Глава 14

- Духота, - жаловалась Томи, обмахиваясь подолом. – Когда мы уже приедем?

- Мы почти на месте. Видите, как много народу на тракте? Так что прекратите задирать юбку, она у вас и так ничего не прикрывает.

- Так поехали быстрей! Что мы тащимся, как черепахи?

- По этикету положено дать правителю время нас заметить и подготовиться. Тем более, вы девушка, а дам положено встречать.

- Хочешь сказать, мы не попадем на постоялый двор?

- Мы возможно и попадем, - он кивнул на Тоню, Тивелия и Тамиладу. – А вы – точно нет.

- Ну бли-ин, - взвыла Томи. – Ненавижу этот ваш дурацкий этикет! А как же глоток холодного кваса? Скользкие маринованные маслята из погреба? Умывальник, в конце концов!

- Не думаю, что правитель откажет даме в возможности отдохнуть с дороги. Правда, прежде придется поприветствовать друг друга, и вам представят других гостей дома и его распорядителей, а потом…

- Так, все. Сворачиваем к реке. Я иду купаться.

- Вы же девушка! – ужаснулся Тирра.

- А что, девушкам нельзя купаться?

- Но… Там же могут быть люди. И мы, в конце концов.

- Значит, подыщи мне местечко поукромнее.

- Иногда вы просто невыносимы! – в сердцах взмахнул вожжами Тирра и поскакал к реке.

- Если мы сейчас задержимся, то попадем в город не раньше полудня, - заметил Тамиладу.

- Зато бодрыми и в чистой одежде. Тоня, пойдешь купаться?

- Что вы, госпожа! Если только у берега немного побродить, ноги остудить.

- А ты в рубашке купайся.

- Нет, не могу. А вы разве без рубашки будете?

- Если мальчики нас покараулят. Ладик, постоишь на страже?

- Как ты меня назвала?

- Ладик. Слишком фамильярно? Может, Тами? Уж больно имя у тебя длинное и неудобное. Всякий раз, как его произношу, кажется, будто у меня во рту застряла флейта.

- Хоть горшком назови, только в печь не ставь, - рассмеялся Тамиладу. – Ну, поехали тогда купаться, что ли.

Они спустились к реке. Тирра подыскал подходящее место в зарослях кустарников: рыбацкая тропка вилась в траве к глубокой заводи, справа и слева нависал над водой тальник. Только дно было илистым. Тивелий увел лошадей подальше, к песчаной отмели, Марк принялся раскладывать съестное, а двое эльвов встали на страже спиной к воде.

- Постарайтесь только побыстрее. Не дай богиня, вас кто-нибудь увидит.

Томи быстро скинула одежду и под испуганный вскрик Тони ухнула в воду. Ее не было видно секунд тридцать, потом темная голова вынырнула уже метрах в пяти от берега, и воду заколыхали плавные движения рук. Тоня от потрясения забыла даже дышать. Она слышала рассказ Тамиладу о том, как они плыли через Малинницу, но все равно ей с трудом верилось, что женщина может плавать. Тем временем девушка подплыла обратно и попросила:

- Тонечка, дай, пожалуйста, мыльный корень.

Тоня послушно подала половинку длинного разрезанного вдоль корнеплода и с удивлением стала наблюдать, как гибкое тело правительницы извивается и поворачивается, чтобы хозяйке было удобнее натирать корнем кожу. Тоня бы не удивилась, если б узнала, что руки Томи могут сгибаться не только в суставах, но и в костях, ведь Томи могла достать ладонью любую часть своего тела, даже между лопатками. Когда она, стоя по пояс в воде, взяла себя за стопу левой ноги, подняла ее наверх и принялась натирать подошву корнем, не касаясь поверхности воды, Тоня не выдержала:

- Как у вас это получается?

- Что получается?

- Так гнуться.

- Хм. Не знаю. Родилась такая. А ты так не можешь?

- Нет, конечно. А этому можно научиться?

- Не знаю. Попробуй.

- Как?

- Ну, нагнись и достань пальцами земли.

Тоня нагнулась. Достала.

- Э, нет. Так не пойдет. Ты колени-то не сгибай.

Тоня попробовала еще раз. Не достала.

- Тянись, тянись, не сдавайся.

- Больно, - ответила Тоня. Коленки у нее крупно дрожали. – А вам не больно, когда вы гнетесь?

- Это смотря, как сильно гнуться. Даже змея пополам не сложится, сломается.

Тоня представила сломанную змею и улыбнулась. Потом помогла госпоже вытереться и нарядиться в шелковое платье.

- О, какое прохладное, - блаженно протянула Томи.

- Госпожа, ну долго вы там еще? – заныл из-за кустов Тирра. – Нехорошо заставлять господина Амаддариэла ждать.

- Зануда ты, - прокомментировала Томи. – Ты мне и четверти часа не дал на купание, а ведь сегодня настоящее пекло.

- Это ненадолго, - сказал Тамиладу. – Вот погоди, пройдут осенние гуляния, и почти сразу снег повалит.

- Хочешь сказать, погода ждет, пока народ нагуляется?

