Глава 24

Карета в сопровождении двух крытых повозок покачивалась, везя путников по заснеженным полям за Пелавой. Охранный отряд растянулся вдоль дороги. Солменские гнедые размеренно переставляли ноги, похрустывая невидимыми под тонким слоем снега льдинками.

- Мы едем, едем, едем в далекие края... - напевала Томи, покачиваясь на облучке. Ноги ее были закутаны в теплый клетчатый плед, а поверх шубы топорщилась еще одна, заботливо накинутая Амаддариэлом. Кучер - совсем еще молодой мальчишка - украдкой косился на госпожу Тэллы: а ну как начнет колдовать? Но покамест она просто пела. Одну и ту же песню. Уже три часа подряд.

- Томи! Ну хватит! Помолчи уже, - взмолился Амаддариэл, высунувшись в окно кареты. - Или хотя бы слова другие спой!

- А я не помню, как там дальше. Только три строчки помню, - крикнула Томи через плечо. - Мы едем, едем, едем в далекие...

- Госпожа Томи, - присоединился Лаони, - нельзя же так. Вы эту песню уже в сотый раз поете, наверное. Спойте что-нибудь другое.

- Но мне ничего в голову не приходит! А у вас тут песен вообще не поют, только стихи под музыку читают и называют это "песня". Какая же это песня? Песня, это когда слова льются вместе с мелодией. Вот так: "Мы едем, едем, едем..."

- Томи! Ты это специально?

- Но мне правда больше ничего в голову не приходит.

- Тогда вообще не пой!

- Не могу. Меня заело. Мы едем, едем...

- Я ее сейчас убью, - проворчал Ам, опускаясь обратно на сиденье. - Марк, ну хоть ты что-нибудь сделай. Если она будет петь эту песню до вечера, мы все сойдем с ума.

- Мы едем, едем, едем в далекие края... - неслось снаружи. Марк молча встал, поплотнее закутался в шубу и полез наружу. Кучер с опаской подвинулся еще ближе к краю, когда полуэльв присел на облучок рядом с госпожой.

- О, привет, малыш! - оживилась Томи. - Ты не замерз? Хочешь, пробежимся рядом с каретой?

Серебряный Дракон покачал головой. Чешуйки на его виске ослепительно сверкнули под солнцем. Томи почесала его под подбородком, полуэльв вздрогнул от удовольствия и прикрыл свои странные глаза.

- Марк едет, едет, едет в далекие края... - опять затянула Томи.

Амаддариэл принялся нервно постукивать своими длинными ногтями по стеклу.

- Может, я применю магию? - предложил Лаони.

Амаддариэл в сомнениях посмотрел на него. Нехорошо как-то пользоваться магией по столь пустому поводу. Тем более, направлять ее не на врага. Тем более, направлять ее на Томи.

- Мы едем, едем... - неслось снаружи. Марк громко мурлыкал: Томи запустила руку ему за капюшон и почесывала за шею.

Амаддариэл снова глянул на Лаони и кивнул в знак согласия. Лаони выпростал руки из вачег, хрустнул пальцами, сложенными в замок и принялся тихо напевать, поводя в воздухе руками:

Белая гладь полей

Голос ее рассей

Ветром за облака,

Пусть помолчит, пока

Луны не прольется свет

До капли за край земли.

Белая гладь полей,

Просьбе моей внемли!

Ритмичный стук копыт, поскрипывание кареты...

- Мы едем, едем, едем... - снова понеслось снаружи. Лаони сидел как громом пораженный. Глядя на его лицо, Амаддариэл рассмеялся:

- Похоже, магия ее не берет, Старейший!

- Ну, что ж, - эльв тряхнул головой, приходя в себя от неожиданной неудачи, - зато я получил бесценный опыт общения с иномирцами. Отныне буду знать, что колдовать в их адрес бесполезно. А вы не смейтесь, господин: вам эту песню теперь слушать до поздней ночи.

Смех Амаддариэла резко оборвался.

К вечеру ощутимо похолодало. Пронизывающий ветер тянул поземку, раздувая неглубокие сугробы и оголяя темные холмики. Немногочисленные охранники занялись шатром, а возницы устраивали на ночлег лошадей.

- Они не замерзнут? - искренне переживая о судьбе лошадей, спросила у молодого эльва Томи.

- Не беспокойтесь, госпожа. Лошади, а особенно солменские гнедые, очень крепкие и выносливые животные. Им не страшен небольшой мороз. Тем более, я их сейчас почищу, укрою попонами, они встанут рядышком друг с другом, вот им и будет тепло.

