Глава 12

Было начало сентября. Ветер гонял сухие листья по каменным мостовым Тэллы. Двое мальчишек соорудили лодочку и запускали ее в недостроенном водоводе: разрушенную трубу, по которой раньше вода из горячих источников устремлялась к городу, недавно восстановили, и сегодня по желобу впервые пустили первые грязные струи. Лодочка быстро мчалась в бурном потоке, и мальчишки с визгом бежали за ней, пока она не скрылась в трубе. Ой, влетит им, когда ее достанут! Мальчишек в городе было мало, и почти все они помогали старшим. Только эти двое по молодости лет были освобождены от работы, да еще трое малышей, оставшихся под присмотром Винсента. Был и один грудничок, но Тирра увез его в Тола-Вилсу, потому что здесь его было нечем кормить.

В каменном проеме окна не было занавесок. Пока что здесь отсутствовали и стекла, лишь навешаны были на скорую руку грубо сколоченные ставни. Зато это была едва ли не единственная комната в городе с действующим камином и настоящей большой кроватью. Вместо матраса на ней лежал соломенный тюфяк, а вместо одеяла – старая медвежья шкура, но хозяйка не жаловалась.

Она сидела на подоконнике, свесив наружу босые ноги, и жевала сухарик. Провизии в городе по-прежнему не было: Тирра отъехал неделю назад, и вот-вот должен был вернуться. Может быть, уже вернулся: внизу кто-то въезжал в ворота. С такого расстояния трудно было разобрать, едут ли это эльвы с продуктами, или полуэльвы везут дрова и рыбу, наловленную единственной захваченной с собой сетью. Не было в городе и толковой одежды. Конечно, полуэльвы, убегая, прихватили с собой, кто что мог, но что это была за одежда. К тому же, часть ее пошла на хозяйственные нужды: те же соломенные тюфяки или мешки, с которыми ходили в лес за грибами. Так что сейчас на единственной в городе женщине красовалась все та же драная рубаха с выцветшим вышитым воротом, не менее пожившие панталоны (уже без кружев), жилетка, а рядом сушились все еще бодрые полосатые чулки и кожаные ботинки. Нижняя юбка, еще в первом походе укоротившаяся до непотребного состояния, сгинула где-то во владениях урлангов, дабы не выдавать в своей хозяйке принадлежность к женскому полу. Теперь ее заменяла чья-то старая рубаха, повязанная на поясе рукавами и прикрывавшая место, на котором сидят. Спереди рубаха постыдно ничего не прикрывала, но хозяйке было все равно: кто еще не видел ее в этих подштанниках, скажите на милость?

На подоконник вскочил молодой черный кот с белым пятнышком на грудке и большими желтыми глазами. Мурча, он забрался ей на колени и выплюнул дохлую мышь в подставленную ладонь. Мышь была крупная, отъевшаяся за лето. Хозяйка покачала мышь на ладони и зашвырнула под кровать. Кот рванулся с ее колен, пробуксировал когтями по каменному полу, пролетел под кроватью и гордо вернулся на прежнее место, возвращая трофей. Девушка приняла мышь и бросила в дальний угол. Кот снова вернул трофей в протянутую ладонь. Так продолжалось до тех пор, пока за спиной хозяйки не раздался скрип двери.

- Я вернулся, Томи, - послышался голос Тирры.

- Ты-то почему меня так зовешь? – тут же нахмурилась девушка.

- Вам идет, - пожал плечами эльв.

Томи – так называли полуэльвы своих горе-матерей. Однажды кто-то так обратился к их госпоже, и прозвище прилипло и поменяло свой смысл. Раньше «томи» означало мать, не признающую свое дитя. Теперь это слово стало означать всеобщую мать – госпожу и хозяйку. Девушка упорно открещивалась от прозвища, как и от титула госпожи, но ей это не удавалось.

- Как малыш?

- Я отдал его одной доброй женщине. Она обещала позаботиться о нем, и я ей верю.

- Хорошо. А продукты?

