Глава 15

Утро было сухим. Особенно во рту. Вот теперь она поняла, зачем нужен сботыш. При всем его мерзком вкусе и послевкусии он отлично утолял жажду. Голова немного болела, и думать было тяжело.

Когда сботыш кончился, пришло время приводить себя в порядок. Тоня помогла ей умыться и переодеться, но все время молчала и как-то странно на нее посматривала.

- Что? - не выдержала Томи.

- А? Ничего. Так.

- Нет уж, ты говори.

- Да я просто... Я думала, вы только с нами ведете себя так... свободно, а вы, оказывается, со всеми так. Если б сама не увидела, в жизни бы не поверила, что господин вас, извините за слово, пьяную на руках до кровати нес.

- Хочешь сказать, если б он позвал толпу слуг, и они заносили бы меня все вместе, было бы лучше?

- Нет, но... Он вас так аккуратно нес, заботливо. Да и потом... Вы напросились с ним на прогулку, а он согласился. Хотя вполне мог отказать. И должен был отказать, раз уж на то пошло, после такой... - Тоня замялась.

- Ну, договаривай, я не кусаюсь.

- ...выходки, - сказала Тоня и покраснела. - Кстати, Верген уже заходил, звал на завтрак, но я сказала, что вы еще спите, и завтрак принесли сюда.

- Вот и замечательно. Не хочу никуда идти.

- Разве вы не хотели бы завтракать в обществе господина Амаддариэла?

- Вот еще. Опять думать, в какой руке нож, а в какой вилка.

- Но мне показалось, что вы... что он...

- Тоня, либо говори, либо молчи. Что ты все время начинаешь предложение и не заканчиваешь? Раздражает зверски. Ну, что ты там хотела сказать?

- Мне показалось, что он вам нравится, - тихо ответила Тоня.

- Ты нас еще пожени, - предложила Томи, снимая салфетку с подноса с едой.

- Почему бы и нет, - еще понизила голос Тоня, словно от того, насколько тихо она это скажет, зависела степень дерзости.

- Во-первых, - начала Томи, принимаясь за салат, - он аристократ, а я родом из канавы. Во-вторых, он вамп... э-э, как там... носферату, а я... в общем, другая. В-третьих, мне здесь будет скучно. В-четвертых, людям это не понравится. Ну и наконец, я просто не хочу замуж! И почему все так упорно пытаются меня туда выдать?

- Жаль. Была бы очень необычная пара. Вы такие разные и такие похожие. И это было бы так символично.

- Тонь, хочешь замуж - иди, а меня не уговаривай.

Тоня замолчала и мечтательно вздохнула, что не укрылось от госпожи.

- А ты ведь за этим приехала в Ламнискату, верно?

- Нет! - чересчур поспешно ответила Тоня.

- За этим, за этим, - улыбнулась госпожа. - А ну, признавайся, ты ехала посмотреть на парад женихов, да?

- Ну, может быть. Немножечко.

- Давай, рассказывай.

- Что рассказывать? - Тоня притворилась, что чистит обувь госпожи, хотя та и так была чистая.

- Рассказывай, за кем ты проехала полстраны. Парад женихов и в Элагиеве проходит. Это не Тамиладу, ты не знала, что он сюда едет. И не Тирра, ты с ним не знакома была. Уж не Амаддариэлу ли ты решила цветок в косу вплести?

- Ой, да ну что вы? Разве я могу? У меня отец - виноторговец. Разве может дочка лавочника выйти замуж за правителя?

- Брось. Я так поняла, этот ваш парад женихов ни к чему не обязывает. Ну, подумаешь, вплетешь ты Амаддариэлу цветок в волосы. Не захочет, так не женится. Зато сколько воспоминаний! Так это он тебе нравится?

- Нет, не он.

- Ага, значит кто-то конкретный! - поймала ее Томи и радостно потерла руки. - Давай, говори.

- Ну... зачем? Я же все равно не выйду к ним. Я... только посмотреть.

- Тоня! Нельзя же быть такой трусихой! Как это - только посмотреть? Непременно выйди и вплети. Он хоть знает, что нравится тебе?

- Н...нет.

- Вот видишь! Обязательно отдай ему цветок. Иначе у тебя никаких шансов.

- У меня и так никаких шансов, - вздохнула Тоня.

- Неправда! Ты очень симпатичная: и лицо у тебя чистенькое, и глаза большие, и фигурка ничего.

