Глава 17

Ночью ветер сменился, стал жестким и холодным, с привкусом осени. Открытое на ночь окно позвякивало стеклами, когда створки постукивали об стену под его порывами. Тонкая занавесь выгибалась пузырем то внутрь, то наружу.

Томи проснулась от холода. Одеяло предательски обмоталось вокруг ног и все никак не хотело дотягиваться до плеч. Томи пару раз сонно дернула его, но оно не поддалось. Пришлось проснуться окончательно, встать и закрыть окно. Укутавшись с головой, Томи посмотрела на небо: луна тускло мерцала сквозь тонкий слой облаков. Значит, дождя не будет. Но дождем уже пахнет.

Томи передернуло, зубы клацнули от холода. Чаю бы горячего не помешало выпить и пожевать чего-нибудь. Куда там Тоня за ужином бегала?

Коридор вильнул дважды, прежде чем его осветил болезненный лунный свет, густо проливавшийся из высоких окон. Насколько ей помнилось, в конце этого коридора располагалась обеденная зала. Если мыслить логически, кухня должна быть неподалеку: слуги же не дураки, чтобы таскать блюда через весь дом. Томи подтянула сползшее до пола одеяло и зашуршала вперед.

"А хорошо ли это - брать еду втайне от хозяев?" - подумалось ей, но другой внутренний голос ответил, что, во-первых, кипяточек за еду не считается, во-вторых, будить хозяев из-за такой ерунды глупо, а в третьих, не возвращаться же теперь обратно! Второй внутренний голос оказался наглее, и Томи вошла в обеденную залу.

Там было на удивление светло. Лунный свет проникал сквозь незамеченные ею раньше узкие наклонные окна на потолке. Он освещал пустые чисто выскобленные столы, еще не накрытые скатертями, беспорядочно стоящие после уборки стулья с высокими спинками и резное кресло правителя. Поддавшись неожиданному желанию, госпожа забралась в это кресло и попыталась принять то выражение лица, с которым Амаддариэл оглядывал гостей и домашних. Получалось плохо: мышцы бровей упорно не желали складываться в требуемую форму, принимаясь то косить, то дрожать. Да и вообще, правитель был выше девушки, и его кресло было ей велико: ноги не доставали до пола, и тапочки то и дело норовили свалиться вниз. Вскоре ей надоело в одиночестве оттачивать театральное мастерство, и Томи огляделась в поисках дверей. Нашла целых три.

Первая оказалась заперта. Девушка на всякий случай глянула в скважину - ничего не видно. Принюхалась - съестным не пахнет. Ну и ладно. Следующая дверь открылась с легким скрипом. Внутри было темно, и пол был шершавым. Томи вытащила ногу из тапки и ощупала пол: ковер. На кухне ведь не бывает ковров? Да и съестным не пахнет. Томи подошла к третьей двери. Заперто.

Хм. Пойти назад или проверить вторую комнату? А, чем черт не шутит, вдруг это просто коридор от кухни до залы? Главное, чтобы это не оказалась комната Вилерны или Вергена: не хотелось бы перед ними объясняться.

Томи снова толкнула среднюю дверь и зашуршала тапками по ковру. Темно, хоть глаз выколи. Девушка выпростала из одеяла левую руку и заскользила ею по стене. Судя по деревянной резьбе, подсвечникам и тканевым обоям, это и впрямь был коридор, длинный и достаточно широкий.

Он кончился неожиданно быстро, и Томи стукнулась лбом о новую дверь - несильно, но неприятно. Наощупь исследовав стены, она определила, что дверей здесь снова три. Футы-нуты, да кто это строил? Поразмышляв пару мгновений, Томи решила на этот раз сразу начать со средней двери.

