нам знак, - скомандовал певчий. - Марк, отыщи какую-нибудь обувь.
- Слушаюсь, - Винсент и Марк снова тихо скользнули за дверь.
- Почему они слушаются тебя? – спросил Сайлус.
- Привычка от рождения, - пожал плечами певчий, снова подхватывая Амаддариэла под руку и не давая ему повалиться на пол. - Кто командует, того и слушаются.
- Почему же ты…
- Почему я не подчиняюсь хозяевам? – улыбнулся парень. - Потому что у меня нет хозяев, чтобы другие об этом не думали. Я вот только с друзьями поспорил, что смогу их отсюда вывести, потому и застрял. А так и раньше мог уйти. Чхал я на все эти обычаи: как ни крути, а мне в этом мире нигде не рады.
- Ты не думаешь, что они не все за тобой пойдут? – усомнился Сайлус.
- Нет, - уверенно ответил певчий. - Большинство хотят уйти, остальные боятся. Но даже те, кто боятся, все равно уйдут, потому что иначе их накажут за то, что не остановили нас.
Вернулся Марк, принес сапоги. Сайлус и Амаддариэл обулись.
- Пора выбираться из дома, - сказал певчий, подошел к правителю и перекинул его руку через свою шею, Марк сделал то же с другой стороны.
- Я могу идти сам, - вяло возразил Амаддариэл, впервые за долгое время подав голос.
- Можешь, - согласно кивнул певчий. - Но нам придется бежать, а не идти. Господин травник, вы готовы?
Сайлус кивнул, и они выбрались в коридор. Повсюду храпели стражники и валялись пьяные гости. Беглецы шли тихо и тушили еще горящие кое-где свечи. В доме тяжко пахло сивушным перегаром и блевотиной. Амаддариэла замутило. Но вскоре они вышли из дома, и свежий воздух показался глотком родниковой воды. Певчий остановил всех.
- Чего мы ждем? – прошептал Сайлус.
- Рассветного луча.
Амаддариэл оглядел город урлангов: в бледном свете розовеющего неба виднелось множество кособоких крыш, конюшен не было, но в некоторых местах к столбам были привязаны лошади: на мясо. Улицы были залиты тьмой, но через некоторое время Амаддариэл заметил в этой тьме какое-то движение. Полуэльвы! Десятки, сотни полуэльвов в абсолютном молчании тихо покидали дома и что-то делали каждый у своих ворот.
- Что они делают? – прошептал Сайлус.
- Запирают хозяев, - ответил певчий, кивнув на Винсента: тот делал то же самое.
- Надо было их предупредить, чтобы лошадей забрали.
- Они уже и сами догадались.
И действительно: то тут, то там темные фигурки возникали возле лошадей. На них закидывали поклажу, садили детей. Пятеро беглецов тоже двинулись к лошадям. Возле дома Творга лошадей было только четыре, но Винсент и Марк сели на одну. Вокруг стояла напряженная тишина. Сверху Амаддариэл увидел множество встревоженных лиц. Все они смотрели на восток и ждали.
Наконец, из-за горизонта показался первый луч. Амаддариэл ожидал, что сейчас они всей толпой побегут к западным воротам. Но полуэльвы все так же молча повернулись и медленно и беззвучно двинулись на запад. Амаддариэл каждое мгновение ждал, что их заметят, что вот-вот поднимется шум. Но толпа полуэльвов с котомками в жутком молчании все ширилась и ширилась, двигаясь к воротам. Среди них были и взрослые, и дети, и похожие на урлангов, и похожие на эльвов, и абсолютные уроды, и… несколько эльвелл. Девушки, исхудавшие и ослабевшие, сидели на лошадях и, в полном ужасе, но с отчаянной надеждой в глазах, двигались вместе с этой толпой. Правитель подумал, что даже если их не заметят в спящем городе, то уж на городьбе все равно придется поработать железом, но…
Ворота были открыты! Тела охранников сидели в привычных позах, но глаза их были пусты и мертвы. Толпа пеших и конных полуэльвов замерла перед раскрытым зевом городьбы. Все лица, как по команде, повернулись к певчему. Тот не стал останавливаться. Держа повод кобылы Амаддариэла, он выехал за ворота, и толпа последовала за ним.
