Глава 10
Весть о Бабьем походе разнеслась по Толагиеве со скоростью пожара. Хихикающие молодухи и встревоженные мамаши нарядились в мужнины порты, рубашки, плащи. У некоторых дома нашлись и древние доспехи и даже мечи. Бабьи ряды были готовы даже прежде, чем снарядили уже по-настоящему вернувшихся с полей мужиков. Кони у них, конечно, были не боевые, но кто бы стал присматриваться?
Градоправитель раздал все оружие и доспехи, что смог найти в крепости. Торговцы же затеяли перепись товара, раздаваемого ими во временное пользование мужикам: а ну как и впрямь будут рубиться? Кто потом убытки возмещать будет, товар испорченный чинить? Да и сами крестьяне были не прочь припрятать на халяву доставшийся доспех.
Тамиладу осматривал экипировку крестьян и разбивал их на отряды. Постепенно на поле перед городом стала выстраиваться толпа с конями, пока что мало напоминающая армию. Девицы в портах непрестанно хихикали от стыда и шарахались, когда на них кто-нибудь смотрел. Тамиладу уже почти отчаялся придать столпотворению полагающийся вид, когда перед рядами вышла дородная кудрявая бабища – жена градоправителя: как договаривались, в сапогах, мужских портах, рубахе и кожаных наручах, опоясанная кинжалом. Смотрелась она вполне внушительно. Зычным голосом уличной торговки бабища крикнула:
- Дуры вы набитые, комарихи писклявые. Ваши мужики ушли на войну, честь и свободу отстаивать. Может, из них кто вернется, да многих там и похоронят, так чего вы тут хиханьки да хаханьки устроили?! – девки пристыженно примолкли, гул в толпе начал утихать, бабища продолжила уже в тишине. – Нам тут важное дело нужно сделать – дом родной от лиссов-стервятников защитить.
Мужики в первых рядах смущенно попереминались с ноги на ногу.
- Вот ты, - она ткнула в одного из них пухлым пальцем, - встань к соседу поближе. Лошадей к себе притяните, чтоб не разбегались. Вам как Тамиладу сказал? По шесть человек с лошадью в ряду, группами. А ну, подравнялись!
Мужики поспешно дернули кобылок и худо-бедно выровнялись. Она продолжила:
- Бабы! А ну, у кого доспех, все в первый ряд. У кого оружие есть, передайте им, пусть грознее смотрятся. А придется воевать, так может, и вдарят кому пару раз. Что мы, доходяги, что ли? Ни разу мужика пьяного скалкой по спине не охаживали?
Женщины заулыбались, запереглядывались. В толпе возникли течения, и доспешных пехотинцев в первом ряду прибавилось. Сзади им неуклюже передавали мечи.
- Вот, совсем другой вид. А теперь по линиям все построились, плечом к плечу прижались! Другое дело. Вот это уже армия. Давай, Тамиладу, готовь их.
Бабища влезла на лошадь и осталась в первом ряду. Тамиладу крякнул, оправляясь от неожиданной помощи, и обратился к импровизированной армии:
- Мужики с дальних полей доложили, что лиссы уже идут сюда, и будут здесь через час или два. Нужно встретить их так, чтоб они в свой Лисс катились с визгом, как псы ошпаренные!
«Армия» согласно загудела.
- Для этого мы сделаем следующее. По моему сигналу вы вскакиваете в седло. Затем, когда я крикну «В атаку», вы выхватываете оружие и как можно быстрее мчитесь вперед, за мной. Ничего не бойтесь, сделайте лица пострашней, кричите погромче и гоните их, как волков травят. Женщины! Вы делаете то же самое. Только смотрите, не падайте, бегите аккуратно, не потопчите друг друга. И кричите низкими голосами, вы же мужиков изображаете! Все понятно?
- Понятно! Да! – нескладно откликнулась «армия».
- Сейчас господин Лаони будет колдовать, вас окутает легкий туман. Помните: ничего не бойтесь, делайте лица пострашнее и кричите погромче.
Лаони вышел вперед, воздел руки к солнечному небу. Из-за спины послышались шепотки: не так уж часто в Толагиеве видели магов, да еще и таких древних. Он подышал глубоко, настраиваясь и отгоняя сон: как-никак, ему вторую ночь выспаться не удавалось. Потом тихонько запел.