- Да ну что вы, - отмахнулась Тоня. - У меня губы, как у лягушки, глаза навыпучку, волосы прямые, как палки, ни одной кудряшечки, а еще я тощая!

- Это ты-то тощая? Выходит, я по вашим меркам и вовсе скелетина.

- Ну... вы другая, вам можно.

- И что, так и будешь вечно сидеть в углу и жаловаться на жизнь? Ты этого хочешь - увидеть, как твой суженый женится на другой? Вечно жить со своим отцом и жалеть себя?

- Н-н-нет.

- Тогда прекрати распускать нюни, улыбнись и пойди на этот чертов парад.

- Я боюсь.

- Ну вот, приехали. А замуж не боишься?

- Тоже боюсь.

- И долго бояться собралась?

Тоня не ответила.

- Так, если ты сама к ним не выйдешь, я дам тебе этот цветок и вытолкну. Прилетишь, как миленькая, к нему в объятья, ты только скажи, к кому, чтоб я не промазала.

- Может, его там и не будет вовсе, - попыталась отказаться Тоня.

- А я слышала, что все молодые парни туда идут - не жениться, так покрасоваться. А еще слышала, что не прийти туда - стыдно.

- Это верно, но он... В общем, он... не очень молодой, - совсем смутилась девушка.

- Лаони, что ли?

- Нет.

- Скажи уже, все равно я рано или поздно из тебя вытяну, так не мучайся, скажи сейчас.

- Ну, это... - она наклонила голову и пробормотала своему пояску: - господин Сайлус.

Томи помолчала немного, переваривая информацию, потом сказала:

- Если он там все-таки будет, ты просто обязана к нему подойти.

- Но там же куча народу, все будут на меня смотреть!

- Хорошо, я что-нибудь придумаю. А ты поди узнай, когда будет этот парад и присмотри себе подходящий цветок.

- Угу, - ответила Тоня и убежала.

"Ох уж эти девушки", - подумала Томи и принялась за еду. Завтрак давно и безнадежно остыл, но ей вполне хватило салатика и пышной шаньги. Скатав последнюю в толстый рулет, она прихватила с собой стакан молока и развалилась на кровати, стоявшей возле окна. День уже явно близился к полудню, в открытое окно залетал теплый ветерок, шелестя листьями черемухи. Шаньга была вкусная, и Томи искренне наслаждалась бездельем, смакуя каждый кусочек и разглядывая резной потолок. Неизвестный ей мастер вырезал на потолке резвящихся в реке русалок: девицы брызгались, разгоняя воду длинными плоскими хвостами с острыми ластами. Все они были сущие красавицы (по местным рамкам, разумеется): дородные и почему-то одетые в кружевные ночнушки. То ли мода такая у русалок, то ли у резчика туго с фантазией. Томи откусила еще кусочек шаньги и сделала глоток молока.

- Приятного аппетита, - раздалось у нее над левым ухом. От неожиданности она вскрикнула и с размаху приложила непрошенного гостя стаканом. Молоко выплеснулось широкой струей и облило их обоих.

- Ой, - только и сумела выдавить она, оглядев мокрого Амаддариэла. Тот невозмутимо смахнул с лица белые струйки.

- Кажется, я тебя напугал, - сказал он.

- Н-н-не то слово!

- Я думал, ты меня слышишь, я ведь так шуршал, пока шел, - попытался оправдаться он, потирая ушибленный висок.

- Очень больно? - она потянулась было рукой, но вовремя вспомнила советы Тирры, что не стоит почем зря трогать окружающих. Хотя, она и так уже его... потрогала. И судя по всему, не слабо. - Нужно приложить что-нибудь холодное.

- Ничего, и так пройдет. Главное, что не в глаз.

- Ну, ты вообще-то сам виноват, - ощетинилась девушка. - Зачем в окно лез? Трудно было в дверь постучать?

- Далеко очень, - пояснил он. - Да и встретить можно кого-нибудь. Заговорят до смерти. Я уж лучше через сад.

- В следующий раз шурши погромче. Собственно, зачем ты сюда шел?

- Ты сама меня позвала.

- Сюда?

- Нет. Гулять. Только, боюсь, мне все-таки придется вернуться в дом, чтобы сменить одежду. Главное - не встретить Вилерну или Сайлуса. Они всегда слишком много обо мне беспокоятся.