Тихий цокот копыт, редкие всхрапывания лошадей – вот и все звуки, что они издавали. Это было похоже на жуткое сновидение. Кобыла Амаддариэла шла по той же дороге, по которой он прошлым утром так быстро мчался. Теперь же они ехали медленно. Даже слишком медленно. Лошадям не давали перейти на быстрый шаг до тех пор, пока последние пешие полуэльвы не покинули пределов города. Но и потом они двигались едва ли быстрее бредущего калеки, чтобы пешие успевали за конными. Сердце Амаддариэла стучало громко и тревожно. Бежать, бежать быстрей, скакать прочь из этого гиблого места! Но певчий уверенно осаживал его кобылу.
- Нам важно быть всем вместе, - ответил он на невысказанный вопрос. – Видишь ли, господин, ты сейчас присутствуешь при рождении нового народа. Особенного народа. Они не эльвы, им не имеет смысла спасать хоть кого-нибудь. Они либо все уйдут отсюда, либо все здесь же полягут, в первый и последний раз отстаивая свою свободу.
Амаддариэл молча кивнул.
- Тебе не обязательно дожидаться всех, - продолжил певчий. – Я понимаю, насколько ты важен для эльвов. Можешь прямо сейчас поскакать вперед. Но в таком случае, не забудь забрать своих девушек.
Певчий кивнул на немногочисленных эльвелл, которые, похоже, только сейчас поверили в реальность происходящего и впервые начали доверять тем, кого прежде презирали и ненавидели. Кроме них, в толпе больше не было женщин. Народ полуэльвов состоял только из мужчин.
Медленно и неспешно крепость урлангов скрылась из виду. Полуэльвы все еще не говорили ни слова, будто кто-то запечатал им уста, но шли уже очень быстро и не боялись шуршать листвой и пристраивать поудобнее котомки на спинах. Некоторые несли на плечах малышей, любопытно глазеющих по сторонам черными глазенками. Рассветное солнце золотило им спины и ярко освещало дорогу.
Они шли еще не меньше двух часов, когда Амаддариэл наконец услышал то, что так жаждал услышать вчера, когда удирал от урлангов: ржание лошадей и шум приближающегося войска.
- Впереди мои войска! – сказал он взволнованно, сердце радостно зашлось, и в глазах потемнело.
- Надеюсь, они не встретят нас стрелами, - мрачно ответил певчий. – Эй, тебе плохо?
Действие отвара начало ослабевать, и Амаддариэл покачнулся. Певчий соскочил на землю и взобрался на лошадь правителя позади него.
- Не вздумай сейчас сдаваться, - сказал он, крепко обхватив носферату за талию и не давая упасть. Кобыла, которой и один наездник казался слишком тяжелым, возмущенно заржала и загарцевала под новой тяжестью. Певчий стукнул ее каблуками.
- Впереди войско эльвов, - сказал он своей "армии". - Мы отправляемся к нему навстречу, двигайтесь с прежней скоростью. Девушки, езжайте за нами.
Когда Тавриэл разглядел наездника, из его груди вырвался какой-то неразборчивый вопль. Он обернулся к Тирре и ткнул вперед пальцем: слова ему на язык не шли. Тирра тоже разглядел своего повелителя, и они рванулись навстречу.
- Не стреляйте, - это первое, что они услышали от Амаддариэла.
- Мы и не собирались в вас стрелять, господин, - недоуменно ответил Тавриэл и осадил лошадь. Амаддариэл снова качнулся и повалился вперед. Из-за его плеча показалось лицо полуэльва.
- Держите его, что встали? – заорал тот, и Тирра, быстро соскочив с лошади, помог своему повелителю спуститься на землю.
- Не стреляйте… не стреляйте… - бормотал Амаддариэл.
- В кого?
- В нас, - пояснил певчий. – В полуэльвов. Нас сейчас здесь будет оч-чень много.
И он махнул рукой на показавшуюся вдалеке темную массу.
- Не стреляйте в них, - снова прошептал Амаддариэл, схватив Тавриэла за ворот. – Они спасли… спасли мне жизнь, и мы должны… их защитить. За ними могут... гнаться урланги.
- Хорошо, хорошо, - согласился Тавриэл и кивнул Тирре. Тот умчался назад, и вскоре его отряд уже спешил навстречу полуэльвам. Что там происходило, было не видно, но темная толпа продолжала приближаться, а значит, эльвы их не тронули.