Она была не заперта. Ковра не было, но едой тоже не пахло. Зато здесь не чувствовалось той послеуборочной сырости, как в обеденном зале. Видимо, где-то был камин: воздух вокруг был ощутимо теплее, с легким запахом сухих дров и чего-то домашнего. Так пахло в доме Тивелия. Томи качнулась влево-вправо, поводя рукой, но ни стены, ни предметы под руку не попадались, зато возникло отчетливое ощущение, что это большое помещение, в котором мало предметов. Что-то вроде залы.

Томи решила обойти его по кругу и двинулась влево. Почти сразу нашелся камин: угли в нем давно догорели и не светились, но еще дышали теплом. Справа от камина лежало несколько поленьев. Девушка двинулась дальше, ощупывая стену. Вскоре ей встретился стол, заваленный книгами, потом шкаф - тоже с книгами, потом еще один стол - почему-то пустой.

"Библиотека или рабочий кабинет", - подумала она. Идти дальше не было никакого смысла, но здесь было так тепло и уютно, что цель путешествия исчезла как-то сама собой. Более того, теперь ей не хотелось возвращаться обратно, в ее пронизанную холодом спальню. Найти бы какую-нибудь свечку и огниво и посмотреть, что это за место такое.

Послышалось шуршание и специфический шум веток, скребущих по стеклу. "Окна занавешены", - догадалась Томи и двинулась в сторону звука. Почти сразу она наткнулась на что-то низкое и деревянное, больно ушибив ногу. Томи чертыхнулась и схватилась за пострадавшее место.

- Нужно приложить что-нибудь холодное, - раздался совсем рядом сочувственный шепот. Томи от неожиданности вскрикнула, дернулась и осела назад, ушибив теперь еще и мягкое место.

- Кто здесь?!

- Вообще-то, это я должен спрашивать. В конце концов, это моя комната. Но я уже догадался, что кроме тебя по дому никто наощупь передвигаться не будет.

- Амаддариэл? Это ты?

Зашуршали одеяла, скрипнула кровать - а это была именно кровать, которая так обидела ногу Томи - и хозяин дома зажег свечу на прикроватном столике. Огонек высветил большое круглое помещение, обставленное скупо, но изысканно. Напротив двери было большое зашторенное окно. Слева от него - кровать с резными столбиками, книжный шкаф и два стола, которые нащупала Томи. Справа - гардероб и плетеное кресло у круглого столика, заставленного разными предметами: книгами и свитками, чернильницей и банкой с перьями и кисточками, стеклянными колбами, увеличительными стеклами, чучелом совы и пучками каких-то трав, расставленных в вазах с цветными жидкостями. В центре комнаты на высокой резной подставке располагался осколок топаза - наподобие того, что был в храме, а справа – книжные полки.

- Что это? - кивнула на него Томи, поднимаясь с пола и потирая ушибленные места.

- Это? Осколок королевского топаза. Он не действует, я уже много раз проверял. Понятия не имею, что с ним произошло, но сквозь него абсолютно не проходит магия: ни живая, ни отработанная. Занятная вещица.

Томи, наконец, обратила внимание на хозяина комнаты, и ее стало тихонько потрясывать со смеху.

- Что? - спросил Амаддариэл. Томи энергично покрутила головой, пытаясь не заржать в полный голос, потом зажала рот ладонью.

- Говори уже! - тряхнул шевелюрой Ам, раздражаясь. И тут Томи не выдержала, повалилась на стоящую рядом кровать и стала кататься со смеху:

- Ой, не могу! Ну вы даете! Ты что, всегда так спишь? Ой, мамочки, я щас лопну со смеху! Нет, ну это ж надо! А-ха-ха! У-и-и-ха-хах!

Томи хрюкнула и зашлась в совсем уже истерическом смехе, едва успевая вытирать выступающие слезы. Амаддариэл понял, что спрашивать ее бесполезно, присел рядышком и дождался, пока она утихнет. Наконец, Томи успокоилась, растерла слезы смеха по лицу и спустила ноги на пол.

- Ну? - спросил Ам.