- А ноги у них не замерзнут?

- Ну что вы. Смотрите, какие они лохматые.

- Хм, - недоверчиво покачала головой Томи, но спорить прекратила. Лошади ей нравились, но она так и не научилась с ними управляться.

- Госпожа Томи, идите к огню, - позвал ее Лаони.

Костер уже весело пылал, пожирая поленья. Вокруг него суетился Марк, готовя ужин. Амаддариэла рядом не было: он засиделся в карете и пошел поразмяться.

- Как рано темнеет, - заметила Томи, вытянув к пламени озябшие пальцы.

- Зима наступает, - спокойно ответил ей Лаони, оглядев небо: стемнело уже ощутимо, и красноватые искры костра виднелись все отчетливее. Стражники торопили друг друга, стремясь побыстреезакончить установку лагеря, чтобы не возиться в темноте. Вокруг было на удивление пустынно: укрытые снежным одеялом луга простирались до самого горизонта. Если б не выпуклости небольших холмов, можно было подумать, что они разбили лагерь посреди застывшего моря.

- Я нашел воду, - сказал вернувшийся Амаддариэл: в руке у него был котелок.

- Так ведь снег кругом, где ты воду взял? В ладонях что ли растапливал? - удивилась Томи.

- Ключи не замерзли, - пояснил Ам, устанавливая котелок над костром. Марк тут же принялся строгать в него копченое мясо. - Да и не так уж холодно, просто ветер неприятный.

- Ничего себе не холодно. У меня зуб на зуб не попадает.

- Вот сейчас покушаете горячего, отвара земляничного выпьете, и согреетесь. Ребята как раз шатер установили. Мы туда еще углей в котелке принесем, и можно будет спать, - сказал Лаони, подтаскивая вместе с Амаддариэлом повозку поближе к огню, чтобы было, чем защититься от ветра.

- Никогда раньше не ночевала зимой на улице.

- Оно и видно, - беззлобно ответил Амаддариэл, присаживаясь рядом с Томи.

Вскоре из котелка аппетитно запахло пшенной кашей, и стражи потянулись к костру. В походе не было особой субординации, мужчины уселись вокруг костра как попало, но ужин Марк начал раздавать сначала правителям, потом Лаони, потом стражам, а потом возницам. Себе он выскреб остатки, и Томи, видя это, покачала головой, но ничего не сказала.

На свежем воздухе Томи так проголодалась, что пшенная каша с мясом показалась ей райским кушаньем. Она в два счета съела полную миску и откинулась на повозку за спиной, тяжело и с удовольствием вздохнув.

- Марк, каша была очень вкусная! - сказала она, и мужчины согласно закивали. Щеки полуэльва зарделись, он молча забрал пустые миски и пошел чистить их снегом. Тем временем небо над их головами почернело окончательно, и искры костра взвивались в него яркими красными мушками. Пофыркивали лошади, трещали угли, а вокруг лагеря разливалась серебристая зимняя тишина. Даже ветер перестал шелестеть и умчался за горизонт в погоне за солнцем. Котелок почистили, Марк принялся готовить земляничный отвар. Запахло летом, залитыми солнцем полянами и жаркими покосами.

- Давным-давно, когда по лесам Элвы еще бродили дивные дриады, а в Туманной Долине водились единороги, жил в Белом городе один эльв по имени Фиаэл, - начал Лаони, и путники оживились, готовясь послушать интересную (а может, и неизвестную) легенду от Старейшего. - Он был высок и статен, черты лица его были строгими, а голос спокойным. Когда он говорил, все слушались его, ибо он был градоправителем и правой рукой всех Хранительниц.

Однажды он объезжал угодья и встретил молодого демона - их тоже много водилось в ту пору.

"Скажи мне, Фиаэл, - спросил его демон, - в чем суть счастья?"

"Зачем тебе это знать?" - сказал тот.

"Я не могу найти счастье. Где оно прячется? Что мне сделать, чтобы обрести его?"

"Видишь скалу вдалеке, что нависает над морем? Пойди и спрыгни с нее?"

Демон испугался его речей, но не посмел возражать градоправителю. Собравшись с силами, он попрощался со всеми родными, забрался на скалу и прыгнул вниз. Море встретило его недружелюбно, вода отшибла ему спину, каменистое дно разодрало тонкую кожу, а волны били о скалу до тех пор, пока он не уцепился когтями за выступ и не выбрался на поверхность. Тогда он пошел во Дворец, явился к Фиаэлу и сказал:

"Ты был жесток со мной, господин, но я сделал, как ты велел. Где же счастье?"