В магии всегда были две составляющие. Первая – непосредственно сила, разлитая вокруг и сконцентрированная в самом маге. Она могла быть живой, готовой к употреблению, и мертвой, отработанной. Живая, на ощущения Лаони, напоминала золотые искры, невидимые обычному глазу. Она была везде: в воде, земле, воздухе. Ее легко было взять и так же легко использовать. Мертвая представляла собой тусклую, холодную морось. Ее невозможно было притянуть и невозможно использовать. Хотя, это были исключительно его личные ощущения. Учитель вот считал отработанную силу такой же легкой и приятной, но неуловимой.
Второй составляющей было пение. Способность так подстроиться под течение силы вокруг, чтобы изменить его и придать нужную форму и движение. Здесь, вблизи от нетронутых земель, это было легко. Но кому, как не Лаони, многие сотни лет наблюдавшему за распределением силы в Элве, знать, что чем больше магического запаса он вытянет из мира, тем меньше его достанется людям. Меньше родится детей, короче станут жизни. Но в данном случае небольшое заклинание могло помочь сохранить жизнь целому городу. Иначе Лаони не стал бы этого делать.
Он повернулся к реке, спел ей, подстраиваясь под силу и мощь течения. Невидимые частицы двинулись на его голос, подняв с собой гибкие струи воды. Повинуясь движению голоса, струйки скакали по воздуху, резвились и переплетались, как быстрые ласки. Когда они заполнили небо над головами людей, Лаони замедлил мелодию, расширил звук, и струи разделились на мелкие капли и зависли туманом. Маг разредил его, тонко распределив по земле. Последние ряды «армии» потонули в нем, едва различимые взглядом.
- Я отъеду, посмотрю со стороны, - сказал ему Тамиладу, забрался на лошадь и поскакал в поле. Там он остановился, осматривая армию. Она выглядела внушительно. Если не присматриваться, то ничем не хуже той, что ушла на восток.
Оставалось лишь ждать.
- Идут. Идут! – послышались разноголосые возгласы. Народ заволновался, по рядам пошло движение.
- Приготовились! – скомандовал Тамиладу. – По седлам!
Мужики торопливо полезли на лошадей.
- Спины выпрямить, оружие достать!
Послышался шелест и звон металла. Народ замер, испуганно глядя, как из-за холма в тонком тумане показались лиссы. Они скакали быстро, и уже заметили встречающих. Послышался приближающийся топот и лязг оружия.
На эльвов напал страх. Бабы тихо повизгивали, у некоторых подкашивались ноги.
- Держите себя в руках. Главное – первое впечатление, - напомнил Тамиладу, но его слова мало кто расслышал: все завороженно смотрели, как приближается враг. Вот уже стало возможным различить отдельных всадников, флаги и блеск доспехов.
«Пора», - подумал Тамиладу, повернулся в седле и привычно скомандовал, будто за его спиной были проверенные боем товарищи:
- Лица серьезные, страха ни в одном глазу, кричим громко и машем оружием! Приготовились… В атаку!!
Ряды вяло дернулись, кое-кто взмахнул оружием, выехал вперед. Но большинство остались стоять на месте. Более того, страх уже подговаривал их повернуть назад и скакать без оглядки! Выехавшие неуверенно оглянулись и попытались вернуться назад. Тамиладу, отъехавший на приличное расстояние, оглянулся и растерянно поскакал обратно.
- А ну, стоять! – заорала жена градоправителя, выезжая вперед. – Лещи вы протухшие! Селедки задохлые! Да эти твари уже наши стада разогнали, луга потравили, поля потоптали! А сейчас они едут наши дома грабить? Женщин насиловать? Детей резать? Не бывать такому! Бабы, а ну, кто этих тварей, насильников растреклятых ненавидит?
- Мы!
- Кто им морды начистит, чтоб пятки засверкали!
- Мы!!
- А кто за мной, за город наш, за нашу страну, за наших детей, за Амаддариэла! Ур-р-ра!!! – и она помчалась вперед, грозно помахивая кинжалом наподобие дубины.
