Глава 20

Ветки тихонько постукивали в окна, ветер усиливался, завывая в трубе. Амаддариэл склонился над картой Пятиречья и разглядывал белое пятно, по краю которого шла изогнутая надпись "Долина туманов". Он уже снял с себя все лишнее, и потирал шею, которая еще хранила память о жестких воротниках. По комнате растекалось тепло камина, свечи освещали заваленный вещами стол.

- Идти вдоль реки, - подумал Амаддариэл вслух, - значит, пробираться по кустам.

- ...ам, - прошелестели ветки за окном, будто бы отвечая.

- Интересно, кто-нибудь пытался добраться туда по воде?

- Ам, открывай уже! - настойчиво потребовал голос за окном. Амаддариэл вздрогнул, подошел к окну и отдернул шторы. Внизу стояла Томи, притопывая от холода ногами и обхватив плечи. Амаддариэл открыл щеколду и распахнул окно.

- А почему не через дверь? – удивился он.

- Я же понятия не имею, как к тебе зайти, кроме как через обеденный зал, - призналась девушка. - А там эти...

- Понятно. Помочь тебе забраться?

- Не нужно, я ненадолго. Да и не поднимешь ты меня.

- Это верно. Погоди, - он покопался в шкафу и передал ей плащ. Томи благодарно закуталась в него. - Так зачем ты пришла?

- Ну, - Томи замялась. - Я, вообще-то, извиниться хотела. Неудобно получилось с этим парадом. Это все из-за Тони. Прости, я так больше не буду.

Амаддариэл хмыкнул. Вот уж чего он не ожидал, так это детских извинений.

- Прощаю. Это все?

- Все.

Томи постояла полминуты, не зная, что сказать, поковыряла карниз окна. Потом встрепенулась и добавила:

- Ну... я тогда пойду, пожалуй.

- Да.

- Извини. Я правда не хотела тебе навредить. И вообще, это получилось случайно.

- Ясно, - ответил Амаддариэл, тоже не зная, что сказать.

- Ну, в общем, я пошла, - неуклюже закончила Томи. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Томи зашагала по тропинке. Амаддариэл проводил ее взглядом, пока она не скрылась за домом.

- Ты меня точно простил? - донеслось из-за угла.

- Да точно, точно, - рассмеялся Ам и закрыл окно.

Томи замерзла, как лягушка в зимней спячке, пока искала окна Амаддариэла, пока говорила с ним и пока шла в свою комнату. Оттого возвращение в теплые объятия каминного дыхания навеяло на нее чувство непередаваемой неги и спокойствия. Тая в теплых отблесках пламени, она отогрелась и скинула плащ. Тоня, по всей видимости, спала. Или притворялась, что спит, развалившись прямо в одежде поперек кровати госпожи и уткнувшись лицом в подушку. Томи не стала ее трогать: ужин напротив ее обожаемого Сайлуса не мог пройти бесследно для бедняжки. Пусть отоспится.

Томи переоделась в домашнее, причесалась и умылась. Потом прибрала вещи, разбросанные по комнате, подбросила пару полешек в камин. Тоня по-прежнему лежала молча и не шевелилась. Томи, вообще-то, не имела ничего против ночевки в другой кровати. В принципе, она не имела ничего и против ночевки вдвоем на одной перине. Но, во-первых, Тоня лежала поперек перины, а во-вторых, раньше она никогда не позволяла себе подобного, и уж точно утром расстроилась бы, узнав, что выгнала госпожу с ее кровати. Поразмышляв пару мгновений, Томи решила ее разбудить.

Для начала она осторожно присела на край кровати (перина прогнулась под ней, как обычно) и позвала девушку:

- Тонильи... Тонь, ты спишь?

Тоня не ответила. Ее спина тихо покачивалась в такт дыханию. Тогда Томи легонько потрясла ее за плечо. Никакой реакции.

- Тоня! - позвала она погромче и снова потрясла ее. - Тоня, проснись! Эй, ты слышишь меня?

Девушка не просыпалась. Дыхание ее было по-прежнему ровным, но Томи никак не могла ее разбудить, и это пугало. Она перевернула эльвеллу на спину и легонько пошлепала по щекам ладонью, смоченной в воде. Никакой реакции. Ну, это уж слишком!

- Тоня! - закричала она, тряся девушку изо всех сил. Голова несчастной моталась, будто у тряпичной куклы. Томи отпустила ее и встала, лихорадочно размышляя.

