Глава 13
Тамиладу в Тола-Вилсе они не обнаружили. Попетляв по живописным осенним улочкам и расспросив жителей, которые с любопытством (а порой – с ужасом) оглядывали прославленную хозяйку Тэллы и ее драконоподобного слугу, путники с большим трудом отыскали дом капитана речного отряда. Это был маленький кирпичный домишко с низкой кованой калиткой и безнадежно заросшим садом. Грязные окна давно никто не протирал, а на ступеньках крыльца лежали желтые листья.
- Тамиладу ищете? – послышался голос из соседнего двора. Над выкрашенным белой краской заборчиком возвышался улыбчивый мужичок с маленькими глубоко посаженными глазками. – Я его еще в середине августа отвез в Элагиеву, и он пока не возвращался.
- А не подскажете ли, добрый человек, где он там остановился? – уточнил Тирра.
- Если не уехал еще, ищите в доме винодела Тивелия.
- Спасибо, - поблагодарил Тирра и повернулся к Томи. – Едем в Элагиеву?
- Да, - кивнула она. - Но прямо сейчас я хочу отдохнуть. Не думала, что от Тэллы до ближайшего города так далеко. По-моему, я этим седлом стерла себе всю…
- Думаю, настоящей леди не стоит продолжать эту фразу, - торопливо перебил ее Тирра.
Вместо ответа девушка ехидно показала ему язык.
- Давайте найдем хороший постоялый двор, - предложил эльв. – У меня тут есть один на примете, там подают замечательную квашеную капусту.
- Зачем? – удивилась Томи. – Мы так долго искали этот дом. Думаю, Тамиладу не обидится, если мы тут чуток похозяйничаем.
С этими словами она бросила поводья Марку и пошла по тропинке, вымощенной битым кирпичом.
- Но так же нельзя! – возмутился Тирра.
- Денег на постоялый двор у меня все равно нет, - пожала плечами Томи, распинывая опавшие листья.
- С вас не возьмут денег. Вы же правительница!
- Ага. Королева рабов без гроша в кармане, - хмыкнула девушка. - И вообще, я хочу посмотреть, как тут Тамиладу живет.
Ключа под ковриком, куда она первым делом заглянула, не было. Но он отыскался на неприметном крючке под лавкой. Томи торжествующе хмыкнула, открыла дверь и вошла.
Деревянная веранда с длинным окном, застекленным множеством квадратных стеклышек, была вся завалена старыми сапогами и ботинками. Видимо, заказывая новую пару обуви, хозяин всякий раз передумывал выбрасывать или отдавать старую и оставлял «на черный день». Судя по количеству обуви, он мог еще лет двадцать пребывать в состоянии «черного дня». Несколько более новых пар стояли на трех ступеньках крыльца перед дверью в сам дом. Вот здесь ключ по всем канонам жанра лежал под ковриком. Отворив дверь, Томи деловито расшнуровала сапоги, оставила их на крыльце и вошла, с любопытством оглядываясь.
Сразу за дверью располагалась кухня. За деревянной перегородкой слева пряталась невысокая дубовая тумба, поверхность которой была вся покрыта многочисленными следами от ножа. В углу громоздились чугунки и кастрюли, плошки и сковородки. Отдельно, царем, высился ухват на резной деревянной ручке. На длинной полке рядочком расположилась разнообразная стеклянная посуда, которой хозяин явно очень дорожил.
Справа от двери обнаружились крючки для одежды, куда Томи сразу повесила свой дорожный плащ. Тут же в полу располагалась крышка погреба с большим железным кольцом, а чуть подальше, у окна справа стоял стол с парой стульев. В центре дома была большая белая печь.
- Разведи-ка огонек, - кивнула она Марку, как раз входящему следом за хозяйкой.
- А тут хорошо, - заметил Тирра, тоже заглядывая внутрь. – Светло, чистенько. Да и дом в полном порядке, значит, кто-то здесь иногда печь топит, пока Тамиладу на службе.
- Почему ты так решил?
- Если б не топили, пол бы давно перекосило – от сырости и зимних морозов, - пояснил эльв.
Томи откинула занавеску и очутилась в единственной комнате этого дома. Здесь было очень светло: во всех трех стенах были окна. К задней части печи была приставлена небольшая деревянная кровать с резными спинками. В левом дальнем углу высился гардероб, загораживая собой пол-окна, справа от Томи – неуютный на вид диванчик, обитый плотной тканью. Что было под этой тканью – неизвестно, но выглядел он достаточно жестким. В центре комнаты стоял большой круглый стол, накрытый белой скатертью, а за ним между окнами висело…
- Зеркало! – обрадовалась Томи и подбежала к нему, придирчиво себя осматривая. – Не поверите, ребята, я свою рожу больше года не видела!