- Урра!! За Амаддариэла!! – хлынул за ней народ, бренча оружием и крича – кто за честь, а кто и от страха! Жутко разодетая масса бешено орущих мужиков и баб двинулась на приблизившихся лиссов.
Те немного оторопели, сбросили скорость. Но когда первые ряды лиссанских граничников разглядели лица несущихся на них эльвов и, не в последнюю очередь, их предводительницы – крупной женщины в грозной гриве золотых кудряшек, широко раскрывшей в крике рот и дико сверкающей глазами – в их рядах наметились разлад и сумятица. Кони тех, кто был впереди, развернулись, сбивая соседей, и помчались в обратную сторону. Началось бегство. Командиры пытались криком, тычками и руганью остановить дезертиров, но армия эльвов вошла во вкус и уже с удовольствием гнала лиссов обратно к Пелаве.
- Да там же бабы! – разглядел кто-то из командиров. – А ну стоять, вы чего, баб испугались?
Но панику было уже не остановить. Лиссы бежали, сбивая друг друга, падали, поднимались и снова бежали – прочь от многотысячного войска.
А разошедшаяся предводительница как раз достигла ближайшего командира и со звоном врезала ему кинжалом по шлему. Удар пришелся плашмя, но звук был ярким, как колокольный звон. Командир на мгновение оглох, а его лошадь помчалась рядом с лошадью нападавшей. Женщина, не теряя времени даром и не переставая громко орать, ухватила кинжал обеими руками и давай что было силы бестолково дубасить противника. Тот привык драться с умелыми воинами и попытался защититься, но предугадать, куда полетит очередной непродуманный удар, он не мог. В конце концов, она засадила ему по кольчужной перчатке, меч вывернулся из его руки и полетел вниз. Командир закрыл лицо руками, предоставив защиту доспехам, и стал бить лошадь пятками. Та набрала скорость и увезла хозяина прочь от чокнутой бабы. Победительница воинственно потрясла в воздухе кинжалом.
Некоторое время конники эльвов еще гнали лиссан, но бабы сзади уже безнадежно отстали. Их гордая правительница подняла обеими руками трофейный меч и заорала:
- Ур-ра!
- Ур-ра!!!! – многотысячный женский крик повторил этот победный клич. Так закончился легендарный Бабий Поход.
- Такого на моей памяти еще не было, - признался Лаони, сидя на деревянном полке в бане градоправителя. – А Фания-то какова, а? Не было б ее, никто бы и с места не сдвинулся.
- Я вот точно больше не сдвинусь. Все. Довоевался. Вернусь к моей доченьке, к моей Тонечке, и больше никуда не поеду. Ну их, этих карасей! Ты видал, какой мне синяк поставили? – Тивелий повернулся к магу левым боком, где у него темнел огромный кровоподтек.
- Ребра целы, заживет, - отмахнулся Лаони. – Тамиладу, плесни кипяточка.
Тамиладу молча размахнулся ковшиком, и пар с шипением устремился вверх. Эльв сел на место и снова уставился в стену.
- Расстроился? – спросил Лаони его щуплую спину. Парень не ответил, сделал вид, что очень занят намыливанием мочала. На его правом боку все еще держалась корочка свернувшейся крови, окруженная воспаленной кожей. Рана же на бедре затянулась быстрее, по крайней мере, внешне: Тамиладу еще ощутимо прихрамывал, но Сайлус сказал, что через полгода молодой человек не будет и вспоминать о ней.
- Давай помогу со спиной, - Лаони забрал у него мочало и начал аккуратно обрабатывать заживающую рану. – Ты не думай о себе плохо. Видишь ли, некоторые умения не везде работают. Ты хороший командир, просто тебе место среди умелых воинов, а не баб.
- О чем это вы? – подал голос Тивелий, разлегшийся на верхней полке, в самой жарище.
- Тамиладу расстроен, что не сумел повести за собой людей.
- Тю-у. Нашел, из-за чего расстраиваться, - фыркнул Тивелий. - Ты ж не правитель, чтоб обычные люди по одному твоему слову в бой бросались. Да и что это была за битва? Фарс! А что Фания их за собой повела – так то и не удивительно: она ж всю жизнь на рынке прожила, знает, как народ завлечь или от другого торговца отвадить. Это ей дано, и талант этот у нее годами оттачивался. Твое же дело – руководить настоящим боем, предсказывать движение противника, замечать вторжение вовремя. Тут ты справился лучше некуда!