- Так ты просто сними это, - она показала на его промокшие плащи. - Рубашка же сухая. А вода для умывания здесь есть.

- Мне нельзя ходить по городу в таком виде. Я, конечно, знаю много дорог, где нет людей, но...

- Это ТЕБЕ-то нельзя? А кому тогда можно? Ты правитель! А на улице жара. Люди не дураки, понимают, что и тебе иногда бывает жарко.

Амаддариэл все еще сомневался. Томи почувствовала, как молоко, наконец, просочилось сквозь платье и нижнюю рубашку, и ткань противно прилипла к животу.

- Отвернись.

- Что? - не понял он.

- Отвернись, я переоденусь. Ты как знаешь, а я буду ходить, в чем хочу.

С этими словами она достала из гардероба новенькую рубашку и одну из Тониных жилеток. К счастью, жилетка была не на пуговках, а на шнуровке, и на худощавой девушке почти не болталась. Томи долго выбирала между прохладными, но неудобными сандалиями и мягкими, но жаркими сапожками и, наконец, выбрала последние.

- Умываться будешь? - спросила она.

- Буду.

Амаддариэл перемахнул через подоконник, скинул свои плащи, платья и остался в белой сорочке. Минуты три они оба плескались в прохладной воде, умывая лица и шеи. Потом, всклокоченные и с промокшими воротниками, уселись по разные стороны кровати и принялись причесываться. Некоторое время стояла напряженная тишина, нарушаемая еле слышным шелестом гребней.

- Так куда пойдем? - наконец спросила Томи. - Только давай, где людей поменьше. Не хочу, чтобы на нас пялились.

- Здесь, вообще-то, повсюду есть безлюдные места.

- В столице? Безлюдные места?

- Это очень древний город. Раньше он выглядел как сплошной лесной лабиринт, и можно было часами бродить и не находить ни одного дома. Теперь иначе. В Ламнискате живет слишком много людей, эльвы стараются быть ближе друг к другу, да и купцы часто приезжают - кому это нужно, чтобы заезжие люди в городе терялись? Оттого возникли широкие прямые улицы, но за ними все равно леса, ты разве не заметила, когда проезжала?

- Я думала, это просто... Ну, как парк. Чтобы воздух в городе свежее был.

- Нет, леса здесь по-прежнему больше, чем города. Видишь ли, мы не очень любим меняться.

- Да, я заметила. Сколько тысяч лет существуете, а все еще в средневековье.

- Средневековье? Не знаю такого слова.

- А, не обращай внимания. Это значит, прогресса нет, изобретений различных.

- Почему же нет? Есть. Только это все так, ради знаний. Никто не будет применять их в жизни.

- Почему? Ведь изобретения так упрощают жизнь!

- А зачем ее упрощать?

- Как же... - смутилась Томи, не найдя, что ответить. Амаддариэл подождал полминуты, вздохнул и пояснил:

- Видишь ли, жизнь - это процесс, а не результат. Радость жизни - в ее течении. Вот возьмем, к примеру, умывание. Сходить на колодец рано утром, вдохнуть свежего соснового запаха, плеснуть в лицо холодной водой и с удовольствием пофыркать от холода. А потом растереться полотенцем и натянуть свежую рубашку. Видишь, как много всего? И это все - жизнь. Да, я могу проложить в Ламнискате трубы, как в Тэлле и пустить по ним воду, чтоб быстрее было. Быстрее умыться, быстрее позавтракать, быстрее сделать дела. А куда спешить?

- Чтобы отдохнуть, - неуверенно предположила Томи.

- Отдохнуть от чего? От спешки? То есть ты все время бежишь, чтобы убежать от бега? Я могу отдохнуть прямо сейчас, мне не нужно ради этого спешить.

Томи нахмурила лоб и потерла висок.

- Разве тебе не нужно ходить на всякие там советы и выслушивать просьбы и жалобы горожан?

- На одном из советов ты была вчера вечером. А для просьб и жалоб у меня есть большой ящик. Почтовым называется.

- То есть, если мы сейчас уйдем на целый день, это никак не отразится на Элве?

- Никак. Только домашние забеспокоятся.

- Здорово, - протянула Томи, в голове у которой закрутилось множество планов. - Так с чего начнем?

- Ты когда-нибудь видела карликовые сосны?