- Нет. Просто бабье лето у нас всегда долгое и жаркое, а потом резко наступают холода. Поэтому мы празднуем до тех пор, пока тепло не заканчивается.

- Ясно. Тирра, а Тирра? А я-то хоть смогу погулять? Или мне так и придется все время быть в доме правителя?

- Сможете, конечно. Вас никто не будет неволить. Но если будут приглашать на ужин или еще куда, не отказывайтесь без веской причины. Это оскорбительно.

- А для правителя наверняка оскорбительно меня НЕ пригласить. Верно, Тирра? И будем мы, два заложника этикета, неволить друг друга, пока я не уеду.

- Я бы пожила в доме Амаддариэла, - мечтательно протянула Тоня. - Хоть денечек.

- Ты можешь быть служанкой госпожи и тогда будешь жить там. Все равно нас не поймут, если Марк будет входить в ее комнату, - предложил Тирра.

- А как же Марк? Он куда денется?

- Будет жить с нами, - ответил ей подошедший Тивелий. – У меня тут есть друг, у него дом большой, все поместятся.

- Смотри, чтобы его не обидели, - Томи обеспокоенно потрепала Марка по голове.

Ламниската началась неожиданно. Лошади долго карабкались вверх по очередному холму, лениво переставляя копыта, как вдруг холм кончился, многовековые сосны расступились, и перед путниками появилась огромная стена из светлых гранитных плит, увитых плющом. Из-за стены виднелись черепичные крыши с коваными флюгерами и редкие, но высокие и мощные деревья.

- Вот и добрались, - сказал Тирра и остановил лошадь: в проеме ворот стоял Амаддариэл. Слева из-за его плеча выглядывал Сайлус с небрежно зачесанными назад отрастающими волосами, справа – спокойный и невозмутимый Лаони, а за спиной – несколько стражников и целая толпа любопытных. Всем было интересно, как выглядит спасительница господина и новая хозяйка Тэллы. Люди перешептывались и толкали друг друга, но правителю старались не мешать.

- Сейчас будет приветствие, - шепнул Тирра.

- И что мне сказать?

- Что угодно. Главное – не нагрубить и не промолчать.

Тирра протянул руки, чтобы помочь девушке слезть с лошади, но это было абсолютно бессмысленно, так как она ехала по-мужски и спустилась соответственно. Тирра едва заметно возвел глаза к небу.

Амаддариэл уже шел навстречу. Сегодня кормилица заставила его обрядиться в полный наряд, к которому, помимо семи слоев рубашек и плащей, полагались плотные двойные штаны и высокие сапоги. Томи оглядела его, оценив черно-белый наряд от высокого жесткого воротничка до перчаток, и внутренне содрогнулась, представив, как ему, наверное, жарко под всем этим. Но вместе с тем в ней проснулась даже какая-то зависть к его умению и бровью не повести, выказывая свое раздражение. Невозмутимости бледного лица правителя могла позавидовать и скала. Интересно, как долго он тут стоит?

Амаддариэл прикоснулся указательным и средним пальцем к виску, губам и груди и слегка поклонился. «Мыслью, словом и делом», - перевел ей Тирра язык жестов. Томи сделала то же самое.

- Я рад приветствовать вас в столице Элвы, уважаемая.

- И я рада видеть вас наконец одет… - Томи покосилась на Тирру, - в добром здравии.

Амаддариэл понял, что она хотела сказать, и улыбнулся уголком рта.

- Не соизволите ли прокатиться по городу в моем сопровождении?

- С удовольствием.

Он подал ей руку и проводил к открытому экипажу, дожидавшемуся их за стеной. Томи украдкой оглянулась на Тирру, но тот уже взбирался на лошадь, чтобы следовать за ними. Нет, все-таки манеры и этикет – не ее стихия. Бегать по полям в грязи и без юбки намного проще. Чувствуя себя полной дурой, она забралась в экипаж и села на обитое бархатом сиденье. Оно оказалось неожиданно низким и отклоненным назад, отчего у нее возникло неприятное ощущение падения. Амаддариэл сел рядом, положив локоть на край экипажа, который заметно просел под их двойным весом, и дал знак отправляться. Они неспешно двинулись по заполненной эльвами улочке. Народ потянулся следом.

- Как обстоят дела в Тэлле? - нарушил тишину правитель.

- У нас все хорошо, благодаря вашей помощи. Восстановили несколько домов, наладили подачу горячей воды из источника, теперь готовимся к зиме.

- Урланги не докучали?

- Мы их видели несколько раз. Но предпочли пока не вступать с ними в бой, - деликатно пояснила она, имея в виду резвое бегство отряда полуэльвов при встрече с бывшими хозяевами. Позорно, но зато никто не пострадал.

- Я заметил, что Тирра Беспалый не спешит возвращаться в строй. Он вам не мешает?

- Нет, что вы, господин. Его помощь неоценима. Он великолепный стратег, и умеет давать советы прежде, чем я о них прошу.