- Ты спишь в ночнушке? - Томи едва сдержалась, чтобы снова не заржать.

- Да, а что такого?

- Ну-ка, встань, походи туда-сюда.

- Зачем?

- Ну что тебе, трудно что ли?

Ам с рыком вздохнул, встал и прошелся туда-сюда по комнате. Длинная ночная рубашка, стянутая в густую сборку у ворота, качнулась вслед за ним шлейфом. Томи снова упала на кровать и забилась в приступе смеха.

- Я так понимаю, ответа я от тебя не дождусь, но дело в моей одежде, верно?

Томи кивнула, все еще борясь с собой и затыкая себе рот одеялом. Ам молча снял со стула халат и накинул на себя поверх ночной рубашки.

- Ну извини, - наконец, выдавила она, успокоившись, - не хотела тебя обидеть, просто у меня такая одежда ассоциируется исключительно с женщинами.

- В чем же, по-твоему, должны спать мужчины?

- В пижамах, я думаю. То есть в рубахе и штанах.

- Неудобно же.

- Ну... я ж не мужчина, откуда мне знать?

- А ты в чем спишь?

- Я? Э... - Томи запнулась, сообразив, что вышла из комнаты в том, в чем спала, лишь закутавшись в одеяло, и вовсе не планировала кого-нибудь встретить. - Скажем так: если б у меня была ночная рубашка, я бы спала в ней. Кстати, не одолжишь?

И она снова хихикнула.

- Ты это серьезно или опять шутишь?

- Вообще-то, серьезно. И лучше прямо сейчас, а то я себя неуютно чувствую.

- Хорошо. Только, боюсь, она с тебя свалится. Обычная рубашка подойдет? Она тебе ниже колен будет.

- Подойдет. Всяко лучше, чем то, что сейчас на мне.

Амаддариэл достал из гардероба длинную рубаху, бросил ее Томи и отвернулся. Пока девушка одевалась, разговор продолжился:

- А что ты вообще делаешь в моей комнате?

- Не поверишь: искала, чем бы подкрепиться.

- Здесь из еды разве что подушка. Хотя, могу предложить чучело совы.

- Нет, спасибо. Я уж как-нибудь обойдусь.

Амаддариэл подошел к окну и отдернул шторы. За окном было еще темно, но восточная половина неба чуть посветлела.

- В любом случае, ложиться уже нет смысла, я не усну, так что давай сходим на кухню, перекусим.

- Отличная идея, мой господин!

Кухня оказалась за той самой первой запертой дверью. Причем ключ висел тут же, на гвоздике. Зачем ее запирали и от кого - было не ясно. Амаддариэл усадил Томи за стол и принялся растапливать печь. Делал он это быстро и умело, и вскоре уютные огоньки пламени заплясали в зеве печки, осветив лицо хозяина жутковатыми сполохами. Амаддариэл бухнул закопченный чайник на чугунную пластину, заменявшую здесь плиту, и зашуршал по шкафам в поисках съестного. Нашел вчерашние пирожки с капустой и вареную картошку. Спустился в погреб, погремел там чем-то и вернулся с кольцом кровяной колбасы, солеными огурцами и крынкой молока.

- А тебе плохо не будет? - спросила Томи.

- Я просто не знал, что ты будешь. Там есть еще квашеная капуста, сметана, варенье, сало и копченая рыба. Остальное готовить нужно. Хочешь, яичницу сделаем?

- Не. Рыбу неси.

- Ты ешь рыбу на завтрак?

- Рыбу я ем всегда.

Когда вскипел чайник, небо посветлело уже так, что правители погасили свечу и стали пить чай с пирожками и копченой рыбой под уютный аккомпанемент потрескивающих дров.

- Вот всегда бы так, - сказала Томи, посасывая соленый рыбий хвостик.

- Как?

- Ну, чтобы уютно, спокойно и чтобы никто не указывал мне, как жить.

- Это невозможно. Для этого придется жить в глуши, а полное одиночество мало кто способен выдержать.