- Как я рад тебя видеть, мой господин, - сказал Тавриэл и обнял Амаддариэла. Тот побледнел еще сильнее, и Сайлус поспешил высвободить носферату из крепких рук главнокомандующего. – Мы думали, что уже не увидим тебя живым.
- Я тоже так думал, - ответил Амаддариэл, пытаясь отдышаться. – Он мне помог.
Правитель кивнул на певчего.
- Она, - поправил Сайлус. – Ты же девушка, верно?
- Как ты узнал? – рассмеялась «певчая».
- Догадался. Ты старательно не смотрела на наши тела, когда мы были без одежды.
- Вот это прокол! В следующий раз буду бесстыдно пялиться, - пошутила она.
- А не ты ли, случайно, три дня несла на спине Тамиладу? – поинтересовался травник.
- Ну, я, - довольно отозвалась девушка. - Кстати, как он?
- Когда я его видел в последний раз, он был бледен и слаб, но шел на поправку, - поспешил обрадовать ее Сайлус.
- Да ты, выходит... наша личная спасительница, - сказал Амаддариэл, разглядывая ее лицо и размышляя над тем, как это он сам не догадался, что она девушка. – Чего... ты хочешь в награду... за мою жизнь?
Девушка перестала улыбаться и серьезно сказала:
- Полуэльвам некуда податься, негде жить. Припасов на зиму тоже нет. Кроме того, урланги будут их преследовать. Помоги, если можешь. Или хотя бы подскажи, куда пойти.
Пока она говорила, за ее спиной остановилась огромная толпа полуэльвов. Амаддариэл оценивающе осмотрел их.
- Вы умеете сражаться? – спросил он.
- Нет, - сказал Винсент. - Но мы научимся. Мы очень трудолюбивые.
- Тогда я отдаю вам Тэллу – это горная крепость на юго-западе отсюда, - сказал Амаддариэл. -Там вы сможете защитить себя и пережить зиму. Крепость давно заброшена, дома в ней развалились, и их придется восстанавливать. Но мы поможем вам с едой и теплой одеждой. И будем помогать впредь, если вы возьмете на себя защиту крепости и прилегающих к ней территорий. Тирра, ты не будешь против проводить их туда и защитить, если понадобится?
- Защитить тех, кто вернул мне сестру? Да хоть ценой собственной жизни!
Одна из девушек рыдала на его плече.
- Спасибо, - «певчая» коротко кивнула Амаддариэлу и обернулась к своему народу: - Вы все слышали? У нас будет свой дом. Мы идем домой!
Полуэльвы зашевелились и набрали в грудь воздуха, чтобы издать какой-нибудь подходящий вопль, но никто не мог подобрать удачного слова. И тут Винсент во все горло выпалил:
- Я люблю тебя, госпожа! – И этот крик подхватила вся толпа, люди радостно улыбались, и хлопали друг друга по плечам, кто-то кидал вверх шапку, а кто-то попытался поднять девушку, но согнулся под неожиданной тяжестью. Десятки крепких, привыкших к тяжелому труду рук, все-таки подняли ее, и стройное тело поплыло в самую гущу толпы.
Тирра развернул свой отряд и сделал знак полуэльвам. Толпа двинулась за ним, унося свою госпожу. Потом ее все-таки взгромоздили на коня, и она, обернувшись и отыскав глазами Амаддариэла, крикнула:
- Можно я приеду в гости?
Амаддариэл что-то ответил, и Тавриэл громко повторил:
- Приезжайте в любое время!
И она исчезла среди своих новоприобретенных подданных. Толпа полуэльвов постепенно удалялась, и вскоре они уже были только темными пятнами, едва заметно мелькающими в соседнем леске.
Амаддариэл сидел на земле, поддерживаемый Тавриэлом, и смотрел им вслед.
- Нам пора, господин. Мы слишком близко от крепости урлангов, а они наверняка уже выбрались из домов и спешат за нами, - сказал Сайлус.
- Да, конечно. Но все-таки, как странно…
- Что странно, господин?
- Сказала – сделала. Сказала, что спасет Тамиладу – спасла. Сказала, что уйдет от урлангов – ушла. Сказала, что отстоит свободу своего народа – и отстояла. Вот теперь она напросилась в гости, и будь я не носферату, если она просто приедет попить чаю.
- Ну, что ж. Запасемся вареньем и булочками.