Амаддариэл снова улыбнулся уголком губ. Нет, ну правда, разве можно быть таким невозмутимым? Интересно, а если так…

- Знаете, в нашу прошлую встречу вы были не расположены к долгим беседам, и я не успела вам сказать, что у вас очень красивое тело, особенно торс.

Ни один мускул не дрогнул. Хоть кирпичом по лицу бей.

- Спасибо. Такого комплимента мне еще ни разу не делали. И раз уж мы коснулись этой темы, то мне очень нравятся ваши брючки – они подчеркивают стройность ваших ног.

Вот так, значит. В долгу не остаемся. Что бы такого еще ляпнуть?

Она не совсем понимала, почему ей так хочется нарушить официальный тон их беседы, но, по всей видимости, дело было в том, что она чувствовала себя жутко неуютно, как в тесном и колючем шерстяном костюме, и ей хотелось сделать хоть что-нибудь. Они ехали по центральной улице богатого города. Вокруг неспешно прогуливались разряженные в пух и прах пышные дамы в золотых кудряшках, сверкая бриллиантами и повергая Томи в сомнение относительно презентабельности ее собственного внешнего вида. Их сопровождали не менее богато одетые мужчины. Дома изобиловали искусной резьбой, коваными оградками, изящными цветниками и уютными маленькими балкончиками. Никаких веревок с бельем, что были протянуты повсюду в Элагиеве и Тола-Вилсе. Даже торговцы не вопили, зазывая покупателей, а степенно прохаживались за большими окнами своих лавок. Не город, а сплошной институт благородных девиц.

- О чем-то задумались? – прервал молчание Амаддариэл.

- Строю планы побега, - честно ответила девушка.

- Неужто все так плохо?

- Честно?

- Хотелось бы.

- Терпеть не могу пафос и чопорность, а также этикет и вежливость. А если уж совсем начистоту, мне жарко, и ваш костюм навевает на меня приступ головокружения. Я хочу большую кружку кваса и убить всех, кто на нас сейчас смотрит.

Амаддариэл застыл на мгновение, а потом рассмеялся - тихо, но искренне. Возница, впервые услышавший смех своего господина, удивленно покосился на них.

- Давай перейдем на ты, - предложил Амаддариэл.

- С превеликим удовольствием, - ответила девушка с видом победителя.

Дом был большим. Очень большим. Это был особняк с многочисленными флигелями. Когда они наконец въехали во двор, Амаддариэл блаженно хрустнул плечами и весьма оживленно спрыгнул с экипажа. Разомлевшая на жаре девушка споткнулась о бортик, но ее бережно подхватили под локоть.

- Добро пожаловать ко мне домой, - сказал Амаддариэл. – Это Лаони, маг-наблюдатель из Лавергена и, насколько мне известно, самый древний из ныне живущих эльвов. Это Сайлус, придворный врач, его ты знаешь. Это Ролан, конюший. Ты всегда можешь к нему обратиться, если захочешь прокатиться по городу. Это Верген, распорядитель, он устроит твоих слуг, и ему ты можешь жаловаться на любые бытовые мелочи вроде скрипящей двери или засохших чернил. А это Вилерна, сердце и душа дома. Она мне как мать. Верген, будь добр, проводи госпожу в ее покои, чтобы она могла освежиться. И принесите чего-нибудь прохладительного. Нам обоим.

Он повернулся к девушке и сказал немного тише:

- Чувствуй себя как дома. Гуляй, где хочешь, делай, что хочешь. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось в Ламнискате. Скоро будут подавать обед, надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?

- Не откажусь.

И они разошлись по своим покоям.

- Ух ты, - Тоня восхищенно кружила по комнате, разглядывая то искусную резьбу на потолке, то тонкие изящные стулья, то кружевное покрывало на кровати, то коллекцию разнообразных гребней из кости, красиво разложенных на подставочках перед огромным зеркалом. Она уже успела перенюхать все неизвестные ей южные цветы в высоких вазах и содержимое дюжины хрустальных флакончиков.

- Это что – морские ракушки? Никогда не видела их так близко. Они же бешеных денег стоят! - охала Тоня.

- Ерунда какая. Почему это обычные ракушки дорого стоят?

- Да вы что! Их же с моря доставляют! Русалки сами их добывают. А они свои товары всегда дорого продают. Да потом еще перевозка сколько стоит.

- Да? Интересно, сколько же тогда стоят эти жемчужные шпильки и бусы.

- Ой, да за эти бусы можно папин дом продать! А вы не знали? Как же вы их покупали-то?

- Мне их подарили. И шубку, и шелк на это платье.

- Не может быть!

- Ну, теперь я тоже начинаю думать, что этого не могло быть. Но вот случилось же. И, кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Тирра, когда говорил, что мне захочется благодарить дарителей. Да мне не хочется, это издевательство над совестью! В жизни больше ни одного подарка не приму.

- Вам все это подарили... – в благоговейном ужасе протянула Тоня.

