Глава 18

Осень выдалась на редкость красивая. Августовские дожди не сумели испортить клумбы и почти не затянули грязью тропинки. Солнце, которым баловало столицу бабье лето, заливало все вокруг бледным, но еще теплым светом, придавая домам спокойный, умиротворенный оттенок, больше всего сравнимый со взглядом дедушки, наблюдающего за играющими детьми. Тихо шелестел недавно пробудившийся ветер, покачивая золотистые сосны и праздничные флаги. Пахло теплой смолой и хвоей. Лиственные деревья, робко теснящиеся вдоль дорог, не успели облететь. Зато пихты обнажили свои черные кривые ветки и усеяли тропинки густыми коврами иголочек.

- Ну, и что дальше? - спросила Томи, держа в левой руке кружку с медом, а в правой - с молоком. Они с Тамиладу стояли не на мосту, где собралось полгорода, а на рыбачьих мостках шестью улицами выше. Здесь повсюду была рыбья чешуя, а из воды густо торчал камыш.

- Вставай поближе к краю, - Тамиладу легонько подтолкнул ее, Томи вышла на самый край, опасно покачнувшись на гнилой доске. Эльв на всякий случай встал сзади и прихватил ее за поясок.

- Так, теперь подними руки, разведи их в стороны и скажи: "Здравствуй, матушка Элва!"

Томи послушно все выполнила и замерла в позе раскрытых объятий.

- Теперь слушай, вдруг Элва ответит.

Они помолчали. Река неспешно несла свои воды, в камышах поплескивали невидимые утки, тихо квакали лягушки, а со стороны моста доносился смех людей. Элва не отвечала.

- Я глупо себя чувствую, - призналась Томи, - и еще ты дышишь мне в спину, отчего меня не покидает ощущение, что ты меня сейчас столкнешь в воду.

- Не говори ерунды, - обиделся Тамиладу. - Ты сама меня попросила сделать все, как положено. Раз ты первый раз, то я у тебя вместо родителей, а ты как бы ребенок. Я же не виноват, что ты меня выше. И вообще, прояви терпение, я, может, тоже первый раз угощаю Элву не один.

- Разве твои родители не водили тебя на осеннюю ярмарку? - удивилась Томи.

- Они ходили с братом, - нехотя ответил Тамиладу. - Давай уже дальше.

- Ты бы сказал, что дальше-то? У меня уже руки затекли.

- Дальше нужно похвалить Элву за щедрость и пожелать ей чего-нибудь приятного на зимний сон.

- Поняла. Так... Хм... Спасибо тебе Элва за... Спасибо за то, что вдоль тебя было приятно путешествовать и прохладно купаться в твоих водах. Так пойдет? - покосилась она на эльва.

- Э-э... Ну, обычно благодарят за что-то более важное или возвышенное. За то, что питает поля, носит корабли и лодки. За то, что дала жизнь всем народам.

- Ой, извини, Элва. Но за купание все равно спасибо. А еще спасибо за... Спасибо за то, что на твоем берегу живет такой хороший эльв и мой друг - Тамиладу. Без него мне было бы ужасно скучно, и я никогда не оказалась бы в таком красивом месте и никогда не обрела бы столько друзей. И дом. И уважение. И свой народ. И сво...

- Ну, хватит уже. Это ведь не про Элву, - перебил ее Тамиладу. Щеки его горели от смущения. Томи улыбнулась.

- Так. Что там дальше? Ах, да. Пожелание на зиму. Ну, приятного тебе сна под ледяным покрывалом. Пусть рыбаки тебя не тревожат со своими прорубями. Пусть морозы не доберутся до твоих чешуйчатых детей. Пусть воды твои не промерзнут до дна. Весной солнце прольется на тебя, сломает снежные оковы, и ты вновь засверкаешь.

- Хорошо, - одобрил Тамиладу. - Теперь выпьем по глотку меда и молока. Ты первая.

Они выпили из обеих кружек и опрокинули остатки содержимого в воду. Молоко выплеснулось сразу и расплылось белым облаком. Мед же тянулся и тянулся янтарной струйкой.

- Пусть сон твой будет сладким и крепким, - сказал Тамиладу, когда струйка наконец иссякла, и с кружки потянулись лишь тяжелые одинокие капли. Эльв молча наблюдал за ними из-за плеча Томи, думал о чем-то и улыбался. Наконец, Томи устала ждать и слизнула последнюю каплю. Эльв покачал головой.

- А что? Мед такая штука - он никогда весь не выльется. Может, плеснем водички и размешаем?

- Ну уж нет! Ты еще мытьем посуды займись!

- И займусь, что в этом такого?