Тирра покривился, но не стал делать замечание: слава богине, их тут никто не слышит. Пока Томи кружилась перед зеркалом, Марк растопил печь и принялся готовить обед. В погребе отыскались овощи и соленья, а над тумбой сушились разнообразные душистые травы. Ужин обещал быть богатым. Поняв, что отступать уже поздно, Тирра пошел устраивать лошадей. Слева от веранды располагалась конюшня, а за ней – баня. Подумав, что они все равно уже нарушили все мыслимые правила, Тирра решил ее затопить – к ночи как раз прогреется.
- А ведь я могла здесь жить, - сказала Томи поздним вечером, сидя на стуле за круглым столом. Она только что вернулась из бани и сейчас сушила волосы. Марк готовил постели, а Тирра пересчитывал имеющиеся у него монеты.
- Тамиладу не мог на вас жениться, - ответил он ей.
- Почему непременно – жениться? – возмутилась Томи. – Почему все, кроме полуэльвов, пытаются спихнуть меня замуж?
- Потому что вы женщина.
- Скажи на милость, а я и не знала! – она притворно всплеснула руками. – Между прочим, Тамиладу предлагал мне жить у него и без всякой женитьбы.
- Потому что ему нельзя.
- Как это? – оторопела Томи.
- Семья такая… особенная, - пояснил Тирра. - У них принято иметь только одного сына, а Тамиладу… Он, как бы, лишний получился. Потому его и остригли – чтобы никогда не женился и детей не имел.
- Вот как? – Томи нахмурилась и закусила губу. - Он мне не рассказывал.
- Я бы тоже на его месте не рассказывал. О таком, знаете ли, неприятно говорить.
- Жаль его. Ему, наверное, очень одиноко здесь.
- Заберите к себе, в Тэллу, - пожал плечами Тирра, складывая деньги обратно в кошель. – Вряд ли этот дом – родовое имение их семьи. Скорее так, пристанище для вечного скитальца. Вы оглядитесь – здесь будто никто и не жил толком.
Томи послушно осмотрелась. А ведь и правда. Когда люди долго живут на одном месте, в их доме скапливается множество памятных вещей, а здесь почти ничего не было: так, мелкие сувениры с торгов в Лиссе вроде расписных тарелок и знаменитых торунских кружевных салфеток. Из всех вещей – только мебель да половики, словно сам хозяин ненавидит этот дом.
- Когда найдем его, непременно предложу переехать. А сейчас – пойдемте-ка спать. Я сегодня так уста-а… - огромный зевок вклинился в ее речь, - …ла.
- Да, уже совсем темно.
Ночь действительно жутковато вычернила проемы окон. Тирра принялся тушить свечи. Для него Марк уже застелил диванчик, а сам выжидающе встал у спинки кровати, откинув на ней одеяло. Томи легла и провалилась: пышная, хорошо взбитая перина обняла ее со всех сторон.
- Ничего себе, - сказала она. – Это как в сметане утонуть.
С большим трудом ей удалось повернуться на спину, и Марк накрыл ее одеялом. Послышался знакомый запах Тамиладу. «Надо же, запахи различаю. Скоро, чего доброго, по следу буду идти, как собака», - подумала она, засыпая.
Дорога до Элагиевы заняла у них четыре с лишним дня пути и тянулась по удивительно занудному ландшафту: лес, поле, деревня, поле, лес, поле, деревня, поле – и так до бесконечности. И в каждой деревне их встречали абсолютно одинаковые взгляды: испуганные – взрослых, восторженные и полные ужаса – детей. Их, кстати, здесь практически не было. Посещение каждой деревни было примерно следующим. Сначала где-нибудь на окраине их замечал пастух и тут же бежал предупредить своих. Пока путники мерным шагом добирались до деревенской площади, им уже не нужно было искать дом старосты: вокруг него собиралась целая толпа, глазеющая на пришельцев. Некоторые на всякий случай прятали за спиной вилы. Потом вперед выталкивали испуганного старосту, и Тирра принимался велеречиво представлять свою госпожу, спасительницу государя Амаддариэла, госпожу полуэльвов и новую хозяйку Тэллы. После этого их устраивали в доме со всеми почестями, вкусно потчевали и расспрашивали. Томи почти ничего не говорила: Тирра, видимо, составил в голове целую балладу и рассказывал, не останавливаясь, даже про те события, о которых только слышал. Марк и вовсе молчал. Ему не нравилось, как его разглядывают, но бить его вроде бы никто не собирался, и вскоре полуэльв привык. В одной из деревень он даже позволил любопытному мальчишке потрогать свои когти и чешую. Мальчишка был в восторге.