- Да. Когда я попала сюда, у меня ничего не было. Одна добрая бабушка отдала мне свои девичьи платья. Я была ей очень благодарна, хотя этими тряпками добрые люди полы моют. Потом я стала работать, прикупила себе новые. Но в дороге на Тола-Вилсу все это так изорвалось и испачкалось, что урланги даже девушку во мне не признали, когда поймали. Подумали, что я сбежавший полуэльв - благо, у меня глаза карие. Ну, побили немножко - для острастки. Они ж не знали, что меня и посильнее бить можно. Потом я еще долго в этом рванье ходила. Даже в Тэлле. Пока Тирра не решил осчастливить меня вон тем зеленым платьем. Но свои панталоны я не выкинула, оставила на память.

Тоня хихикнула. В дверь постучали, пышногрудая служанка внесла стеклянный кувшин с жидкостью мутно-желтого цвета и два стакана, поклонилась и вышла.

- Что это? - Томи с брезгливой гримасой обнюхала кувшин: пахло кислым.

- Сботыш.

- Мда. Выглядит мерзко, да и называется не лучше. И что, в огромном доме не нашлось обычного кваса?

- Ой, да ну что вы! Квас - напиток деревенщин. А сботыш очень вкусный, вы просто не пробовали. Его делают из специальной молочной закваски и месяцами выдерживают в погребах этого дома. Вы такой больше нигде не найдете. Попробуйте!

Тоня налила полный стакан и протянула госпоже. Та с недоверчивой гримасой снова принюхалась и сделала глоток. Поводила во рту языком и сказала:

- Кажется, я все-таки деревенщина. Не нравится мне этот... сботыш. Если ЭТО тебе нравится, можешь хоть весь кувшин выпить. А я, пожалуй, умоюсь и посплю часок-другой, - сказала она, выбираясь из платья.

Перина, о дивный мир! То она похожа на облако, то будто морские волны. Если перина долго лежала под грудой других вещей, она становится плоской и твердой, как сухая грязь. Но если ее взбить, впустить в нее дыхание свежего ветра, она вспучится, как поднимающаяся опара, и обхватит тело со всех сторон. Томи примерилась и ухнула в самую середину. Под непривычным весом перина подалась, вздымаясь вокруг, и печально вздохнула. Тоня накрыла госпожу шелковой простыней и присела рядом со стаканом сботыша. Под ней перина лишь немножко прогнулась.

А какие красочные сны снятся, когда спишь на этом облаке. Солнце, жаркий песчаный холм, прохладный ветер с запахом моря. У воды ребятишки строят форт из песка - обгорелые, в желтых панамках. Волна шипит и подмывает толстую стену с зубчатым верхом, выгрызая в ней полукруглую дыру. Ребятня визжит и со смехом быстро подгребает песок к пострадавшему месту. Но волна коварна, и скоро кусок песчаной стены обрушивается в воду. Шумит море, крупный краб, скособочившись, перебегает от камня к камню, кричат неугомонные чайки, и ничего не нужно делать. Лежишь себе, загораешь, пока...

Ее разбудил стук в дверь.

- Тоня, кто там? - не открывая глаз и все еще надеясь вернуться обратно на берег моря, спросила она. Как хорошо все-таки, когда у тебя есть слуги. Наверное, можно и квас променять на сботыш, чтобы кто-то вместо тебя открывал двери и застилал кровати. Голова была тяжелой и сон затягивал, но тут возле уха зашуршало, и Тоня тихо сказала:

- Госпожа, вам письмо.

- Что там?

- Мне открыть?

- Да, - едва сдерживая раздражение, ответила Томи. Ей было так ленно и хорошо, что процесс говорения казался тяжким трудом. А тут еще такие дурацкие вопросы.

- Я на всякий случай спрашиваю, - извиняющимся тоном пояснила девушка. - Вдруг там что-нибудь важное, государственное. Или еще хуже - личное. Я не сплетница, вы не подумайте, но...

- Открывай уже!

Тоня зашуршала бумагой, вскрывая конверт.

- Я все о тебе знаю. Не подходи к нашему господину.

- Что ты обо мне знаешь? И почему нельзя подходить к господину? - спросила Томи из глубины перины, удивленная неожиданной грубостью девушки.

- А? Да нет, тут так написано: "Я все о тебе знаю. Не подходи к нашему господину".

- Вот как? - заинтересовалась Томи, с трудом приподнявшись на локте. - А что дальше?

- Ничего. В письме только одна строчка. Ни подписи, ни даты.

- Дай-ка посмотрю.

Томи взяла желтоватый шершавый листок и перечитала. Повертела в руках, оглядела с обеих сторон. Потом осмотрела конверт.

- Что за дурацкие шуточки? Здесь всех гостей так встречают? А кто принес?

- Служанка. Она говорит, какой-то человек просил передать.

- Эльв?

- Она бы сказала, если б не эльв.

- М-да. Не думаю, что Амаддариэл об этом знает.

- Вы ему расскажете?

- Зачем? Если этот шутник только письма писать горазд, то чихать я на него хотела. А если он сам ко мне явится, я ему поясню, почему никто мне не указ, и куда ему идти со своими шуточками.

- Как скажете.

Раздался новый стук в дверь, и голос Вергена передал приглашение на обед.