"Так, она дышит. Это хорошо. Значит, жива, просто спит. Но не просыпается. Это плохо. И вряд ли проснется сама. Это еще хуже. Значит, нужен врач. А кто у нас тут врач?", - порассуждав так, Томи развернулась и помчалась в обеденный зал, где все еще сидели домашние Амаддариэла.

- С ней все будет хорошо, не беспокойся, - тихо сказал Ам, успокоительно погладив Томи по плечам. Та кивнула, не в силах оторвать взгляда от Сайлуса: тот уже заканчивал бинтовать рану.

- Заберите эту гадину, - сказал он и бросил тонкое змеиное тельце на поднос. Змея уже не извивалась, Сайлус прикончил ее, как только обнаружил скользкую тварь уютно свернувшейся под подушкой. По всей видимости, Тоня, придя в покои госпожи, в расстройстве чувств повалилась на первую попавшуюся кровать, где и наткнулась на ядовитое создание. Змея ужалила, и девушку сначала частично парализовало, а потом она погрузилась в глубокий беспробудный сон, который и напугал ее госпожу. Ляг Тоня на свою кровать, а Томи - на перину, кто знает, как бы все обернулось.

Сайлус всегда славился своим умением врачевать. Найдя маленькую ранку на плече пострадавшей, он не задумываясь углубил ее и вытянул зараженную кровь (в чем немало помог Лаони, ведь яд уже успел разойтись по телу), наложил повязку и дал спящей несколько капель какого-то раствора. Уже через пару минут дыхание участилось, и щеки девушки порозовели.

- Она может проспать еще несколько дней, - сказал он. - Надеюсь, мы не опоздали, и в ее кровь попало не так много яда, иначе она просто умрет от истощения, так и не успев проснуться. Тавриэл, Тирра, помогите мне перенести ее, я буду наблюдать за ней сам. Вилерна, будь добра, помоги устроить пострадавшую.

Тоню подняли и вынесли из комнаты. Внутри остались лишь Амаддариэл, Томи и Лаони.

- Это ведь не случайность, верно? - тихо спросила девушка.

- Песчаная сновидица не водится в лесах Элвы. И тем более, не ночует в постелях юных девушек, - ответил ей Амаддариэл.

- Вы кому-то очень не понравились, госпожа. Будьте осторожны. Не ходите в одиночку, не разговаривайте с незнакомцами, не принимайте подарков, - посоветовал Лаони.

- Может, мне вообще запереться в ванной и не выходить? Змею подкинули в мою постель. Тебе не кажется, что уже поздно вести скрытный образ жизни? Кто-то проник в дом Амаддариэла.

- Охрана говорит, чужих не было.

- От этого только хуже, - заметила девушка. - Значит, это были свои.

- Не может быть, - спокойно ответил Амаддариэл. - Я ручаюсь за каждого, кто живет в моем доме. Тем более, что все они были на ужине.

- Кроме Тирры, - заметил Лаони. - Он подошел намного позже, и мы не знаем, где он был.

- Так, все, хватит, - резко развела руками Томи. - Я не хочу никого подозревать. Я хочу только, чтобы Тоня пришла в себя.

- Но вам грозит опасность! – напомнил маг.

- Значит, буду осмотрительнее, что мне еще остается? – пожала плечами девушка. - Вот только спать здесь я больше не буду. Наверно, стоит вернуться к Тивелию, рассказать ему хотя бы, что случилось с его дочерью.

- Ни в коем случае! – хором сказали Амаддариэл и Лаони.

- Почему? Он имеет право знать...

- Ни в коем случае не уходите никуда! Снаружи еще опаснее! - возмутился Лаони.

- А где мне теперь безопасно, если даже здесь постель мне согревают ядовитые змеи? - возмутилась девушка.

- Вы могли бы спать в покоях господина Амаддариэла, - подумав, предложил Лаони. - На него уж точно нападать не будут. Ведь это наверняка сделал тот, кто слишком сильно любит нашего господина.

- Ну уж нет. Мне теперь вечно быть рядом с Амаддариэлом? Ам, не в обиду тебе сказано, - повернулась она к мужчине. - Ты замечательный человек, но меня хотели убить именно из-за общения с тобой.

- И что теперь? - спросил Амаддариэл. - Поедешь прочь на ночь глядя? Я тебя не отпущу. Сегодня ты ночуешь у меня, пока Лаони займется допросом. Старейший, магия может заставить людей говорить правду?

- Не слышал о таком, - задумался Лаони. - Но с помощью магии я могу определить ложь.