- Дай сюда! - Тамиладу отобрал у нее кружки и поставил на мостки. Томи рассмеялась.

- Не понимаешь ты шуток, - сказала она, усаживаясь и свешивая ноги с мостков. Эльв сел рядом. Солнце уже начало клониться на запад и приобрело красноватый оттенок, но было еще не слишком низким и приятно грело им спины. Ветер чуть усилился, и по воде пробежала рябь. Несколько сухих желтых листьев слетело с берега и закружилось в воде возле их ног. Сначала листья плясали на волнах, потом ветер стих, и их медленно понесло прочь. Тамиладу склонил голову набок и проводил их взглядом.

- А ты изменился, - задумчиво сказала Томи, разглядывая его. - То ли похудел после болезни, то ли просто волосы отросли и бросают лишние тени на щеки.

- Мои волосы не растут.

- Ты же говорил, они острижены?

- Потому и не растут.

- А почему у Сайлуса растут? У него ведь тоже острижены.

- По-другому острижены. Обычно. Поэтому и растут.

- А у тебя как?

- Я не хочу об этом говорить.

- Извини.

Они помолчали. Ветер снова погнал по воде частую рябь, вода захлюпала под днищем гниющей у берега лодки. Тамиладу уставился невидящим взглядом вслед почти скрывшимся из виду листьям. Он и вправду то ли осунулся, то ли вытянулся, хотя и не выглядел больше больным, скорее наоборот: синяки под глазами пропали, кожа перестала быть бледной и тусклой. Томи разглядывала его, размышляя, распространяется ли запрет Тирры на друзей? Уж больно хотелось обнять и погладить по голове это воплощение задумчивости. В качестве компромисса Томи положила ладонь ему на плечо.

- Тами, расскажи мне.

- Что рассказать?

- Как тебя остригли.

Тамиладу вздрогнул и ничего не ответил. Томи убрала руку, но подсела поближе, так, что сквозь ткань рукава ощутимо проступило тепло плеча эльва. Тамиладу не стал отодвигаться. Девушка взяла его ладонь обеими руками и сжала, согревая. Зашуршал камыш, опять промчался ветер, подгоняя стайку водных бурунчиков. В этот раз волны поднялись выше, и у берега захлюпало. Вдалеке люди на мосту начали расходиться по домам - на праздничный ужин. Тамиладу вдруг вздохнул и немного дернулся, то ли порываясь встать, то ли решая, не повернуться ли ему. Томи чуть наклонилась и крепко обняла его за плечи. Тонкие мальчишеские руки неуверенно сомкнулись на ее талии. Непонятно было, кто и что хотел этим сказать, но им сразу стало тепло и уютно. Томи прижалась щекой к неровно торчащим пушистым волосам и чуть покачалась влево и вправо. Тамиладу закинул ноги ей на колени и устроился поудобнее, умостив подбородок на ее плече и уставившись печальным взглядом на темнеющую улицу. Он был легкий, как перышко. Даже легче, чем когда она несла его к Тола-Вилсе. Сейчас Томи без особых усилий могла бы поднять его наверное и одной рукой.

- Мне так... пусто, - наконец, проговорил Тамиладу, продолжая смотреть в темноту улицы. - Я всегда был один, сколько себя помню. Они никогда не брали меня с собой на осенние гуляния, оставляли одного в храме. И я ходил и разглядывал статуи Хранительниц, держал их за холодные руки и представлял, как они оживают и разговаривают со мной.

Тамиладу помолчал и слегка потерся щекой об ухо Томи. Та в ответ погладила его по спине и плечам.

- Когда мне было восемь лет, я ушел на гуляния без разрешения. Шел и представлял, что Хранительница ведет меня за руку. Я помню, как люди будто бы чувствовали мою воображаемую спутницу и ни разу не прошли сквозь нее. А может, мне так просто казалось. В любом случае, когда я встретил мою семью, и они прошли мимо, мне было намного проще верить, что я не один.

- Тами...