- Тивелий прав, - кивнул Лаони. - Ты первый обнаружил лиссов, предсказал их поведение и придумал лучший способ борьбы с ними. Благодаря тебе сегодня не было ни одной жертвы. Незачем расстраиваться, гордиться нужно. Или тебе слава требуется?
- Не требуется, - буркнул Тамиладу.
- Тогда бери веник и давай за дело! – крикнул сверху Тивелий.
- Лучше я, - сказал Лаони. – А то рана откроется от жары, сырости и резких движений.
- Ты только давай покрепче, Старейший. Я баньку люблю, - Тивелий, кряхтя, стал спускаться с полка.
- Ну, ты сам напросился. Я тоже баньку люблю, - с этими словами Лаони вынул веник с крапивой из кадушки с горячей водой и давай виртуозно ходить им по спине добродушногоТивелия – только коса мелькает.
- Эй!.. Ох… Да полегче там!.. Ой!.. У меня же синяк!
- Сам напросился! – Лаони обмакнул веник в горячую воду и пошел на второй заход.
- Ладно!.. Сдаюсь!.. Давай полегче!
- Рано сдаешься, я еще только начал, - рассмеялся Лаони.
- Ты б хоть воду разбавил, кипяток же!
- Ничего, чище будешь!
- Ой! Да с меня сейчас кожа слезет!
- Будь мужчиной, не учи молодых нежничать!
- Лаони, друг сердешный, смилуйся!
- Погоди, я еще даже веник не сменил, - он взял толстый еловый веник, мокнувший в соседней кадушке, и пару раз прошелся им по спине винодела. Тот взвыл и соскочил с лавки.
- Да ты что, черт лохматый! Он же свежий совсем!
- Почему это? Вон сколько в кипятке томился, размяк, - Лаони похлестал себя веником по бедру.
- А ну-ка, дай я! – Тивелий достал из кадушки еще один еловый веник и с размаху залепил им по спине старейшего.
- Ух, хорошо, - сказал тот и повернулся другим боком, - а теперь еще вот тут, пожалуйста.
- Хорошо, говоришь? Ну, хорошо, ну, держись! – с этими словами он макнул веник в травяной отвар и начал что есть силы хлестать им Старейшего. Получилось неслабо.
- Что это ты разошелся? – удивился Лаони. - А если я также?
- А-а-а! Вот тебе, вражина, вот тебе!
- Это разве баня? Вот баня!
Мужики забегали вокруг полка, молотя друг друга вениками куда попало. Тамиладу от греха подальше забрался с ногами на полок и продолжил мытье уже там. Но пару раз досталось и ему – к счастью, не по ранам.
- Баню мне не разнесите! – послышался из-за двери голос встревоженного градоправителя.
- В баньку бы сходить, - мечтательно протянул Амаддариэл. Он весь день провел в седле без плаща, но в кольчужной рубашке (Сайлус настоял), и потел под неожиданно ласковым солнцем.
- Вернемся – сходите. А пока могу дать мокрую тряпку – обтереться.
- Нет, спасибо. Я весь в мокрых тряпках, - правитель потряс ворот рубахи, чтоб хоть немного охладиться. Другие воины отряда страдали не меньше. Отряд давно уже вступил в спорные земли, и все опасались неожиданного нападения, отчего кольчужные жилетки не снимал никто, но броню надевать пока не спешили.
Местность здесь была разнообразная. Поначалу тянулись брошенные луга, потом пошли ручьи, заросшие частым кустарником: в нем было трудно путешествовать верхом, зато легко прятаться. Теперь вот земля начала бугриться, обрядилась холмами, молодым лесом, оврагами. В низинах передвигаться на лошадях было достаточно легко, но всегда существовала опасность, что сверху за ними наблюдают, и в любой момент на их спины могут посыпаться стрелы. Отрядники ехали молча, напряженно осматриваясь по сторонам.
- Завтра с утра нужно сменить тактику передвижения, - сказал Амаддариэл. – Мы уже приблизились к территории урлангов, а там наверняка ходят постоянные дозоры.