Это был огромный сад, заросший низенькими, по колено эльву, деревцами: карликовыми березами, соснами, кедрами. Между деревьев прятались искусно выполненные домики, в которых можно было разглядеть кукольные фигурки.

- Это Ламниската в миниатюре. По крайней мере, все ее основные улицы, - сказал Амаддариэл.

- Ой, какая прелесть. Я вижу твой дом! - девушка пробежала по "улочке" и присела на корточки перед домиком. - А двери открываются?

- Да.

Томи подцепила ногтями железные колечки ворот и припала к самой земле, чтобы заглянуть внутрь. В комнатах виднелась игрушечная резная мебель и деревянные фигурки людей.

- Все как на самом деле. Когда строится новый дом, мастер сначала делает модель и приносит ее сюда, а потом уже вместе с хозяевами смотрит, как это будет, - продолжил Амаддариэл.

- А деревья откуда?

- Северные. Там земля слишком холодная, корни не могут сквозь нее пробиться, вот деревья и не растут. Здесь им, конечно, не север, но наш садовник постоянно их подрезает, поэтому они и маленькие.

Амаддариэл присел посреди улицы, выходящей на площадь. Томи осторожно подползла к нему на четвереньках, попутно заглядывая в окна домиков.

- А вот здесь скоро будут осенние гуляния. - Амаддариэл ткнул пальцем в площадь. - Собственно, они уже начались. Ярмарка, по крайней мере, давно развернулась. Если хочешь, можем сходить.

- Нет, - замотала головой Томи. - На ярмарки я больше ни ногой. А что еще бывает на осенних гуляниях?

- Хм. Завтра с утра понесут дары Эльве. Свяжут небольшой плотик и сложат на него самые кривые и уродливые плоды.

- Зачем? - засмеялась Томи.

- Чтобы уплывали и больше не возвращались. После обеда реку будут поить с моста молоком и кормить медом, чтобы ей зимой сладко спалось. А вечером будут похороны тыквы.

- Да ну, ты меня дурачишь! Это ж надо: похороны тыквы! - Томи засмеялась так, что даже случайно хрюкнула, отчего ей стало еще смешнее.

- Я серьезно! Это у нас праздник такой. В каждой семье собирают тыквы, оплакивают их, накрывают саваном, пьют и едят в их честь, чтобы те не обиделись, а на закате их укладывают в особый погреб, закрывают крышку и засыпают землей - вроде как хоронят.

- Я тебе не верю.

- Как знаешь, - пожал плечами Амаддариэл и разлегся посреди "площади", подставив лицо солнцу.

- А послезавтра что?

- Послезавтра гильдии будут выбирать лучших. Если мне не повезет, я буду их награждать.

- Чем?

- Кто их знает. Каждый год по-разному, и у каждой гильдии свои привычки. Музыкантам в прошлом году козлов подарили. Никто так и не понял, в шутку или всерьез. По-моему, это какой-то профессиональный юмор, но я не уверен. Это все утром. А вечером люди пойдут в храм.

- Молиться?

- Нет. Служитель будет рассказывать историю у Камня.

- Это тот камень, что в форме кувшинки?

- Он самый.

- Я хочу посмотреть.

- Посмотришь.

- Нет, ты не понял. Я сейчас хочу.

- Но нам придется перейти улицу, - напомнил Амаддариэл. - А мы одеты как оборванцы.

- Значит, сделаем это быстро. И тайно.

- Как?

- Говоришь, это точная копия города? И вот эти крыши правда нависают одна над другой?

- Ты собираешься идти по крышам?

- Не я. Мы! - задорно сказала она.

- Никогда в жизни!

Через полчаса Амаддариэл сидел на чердачном окне, свесив ноги и оглядывая проходящих внизу людей.

- Нет, я не полезу, - в очередной раз передумал он. - Что, если меня кто-нибудь увидит? Ну ладно, что я в рубашке, это еще полбеды, но чтоб по крышам гулять! Мы же не дети, чтобы...

- Пошли, будет весело! - канючила Томи, уже оседлавшая конек пологой крыши и недовольно колотящая босыми пятками по черепице. Сапоги, связанные шнурком, болтались у нее на шее.

- Как я погляжу, тебе уже весело. А что, если мы упадем?

- Эти крыши совсем плоские, и дома в один этаж.

- А если мы упадем СКВОЗЬ крышу?

- Значит, будет весело!