- Мука, соль, овощи. Пока немного: это то, что горожане собрали сразу, по своей воле. Скоро придет указ Амаддариэла, и подвезут еще. Кстати, я привез вам подарок.

- Подарок? – заинтересованно переспросила Томи. Тирра развернул большой сверток и достал из него что-то бархатное и тяжелое, бутылочно-зеленого цвета.

- Думаю, оно будет вам немного велико в талии, поэтому я прикупил еще иглы и нитки.

- А вот это ты хорошо придумал, - обрадовалась девушка. - Не поверишь, как часто мы тут вспоминаем про иглы! Вот чего точно не хватало. Мастеровые будут рады.

- Не примерите? Я выйду, мне не трудно.

- Позже. Тирра, я хотела тебя спросить…

- Да, госпожа.

Томи передернуло при этом слове.

- Да почему ты меня так называешь? – возмутилась она.

- Вы ведь не это хотели спросить?

- Не это, - подтвердила девушка. - Но теперь это.

- Я называю вас так, потому что мне этого хочется, - с едва заметной улыбкой пояснил молодой человек. - Мне нравится заниматься интересными и новым делами, а здесь сейчас очень интересно. И потому я хочу остаться здесь и называть вас госпожой.

- У тебя есть свой господин, - напомнила девушка.

- Я свободный человек. И сам себе выбираю хозяина. Разве не этому вы учите свой народ?

- Это не мой народ.

- Вы хотите сказать, что не выбирали его своим народом, - поправил ее Тирра. - Но народ сам вас выбрал, и отказаться вы не можете.

- Еще как могу! – с вызовом ответила она. – Но сейчас не об этом. Я хотела спросить тебя, когда в Ламнискате осенние гуляния.

- В октябре. Но вы не сможете просто уехать и забыть о Тэлле, - напомнил эльв.

- Тэлла неплохо существует сама по себе, - отмахнулась девушка. - Я ничем не распоряжаюсь, люди делают все сами.

Тирра усмехнулся.

- Вы плохо себе представляете роль правителя, госпожа, - деланно вежливо отозвался он. - Правитель – не тот, кто правит. Правитель – тот, чьей жизнью дышит народ. Ваши слова равны словам богини, тем более что вы случайно оказались на нее похожи. Ваши поступки станут легендами. Для народа вы всегда будете мудры и прекрасны, ведь вы были так добры к ним. Даже если вы прямо сейчас спуститесь вниз и прикажете выпороть всех от мала до велика, они не передумают. Будут бить друг друга и придумывать вместо вас, за что же вы их наказываете.

- А если я просто уеду?

- Провалиться сквозь землю все равно не сможете. Народ насочиняет про вас разные смешные приметы, вроде «встретить Томи – к счастью». Другие народы прослышат об этом, и вам нигде не будет места. Крестьяне станут бояться принять вас в свои дома, будут отводить в богатые дома, и вам придется носить дорогие наряды и украшения из драгоценных камней, которые вам может купить только ваш народ. Любой богач, завидев вас в драной одежде, поспешит одарить хорошим платьем и будет ждать благодарности. Чем же вы будете его благодарить, если не обратитесь к своему народу? Рано или поздно, поскитавшись по свету, вы вернетесь сюда.

- То есть, за это платье ты ждешь благодарности? – прищурилась девушка.

- Нет. Это часть МОЕЙ благодарности вам за спасение сестры, - Тирра склонил голову.

- Это не я посадила ее на лошадь и увезла с собой, - напомнила Томи.

- Но это вы увели с собой того, кто посадил на лошадь мою сестру, - возразил эльв.

- Тебя не переспорить, - она махнула на него рукой.

- Рад стараться, - осклабился эльв.

- Но в Ламнискату я съезжу, и тебе меня не отговорить.

- Я и не собирался, моя госпожа. Все правители рано или поздно приезжают друг к другу в гости. Я готов сопровождать вас, защищать и помогать – советом и делом. И вот мой первый совет: возьмите с собой одного из полуэльвов, кому больше всех доверяете и кого готовы возвысить над другими, а также одного слугу.