- Духота, - жаловалась Томи, обмахиваясь подолом. – Когда мы уже приедем?

- Мы почти на месте. Видите, как много народу на тракте? Так что прекратите задирать юбку, она у вас и так ничего не прикрывает.

- Так поехали быстрей! Что мы тащимся, как черепахи?

- По этикету положено дать правителю время нас заметить и подготовиться. Тем более, вы девушка, а дам положено встречать.

- Хочешь сказать, мы не попадем на постоялый двор?

- Мы возможно и попадем, - он кивнул на Тоню, Тивелия и Тамиладу. – А вы – точно нет.

- Ну бли-ин, - взвыла Томи. – Ненавижу этот ваш дурацкий этикет! А как же глоток холодного кваса? Скользкие маринованные маслята из погреба? Умывальник, в конце концов!

- Не думаю, что правитель откажет даме в возможности отдохнуть с дороги. Правда, прежде придется поприветствовать друг друга, и вам представят других гостей дома и его распорядителей, а потом…

- Так, все. Сворачиваем к реке. Я иду купаться.

- Вы же девушка! – ужаснулся Тирра.

- А что, девушкам нельзя купаться?

- Но… Там же могут быть люди. И мы, в конце концов.

- Значит, подыщи мне местечко поукромнее.

- Иногда вы просто невыносимы! – в сердцах взмахнул вожжами Тирра и поскакал к реке.

- Если мы сейчас задержимся, то попадем в город не раньше полудня, - заметил Тамиладу.

- Зато бодрыми и в чистой одежде. Тоня, пойдешь купаться?

- Что вы, госпожа! Если только у берега немного побродить, ноги остудить.

- А ты в рубашке купайся.

- Нет, не могу. А вы разве без рубашки будете?

- Если мальчики нас покараулят. Ладик, постоишь на страже?

- Как ты меня назвала?

- Ладик. Слишком фамильярно? Может, Тами? Уж больно имя у тебя длинное и неудобное. Всякий раз, как его произношу, кажется, будто у меня во рту застряла флейта.

- Хоть горшком назови, только в печь не ставь, - рассмеялся Тамиладу. – Ну, поехали тогда купаться, что ли.

Они спустились к реке. Тирра подыскал подходящее место в зарослях кустарников: рыбацкая тропка вилась в траве к глубокой заводи, справа и слева нависал над водой тальник. Только дно было илистым. Тивелий увел лошадей подальше, к песчаной отмели, Марк принялся раскладывать съестное, а двое эльвов встали на страже спиной к воде.

- Постарайтесь только побыстрее. Не дай богиня, вас кто-нибудь увидит.

Томи быстро скинула одежду и под испуганный вскрик Тони ухнула в воду. Ее не было видно секунд тридцать, потом темная голова вынырнула уже метрах в пяти от берега, и воду заколыхали плавные движения рук. Тоня от потрясения забыла даже дышать. Она слышала рассказ Тамиладу о том, как они плыли через Малинницу, но все равно ей с трудом верилось, что женщина может плавать. Тем временем девушка подплыла обратно и попросила:

- Тонечка, дай, пожалуйста, мыльный корень.

Тоня послушно подала половинку длинного разрезанного вдоль корнеплода и с удивлением стала наблюдать, как гибкое тело правительницы извивается и поворачивается, чтобы хозяйке было удобнее натирать корнем кожу. Тоня бы не удивилась, если б узнала, что руки Томи могут сгибаться не только в суставах, но и в костях, ведь Томи могла достать ладонью любую часть своего тела, даже между лопатками. Когда она, стоя по пояс в воде, взяла себя за стопу левой ноги, подняла ее наверх и принялась натирать подошву корнем, не касаясь поверхности воды, Тоня не выдержала:

- Как у вас это получается?

- Что получается?

- Так гнуться.

- Хм. Не знаю. Родилась такая. А ты так не можешь?

- Нет, конечно. А этому можно научиться?

- Не знаю. Попробуй.

- Как?

- Ну, нагнись и достань пальцами земли.

Тоня нагнулась. Достала.

- Э, нет. Так не пойдет. Ты колени-то не сгибай.

Тоня попробовала еще раз. Не достала.

- Тянись, тянись, не сдавайся.

- Больно, - ответила Тоня. Коленки у нее крупно дрожали. – А вам не больно, когда вы гнетесь?

- Это смотря, как сильно гнуться. Даже змея пополам не сложится, сломается.

Тоня представила сломанную змею и улыбнулась. Потом помогла госпоже вытереться и нарядиться в шелковое платье.

- О, какое прохладное, - блаженно протянула Томи.

- Госпожа, ну долго вы там еще? – заныл из-за кустов Тирра. – Нехорошо заставлять господина Амаддариэла ждать.

- Зануда ты, - прокомментировала Томи. – Ты мне и четверти часа не дал на купание, а ведь сегодня настоящее пекло.

- Это ненадолго, - сказал Тамиладу. – Вот погоди, пройдут осенние гуляния, и почти сразу снег повалит.

- Хочешь сказать, погода ждет, пока народ нагуляется?