- И ничего в этом нет веселого, - ворчливо сказал Амаддариэл, выбираясь из окна и опасливо опускаясь на четвереньки. - Ты хоть понимаешь, что эти кусочки толком ничем не скреплены? Если хоть одна черепица выскользнет, я поеду вниз вместе с ней.

- А ты аккуратнее, - сказала Томи, и тут же раздался треск и звук скользящего вниз осколка. Оба замерли, сердце Амаддариэла екнуло и пару мгновений не билось. Потом правитель тихо выдохнул и полез дальше. Томи уже не смеялась: как-никак, Амаддариэл был почти в два раза тяжелее ее и действительно мог провалиться. Она ухватилась покрепче за конек крыши и вытянула руку, чтобы, если что, поймать его или хотя бы замедлить падение.

Наконец, Амаддариэл уцепился за вершину, подтянулся и повис, переводя дыхание.

- Довольна? - спросил он. - Ты только что чуть не убила правителя Элвы.

- Извини. Но тебе ведь было весело, - она втянула голову в плечи и улыбнулась, прищурившись.

- Ну ты и ведьма.

- Да, я такая! - гордо выпрямилась она и рассмеялась. Амаддариэл покачал головой.

- Дальше что?

- Ползем.

И они поползли. Это было нетрудно, только грязно. Ветра приносили на крыши множество пылинок, семян и сухих хвоинок. Между черепицами рос мох и лишайник. Скоро штаны у обоих изрядно испачкались, о чем правитель не преминул сообщить своей провожатой, и та ответила: "Главное, что не порвались". На это отвечать было нечего, и они продолжили свой путь, пока крыша не кончилась, уперевшись в чердачные доски соседнего дома.

- Упс, - сказала Томи, глядя перед собой.

- Что?

- Кажется, я недооценила высоту соседней крыши. Ты сможешь забраться?

Это было старое здание конюшни. Крыша его далеко выдавалась вперед, перекрывая дорогу и нависая над крышей флигеля дома Амаддариэла. По всей видимости, когда-то они были единым целым, но потом часть стены разобрали, чтобы проложить дорогу, а крышу так и оставили, и теперь она грозно нависала над ними.

- Теоретически - да.

- Тогда подсади меня.

- Как?

- Как обычно. Как детей подсаживают. Ты присядешь здесь, я заберусь тебе на плечи, а потом ты встанешь.

- А потом дунет ветер, и мы весело полетим вниз. Так?

- Ну так ты держись.

- За что?!

- За крышу.

- Какой леший вкладывает подобные идеи в твою голову? Я делаю это первый и последний раз, и обратно мы пойдем по земле.

- Ползи уже.

Вставать с девушкой на плечах Амаддариэл категорически отказался. Они сошлись на мнении, что он будет сидеть верхом на крыше, а она встанет ему на плечи и затем подтянется.

- Ты только вверх не смотри, - предупредила его девушка.

- Вот еще. Я тебе не лиссанин, чтобы под юбки заглядывать. Да и юбки у тебя нет.

- Вообще-то, я это к тому, что сверху мусор посыплется. А мои портки можешь разглядывать, сколько тебе хочется. Держись давай. Держишься?

- Да держусь, держусь, - сказал он, вытянув руки вперед и уперев их в чердачные доски. Девушка ухватила его за голову и встала на плечо. Ничего себе тяжесть! Будто лошадь наступила. Нога у Томи мелко подрагивала, тело пыталось сохранить равновесие. Медленно-медленно она стала перебирать руками по доскам, уцепилась за них, как могла, и подтянула вторую ногу. Вес сразу уменьшился, распределился на два плеча, но трясти стало больше. Амаддариэл оторвал одну руку от стены и придержал девушку за лодыжку. Томи выпрямилась до конца, ухватилась обеими руками за резной конек и попыталась подтянуться. Амаддариэл, как и договорились, взял ее за пятки и подтолкнул:

- У-и-и, - взвизгнула она, дернулась и хихикнула, едва не свалившись. - Щекотно, блин!

- Ты лезь давай, чего пугаешь?

- А-а-а, чешется, чешется!

- Чтоб я еще раз с тобой куда-нибудь полез!

- Бу-га-га!

В результате долгих усилий по сдерживанию хохота и раздражения соответственно, оба оказались наверху, оседлав новую крышу. Лохматые, грязные, полуодетые, они уставились друг на друга и снова засмеялись, уже легко и непринужденно.