- Согласен, - кивнул Сайлус. - Вы бы развесили уши – лишняя осторожность не повредит.
«Развешивать уши» Амаддариэл обычно не любил: окружающие принимались на него пялиться. Но здесь его изощренный слух вполне мог услышать то, что не видят глаза: тихие шаги крадущихся урлангов, отдаленный топот дозорных или треск сучьев под лапами волка – этих тварей здесь было немало. Амаддариэл развернул уши.
- Есть кто поблизости? – поинтересовался лекарь.
Правитель закрыл глаза и прислушался. Треск слева. Жалобный стон потревоженного дерева. Шуршание справа. За ним журчание ручья, шелест желтеющих листьев, и чьи-то легкие коготки, пробегающие по стволу дерева. Гудение небольшого водопада вдалеке, птичьи крики и хлопанье крыльев. Назойливый звон комаров в траве, квакающие лягушки.
- Слева от нас сытая росомаха. Больше никого серьезного.
Они ехали, пока солнце не начало клониться к закату. Отряд остановился в неприметной низине. Лошадей расседлали, напоили, накормили и стреножили. Мужчины все так же молча разложили припасы и принялись ужинать. Костер никто не разжигал – слишком близко к владениям урлангов. Песен не пели, баек не травили.
Амаддариэл не хотел есть, но травник его заставил, и теперь носферату с демонстративным хрустом дробил крепкими острыми клыками большой сухарь: не столько ел, сколько раздражал сидящего рядом Сайлуса.
- Возьмите уже кусок вяленого мяса или щуки, - возмутился лекарь. - Хватит хрустеть под ухом.
- Какой ты нервный. А нам ведь уже завтра на дело. Я слышал отдаленное эхо копыт.
- С севера? – уточнил Сайлус.
- С юга, - возразил Амаддариэл. - На севере тихо. Видно, Тавриэл еще через болота пробирается.
- Зря ты ему не сказал, - в очередной раз вздохнул травник. - А вдруг он нас увидит?
- Вряд ли он примет нас за урлангов.
- Не примет, конечно. Но может все испортить. Или мы ему все испортим.
- Вот поэтому и не сказал. Мы же при нем первый раз обсуждали эту идею. Если разведчики расскажут ему про нас, он сразу вспомнит.
- А если не расскажут? Если он нас не увидит?
- Тирра ему просигналит.
- Все равно, - Сайлус вздохнул. - Вот ты представь: допустим, нам все удалось, скачем, как зайцы, по лесу, урланги за нами толпой растянулись. Тирра, конечно, парень умный, людей распределит грамотно: кто на штурм пойдет, а кто растянувшихся урлангов на север погонит. А что будет, если сами урланги побегут на север и ударят с фланга по армии Тавриэла?
- Когда они перестанут нас преследовать, за ними погонимся мы, с юга их прижмут ребята Тирры, а с севера – Тавриэл. Мы зажмем их в кольцо и раздавим, - в очередной раз проговорил план Амаддариэл.
- Даже если так, что нам это даст?
- Проход в крепость урлангов, разумеется, - пояснил Амаддариэл. - Как думаешь, кто за нами побежит? Те, кто увидят. То есть стражники, охранники ворот.
- Или стражники позовут тех, что за этими воротами прячутся, - гнул свое Сайлус.
- Где ты видел урланга, который не кинется за легкой добычей? – фыркнул Амаддариэл.
- Не нравится мне все это, - в сотый раз повторил травник, качая головой.
- Когда тебе понравится воевать, лето с зимой поменяются местами, - с этими словами Амаддариэл отправился спать, а Сайлус остался в дозоре.
Утро было серым и промозглым. В низинах стелился плотный клочковатый туман, небо тяжело нависло над землей, возложив ватное пузо на вершины деревьев. Амаддариэл, дозор которого пришелся на рассветный час, сидел, плотно закутавшись в плащ и развернув уши. Ночные твари уже закончили свой моцион, а дневные еще не проснулись, и вокруг разливалась тишина, что позволило правителю прислушаться к далеким событиям. Армия Тирры уже снялась с места и под прикрытием тумана быстро сокращала расстояние до территорий урлангов. На севере же происходило что-то непонятное: то ли Тавриэл приближался, то ли удалялся, но звук был яркий и отчетливый, а это означало, что они очень близко, и нужно торопиться, если они хотят осуществить их план. Оставалось надеяться, что в нужный момент туман растает, и урланги увидят их смелый отряд.