"Выгляни в окно. Видишь палаты лекарей? Пойди и отдай страждущим все, чем владеешь"

Демону жаль было добра, что он нажил за свою жизнь, но он послушался Фиаэла и отдал все до последней рубахи. Лекари поблагодарили его, а калеки, что жили в палатах на деньги добрых людей, назвали его светлым господином и вознесли ему хвалу. Но демон был глух к их речам, ибо ему было жаль своего добра. Тогда он в третий раз пошел к Фиаэлу и спросил, в чем же счастье.

"Я слышал, ты хотел жениться на дочке соседа".

"Да, господин. Сосед мой согласен, скоро свадьба".

"Пойди к своей невесте, скажи ей, что ты слаб здоровьем, потому что сорвался с утеса, и беден, потому что отдал все свои богатства. Пусть она уйдет к тому, за кого давно хотела выйти замуж".

Возрыдал демон в душе, ибо Фиаэл отбирал у него последнее, что осталось в жизни. Но он пошел и сделал, как тот велел. Всю ночь бродил обездоленный демон по улицам Белого города, и было ему так плохо, так одиноко, как никогда раньше не было. Рано утром он вернулся во Дворец и сказал Фиаэлу:

"Я думал, что с твоей помощью найду счастье, а нашел лишь горе. Что я сделал не так?"

"Пойдем со мной", - сказал Фиаэл и повел демона в Дворцовый сад. В чистом пруду резвились чешуйчатые русалки и брызгались водой в маленькую черноволосую девочку, сидящую на мосту. Та заливисто смеялась и махала в воздухе ножками.

"Когда у тебя было все, ты не был счастлив. Но когда ты все потерял, ты стал еще менее счастливым", - сказал Фиаэл.

"Ты хочешь сказать, что раньше я был счастлив и понял это, лишь потеряв счастье?"

"Нет, - Фиаэл подвел его ближе к пруду. - Посмотри на нашу госпожу, посмотри на Хранительницу. Она смеется, она по-настоящему счастлива. Потому что она просто не думает об этом".

И демон понял. Они сели вдвоем на лавку и стали смотреть, как играет их юная госпожа.

- Грустная история, - сказала Томи, допивая земляничный отвар. - Демона жалко. А это на самом деле было?

- Кто знает? - ответил Лаони. - Столько сотен лет прошло. Фиаэл точно был, и Хранительницы тоже. И дриады, и единороги, и демоны. А была ли история, или ее выдумали, теперь уже не узнать.

- А это имя - Фиаэл - как-нибудь переводится? - спросила Томи.

- Что?

- Ну, оно означает что-нибудь на вашем языке?

- Каком языке?

Томи нахмурилась, размышляя. Потом пояснила:

- У лиссан есть древний язык. На нем говорят в деревнях. У армаров, я слышала, тоже есть свой язык. Разве у эльвов нет своего языка?

- А, вот вы о чем. Нет, у эльвов нет другого языка. И у кварков, кстати, тоже. Это давняя история. Видите ли, после того, как последняя Хранительница покинула наш мир, люди всерьез поверили, что начнется борьба за власть. Каждый народ затворился на своем кусочке земли, и общение между ними происходило только на Совете правителей. Это продолжалось несколько сотен лет. Постепенно все привыкли к тому, что война все никак не наступает, и общение возобновилось. Но к тому времени у смертных народов сменилось несколько поколений, и их языки изменились. В Элве же все было по-старому. Да еще кварки сохранили язык. Древний язык из Элвы и Тросварда вновь распространился на все Пятиречье. А новые языки стали старыми. Так что имя Фиаэл - просто имя.

- Странно. А ведь я пару раз слышала от эльвов слова, вроде: "на древнем это означает..." или "по-древнему это звучит...", - усомнилась Томи.

- О, я понял, о чем вы. Речь идет об исчезнувших предметах - вещах, которыми больше не пользуются. Вот например имя Серенталь означает что-то вроде чаши или кубка для священнодействий. Сам предмет больше не используется, а слово осталось. В качестве имени.

- Ясно, - сказала Томи и вздрогнула от холода.

- Давайте-ка укладываться на ночлег, - поднялся Амаддариэл. - Дорога длинная, а мы итак чуть запаздываем из-за свадьбы Сайлуса.