Но когда, наконец, показалась Элагиева, у Томи вырвался вздох облегчения. Наконец-то! Больше никто не будет поить ее этим дурацким парным молоком и кормить до жути надоевшими жареными барашками. И почему они все думают, что ее непременно нужно поить этим омерзительным напитком с запахом жирного коровьего, а то еще хуже – козьего – вымени. Почему нельзя вынести из погреба холодненькое, постоявшее, а еще лучше – топленое молочко под толстой заварившейся пенкой насыщенного кремового цвета?
В общем, культурная и просвещенная Элагиева показалась ей глотком свежего воздуха. Здесь почти никто не пялился ни на нее, ни на Марка, чешуя которого переливалась на солнце всеми цветами радуги. Пока Тирра выспрашивал, где находится лавка Тивелия, они вдвоем прогулялись по торговым рядам, поглазели на дивные южные шелка, прекрасные, тонкой работы ювелирные украшения, дорогую стеклянную и хрустальную посуду.
- Возьми бусики, деточка, - проворковала низенькая пышная женщина с толстой русой косой лет эдак на шестьсот. – Таких, поди, в Тэлле не сыщешь.
- Откуда вы знаете, что я из Тэллы? – улыбнулась Томи.
- А откуда тебе еще быть? Худенькая, чернявая – все как сынок мне рассказывал, когда с востока вернулся. Да и друг у тебя – вона какой… необычный. Откуда ж вам быть, кроме как не с Тэллы? Возьми бусики, уважь бабушку.
- Какая же вы бабушка? Вы же молодая совсем!
- Что тело? Следи за ним – оно и не состарится. Да душу-то не обманешь. Душа-то стареет. А ты, вижу, молоденькая: глаз горит, душа играет. Возьми бусики жемчужные, к платью свадебному завсегда подойдут.
- Да что вы, я не… Они ж поди дорогие!
- А мне не жалко. Сынок мой – дурак дураком – на ту войну собирался. А сам – птенец желторотый, меча в руках не держал. Всю жизнь торговлей только и жил. Убили бы его, кровинушку мою. Да тут ты, ровно богиня тебя надоумила, господина нашего, молодого, неопытного, из плена вытащила, девок горемычных увезла, детишек наших, всеми брошенных, - женщина потрепала Марка за ухом, заставив того шарахнуться от неожиданности, - с собой увела, приголубила. Войны и не случилось. Урланги с тех пор и носа из своей крепости не кажут. Привыкли, что за них всю работу делают, вот и грызут сухари теперь. Помяни мое слово, они еще долго к вам в Тэллу не явятся. Вот те, что дальше на востоке, прознают про оплошность царька ихнего, так сразу между собой перегрызутся – кому новым царем быть. И все равно, такими сильными уже не будут. Так чего ж мне бусики жалеть ради такой милой девушки?
Пока она говорила, к ним подошли еще несколько торговок, и у каждой нашлось, за что спасибо сказать. Томи пыталась вежливо возражать и отказываться от подарков, но ей это не удавалось. На нее надели бусы, накинули легкую белую шубку, вставили в волосы несколько шпилек с жемчужинами, сунули в руки корзину с персиками, и в эту же корзину накидали разных женских вещиц: частый гребень, пудреницу, кружевную рубашку, панталоны, отрез шелка. А толпа все ширилась, гул вокруг нарастал, и Томи поняла, что нужно срочно отсюда выбираться, а то ее попросту завалят. Улыбаясь, благодаря и неловко раскланиваясь, они с большим трудом вышли из толпы. Марк, которому в руки успели сунуть женские сапожки, взял у нее корзину, и они попытались отыскать Тирру. По всей видимости, торговки сотворили с ней что-то ужасное, потому что, если раньше взгляды людей скользили по ней с легким интересом, то теперь прохожие останавливались, открывали рты и молча провожали ее взглядом. Томи ускорилась: она завидела вдали, на одной из улочек, знакомых лошадок. Марк поспешил за ней, как приклеенный, стараясь не наступить на развевающуюся полуюбку.
Томи дошла до угла, где стояли их лошади, огляделась и увидела на крыльце одного из домов…
- Тамиладу! – радостно вскрикнула она и помчалась вперед. Эльв тоже ее заметил и поспешил навстречу. Девушка с разбегу обхватила его, оторвала от земли и дважды крутанула вокруг себя. Эльв тихо ойкнул.
- Ой, извини, - спохватилась она, выпуская помятого, но вполне живого Тамиладу. – Я и забыла, какие вы хрупкие.
- Да уж. Твои бы руки да вместо клещей, - пошутил эльв, потирая ребра. – А ты прям как принцесса.
Он отошел назад, осматривая девушку.
- Это все торговки, - отмахнулась Томи. - Мы от них еле вырвались.
- Думаю, нам всем не помешает выпить и наговориться всласть! - из дома вышел хозяин. - Кстати, меня зовут Тивелий, я рад приветствовать дивную госпожу восточных земель в своем доме. Проходите, проходите! Тонечка, накрывай на стол, у нас гости!