- Ты хоть понимаешь, какую глупость сейчас ляпнул? – хмыкнула Томи. - Среди полуэльвов нет тех, кого можно возвысить. И они все – бывшие слуги.

- Я лишь даю советы, основываясь на опыте других, - тут же пошел на попятный эльв. - Вы можете прислушиваться к ним, а можете и не прислушиваться. Если вам не нравятся чужие традиции, заведите свои. Но, желательно, все же не такие откровенные.

Тирра скосил глаза на панталоны. Томи вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. Ах, ты, значит, сам выбираешь госпожу. Ты, значит, решил ее воспитывать. Ну, посмотрим, как тебе это удастся. Традиции – они разные бывают. В некоторых странах ее родины и голышом не зазорно бегать, а он ей тут на панталоны косится. Ну, погоди ж ты.

Томи сложила руки на груди и медленно и плавно подошла к Тирре. За время общения с Тамиладу она многое узнала о привычках эльвов. И об их слабых местах. Она обошла его кругом и сказала:

- Ну, хорошо. Начнем с моих самопровозглашенных советников, - она остановилась перед ним нос к носу. – Мне не нравится твой внешний вид. Я бы сделала так.

С этими словами она подняла руки, выдернула шпильку из его прически, и короткие волосы рассыпались по плечам. Тирра залился краской до ушей, отвел взгляд и засопел. Расчет был верным. Это полумертвый Амаддариэл позволил ей прикоснуться к своим волосам, потому что ему было уже все равно. А Тирра, молодой и здоровый Тирра, насквозь пропитанный традициями своей родины… Заставь она его раздеться догола, и то смутила бы меньше.

- Давай-ка договоримся, - сказала она, возвращая ему заколку и отворачиваясь. – Раз уж ты решил звать меня своей госпожой, будь добр, прекрати попытки управлять мной. Может, я и правда ничего не смыслю в местных обычаях и правилах, но мне не нравится, когда их мне навязывают. Я буду поступать так, как привыкла, а ты будешь мне в этом помогать. Тебе все ясно?

- Да, госпожа, - вполне искренне ответил по-прежнему красный Тирра, глядя в пол.

- А теперь иди и подумай, как мы будем добираться до Ламнискаты, а я подумаю, кого взять с собой.

- Слушаюсь, госпожа, - Тирра развернулся и торопливо вышел, стремясь замять конфуз.

«Если даже правителем быть так трудно, каково же было их пресловутым Хранительницам? – подумала Томи. – Неудивительно, что они вымерли».

Община полуэльвов быстро создавала сама себя. Отсутствие хорошей одежды и разнообразия продуктов заставляло фантазию мужчин изобретать необычные вещи: попробуй каждый день на завтрак, обед и ужин есть одни и те же лепешки на воде, поневоле начнешь в них добавлять все подряд. Как-то раз Томи принесли целую гору разноцветных лепешек на дегустацию: какие лучше? Конечно, ничего особо вкусного в них не было, но процесс пробы и обсуждения оказался настолько увлекателен, что превратился в игру. Орехи, мясо, травы, корни и даже мел – чего только в них не добавляли. Один повар жарил на воде, другой – на костном мозге, третий – запекал на прутьях. Лепешка с белесыми рыбьими глазами и начинкой из соленой икры долго являлась Томи во сне, а от лепешки со свежей хвоей, котовником, волчьим языком и лосиными яйцами ее даже стошнило. Причем от перечисления ингредиентов. Победитель имел право загадать одно желание любому отведавшему его блюдо. Обычно желание загадывали госпоже. Томи ни разу не отказала в исполнении желаний, и уже дважды полуэльвы спали на коврике в ее комнате, трижды гуляли с ней под руку и один раз даже (и взбрело же в голову!) пронесли по городу вместо флага ее прославленные порты. После этого случая порты стали негласным гербом Тэллы. Их малевали всюду: над воротами крепости, на стенах, на щитах. Когда Тирра увидел их стилизованное изображение, он долго гадал, почему всюду нарисована жирная буква «П» и решил, что это значит «полуэльвы». Томи не стала его разубеждать.