Амаддариэл разбудил спутников, и они облачились в золотистые кольчуги, богато инкрустированные обычным стеклом. Верхом воины смотрелись очень внушительно.
- А если солнце все-таки покажется, урланги слюной захлебнутся, завидев такую добычу под своими стенами, - сказал Амаддариэл, разглядывая результат.
- Отправим разведчиков или рискнем пройти под защитой тумана? – спросил Сайлус.
- Нет времени, нам придется скакать быстро. Ночью я слышал, что Тирра уже очень близко.
- А Тавриэл?
- Тоже где-то рядом.
И они поспешили вперед. Было маловероятно, чтобы урланги ходиди в дозоры в таком тумане, но Амаддариэл на всякий случай непрерывно прислушивался к происходящему. Шум, издаваемый лошадьми и доспехами, мешал ему что-либо услышать, и на всякий случай он держал наготове щит и посоветовал то же остальным.
Час, два, три. Стали попадаться пеньки от вырубленных на дрова деревьев, следы стоянок. Уставшим лошадям позволили передохнуть, а Амаддариэл наконец-то расслышал топот копыт и с юга, и с севера. Но близость крепости урлангов действовала на его людей удручающе. Сайлус пытался шутками поднять боевой дух, но напряжение не отпускало. Отряд снова пустился вперед.
Наконец, эльвы встретили первый отряд урлангов. Их было немного – человек десять, и они не успели даже толком разойтись, как лучшие воины Элвы снесли им головы. Еще час дороги, еще два небольших отряда, еще две удачных схватки с небольшими потерями: одна из заводных лошадей была неглубоко ранена в круп, да Сайлусу, сунувшемуся защищать господина, порвали мочку уха. Рана была небольшой, но на удивление кровавой. Сайлус залепливал ее мхом и удивлялся, как из такой никчемной ранки выливается столько крови. Слипшиеся волосы казались диковинной южной серьгой из тех, которыми торгуют кварки.
Солнце, наконец, начало потихоньку проглядывать сквозь туман, и эльвы увидели, что дорога под копытами широкая и наезженная. Амаддариэл уже начал различать звуки пробуждающегося города.
Но когда дорога резко пошла вверх, и они вынырнули из тумана, это оказалось неожиданностью для обеих сторон. Лошади недоуменно загарцевали на месте, обнаружив перед мордами непреодолимую преграду в виде деревянного частокола. Эльвы сощурились под солнцем, пытаясь быстро оценить обстановку, а урланги-дозорные застыли с открытыми ртами, уставившись на нарушителей в «золотых» доспехах, инкрустированных «драгоценными» камнями. Немую сцену замечательно дополнил вид завтрака, выпадающего из удивленно открытых пастей. Один за другим на стену взбирались все новые и новые урланги и замирали, пытаясь сообразить, откуда взялись эти эльвы и что с ними теперь делать.
Сайлус первым сообразил, что нужно делать.
- Бежим! – заорал он и развернул лошадь. Эльвы, с утра бывшие на взводе, быстро последовали его примеру, и отряд ударился в бегство. Урланги очнулись и заверещали, бестолково бегая туда-сюда. Кто-то схватился за лук, кто-то за меч, и вскоре ревущая толпа бросилась вниз по дороге.
- Получилось! – крикнул Амаддариэл, нервно улыбаясь во все клыки и пригнувшись к шее лошади.
- Да уж, получилось, на наши головы, - ответил Сайлус. – Где они? Я ничего не вижу в тумане.
Амаддариэл прислушался.
- Справа, слева, позади – везде! Скачи, не останавливайся!
И они поскакали. Доспехи больно врезались в их тела, а сердце всякий раз срывалось вниз, когда из тумана выныривала ветка дерева или чья-нибудь грязная рука. Уж что-то, а бегать на своих двоих урланги умели и вполне могли нагнать конный отряд, особенно на знакомой территории. Оставалась небольшая надежда на туман.