- Когда мне было шестнадцать, я встретил на мосту красивую девочку. Она была родом из Ламнискаты, приехала с отцом на ярмарку. Помню, как стоял и не знал, стоит ли отпустить воображаемую Хранительницу, чтобы подойти и поговорить с девочкой. И Хранительница как будто сама отпустила меня. Девочку звали Лиина. Мы с ней гуляли весь вечер, пока не стемнело. Ей тогда еще влетело от отца. И на следующий день мы снова встретились и облазили вместе весь город. В тот год было много приезжих, и на параде женихов было полно народу: и мужчин, и женщин. Они стояли плотными рядами - не протолкнуться. Ну, мы забрались на крышу лекарской лавки и обсуждали, кто на ком женится. И тогда она сказала мне, что когда вырастет, обязательно выйдет за меня замуж. Я ответил: "Тогда вплети мне цветок в волосы". Хотя, куда там было вплетать, они тогда даже до подбородка не доставали. Но она сорвала едва ли не последний цветок вьюнка и заплела мне тонкую-тонкую косичку из тех, что плетут лошадям. Но мне было приятно. Я так гордился этим цветком, что проходил с ним всю ночь, лазая по крышам. Домой вернулся только под утро. Вот тогда это и случилось. Отец глянул на меня, побледнел и потащил в храм. Мама плакала и прижимала руки к губам, но не останавливала его. В храме отец нашел припрятанный осколок огромного топаза, наподобие тех, из которых составлен цветок кувшинки здесь, в Ламнискате. Его острым краем он наполовину резал, наполовину выдирал мне волосы. Было очень больно и страшно, но я не мог вырваться. С тех пор они не растут. Как и я.

- Тамиладу, - прошептала Томи, крепко прижимая его к себе. Эльв тоже обхватил ее и вздохнул, глубоко и коротко. Потом поднял лицо, тряхнул головой и поднялся.

- Пойдем. Засиделись мы здесь. Нас, наверно, уже потеряли.

- Отведайте мои пироги с яблоками!

- Нет, лучше мои с картошкой! Зачем со сладкого начинать?

- Не слушайте его, госпожа Томи. Мы ведь девушки, можем и со сладкого начать!

- Моя госпожа оттого так сильна, что сладким зря не балуется. Кушайте, госпожа, пирожки с картошкой. Я еще вот с мясом приготовил. Попробуйте!

- Да замолчите вы оба! - рассмеялась Томи. - Я все попробую, не зря же вы старались.

Марк и Тоня принялись сверлить друг друга пылающими взглядами.

- Я гляжу, у вас перемирие? - сказала Томи, принимаясь за печеную картошку. - Вот и молодцы. Садитесь хоть сами-то за стол, попробуйте, что наготовили.

Парочка села на единственную свободную лавку, оказавшись бок о бок друг с другом.

- Ну, - Томи подняла стакан с компотом, - за здоровье усопшей! Тьфу, то есть пусть земля ей будет пухом. Тьфу, еще глупее получилось. За тыкву, в общем!

- За тыкву! - прозвучал разноголосый хор. Потом все принялись за угощения и над столом разлился живой разговор, полный веселья и теплых пожеланий.

- Ну что, кто завтра на парад женихов идет?

- Я пойду! - отозвался проспавшийся Тивелий. - Погляжу хоть разок, как господин Амаддариэл в женихах ходит. Сколько живу, а так ни разу и не удосужился глянуть. Поди, красив в праздничном-то наряде. Тонильи, а как ты? Надумала?

- Может, и надумала. Может, и погляжу, - уклончиво ответила Тоня, глядя в стол. Тивелий хмыкнул.

- Ну, и я тогда пойду. Только не в женихах, - присоединился Тамиладу. - Марк, составишь компанию?

- Я не против, господин.

- Что ты его так сразу из женихов вычеркнул? - возмутилась Томи. - Чем это он не хорош?

- Ну... Он ведь... полуэльв, - попытался возразить Тамиладу.

- И что? Не урланг же.

- Но...

- Не нужно, госпожа, - вмешался Марк. - Спасибо за заботу, я знаю, как вы всех нас любите, но мне и правда не стоит показываться среди женихов.

- Как знаешь, - пожала плечами Томи. - А что ты, Тирра? Пойдешь.

- Пойду, - спокойно ответил Тирра и изящно промокнул губы салфеточкой. Томи сдержала смешок.

- И что, готов жениться?

- Смотря на ком.

- И на ком бы ты женился? - невинно поинтересовалась Томи, сдерживая улыбку. Тирра ощутил подкол, но не отреагировал. Остальные ничего не заметили, увлекшись разделкой печеного петуха.

- Не могу же я вот так сразу предположить, кто мне цветок в волосы вплетет!

- Ну, а если б все симпатичные девушки так сделали, ты бы кого выбрал?

Тирра задумался. Видимо, всерьез задумался, Томи даже устала ждать ответа и принялась за петуха, когда он наконец ответил:

- На сестре Тавриэла.

Тамиладу поперхнулся.

- Ей же почти пятьсот лет!

- Ну и что? Зато какая партия.

- А как же супружеский долг, дети?

- А что здесь такого? Думаешь, у меня не получится?

- Ну, у ТЕБЯ, наверно, получится.

- И что за предвзятое отношение?

- Мальчики, а ну, прекратите! - прикрикнула на них Томи. - За столом дамы!