Она решила поддержать народное восхищение ее портами, и когда перешивала платье, отпорола переднее полотнище юбки и сшила себе замечательные бархатные штанишки до колен. Тирра был возмущен до глубины души, но его никто не слушал. Во-первых, она срезала не все полотнище, оставив небольшую оборку, прикрывающую спорный предмет гардероба хотя бы сверху. Во-вторых, так было намного удобнее передвигаться: юбка не загораживала ей обзор, позволяя видеть землю под ногами, а также бегать и прыгать прямо в платье. И наконец, полуэльвы все равно решили, что так и надо.

Другим символом крепости стал кот, признающий Томи как себе подобную, и таскающий ей разнообразную дичь. Кота почтительно обходили по широкому кругу, делились с ним пойманной рыбой и мясом. От такого усиленного питания шерсть его заблестела, а сам он начал толстеть и ловил мышей исключительно от скуки. В кота и Томи играли дети: заводила кидал «мышь» в виде толстой палки (с нарисованными глазами и хвостом из мочала) со стены крепости куда-нибудь в кусты и тот, кто первым возвращал «мышь», считался победителем.

Потихоньку начали зарождаться и традиции отношений между госпожой и подданными. Так как в первый же день Томи запретила полуэльвам падать на колени при ее появлении, а руки работяг вечно были чем-нибудь заняты, вошел в моду почтительный полупоклон. Томи сначала тоже кланялась в ответ, но у нее быстро заболела шея. Потом она стала махать рукой, потом просто поднимать руку. А потом ее приветствие свелось к легкой улыбке. Но зато уж улыбательные мышцы лица она накачала на славу. Некоторых полуэльвов она очень полюбила и позволяла им тереться виском о свое запястье – уж больно они напоминали ей домашних животных. Поначалу-то она гладила их по голове, но Тирра всякий раз вздрагивал, и пришлось сократить прикосновения к волосам (а также перьям, чешуе, иглам, пуху, которыми были покрыты ее подданные) к минимуму.

С Тиррой у нее шла настоящая война. Причем непонятно было, кто и чего хочет добиться. Например, по приезду в Тэллу небезызвестные Винсент и Марк всюду следовали за своей госпожой. У их прежних хозяев – урлангов – не было особых представлений о стыде, тем более, что хозяева и слуги были одного пола, и у полуэльвов, соответственно, тоже не было этих представлений. Словно дети, они без стука входили к госпоже, когда она спала, переодевалась или купалась в горячем источнике. Когда Тирра случайно услышал, как Томи корит их за это, он пришел в ужас и долго с криком и рукоприкладством объяснял несчастным, где их место. Естественно, парочка нажаловалась госпоже, и уже Томи распекала Тирру за жестокость и несдержанность. Собравшись вчетвером в ее комнате на «совет по этикету», они сообща постановили, что отныне Винсент и Марк будут по очереди сопровождать ее на источник и охранять во время купания и переодевания от других полуэльвов, которые тоже не понимали, почему нельзя смотреть на обнаженную госпожу. В результате этих действий среди полуэльвов прошел слух, что тело Томи так прекрасно, что, глядя на него, можно ослепнуть или лишиться разума.

Вскоре прибыли обозы из Тола-Вилсы. Господин Амаддариэл хорошо продумал, чем следует снабдить переселенцев, и в крепость привезли не только продукты и теплую одежду, но и различные инструменты: столярные, кузнечные, швейные, садовые. В это же время ощутимо испортилась погода, и Тэлла загудела как улей, готовясь к надвигающимся холодам. В спешном порядке восстанавливались стены в наименее разрушенных домах, навешивались двери и ставни. Первым, по настоянию Томи, восстановили дом для детей. Правда, изнутри он больше напоминал тюремный барак своим мраком и лавками-нарами. Но зато в нем был теплый бревенчатый пол и большая печь. Дети быстро обжили новое место, и оно заполнилось различными самодельными игрушками, травяными ковриками, ожерельями из клыков животных, цветными камушками, рогатками – в общем, всем, чем только играются мальчишки. Винсент повадился вырезать из дерева фигурки, и детям они нравились. Он и сам еще был не прочь поиграть, и потому пропадал в детском доме все чаще и чаще, пока, наконец, Томи не отослала его туда насовсем.