- Нет. Просто бабье лето у нас всегда долгое и жаркое, а потом резко наступают холода. Поэтому мы празднуем до тех пор, пока тепло не заканчивается.

- Ясно. Тирра, а Тирра? А я-то хоть смогу погулять? Или мне так и придется все время быть в доме правителя?

- Сможете, конечно. Вас никто не будет неволить. Но если будут приглашать на ужин или еще куда, не отказывайтесь без веской причины. Это оскорбительно.

- А для правителя наверняка оскорбительно меня НЕ пригласить. Верно, Тирра? И будем мы, два заложника этикета, неволить друг друга, пока я не уеду.

- Я бы пожила в доме Амаддариэла, - мечтательно протянула Тоня. - Хоть денечек.

- Ты можешь быть служанкой госпожи и тогда будешь жить там. Все равно нас не поймут, если Марк будет входить в ее комнату, - предложил Тирра.

- А как же Марк? Он куда денется?

- Будет жить с нами, - ответил ей подошедший Тивелий. – У меня тут есть друг, у него дом большой, все поместятся.

- Смотри, чтобы его не обидели, - Томи обеспокоенно потрепала Марка по голове.

Ламниската началась неожиданно. Лошади долго карабкались вверх по очередному холму, лениво переставляя копыта, как вдруг холм кончился, многовековые сосны расступились, и перед путниками появилась огромная стена из светлых гранитных плит, увитых плющом. Из-за стены виднелись черепичные крыши с коваными флюгерами и редкие, но высокие и мощные деревья.

- Вот и добрались, - сказал Тирра и остановил лошадь: в проеме ворот стоял Амаддариэл. Слева из-за его плеча выглядывал Сайлус с небрежно зачесанными назад отрастающими волосами, справа – спокойный и невозмутимый Лаони, а за спиной – несколько стражников и целая толпа любопытных. Всем было интересно, как выглядит спасительница господина и новая хозяйка Тэллы. Люди перешептывались и толкали друг друга, но правителю старались не мешать.

- Сейчас будет приветствие, - шепнул Тирра.

- И что мне сказать?

- Что угодно. Главное – не нагрубить и не промолчать.

Тирра протянул руки, чтобы помочь девушке слезть с лошади, но это было абсолютно бессмысленно, так как она ехала по-мужски и спустилась соответственно. Тирра едва заметно возвел глаза к небу.

Амаддариэл уже шел навстречу. Сегодня кормилица заставила его обрядиться в полный наряд, к которому, помимо семи слоев рубашек и плащей, полагались плотные двойные штаны и высокие сапоги. Томи оглядела его, оценив черно-белый наряд от высокого жесткого воротничка до перчаток, и внутренне содрогнулась, представив, как ему, наверное, жарко под всем этим. Но вместе с тем в ней проснулась даже какая-то зависть к его умению и бровью не повести, выказывая свое раздражение. Невозмутимости бледного лица правителя могла позавидовать и скала. Интересно, как долго он тут стоит?

Амаддариэл прикоснулся указательным и средним пальцем к виску, губам и груди и слегка поклонился. «Мыслью, словом и делом», - перевел ей Тирра язык жестов. Томи сделала то же самое.

- Я рад приветствовать вас в столице Элвы, уважаемая.

- И я рада видеть вас наконец одет… - Томи покосилась на Тирру, - в добром здравии.

Амаддариэл понял, что она хотела сказать, и улыбнулся уголком рта.

- Не соизволите ли прокатиться по городу в моем сопровождении?

- С удовольствием.

Он подал ей руку и проводил к открытому экипажу, дожидавшемуся их за стеной. Томи украдкой оглянулась на Тирру, но тот уже взбирался на лошадь, чтобы следовать за ними. Нет, все-таки манеры и этикет – не ее стихия. Бегать по полям в грязи и без юбки намного проще. Чувствуя себя полной дурой, она забралась в экипаж и села на обитое бархатом сиденье. Оно оказалось неожиданно низким и отклоненным назад, отчего у нее возникло неприятное ощущение падения. Амаддариэл сел рядом, положив локоть на край экипажа, который заметно просел под их двойным весом, и дал знак отправляться. Они неспешно двинулись по заполненной эльвами улочке. Народ потянулся следом.

- Как обстоят дела в Тэлле? - нарушил тишину правитель.

- У нас все хорошо, благодаря вашей помощи. Восстановили несколько домов, наладили подачу горячей воды из источника, теперь готовимся к зиме.

- Урланги не докучали?

- Мы их видели несколько раз. Но предпочли пока не вступать с ними в бой, - деликатно пояснила она, имея в виду резвое бегство отряда полуэльвов при встрече с бывшими хозяевами. Позорно, но зато никто не пострадал.

- Я заметил, что Тирра Беспалый не спешит возвращаться в строй. Он вам не мешает?

- Нет, что вы, господин. Его помощь неоценима. Он великолепный стратег, и умеет давать советы прежде, чем я о них прошу.