- Можно жить с кем-то. Одним.

- Все равно будет одиноко. А что это ты вдруг решила податься в отшельники? Кто тебя так замучил нравоучениями?

- Да все, кому не лень. Тирра, Тоня. Ты. Иногда. Еще какой-то тип повадился мне письма писать.

- Интересно. И что пишет?

- Чтобы я с тобой не общалась.

- Вот как? А почему?

- Черт его знает. Он всего два письма прислал. В одном сказал, что все обо мне знает, и чтобы я не подходила к тебе. А в другом написал: "Я тебя предупредил". Интересно, что он обо мне знает такого, чего я и сама не знаю?

- Хм. Не похоже на совет доброжелателя. Звучит, скорее, как угроза.

- Ерунда. Что я такого могу сделать, чтобы навредить тебе?

Амаддариэл потер переносицу, размышляя.

- Видишь ли, не все эльвы одинаково относятся к твоему появлению в Тэлле. Кто-то рад, что благодаря тебе обошлось без битв. Кому-то все равно, есть ты или нет. А есть и такие, кто против чужих на территории Элвы. Да и народ твой... не способствует установлению добрососедских отношений. Полуэльвы многим служат напоминанием о позоре нашего народа. Люди не хотят понимать, что твои подданные не по своей воле такими родились. Я бы не стал так уж легкомысленно относиться к подобным письмам. В следующий раз сразу скажи мне. Мы найдем, кто их отправляет.

- Ладно, - Томи пожала плечами и поднесла чашку к губам, а потом вспомнила кое-что: - Слушай, а ты говорил с Сайлусом?

- О чем?

- О параде женихов?

- Говорил.

- Ну? Он согласился?

- Не сразу. Он ведь даже заплестись еще как полагается не может.

- Что в этом такого? Подумаешь. Тамиладу вот тоже не может.

- Тут другое. Тамиладу, он... как бы не совсем мужчина.

- А кто тогда? Девушка, что ли?

- Нет. По статусу он скорее мальчик. Да, он сильный и достаточно мудрый, но то, что с ним когда-то сотворили родители... Этого не изменить, его тело навсегда застыло. Он будет ребенком и через тысячу лет.

- Не понимаю, как такое возможно.

- Я тоже. Тамиладу единственный в своем роде, ни до него, ни после такого не случалось.

- И, надеюсь, не случится. Мне его так жаль... Давай, не будем об этом. А ты сам-то на парад идешь?

- Конечно, это моя обязанность: я его открываю. Я никому не говорил, но я ненавижу парад женихов. Едешь как армарский идол посреди улицы, все на тебя смотрят, ахают. Дескать: какой красивый, какой статный у нас правитель. Всем женихам жених, заглядение! А что изменилось-то? Ничего. Тот же парадный костюм, даже лошадь та же. Едешь и едешь, улицу за улицей. Скука.

- А ты на девушек смотри.

- Что я, девушек не видел?

- Хочешь, я буду строить тебе рожи из толпы? Будет веселее.

- Госпожа Томи, - притворно погрозил ей пальцем Амаддариэл. - Дамам вашего статуса не пристало заниматься такими постыдными вещами.

- Ну вот, я же говорю, вы мне все нотации читаете!

В этот момент дверь кухни скрипнула, и внутрь, зевая, вошел Лаони: в ночной рубашке до пола и со спутанными, рассыпанными по плечам длинными волосами. На голове у него примостился помятый колпак, а на ногах - мягкие меховые тапочки. Томи, не ожидавшая появления столь экстравагантной особы, фыркнула в чашку, обдав себя фонтаном чайных брызг. На лице девушки отразилась разнообразнейшая гамма эмоций. Теперь уже смеялся Амаддариэл, глядя на нее. Томи хотела обидеться, но хохот распирал ей ребра. Оба правителя повалились на стол в приступе смеха, молотя кулаками по столу. Один Лаони нависал над ними, как девочка-сомнамбула, переводя непонимающий взгляд с одного на другого.