- Отлично. Будь добр, займись этим немедленно.

- Слушаюсь, господин.

Лаони развернулся и вышел. Комната опустела еще больше, окна пялились на них черными дырами стекол и натужно гудел камин, растопленный во всю мощь.

- Значит, пижамная вечеринка? - криво улыбнувшись, спросила Томи. - А бой подушками будет?

Утро было ослепительным. Тяжелые белые хлопья мокрой шубой облепили черемухи, укрыли дорожки и клумбы. Не облетевшие зеленые листья теперь грузно покачивались, подбитые снегом, будто мехом, и выделялись темно-зелеными пятнами на его фоне. Болезненно-белесое солнце воспалило небо зудящим белым сиянием и слепило глаза.

- Тоже мне октябрь, - заметила Томи, с головой укутанная в одеяло. Они вместе с Амаддариэлом сидели у окна и пили чай. - И часто у вас так?

- Бывает иногда.

Они помолчали. В доме было тихо. Домашние не болтались, как обычно в коридорах, шутя и ругаясь, а сидели в своих комнатах, лишь изредка выходя, чтобы выполнить свои обязанности. В доме царило напряжение и тревога.

Амаддариэл вздрогнул от холода и потянулся за пледом. Они так и не спали этой ночью, ожидая известий от травника, но известий не было. Сухо постукивал маятник часов в обеденном зале, потрескивали догорающие в камине дрова. Амаддариэл подбросил в него пару поленьев и снова сел в плетеное кресло у окна. Томи протянула ему чашку.

- С ней все будет в порядке, - сказал Ам.

- Да, я знаю, - спокойно ответила Томи и коротко улыбнулась ему. Затем снова уставилась в окно.

С запада тянулись сизые клочья туч: то ли дождь, то ли снежная буря надвигается. Горизонт с западной стороны был иссиня-серым. Но ветра пока не было.

- Она очнется сегодня или завтра. Сайлус никогда в таких делах не ошибается, - продолжил Ам.

- Я верю.

Тучи принялись затягивать небо. За окном ощутимо потемнело.

- И потом, она такая молодая, у нее сильное тело...

- Ам, прекрати, - перебила его Томи. - Я вовсе не волнуюсь за Тоню, я верю Сайлусу.

- Прости, мне показалось, что ты...

- Смотрю в окно и любуюсь тучами.

Амаддариэл тоже повернул голову и посмотрел на синие дымные клочья туч. Такой погоды в Ламнискате он еще не видывал. Обычно в октябре сначала шли проливные дожди, потом наступали холода, и город долго щеголял обнаженными стволами деревьев. И только в ноябре землю укрывал первый снег: сухой и крупитчатый.

- Интересно, как там мои ребята, - задумчиво сказала Томи.

- Ты о Тамиладу и Тивелии?

- Нет. О полуэльвах. Как у них там с едой? Закончилось ли строительство?

- Волнуешься? Или просто скучаешь?

- Не знаю. Ни то, ни другое. Просто... Сначала мне было весело, интересно с ними. Это все равно что котят с улицы подобрать. А потом мне стало тяжело: решать за всех и нести ответственность - это не мое. Здесь либо талант нужно иметь, либо родиться в короне, как в твоем случае.

- Я обычный человек. Правитель - должность выборная. Меня всегда могут попросить ее освободить.

- Ну, знаешь... Вообразить трудно, чтобы кто-нибудь из эльвов тебе такое сказал: они же в тебе души не чают! И умный ты, и сильный, и красивый. Вчера на параде о тебе столько песен было.

- Это ложное впечатление. Просто я родился в семье правителей, и с самого раннего детства мне приходилось вести себя соответственно.

- А я бы предпочла быть слугой. Никакой ответственности: делай, что сказали, и будь счастлив.

Что-то в ее словах задело Амаддариэла настолько, что он придвинул свое кресло вплотную, развернулся к ней, набрал воздуха, чтобы начать спор... и промолчал. Некоторое время они пили чай в тишине.

- Я бы тоже хотел быть рабом, - наконец сказал Амаддариэл. - Жить, ни о чем не думая, ни за что по-настоящему не отвечая. Свобода может быть только в рабстве. Но я никогда не пробовал. Выше меня только закон и мораль.

- А Хранительница?

- О, если б она существовала... Иногда так страшно принимать решения, что я бы правую руку отдал, лишь бы это делал кто-то другой.