- Я на таком морозе не усну, - возмутилась Томи. - Мне что, побегать вокруг шатра, чтобы согреться?

- Попрыгать. Лягушкой, - ответил ей Ам с абсолютно непроницаемой миной. - Марк, набери углей в котелок и занеси его в шатер.

Шатер был большой и круглый. Марк откинул с середины часть шкур и водрузил туда пышущий жаром котел. В шатре стало немного уютнее. Томи представила, как случайно опрокидывает котелок, и угли поджигают шатер. Мда, красочное зрелище. Она сняла вачегу и потрогала шкуры: толстые, медвежьи. В шатер вошел Лаони, огляделся при едва заметном свете углей и сказал:

- Ложитесь, госпожа. Вы уж извините, обычно для женщин ставят другой шатер, но вы одна.

- Ничего. В отдельном шатре было бы еще холоднее.

По одному стали заходить эльвы. Они перешептывались, шуршали шкурами, устраиваясь на ночлег. Полог шатра откинулся последний раз, и внутрь вошел Амаддариэл. Некоторое время он пытался привыкнуть к слабому свету углей, но потом оставил это бесполезное занятие, расправил уши и защелкал, пытаясь с помощью отраженного звука разглядеть спящих.

- Да здесь мы, здесь, - позвала его Томи. Амаддариэл двинулся на ее голос, стараясь ни на кого не наступить: с его-то весом можно переломать кости эльву, просто за него запнувшись. Наконец, все улеглись, и по шатру разлилась тишина.

Томи спать не хотелось. Она лежала и представляла себе этот мир времен последней Хранительницы. Судя по легендам, он был и прекрасным, и героическим. Он был наполнен магией и заселен мудрецами. Но разве так бывает на самом деле? Нет на свете страны или времени, в котором все идеально. Можно обманывать себя и своих детей, можно освещать правду только с одной стороны, умалчивая другую, и тем самым врать, не произнося ни слова лжи. Как дети, что, вырастая, помнят о детстве только хорошее. Мир вырос, но он хранит светлые воспоминания о своем детстве в форме легенд.

Плохо только, что местные верят в них, как в спасение, что однажды случится само собой. Ни один мир не может быть таким идеальным. Ну, вернутся Хранительницы сюда, и что? Разве от этого в шатре станет теплее? Или неожиданно перестанет чесаться тело, привыкшее каждый день принимать ванну? Или Марк перестанет чураться эльвов? Хотя, сказки в храмах рассказывать - это хорошо придумано. Дескать, веди себя, как герой легенды, и будет тебе счастье, потому что это не вранье, а на самом деле было.

Небольшой сквознячок просочился в щель полога и промчался по шатру. Томи начала постукивать зубами. И чего эльвы живут на севере? Неужто Создательница так любила зиму, что с самого начала жила у истоков Элвы, где летом сплошные дожди, а зимой - лютые морозы? Или раньше было не так холодно, и с исчезновением Хранительниц погода тоже стала портиться?

- Томи, стук твоих зубов отдается у меня в затылке, - прошептал Амаддариэл.

- Извини, Ам. Никак не могу согреться, - пожаловалась она.

- А ты прекрати дрожать и расслабься, - посоветовал он.

- Может, мне еще раздеться? – фыркнула девушка.

Амаддариэл вздохнул, повернулся к Томи и принялся расстегивать ее пушистую шубку.

- Эй, ты что делаешь? - возмутилась она.

- Извини, но из других способов могу предложить только угли! - шепотом ответил Ам, снял свою шубу, накинул ее как покрывало и лег обратно рядом с Томи, запустив горячие руки под ее верхнюю одежду и крепко обняв девушку.

- Щекотно, - хихикнула Томи и дрыгнула ногами.

- Не дергайся. Людей разбудишь, - предупредил он.

- Постараюсь, - ответила Томи, уткнулась холодным носом ему в шею и почти сразу уснула. Амаддариэл полежал некоторое время, вдыхая запах ее волос и тоже забылся сном.

Больше двух дюжин неспящих глаз смотрели в темноту. Но никто так и не сказал ни слова.

- Я хочу помыться, - канючила Томи. - У меня голова чешется.

- Снега вокруг дополна. Иди и натирайся, - раздраженно ответил Амаддариэл.