- Ты сумасшедшая. А у меня, наверняка, помутнение рассудка, раз я на такое согласился.

- Я буду своим потомкам рассказывать, как меня однажды вампир на крыше чуть до смерти не защекотал! Говоришь, я жизнью наслаждаться не умею? Вот она, жизнь! А ты сидишь в своей норе, варишься в семи одежках.

- Зато с таким... активным образом жизни я и до ста лет не дотяну.

- Кстати, сколько тебе?

- Сколько ни есть, все мои.

- Ну и я тебе тоже не скажу.

- Да я и сам догадаюсь. Тебе сорок, - предположил Амаддариэл.

- Сколько?! - открыла рот Томи и в изумлении захлопала ресницами.

- Сорок пять?

- Это ты мне сейчас так отомстить пытаешься?

- Неужели, пятьдесят?

- Не смешно.

- Пятьдесят пять?

- Да ну хватит уже, дурацкая шутка!

- Шестьдесят? Не может быть.

- Ха. Ха. Все, завязывай. Это уже глупо.

- Ладно, сдаюсь. Сколько тебе?

- Восемнадцать, - пробурчала девушка.

- Ну я же сдался, давай честно!

- Честно восемнадцать!

- Не может такого быть, - возмутился Амаддариэл. – Восемнадцать - это же девчушки-подлеточки, моложе твоей Тони! Таких даже замуж еще не зовут.

- А во сколько зовут?

- Ну, в тридцать как минимум.

- Тем не менее, мне восемнадцать.

- А ты точно больше не вырастешь? Или, быть может, в твоей семье все рано взрослеют?

- Нет.

- Странно.

- Ничего странного, - ответила Томи, поворачиваясь к нему спиной и продолжая их ползучий поход. - Я, в отличие от эльвов, смертная.

- Извини, я не знал, - ответил Амаддариэл, тоже принимаясь ползти. - И сколько ты будешь жить?

- Еще лет шестьдесят, если повезет.

- Так мало? Ты уверена?

- Была бы мужчиной, было бы еще меньше. А что, другие расы дольше живут?

- Ну, если не умирают по глупости, сорвавшись с крыши, то до ста пятидесяти точно доживают.

- Ничего себе, - удивилась Томи и даже приостановилась на мгновение, - мне бы так.

Они, наконец, отползли достаточно, и по правую руку возле крыши показались ветки деревьев. Девушка развернулась и стала осторожно спускаться. Чуть ниже края крыши виднелся отличнейший сук, и она уже почти дотянулась до него, когда раздался легкий треск. Оба замерли. Треск прекратился.

- Повернись вдоль, - шепотом посоветовала Томи. - Там должны быть поперечные доски, чем больше их примет на себя твой вес, тем лучше.

Амаддариэл стал медленно поворачиваться, и в какой-то момент они столкнулись лбами. Томи хихикнула.

- И ничего смешного, - укорил ее Амаддариэл. - Между прочим, эта крыша намного выше.

- Зато внизу кусты. Если будешь падать, закрой лицо руками.

- А потом я тебя убью - пообещал Амаддариэл.

- Ам, - вдруг абсолютно серьезно сказала она.

- Что? - ответил он, взглянув ей в глаза.

- Я сапоги на той крыше забыла, слазь, а? - сказала она, захохотала и едва успела прикрыть голову, когда Амаддариэл съездил ей ладонью по затылку.

Раздался оглушительный треск, и они ухнули в пустоту.

Томи пошевелилась и выплюнула какую-то труху. Над головой у нее радужно светился рваный провал крыши. Вокруг среди сухой травы валялись горы обломков.

- Вот ведь повезло. Сеновал! Ам, ты жив?

- Слезь с меня, и буду жив.

Куча зашевелилась, и из нее показалась еще более всклокоченная, чем раньше, серая голова, вся утыканная сухими былинками. Выглядело это так, будто ожила и обрела глаза иссохшая за лето болотная кочка.

- Тебя как убивать - быстро или медленно?

- Меня? Пафосно. Отравить редким ядом или скинуть с обрыва в море Забвения.

- Удушение сеном подойдет? - спросил он и бросил в нее длинной травинкой.

- Ну что вы, господин! Слишком много чести для такой маленькой меня.

- Все. Не пойду я ни в какой храм. Я вообще отсюда никогда не выйду, и умру с голоду, потому что домашние меня все равно не найдут. Я грязный, я порвал рубашку, и у меня в голове сено!