- Ну, как вы тут устроились? - спросила Томи, входя в большой дом за местной винной лавкой. Тивелий со своим другом Торонием - хозяином дома - валялись мертвецки пьяные по случаю начала осенних гуляний. Тоня, увидев отца в таком состоянии, была возмущена до глубины души и, не преуспев в приведении его в чувство, взялась за Тирру: именно он, по ее мнению, был виноват в том, что Тивелий напился. Тирра пробежал два раза вокруг стола, спасаясь от разъяренной девушки, а потом спрятался за спиной Томи, позорно дезертировав с поля боя. Тоня постояла, сопя от возмущения и уперев руки в боки, но атаковать противника, прикрывшегося госпожой, не стала. Гордо вздернув носик, она села на лавку и надулась, как индюк.

- Тоня, ну зачем ты так, - укорила ее госпожа, выуживая из-за спины струсившего эльва. - Я не думаю, что Тирра сумел бы удержать твоего отца от очередного возлияния. И он уж точно не поил его, верно, Тирра? Иначе бы и сам напился.

Трезвый как стеклышко, Тирра активно закивал. Тоню слова госпожи не убедили, и она стала оглядывать комнату в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно было бы запустить в него. Тем временем скрипнула дверь, и из-за нее выглянула чья-то серебристая голова, покрытая радужными чешуйками.

- Марк! - обрадовалась Томи и заключила полуэльва в объятия. Тот уткнулся носом ей в ключицу и коротко приветственно мурлыкнул. Тирра за спиной негромко кашлянул, напоминая госпоже о правилах приличия. Томи демонстративно проигнорировала его, почесав Марка за ухом.

- А где Тамиладу? - спросила она.

- Я подожду, пока Тоня перестанет злиться, - послышался голос последнего. Томи выпустила Марка и открыла дверь. Тамиладу сидел за столом и... вязал погребальный венок. На полу стоял большой ящик, застеленный черной тканью.

- Кто-то умер? - тихо спросила Томи.

- Угу. Четыре сочные тыквы.

- Тьфу ты! А я уже поверила, что случилось несчастье. Совсем забыла про ваши дурацкие традиции.

- Почему же дурацкие? Похороны тыквы - отличный семейный праздник. Присоединишься?

- Да я вроде как ни к одной семье не принадлежу...

- Как и я.

Оба помолчали. Потом Томи взяла черные ленточки и принялась помогать.

- Я, пожалуй, вернусь на кухню, - заглянул к ним Марк. - Как бы пироги не подгорели. Не думал, что нас будет так много, заведу еще теста.

- А мне что делать? - спросила Тоня.

- Хм, - задумалась госпожа. - Можешь помочь Марку.

- Я? - эльвелла вздрогнула и осеклась, многозначительно косясь на когтистого полуэльва. Тот втянул голову в плечи и поспешил ретироваться на кухню.

- Тоня, - начала госпожа, понизив голос, - сколько раз тебе говорить: незачем бояться Марка. Он добрый, преданный, и никому не причинит вреда.

- Но я...

- Пойди на кухню и помоги ему, - в голосе Томи прорезались командирские нотки. - Хватит уже праздновать труса. Есть на этом свете хоть что-нибудь, чего ты не боишься?

Тоня устыдилась и опустила глаза. На кухню она шла, как на плаху, на ватных ногах и с трясущимися руками. Тирра наконец вздохнул свободно и отправился погулять. Томи осталась в комнате Тамиладу. Установилась приятная дружественная тишина. Ветка за веткой, они быстро собирали новый венок.

- Ну что мне с ней делать? - пожаловалась Томи.

- А что случилось? - поинтересовался Тамиладу, перекладывая в ящики большие пузатые тыквы и украшая их белыми цветочками. На нем была вовсе не траурная голубая рубаха и короткие штаны. В такой одежде он как никогда напоминал десятилетнего ребенка. Томи глянула на него и улыбнулась.