Они ехали уже больше недели, изредка останавливаясь в лисских деревеньках, и дорога утомляла его. Точнее, его утомляли постоянные жалобы Томи. Нет, ей не было так уж плохо, просто от нечего делать она искала все новые и новые причины посетовать на жизнь, чем безмерно раздражала окружающих. Замерзала она все чаще, и в последнее время стало нормальным явлением видеть, как Марк сидит у нее на коленях вместо мягкой игрушки, и она обнимает его, грея руки.

- Мы едем, едем, едем в далекие края, - замурлыкала она, подкидывая Марка на коленях под ритм песенки.

- Вот только не начинай! - взмолился Амаддариэл.

- Ладно, - вдруг спокойно согласилась Томи и уставилась в окно. Амаддариэл и Лаони вздохнули с облегчением. - Долго нам еще ехать?

- Если мост не испорчен, завтра к вечеру приедем.

- Наконец-то. А то пейзаж за окном до того однообразный, что даже расплывается. Ой, а вы тоже почему-то расплываетесь, - хихикнула Томи и вдруг начала бледнеть и клониться набок.

- Томи! - вскрикнул Ам, вскакивая. Кучер услышал шум, карета остановилась.

- Уау... все плывет... - пролепетала Томи, глаза ее закатились, и она потеряла сознание.

- ... Томи... Томи! - услышала она сквозь назойливый звон в ушах. Лаони вливал в ее горло какой-то горячий отвар, а Амаддариэл хлопал по ладоням. Томи попыталась глотнуть, поперхнулась и закашлялась.

- Не могу понять, в чем дело, - сказал Лаони. - Я, конечно, не так сведущ во врачевании, как Сайлус, но знаю немало, и эта странная болезнь меня удивляет. Мне кажется, или это началось, когда вы ударились о Камень на свадьбе Сайлуса?

- Д-да... вроде бы, - с трудом ответила Томи, приходя в себя.

- Но после этого вы почти сразу пришли в норму. Сайлус что-то сделал для этого?

- Нет. Холод... просто куда-то исчез. Впрочем, нет. Мне стало легче, после того, как меня грели Тоня и Тамиладу. Да и сейчас, честно говоря, ваши горячие ладони приносят мне намного больше пользы, чем отвар, Старейший.

- Правда? Как интересно. А руки господина Амаддариэла?

- Согревают, но не так.

- Странно, - Лаони задумался на некоторое время. Амаддариэл тем временем растирал холодные пальцы Томи. - Знаете, мне кажется, ваша болезнь - не физическая, а душевная. По крайней мере, я не вижу никаких причин, чтобы ваше тело не могло согреть себя. Физически вы здоровы. Возможно, вам просто одиноко вдали от дома, вы скучаете по семье, вам хочется душевного тепла. И ваше тело думает, что тепло физическое восполнит отсутствие тепла душевного.

- Мне не кажется, что я настолько одинока. Хотя я не могу сказать, что не скучаю по прежней жизни вовсе. Там осталось много друзей. Но почему тогда именно руки эльвов приносят мне облегчение?

- Не знаю. Возможно, дело просто в цвете. Господин Амаддариэл, да и Марк - оба белокожие, среброволосые - словом, холодные. Наверное, какой-то части вашей души кажется, что эльвы теплее, потому что мы похожи на солнечный свет.

- Интересное предположение. И что теперь делать?

- Не знаю. Вернемся в Элву, спросим Сайлуса. А пока позвольте мне держать вас за руку.

- Пожалуйста, я буду только рада, - улыбнулась Томи.

- Я правда выгляжу таким холодным? - спросил Амаддариэл. Этот вопрос долго мучил его, и он никак не мог высказать его вслух, особенно в присутствии Томи. Но теперь, на привале, когда Томи все-таки осмелилась оседлать самую высокую и сильную лошадь и теперь училась ею править, он наконец спросил Лаони. Тот подумал и ответил:

- Честно говоря, да. Вы похожи на серую глыбу льда. И не только внешне. Помню вас подростком: скрытный, настороженный, вы никогда не улыбались. Да и позже не отличались особой эмоциональностью. Вас это так беспокоит?

- Нет... Не знаю.

Лаони искоса посмотрел на правителя. Тот сосредоточенно спиливал отросшие ногти. На лице его не отразилось ни единой эмоции. Мимо пронеслась на лошади восторженно хохочущая Томи. Лаони осторожно продолжил:

- Вы привязались к ней, верно?

Амаддариэл молчал.