- Вместо мозгов, что ли?

- Тьфу на тебя.

- Зануда.

- Оборванка.

- Нытик.

- Хулиганка.

- Горжусь этим!

- Тогда ты чинишь крышу.

- Нечестно!

- Ненавижу тебя, - шутя, прорычал Амаддариэл, потрясая сжатыми в кулаках пучками сена.

- Обожаю тебя!

Откуда-то справа и сверху на них скатился еще один сенный ком. Отплевываясь, они с большим трудом выбрались на поверхность.

- Так мы идем в храм?

- В таком виде? Средь бела дня? Никогда!

- Отлично. Значит, ложимся спать, а ночью - в храм. Или ты хочешь обратно на крышу?

- Нет, - ответил правитель.

Амаддариэл устроился поудобнее на куче сена и принялся вытаскивать траву из волос.

- Расплетайся, дурень, - посоветовала она ему, глядя на бедлам на его голове.

- Как ты разговариваешь с повелителем Элвы?

- Как равная, как-как, - передразнила она.

- Я не могу расплестись, потому что потом не заплетусь, тем более без гребня.

- Ну и не заплетайся.

- Нельзя. Примета плохая.

- Извини, я по-вашему плести не умею. Хочешь, дракончика заплету?

- Это как?

- Снизу - как хвосты у лошадей.

- Какой позор.

- Позор - это болотная кочка у тебя на голове! Да и вообще - кто на тебя смотреть будет ночью-то?

- Ладно, заплетай. Только...

- Что?

- Только не рассказывай никому, пожалуйста.

- Специально не буду.

- Не рассказывай!

- Да хорошо, хорошо!

Вдвоем они как могли распутали бедлам на его голове и заплели лохматую, но вполне сносную косу.

- Я похож на лошадь! - возмущался Амаддариэл, оглядывая свои волосы.

- Неа. На коня, - сказала Томи и отшатнулась от шутливого удара.

- Да уж, это ты лошадь, потому что ржешь все время!

- А ты лягаешься, как конь!

- А ты... Да ну тебя.

Они замолчали. С улицы доносились звуки цокота копыт и людского веселья, а внизу шуршали мыши. Амаддариэл продолжал наглаживать свою драгоценную косу, Томи развалилась на куче травы, оглядывая своды деревьев сквозь живописную дыру в крыше.

- Ам? А, Ам?

- Что?

- И не стыдно тебе?

- За что?

- А я ведь знаю, когда девушки расплетают мужчин.

Амаддариэл густо покраснел.

- Скажи честно: тебе было приятно, верно? - она подползла на четвереньках и с ехидной гримасой попыталась заглянуть ему в глаза. Амаддариэл упорно отворачивался. - Было, по лицу вижу, что было. Говоришь, традиции? Обычаи? Что ж ты по традиции сначала на мне не женился?

- Отстань! Какие тут традиции, ты же почти мужчина!

- Но все-таки женщина, верно? И теперь тебе сты-ы-ыдно.

- Ты не женщина, ты ведьма, - Амаддариэл наконец нашел в себе силы взглянуть наглой гостье в глаза.

- Ну и что? Одно другому не мешает, - она пожала плечами. - Ну а пока, раз уж мы тут все равно застряли, я, пожалуй, вздремну. Разбуди, когда стемнеет.

И она преспокойно улеглась на свежее ароматное сено досматривать свои морские сны. Амаддариэл онемел от такой наглости, но потом закрыл рот, успокоился и тоже прилег - подальше, на всякий случай. Кожа у него чесалась, а щеки горели. Вот ведь, привязалась! И как ей после такого верить? Послушаешь ее, согласишься на какую-нибудь ерунду, а она потом тебя же за это стыдит. Весело ей, понимаете ли. Ведьма.

- Ладно, извини, - услышал он голос с той стороны сеновала. - За оба раза. Я больше не буду тебя трогать.

Амаддариэл хотел было спросить, когда был первый раз, но вспомнил сам: низкий потолок маленькой грязной комнаты с ведрами и щетками и сильные руки, оттирающие его от меда и скверны. Хорошо, он тогда не знал, что она девушка. Зато теперь знает. Перед глазами его снова пронеслись те недолгие мгновения, и Амаддариэл закрыл лицо руками от стыда. А ведь он так упорно пытался об этом не думать.