Амаддариэл снова улыбнулся уголком губ. Нет, ну правда, разве можно быть таким невозмутимым? Интересно, а если так…

- Знаете, в нашу прошлую встречу вы были не расположены к долгим беседам, и я не успела вам сказать, что у вас очень красивое тело, особенно торс.

Ни один мускул не дрогнул. Хоть кирпичом по лицу бей.

- Спасибо. Такого комплимента мне еще ни разу не делали. И раз уж мы коснулись этой темы, то мне очень нравятся ваши брючки – они подчеркивают стройность ваших ног.

Вот так, значит. В долгу не остаемся. Что бы такого еще ляпнуть?

Она не совсем понимала, почему ей так хочется нарушить официальный тон их беседы, но, по всей видимости, дело было в том, что она чувствовала себя жутко неуютно, как в тесном и колючем шерстяном костюме, и ей хотелось сделать хоть что-нибудь. Они ехали по центральной улице богатого города. Вокруг неспешно прогуливались разряженные в пух и прах пышные дамы в золотых кудряшках, сверкая бриллиантами и повергая Томи в сомнение относительно презентабельности ее собственного внешнего вида. Их сопровождали не менее богато одетые мужчины. Дома изобиловали искусной резьбой, коваными оградками, изящными цветниками и уютными маленькими балкончиками. Никаких веревок с бельем, что были протянуты повсюду в Элагиеве и Тола-Вилсе. Даже торговцы не вопили, зазывая покупателей, а степенно прохаживались за большими окнами своих лавок. Не город, а сплошной институт благородных девиц.

- О чем-то задумались? – прервал молчание Амаддариэл.

- Строю планы побега, - честно ответила девушка.

- Неужто все так плохо?

- Честно?

- Хотелось бы.

- Терпеть не могу пафос и чопорность, а также этикет и вежливость. А если уж совсем начистоту, мне жарко, и ваш костюм навевает на меня приступ головокружения. Я хочу большую кружку кваса и убить всех, кто на нас сейчас смотрит.

Амаддариэл застыл на мгновение, а потом рассмеялся - тихо, но искренне. Возница, впервые услышавший смех своего господина, удивленно покосился на них.

- Давай перейдем на ты, - предложил Амаддариэл.

- С превеликим удовольствием, - ответила девушка с видом победителя.

Дом был большим. Очень большим. Это был особняк с многочисленными флигелями. Когда они наконец въехали во двор, Амаддариэл блаженно хрустнул плечами и весьма оживленно спрыгнул с экипажа. Разомлевшая на жаре девушка споткнулась о бортик, но ее бережно подхватили под локоть.

- Добро пожаловать ко мне домой, - сказал Амаддариэл. – Это Лаони, маг-наблюдатель из Лавергена и, насколько мне известно, самый древний из ныне живущих эльвов. Это Сайлус, придворный врач, его ты знаешь. Это Ролан, конюший. Ты всегда можешь к нему обратиться, если захочешь прокатиться по городу. Это Верген, распорядитель, он устроит твоих слуг, и ему ты можешь жаловаться на любые бытовые мелочи вроде скрипящей двери или засохших чернил. А это Вилерна, сердце и душа дома. Она мне как мать. Верген, будь добр, проводи госпожу в ее покои, чтобы она могла освежиться. И принесите чего-нибудь прохладительного. Нам обоим.

Он повернулся к девушке и сказал немного тише:

- Чувствуй себя как дома. Гуляй, где хочешь, делай, что хочешь. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось в Ламнискате. Скоро будут подавать обед, надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?

- Не откажусь.

И они разошлись по своим покоям.

- Ух ты, - Тоня восхищенно кружила по комнате, разглядывая то искусную резьбу на потолке, то тонкие изящные стулья, то кружевное покрывало на кровати, то коллекцию разнообразных гребней из кости, красиво разложенных на подставочках перед огромным зеркалом. Она уже успела перенюхать все неизвестные ей южные цветы в высоких вазах и содержимое дюжины хрустальных флакончиков.

- Это что – морские ракушки? Никогда не видела их так близко. Они же бешеных денег стоят! - охала Тоня.

- Ерунда какая. Почему это обычные ракушки дорого стоят?

- Да вы что! Их же с моря доставляют! Русалки сами их добывают. А они свои товары всегда дорого продают. Да потом еще перевозка сколько стоит.

- Да? Интересно, сколько же тогда стоят эти жемчужные шпильки и бусы.

- Ой, да за эти бусы можно папин дом продать! А вы не знали? Как же вы их покупали-то?

- Мне их подарили. И шубку, и шелк на это платье.

- Не может быть!

- Ну, теперь я тоже начинаю думать, что этого не могло быть. Но вот случилось же. И, кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Тирра, когда говорил, что мне захочется благодарить дарителей. Да мне не хочется, это издевательство над совестью! В жизни больше ни одного подарка не приму.

- Вам все это подарили... – в благоговейном ужасе протянула Тоня.