И Тивелий широко распахнул двери своей лавки, пропуская гостей. Вскоре они уже сидели за богато накрытым столом и выспрашивали друг друга. Томи рассказала о своем знакомстве с господином Амаддариэлом, а Тамиладу и Тивелий – о Бабьем Походе. Девушка от души хохотала, когда Тивелий во всей красе расписывал битву Фании с лиссанским командиром. Потом они с Тиррой рассказали, как без спросу забрались в дом эльва, но Тамиладу только махнул рукой: дескать, хоть на кирпичики разнесите, не жалко.
Единственный человек, который никак не мог найти себе место, это была Тоня. Ее всегда смущали гости, особенно незнакомые. А тут еще эта девушка и ее Серебряный Дракон. Ей ужасно хотелось взвизгнуть и убежать, но она терпела. Даже когда Марк случайно задел ее руку, Тоня только едва заметно дернулась. Мама бы не боялась. И она не будет. Ну, может только чуть-чуть, когда отец вспомнит, что незамужнюю девушку нельзя укладывать в одной комнате с мужчинами и отправит ее спать с госпожой полуэльвов.
Тоня боялась абсолютно зря. На следующий день страшная восточная госпожа оказалась вовсе не страшной, а вполне жизнерадостной и приятной в общении девушкой. Вместе они раскроили отрез шелка и сшили замечательное сиреневое платье, правда, с такой же странной (в голове у себя Тоня говорила «срамной») полуюбкой и штанами. Потом девушка подарила Тоне дорогие кружевные панталоны, а Тоня ей – тонкие белые чулки, которые больше шли к новому наряду, чем старые полосатые. Время от времени к ним в комнату заходил Тамиладу – поболтать. Тирра, человек молодой и увлекающийся, изъявил желание учиться торговому делу, и Тивелий потратил полдня, объясняя ему, как в городе устанавливаются цены и как можно подзаработать, имея в кармане всего три мелких монеты. Марк сначала слонялся без дела по дому, потом не выдержал и попросил какой-нибудь работы. Ему предложили готовку, и теперь Тоня боялась заходить на кухню.
- Он такой жуткий, как вы его не боитесь? – говорила она, сметывая рукав.
- Да какой же он жуткий? – удивлялась Томи. - Он милый, верный, тихий и послушный. А что чешуей оброс, так ящерицы вон тоже все в чешуе. Разве они страшные?
- То ящерицы. Они такие и должны быть.
- Вот и он такой и должен быть. Будь он на урланга похож, разве было б лучше?
- Нет, конечно. Но я его все равно боюсь.
- А он – тебя.
- Не может такого быть!
- Еще как может. Ты себя на его место поставь: один в чужом городе, в чужом доме. Если он на тебя нападет, его на части разорвут. А если ты на него поклеп возведешь? Весь город соберется, чтобы полуэльва мерзкого к ответу призвать. Ты не смотри, что он такой странный. Зато он добрый очень и ласковый.
- Не помешаю? – спросил Тамиладу, внося большое блюдо с печеньем. – Вам тут сладкое от нашего повара.
- Вот видишь, - сказала Томи, беря печенье. – М-м-м, как вкусно.
- Так какие у нас планы? Нельзя же вечно пользоваться гостеприимством наших любезных хозяев, - эльв слегка поклонился Тоне.
- Вообще-то, господин Амаддариэл пригласил меня посетить Ламнискату, и я собираюсь воспользоваться его приглашением и поглядеть на осенние гуляния, про которые ты мне так много рассказывал, - заявила Томи. - Правда, правитель не знает, что мы уже выехали, что несколько смущает Тирру.
- Вы могли бы отправить почтового голубя, - предложила Тоня. – У реки возле моста есть отличная голубятня, там найдутся голуби и из дома правителя.
- Ты поедешь с нами? – спросила Томи у эльва.
- Непременно, - кивнул он. - Я тоже давно там не был. Навещу в столице друзей и… матерей. Надо бы рассказать им, как... их дети покинули мир.
Они помолчали, вспомнив печальные события на реке Тихой.
- Тоня, а ты? – встряхнулся он минуту спустя. – Вы ведь тоже с отцом собирались в Ламнискату.
- Да, - кивнула девушка. - Вот только папа дела закончит, и поедем. Но не раньше, чем послезавтра.
- Послезавтра так послезавтра, - пожала плечами Томи. – Зато платье успеем дошить, а то мне что-то и впрямь стыдно становится в рванье ходить. Как-никак, я теперь принцесса, и еду в гости к вашему правителю. Надо бы принарядиться, как считаешь?
Страшная госпожа полуэльвов подмигнула девушке. Тоня улыбнулась и принялась пришивать оборку.