Ее собственный дом тоже становился постепенно уютнее. Жилых комнат стало больше, кое-где появился паркет. Один за другим возникали предметы быта и мебель: столы, стулья, комоды, подсвечники, умывальники. Появились даже картины: их рисовала сама Томи – углем и мелом на досках. Там были немногочисленные пейзажи – в основном, виды Тэллы – и несколько портретов. На одном из них Тирра с удивлением узнал себя. Автопортретов хозяйка не рисовала: у нее по-прежнему не было зеркала.

Однажды, зайдя к Томи в гости, Тирра застал ее в глубоких раздумьях. Она стояла перед одной из обшитых деревом стен и крутила в руке кусочек угля, покусывая губу. Во всю величину стены были изображены всадники на лошадях. Слева ехали Марк с Винсентом, их Тирра узнал, но всадники, изображенные справа, не имели лиц, только легкие намеки на глаза и нос. По некоторым косвенным признакам он распознал в них Сайлуса и господина Амаддариэла.

- Хоть убей, не получается, - пожаловалась ему Томи. – Я их почти не помню. Хотела изобразить, как мы бежали от урлангов, а кроме серых волос и нарисовать нечего. Поехали в Элву, а?

- Так ведь до осенних гуляний еще добрых две недели! – встрепенулся Тирра, которому вовсе не хотелось везти госпожу-дикарку, чье образование ему никак не давалось, в культурную и требовательную Ламнискату.

- Ну и что. Он же сказал: «в любое время», - пожала плечами Томи.

- Кто? – не понял эльв, судорожно отыскивая причины для задержки.

- Амаддариэл.

- Нужно хотя бы предупредить его о вашем приезде.

- Да поехали, не ломайся! – Томи бросила в камин уголек и обтерла руки о грязную тряпку. - Покажешь мне Тола-Вилсу, Элагиевру…

- Элагиеву, - машинально поправил Тирра. – Это все-таки как-то нехорошо: без спроса разъезжать по чужой стране.

- Купцы же ездят. Да мы и не чужие: теоретически, каждый полуэльв наверняка смог бы найти пару-тройку родственников в Элве. А я повидаю Тамиладу. Он мне говорил, что у него домик где-то на берегу реки в Тола-Вилсе, и родители там же живут, в храме служат.

- Ну… Давайте все-таки дождемся следующего обоза, отправим письмо в Ламнискату, а потом уже неспеша выдвинемся… - гнул свое Тирра.

Но Томи его уже не слушала: она распахнула дверцы гардероба и кидала на кровать свои наряды. Их было немного, но это ее не расстраивало. Еще меньше у нее было обуви: вместо разваливающихся ботинок ей сшили невысокие сапожки, да Винсент больше ради смеха, чем для дела, вырезал ей из дерева высокие танкетки, когда она описала ему туфли своей родины. К танкеткам на сапожные гвоздики пришпилили кожаные ремешки. На вид получившиеся сандалии были весьма экстравагантными, но ходить в них было неудобно, потому что они скользили по камням. Посмотреть, как госпожа будет в них ходить, собралось полкрепости. Томи демонстративно прогулялась вдоль улицы, а потом, балансируя, прошла обратно по трубе. Зрелище воодушевило полуэльвов на соревнования по ходьбе на ходулях, но сандалии от этого удобнее не стали.

- Если ты не едешь, я отправляюсь одна, - она высунулась по пояс в окно, высмотрела там Марка, которого теперь все уважительно звали Серебряный Дракон и считали кем-то вроде распорядителя, и крикнула ему, чтобы собирался в дорогу и готовил лошадей. Марк кивнул и без расспросов отправился выполнять задание.

- Ты едешь или нет? – повернулась к Тирре госпожа.

- Еду, - пробубнил тот.

- Так чего стоишь, собирайся!