- Где Тирра? – крикнул Сайлус откуда-то спереди.
- Не знаю, я ничего не слышу, слишком много шума!
Послышался свист летящего копья, а за ним – сдавленный крик одного из эльвов. "Не останавливаться, двигаться вперед, если дорога жизнь", - вертелось в голове правителя. Туман начал выцветать, все лучше различались пролетающие мимо ветки деревьев и мелькающие между ними силуэты урлангов. На Амаддариэла вдруг ни с того ни с сего нашла неконтролируемая буйная радость. Он лихо засвистел и погнал лошадь быстрее и быстрее, чтобы ветер гудел в его необычных ушах. Засвистели стрелы, но ему пока везло. Упали и покатились по земле, взбрыкивая в воздухе копытами, две лошади, но Амаддариэл не разглядел, ехал ли кто на них верхом, или это были заводные.
Стрелы свистели часто, и непонятно было, как эти твари умудряются целиться на бегу. По всей видимости, они не целились, потому что все стрелы, попавшие в правителя, пока что успешно отскакивали от его брони. Пять минут, десять, пятнадцать. Туман уже совершенно развеялся, что равно пошло на пользу обеим сторонам: эльвы лучше стали видеть дорогу, а урланги – эльвов. Шлем скатывался Амаддариэлу на глаза и мешал оценивать обстановку, но снимать его было опасно. С соседнего дерева на носферату неожиданно обрушилась черная тварь и алчно клацнула зубами, вцепившись в запястье правой руки, которой он держал меч. Руку защитили наручи, и Амаддариэл мощным ударом по затылку вырубил предприимчивого урланга и сбросил на землю. Минута, две минуты. Свистнуло копье, едва не задев его за плечо. Три минуты, четыре. В бок больно ткнулась стрела, но кольчуги не пробила. Пять минут, шесть.
Урланги, наконец, начали уставать. Свист стрел стал реже, копья и вовсе перестали пересекать путь эльвов, но темных тварей среди деревьев было еще дополна. Где же Тирра? Где Тавриэл? Амаддариэл прислушивался изо всех сил, но ничего не мог различить. Впереди дернулся и вскрикнул Сайлус, но из седла не выпал, только длинно и громко выругался. Местность постепенно менялась. Вырубленных участков становилось все меньше, дорога перестала быть прямой и запетляла между деревьями. Урланги радостно заверещали: они-то хорошо знали свои земли и теперь срезали дорогу как могли, нагоняя добычу. Но солменские гнедые показали себя с лучшей стороны и, понукаемые седоками, мчались вперед без устали. Лошадь Амаддариэла всхрапывала, но пока держала темп. Новая стрела вжикнула и отскочила от его спины. Амаддариэл на всякий случай прикрылся щитом. Где Тирра и Тавриэл? Хоть бы они не припозднились.
Еще одна лошадь полетела кувырком вместе с седоком. Урланги ликующе потрясали на бегу мечами и кинжалами. Кобыла перемахнула через упавшего, и правитель успел разглядеть его лицо: не Сайлус. Поворот, еще поворот. Перед мордой кобылы пролетел один из урлангов. Амаддариэл дернулся от неожиданности и не успел размахнуться, только оттолкнул мерзкую тварь ногой. Еще поворот, еще. Где Тирра и Тавриэл, леший их побери?! Кто-то из эльвов впереди перепрыгнул на заводную кобылу, не удержался и повис на седле, но потом подтянулся и продолжил скачку. Овраг, поляна, ручей, еще ручей – это кончилась наезженная дорога, лошади мчались узкими тропками и явно замедлились, но устали и урланги. Их стало заметно меньше, и крики из-за деревьев доносились уже не торжествующие, а обиженные и злые. Еще немного, и эти твари совсем отстанут, а эльвы смогут уйти, даже если помощь так и не подоспеет вовремя. Поворот, еще поворот.
Вдруг кобыла как-то не по-лошадиному взвизгнула, дрыгнула задними ногами, и Амаддариэл почувствовал, что летит, кувыркаясь в воздухе. Он успел выставить руки вперед, когда мощный удар и скрежет доспехов сообщили ему, что он встретился с землей. И тогда на него обрушилась тьма.