- Да. Когда я попала сюда, у меня ничего не было. Одна добрая бабушка отдала мне свои девичьи платья. Я была ей очень благодарна, хотя этими тряпками добрые люди полы моют. Потом я стала работать, прикупила себе новые. Но в дороге на Тола-Вилсу все это так изорвалось и испачкалось, что урланги даже девушку во мне не признали, когда поймали. Подумали, что я сбежавший полуэльв - благо, у меня глаза карие. Ну, побили немножко - для острастки. Они ж не знали, что меня и посильнее бить можно. Потом я еще долго в этом рванье ходила. Даже в Тэлле. Пока Тирра не решил осчастливить меня вон тем зеленым платьем. Но свои панталоны я не выкинула, оставила на память.

Тоня хихикнула. В дверь постучали, пышногрудая служанка внесла стеклянный кувшин с жидкостью мутно-желтого цвета и два стакана, поклонилась и вышла.

- Что это? - Томи с брезгливой гримасой обнюхала кувшин: пахло кислым.

- Сботыш.

- Мда. Выглядит мерзко, да и называется не лучше. И что, в огромном доме не нашлось обычного кваса?

- Ой, да ну что вы! Квас - напиток деревенщин. А сботыш очень вкусный, вы просто не пробовали. Его делают из специальной молочной закваски и месяцами выдерживают в погребах этого дома. Вы такой больше нигде не найдете. Попробуйте!

Тоня налила полный стакан и протянула госпоже. Та с недоверчивой гримасой снова принюхалась и сделала глоток. Поводила во рту языком и сказала:

- Кажется, я все-таки деревенщина. Не нравится мне этот... сботыш. Если ЭТО тебе нравится, можешь хоть весь кувшин выпить. А я, пожалуй, умоюсь и посплю часок-другой, - сказала она, выбираясь из платья.

Перина, о дивный мир! То она похожа на облако, то будто морские волны. Если перина долго лежала под грудой других вещей, она становится плоской и твердой, как сухая грязь. Но если ее взбить, впустить в нее дыхание свежего ветра, она вспучится, как поднимающаяся опара, и обхватит тело со всех сторон. Томи примерилась и ухнула в самую середину. Под непривычным весом перина подалась, вздымаясь вокруг, и печально вздохнула. Тоня накрыла госпожу шелковой простыней и присела рядом со стаканом сботыша. Под ней перина лишь немножко прогнулась.

А какие красочные сны снятся, когда спишь на этом облаке. Солнце, жаркий песчаный холм, прохладный ветер с запахом моря. У воды ребятишки строят форт из песка - обгорелые, в желтых панамках. Волна шипит и подмывает толстую стену с зубчатым верхом, выгрызая в ней полукруглую дыру. Ребятня визжит и со смехом быстро подгребает песок к пострадавшему месту. Но волна коварна, и скоро кусок песчаной стены обрушивается в воду. Шумит море, крупный краб, скособочившись, перебегает от камня к камню, кричат неугомонные чайки, и ничего не нужно делать. Лежишь себе, загораешь, пока...

Ее разбудил стук в дверь.

- Тоня, кто там? - не открывая глаз и все еще надеясь вернуться обратно на берег моря, спросила она. Как хорошо все-таки, когда у тебя есть слуги. Наверное, можно и квас променять на сботыш, чтобы кто-то вместо тебя открывал двери и застилал кровати. Голова была тяжелой и сон затягивал, но тут возле уха зашуршало, и Тоня тихо сказала:

- Госпожа, вам письмо.

- Что там?

- Мне открыть?

- Да, - едва сдерживая раздражение, ответила Томи. Ей было так ленно и хорошо, что процесс говорения казался тяжким трудом. А тут еще такие дурацкие вопросы.

- Я на всякий случай спрашиваю, - извиняющимся тоном пояснила девушка. - Вдруг там что-нибудь важное, государственное. Или еще хуже - личное. Я не сплетница, вы не подумайте, но...

- Открывай уже!

Тоня зашуршала бумагой, вскрывая конверт.

- Я все о тебе знаю. Не подходи к нашему господину.

- Что ты обо мне знаешь? И почему нельзя подходить к господину? - спросила Томи из глубины перины, удивленная неожиданной грубостью девушки.

- А? Да нет, тут так написано: "Я все о тебе знаю. Не подходи к нашему господину".

- Вот как? - заинтересовалась Томи, с трудом приподнявшись на локте. - А что дальше?

- Ничего. В письме только одна строчка. Ни подписи, ни даты.

- Дай-ка посмотрю.

Томи взяла желтоватый шершавый листок и перечитала. Повертела в руках, оглядела с обеих сторон. Потом осмотрела конверт.

- Что за дурацкие шуточки? Здесь всех гостей так встречают? А кто принес?

- Служанка. Она говорит, какой-то человек просил передать.

- Эльв?

- Она бы сказала, если б не эльв.

- М-да. Не думаю, что Амаддариэл об этом знает.

- Вы ему расскажете?

- Зачем? Если этот шутник только письма писать горазд, то чихать я на него хотела. А если он сам ко мне явится, я ему поясню, почему никто мне не указ, и куда ему идти со своими шуточками.

- Как скажете.

Раздался новый стук в дверь, и голос Вергена передал приглашение на обед.