Эльвы устыдились и поспешили перевести разговор в другое русло. Так неспешно час за часом прошел очередной приятный вечер в столице Элвы.

- Мне хорошо, - протянула разомлевшая от еды и вина Томи, растянувшись на сиденье экипажа, который отправил за ней Амаддариэл. Экипаж тихо подрагивал на неровностях дороги, везя их в сторону дома правителя. В черном небе висела дымчатая луна, ветки деревьев иногда проплывали на ее фоне.

- Да, хорошо, - подтвердила Тоня. - Вечер так быстро пролетел, я и не заметила.

- Как думаешь, Амаддариэл тоже хоронил тыкву?

- Наверное.

- У него, поди, удачнее получилось, - Томи хихикнула. Они-то свою тыкву проводили совсем не траурно: пьяный Тивелий умудрился уронить ящик над самой "могилой", тот перевернулся и содержимое постыдно вывалилось в яму. Ну, было хотя бы весело.

- А почему вы не остались с господином Амаддариэлом? Он наверняка приглашал вас.

- Приглашал, - вздохнула Томи. - Но я не думаю, что мне там были бы так уж рады.

- Что вы, господин о вас очень хорошего мнения!

- Хых. Сомневаюсь. С моими-то манерами...

- Дело вовсе не в манерах. Вы с ним так подружились, - Тоня блаженно улыбнулась. - Я и не думала, что господин может быть так... любезен. Может, вам стоит...

- Так, если ты там опять строишь планы на мою свадьбу, прекрати немедленно! - встрепенулась Томи. - И вообще, как насчет парада женихов и Сайлуса?

- Тсс, госпожа, прошу, не так громко! - зашептала Тоня, косясь на кучера.

- Ты не ответила на вопрос. Ты ведь сделаешь то, что планировала?

- Я... а, я...

- Да или нет?

- Э... Д-д...да.

- Вот и хорошо.

- Но что, если его там не будет?

- Будет-будет, не беспокойся.

- Я все равно боюсь, - тяжко вздохнула Тоня. - Все будут смотреть. Ведь он же наверняка поедет за господином Амаддариэлом. И вся толпа будет глазеть на них... и на меня.

- Ну ты и трусиха. Решилась, так делай. Даже если на юбку наступишь и упадешь у всех на виду, все равно, поднимись и сделай как решила.

- Вам легко говорить. Вы, наверное, ничего на свете не боитесь. А я...

- Ладно. Тогда не ходи.

- Но... - попыталась что-то сказать Тоня и задумалась. Как и ожидала госпожа, Тоня уже успела представить себе множество картин, в которых она идет под венец со своим ненаглядным, и теперь ее душа не могла смириться с отказом от этой мечты. Тоня уже не могла передумать.

- Ничего, все будет хорошо. Ну, посмотрит кто-нибудь, не страшно. Сделаешь свое дело, и сразу беги обратно, отец тебя в обиду не даст. И никто не будет смеяться.

- Да, я знаю, - улыбнулась Тоня и закуталась в платок, как бы заворачиваясь в мечты.

- Чем он тебя так привлек? - поинтересовалась госпожа. Тоня еще глубже забралась в платок, но ответила:

- Он такой серьезный и сильный. И кажется, что знает все на свете. Еще он хороший врач, он многих моих друзей лечил. Когда он приезжает к нам в Элагиеву, то это ничем не хуже, чем приезд господина Амаддариэла. Сайлуса все любят и уважают.

- Ну и ты бы его уважала. Зачем он тебе в мужья?

- Я... ну, я... - замялась Тоня, не зная, как рассказать. Потом придвинулась к госпоже и зашептала ей на ухо: - Я очень хочу, чтобы меня защищал такой мужчина, как господин Сайлус. У него такие сильные руки, и весь он такой крепкий... Так и хочется обвить его, прижаться покрепче и не отпускать никогда-никогда!

- А как насчет его стрижки? Тебя не смущает, что он теперь так выглядит?

- Ну, это же не навсегда. Скоро отрастут. Да и... он из-за этого как-то ближе мне стал. Я никогда прежде не видела его смущенным, а теперь часто замечаю у него такое выражение, хоть он и скрывает это. Я... хочу узнать его поближе. Чтобы он не скрывал от меня ничего.

- Теперь понятно, - улыбнулась Томи. - Это действительно хороший повод, чтобы выйти замуж.

Тоня зарделась и снова закуталась в платок почти с головой.

- А еще я хочу детей, - совсем уже тихо добавила она. Томи не стала ничего отвечать, и под своды черемуховых ветвей во дворе дома Амаддариэла они въехали в женско-секретном молчании.