- Хочу ее замуж выдать, а она боится.

- Зачем тебе это?

- Ну, она ж мне не чужая. Я за нее волнуюсь. Вот, узнала, что она сюда на парад женихов приехала, теперь думаю, как бы сделать так, чтобы у нее все получилось. Ты, кстати, пойдешь туда?

- Нет.

- Почему?

- Просто не пойду, и все тут,- ответил Тамиладу, стараясь не смотреть на Томи.

- А я пойду. Интересно поглядеть, вдруг там кто знакомый будет. Тирра, например.

- Он - обязательно. Уже и рубаху новую купил, и сапоги приготовил. Просто места себе не находит, волнуется. Только ты с ним об этом не говори, все равно не признается.

- А что так?

- Это его первый парад.

- Да ну! Врешь?

- Нисколечко. Ему этой весной тридцать лет исполнилось.

- Может, мне его поддержать? Выйти и вплести цветок?

- Ты это серьезно? Такими вещами нельзя шутить. А если он согласится?

- Пф. Сомневаюсь, - фыркнула Томи. - Мне почему-то кажется, что Тирра идет не невесту искать, а себя показать, покрасоваться. И если ему удастся собрать несколько цветков, будет всем об этом рассказывать.

- Это точно. Я думаю, завтра он будет очень популярен. Тиррахорош собой, кроме того дослужился до...

На кухне раздался грохот и женский визг. Томи и Тамиладу переглянулись и помчались на помощь. Их глазам предстала следующая картина: по полу рассыпана мука и медленно катится скалка, у стены самозабвенно визжит, зажмурив глаза, Тоня, а за печкой, вжавшись в угол и закрыв голову руками, тихо воет Марк.

- Что здесь происходит? - Томи потрясла Тоню за плечо, та шарахнулась, открыла глаза и визгливо завопила:

- Он потрогал меня, потрогал!!

Томи перевела взгляд на полуэльва. Тот выпучил глаза и замотал головой.

- Так, - протянула госпожа. - Как я погляжу, налицо явное недоразумение. Марк, подойди.

Полуэльв просеменил к хозяйке, согнувшись в три погибели.

- Что здесь произошло? - строго спросила Томи, садясь на лавку. Тамиладу подошел к Тоне и попытался ее успокоить.

- Я... я замешивал тесто, госпожа. Попросил госпожу Тонильи подать мне муку. Видимо, я был неосторожен и задел ее за руку, а она...

- Все ясно. Она взвизгнула, дернулась, рассыпала муку. Так?

- Да, госпожа.

- Вы оба испугались и разлетелись по углам. Ну что мне прикажешь делать, а, Тамиладу? Их и на минуту нельзя оставить, непременно что-нибудь случается. Тоня, прекрати визжать, у меня уже голова раскалывается!

Тоня резко умолкла.

- Навыдумывала неизвестно что! - продолжила распекать ее госпожа. - Он тебя случайно задел, а ты весь дом на уши поставила. Еще раз такое случится, и я тебя...

Раздался скрип двери, кряхтенье, и в кухню ввалился Тивелий.

- Кто тут мою доченьку обижает? - пьяным голосом возопил он, споткнулся, повалился на пол и захрапел.

- Хорош защитничек, - прокомментировала Томи, потыкав его носком сапога. Тивелий даже не шевельнулся. Тут справа зашуршало и Тоня снова коротко взвизгнула, когда прямо перед ней упал на колени Марк.

- Нижайше прошу прощения, госпожа Тонильи, - проговорил он, едва не касаясь пола лбом и вытянув руки. - Я не хотел вас напугать.

- Сумасшедший дом, - покачала головой Томи. - Все, Тамиладу, пошли отсюда, подышим свежим воздухом.

- Но они же...

- Пошли, сказала!

- Да, госпожа.