- Нетушки. Я свои руки люблю. Лучше уж я вернусь в Тэллу и буду там вместо матери.

- У тебя хорошо получается.

- Ты так думаешь?

Они разломили пышный кекс и некоторое время пили чай, глядя на темнеющее небо. Его западная сторона выглядела так, будто из нее вот-вот хлынет дождь, глухо зашипит, утопая в сугробах, и те начнут оседать, превращаясь в серое месиво.

- Знаешь, а ведь ей тоже было тяжело. Даже тяжелее, чем нам, - сказала Томи.

- Кому?

- Хранительнице. Ведь выше ее тоже никого не было. Вот только мы отвечаем за один народ, а она - за целый мир. Тебе не кажется, что это еще труднее?

- Не знаю. Служитель всегда говорит, что единственная обязанность Хранительницы - жить. Все остальное она делает исключительно по собственной воле.

- Ха. Единственная моя обязанность - никаких обязанностей! Я вообще не местная, могу уйти в любой момент. Вот только есть такая штука - совесть называется. Думаешь, Хранительницы ею не обладали?

- Для всего остального есть Королевский Слуга, - возразил Ам, хрустя орехами в карамели, - Ай!

- Что? - Томи обернулась на звук и увидела, как правитель прижимает ладонь ко рту, болезненно скривившись. - Губу прикусил?

- Клык сломал.

- Врешь! - Томи развернулась к нему и попыталась отвести руку носферату ото рта. - А ну, покажи.

- Вот еще. И вообще, не надо на меня так пялиться.

- Я первый раз слышу, чтобы у носферату клыки ломались.

- Ну, не совсем сломал. Он давно уже шатался. Наконец-то. А то все уже сменились, этот один остался. Не смотри на меня так!

Томи уставилась на него, как на черта, который при входе в помещение культурно снял рога. Поняв, что избавления от нее не будет, Амаддариэл тяжко вздохнул, ухватил самый правый верхний клык и потянул. В челюсти что-то еще раз хрупнуло, и острый зуб с длинным корнем навсегда покинул тело своего венценосного обладателя. Ам достал платок, вытер с пальцев кровь и собрался уже бросить зуб в камин, но Томи его остановила:

- Не выбрасывай! Отдай мне.

- Зачем? - чуть свистяще из-за образовавшегося отверстия спросил правитель.

- На память.

- Это как-то мерзко, тебе не кажется?

- Немного. Но желание обладать клыком вампира перевешивает. Отдай, он ведь тебе больше не нужен.

Амаддариэл подумал еще немного, потом протянул клык Томи. Та аккуратно ухватила его и принялась рассматривать.

- А уши мои тебе не понадобятся? - съязвил Ам.

- А что, они у тебя тоже выпадают?

- Нет.

- Тогда не надо. Обойдусь без ушей. А клык я когда-нибудь вставлю в оправу и буду носить на шее.

- Фу. Зачем?

- Как знак дружбы и напоминание обо всех безумствах, на которые я тебя сподвигла.

Амаддариэл улыбнулся.

- Нет. Вот так ты пока не делай, - Томи выставила руку вперед, притворно отгораживаясь от друга.

- Как?

- Ты свою улыбку видел? Беззубую? Жуть берет.

Амаддариэл облизнул пострадавшее место.

- А что я сделаю? Новый зуб еще месяц расти будет.

- И часто они меняются?

- Каждые тридцать лет.

- То есть ожерелья из клыков вампира я не сделаю. Жаль.

- Могу предложить ногти вампира, но, боюсь, тебе некуда будет их применить.

Амаддариэл пошевелил в воздухе пальцами.

- Можно посмотреть?

Ам пожал плечами и протянул ей руку. Пока Томи деловито осматривала его ногти и ладонь, ощупывая их тонкими крепкими пальчиками, он размышлял, а потом сказал:

- Я, конечно, очень не прав, но мне отчего-то наплевать, кто и что про тебя думает.

- Мне тоже.

- Но я не хочу, чтобы ты пострадала.

- Я тоже. И что делать?

- Я буду рядом с тобой. Ни на шаг не отойду, и тогда никто не посмеет на тебя напасть.

- И что, будем спать в одной постели и купаться в одной ванне?

Уши Амаддариэла чуть порозовели. Он развернул их, остужая.

- Ну... Про ванну - это лишнее.

- А про постель - нет?

Уши правителя порозовели еще больше.

- Я тебе о серьезных вещах, а ты опять все на шутки переводишь! - укорил он ее.

- Ну, за это меня и любят!