- Томи умеет расположить к себе, - пожал плечами Лаони, принимаясь за розжиг костра, - так что в этом нет ничего страшного. Но учитывая ваш скрытный характер, уравновешенность и рассудительность, не стоит так открыто проявлять свое отношение к ней. Тем более что отношения между вами так запутались.

- Что ты имеешь в виду? - немного резко спросил Амаддариэл.

- Для Томи нет разницы между рабами и свободными, лиссами и эльвами, крестьянами и правителями. Она с равным успехом может как гулять по крышам с носферату, так и охотиться на кабанов в одном рванье в компании полуэльва. Для нее все друзья, и она не понимает или делает вид, что не понимает, как нелепо вы смотритесь вместев ночных рубашках, завтракающие копченой рыбой. Что уж говорить об отношении к традициям и морали. Замерзшей девушке следует предложить чашку горячего чая и теплую шубу, а не... теплое общение с носферату, - Лаони закончил не так, как хотел, но Амаддариэл понял его, и кончики ушей правителя слегка порозовели.

- Хорошо. Я ограничу общение с Томи.

Госпожа Тэллы со счастливым повизгиванием пронеслась мимо них в обратную сторону. Из-под копыт лошади летели комья снега и земли.

- Я говорил не об этом, - вздохнул Лаони.- Скажите ей. Скажите, что она нужна вам.

- Нет.

- Почему?

- Я скрытный и холодный, - жестко ответил Амаддариэл. Мимо с улюлюканьем пронеслась Томи.

- Горгия! - крикнул кучер.

- Где?! - Томи высунулась из окна кареты.

- Это только окраины показались. Госпожа Томи, будьте так добры, сядьте на место.

Томи еще некоторое время пялилась на дорогу, потом захлопнула окно и села обратно.

- Скорей бы. Скучно, аж жуть, - пожаловалась она. Марк сочувственно потерся виском о ее плечо. Томи улыбнулась и принялась гладить его и почесывать.

- Сейчас крестьянские угодья проедем, начнется город, тогда и посмотрите.

- А в Горгии интересно?

- Ты же сама целый год жила в Лиссе, - удивился Амаддариэл. - Неужто не насмотрелась?

- Так то деревня была. А тут столица, все-таки. Деревни-то все примерно одинаковые, что в Лиссе, что в Элве: посевная, покосы, уборочная, свадьбы, зима, посевная... и так по кругу. А в городах ярмарки, представления, гости, праздники.

- В деревнях тоже праздники бывают.

- Ага. Встал утром, напялил единственное красивое платье, хороводы поводил, посплетничал и снова спать. Хорош праздничек. Сват из другой деревни приехал - вот тебе и гость. Если купец какой случайно через деревушку проедет - так рассказывать про него лет сто будут. Никакого разнообразия.

- Если в городе все время жить, тоже надоедает.

- И все-таки, что в Горгии интересного есть?

- Ну, летом маскарады красивые бывают. Балы иногда. Состязания сказочников, Хмельной день.

- Что за Хмельной день?

- Честно говоря, я и сам до сих пор не понимаю смысла этого праздника. Похоже, он придуман просто как повод напиться.

- Хитро! - засмеялась Томи. - А зимой?

- Зимой только ярмарка и Совет. Горожане в Лиссе зимой больше дома сидят и в гостях. А вот и город показался.

Томи высунулась в окно: мимо неспешно проплывали величавые каменные здания. Стены их были чуть вздутыми, а крыши круглыми, отчего строения напоминали скопления грибов на толстых ножках. В Горгии были популярны цветные витражи и блестящие металлические украшения, отчего город казался очень нарядным. Свежий снег придавал ему ощущение чистоты и торжественности.

На улицах было много народу: лоточники, стражи в блестящих доспехах, дамы в пышных юбках и пушистых полушубках. В руках у каждой модницы непременно был маленький кружевной зонтик. И зачем им зонтики зимой? Отчего-то было много собак: они бегали за прохожими, умильно заглядывая им в лицо и выпрашивая подачки. А еще здесь ездили на… велосипедах. Вот уж чего Томи не ожидала увидеть. В воздухе разливался аромат выпечки, жареного мяса и железа. Едва заметно попахивало гнилью и нечистотами: еще бы, при такой-то тесной застройке.

Карета завернула за угол, и взгляду Томи неожиданно предстало поместье Амаддариэла. Точь-в-точь такое же, как в Элве, только без сада и флигелей.

- Добро пожаловать в мой лисский дом, - сказал он, спрыгивая с подножки и подавая Томи руку. - Чувствуй себя как до... как в Элве.