Глава 25

- О, да! - простонала Томи, погружаясь в дымящуюся паром ванну. Марк подозрительно обнюхивал благовония, решая, стоит ли портить ими столь чистую воду. Томи зажала нос и нырнула с головой. Некоторое время она наслаждалась обжигающими объятиями воды, потом вынырнула и потерла лицо ладонями. Полуэльв ждал ее, положив подбородок на край ванны и наклонив голову набок:

- Марк! - возмутилась Томи. - Сколько раз тебе Тирра говорил: нельзя так пялиться на купающуюся девушку.

- Простите, госпожа, - ответил он, поклонился, отдал флакончик, отвернулся и сел, прислонившись спиной к ванне и греясь о ее горячий бок. Томи откупорила флакон, и по комнате растекся знакомый запах цветущих лугов Элвы.

- Ну, как тебе Горгия? - спросила у него Томи.

- Тухлятиной воняет. И ржавчиной.

- Ты тоже заметил? Я думала, мне показалось. А железа вроде нигде не видать, откуда бы такой запах?

Марк пожал плечами, оглядывая комнату. Этот дом был обставлен попроще, не так, как в Элве: те же просторные комнаты, но без резьбы на потолке и гобеленов на стенах, никаких кованых украшений, сувениров и подарков из разных стран. Просто дом с обычными столами, стульями, кроватями. Хотя это была не топорная работа, а хорошая, добротная мебель с изящными ножками и спинками.

Ванная комната была небольшой и уютной. Здесь на деревянных лавках высились стопки свежих полотенец, на полу один на другом лежали пушистые коврики, а на небольшом угловом столике стояло круглое зеркальце и павлиньим хвостом были разложены гребни. И, конечно, посреди комнаты покоилась монументальная ванна на толстых гнутых ножках. Затычки в ней не было, из чего Томи заключила, что воду из нее выливают ведрами. Нелегкая, наверно, работа. Ей даже стало стыдно за то, что она сразу потребовала ванну. Наверняка же где-то за домом есть самая обычная баня.

Но все-таки, как же тепло, хорошо и уютно. Клубы пара вздымались от поверхности, все больше нагревая помещение. Томи взяла ковшик и добавила кипятка. О, да, так еще лучше! Она закрыла глаза и расслабилась. Перед глазами проплыли воспоминания лета: шелест трав, залитые солнцем луга, сверкающая рябь на реке. Добрая бабушка с невероятно морщинистым лицом и маленьким сутулым телом сидит на крыльце и навязывает новые пяточки к прохудившимся носкам. Томи лениво обирает ягоды со смородинового куста, сидя на опрокинутом ведре. В траве трещат кузнечики, а под забором лежит разомлевший от жары дикий кот, упорно избегающий всех, кроме девушки.

- ... Госпожа Томи... Госпожа Томи! – она, наконец, разлепила веки: Марк тряс ее за плечо. Убедившись, что Томи проснулась, полуэльв кивнул на дверь: та была приоткрыта.

- Да? – громко спросила Томи.

- Господин Амаддариэл зовет ужинать, - послышался голос Лаони.

- Я сейчас выйду.

И она с сожалением покинула теплые объятия воды.

Вечер подкрался быстро, зачернив окна и добавив дому немного таинственности. Ясно обозначились снежные узоры на стеклах, в углах комнат выросли невнятные тени. Потрескивал камин, тихо переговаривались стражи в соседней комнате. Двое слуг, муж и жена родом из Лисса, зажигали свечи и задергивали шторы.

- ... И тогда девочка встала из могилы, - жутким голосом проговорила Томи, потрясая в воздухе растопыренными пальцами, - и говорит... Отдай мое черное сердце!!

Она резко подалась вперед, один из эльвов от неожиданности упал со стула. Все засмеялись.

- Что это за истории такие? - сказал Амаддариэл.

- Так. Страшилки детские.

- Они же больше смешные, чем страшные. И ничему не учат.

- Ну да. Я их просто так, от нечего делать рассказываю. Можно мне еще пирожное?

- Пожалуйста. В черной-черной Горгии черной-черной ночью человек с черной-черной душой дал Томи белое-белое пирожное... - Лаони подал ей полное блюдо сладостей.

Томи рассмеялась и взяла угощение.

- Скажите мне одну вещь, Лаони.

- Да?

- Вам так много лет, а вы... совсем не старый. Я бы даже сказала - вы только не подумайте ничего плохого, я говорю в хорошем смысле - что вы как ребенок.

- Правда? И почему же?

- Разве за все эти сотни лет вам не надоело одно и то же? Одни и те же яства, одни и те же праздники, одни и те же земли, одни и те же люди. Но вы продолжаете радоваться им, будто впервые видите и пробуете.

- Положим, земли и люди все-таки меняются с течением времени, а вместе с ними и яства, и праздники. Что же касается моих долгих лет жизни, то все не так уж однообразно, как вам кажется. У нас, эльвов, весьма своеобразная память. Видите ли, тела тех, кого называют бессмертными, отлично регенерируют. Если очень юному эльву обычным ножом отрезать палец, скорее всего, через некоторое время палец отрастет. У младенца, возможно, отрастет даже ручка. На эльвах более старшего возраста заживают глубокие раны, не оставляя следов. Взрослые эльвы редко болеют, а если болеют, то не смертельно. На пожилых эльвах, вроде меня, раны затягиваются медленнее, оставляя следы, да и болезни могут мучить нас годами. А вот с памятью у нас все иначе. Дети эльвов помнят каждую мелочь. Взрослые эльвы незаметно для себя начинают забывать некоторые вещи. Старики вроде меня не помнят большую часть своей жизни.

- Как это может быть? Вы ничего не помните?

- Почему же ничего? Помню. Но не все. Это защитный механизм нашей памяти: забывая что-то, мы получаем возможность испытать это вновь. Если бы я помнил все о своей жизни, я бы сошел с ума за эту тысячу лет.

- Хранительницы ведь тоже бессмертные, верно? И они тоже все забывают?

- Нет. Они из тех, кто помнит. Но по легенде, когда Хранительнице невмоготу больше выполнять ее обязанности, ей на смену приходит новая Хранительница.

Томи повернулась к правителю:

- Амаддариэл, а ты?

- Я помню все. Но, как ты могла бы заметить, мой род хоть и относится к бессмертным, тем не менее отчего-то не славится долгожительством.

- Между прочим, давно пора спать, - заметил Лаони. - Давайте обсудим завтрашний день и пойдем отдыхать.

- Нечего обсуждать. Посыльный приходил, Вострум передает, что Вайзал прибудет только послезавтра: в этом году зима быстро пришла, на реках лед, и русалки едут верхом.

- Значит, погуляем по городу, - решила Томи. - Ам?

- Я не против.

- Я с вами не пойду, - сказал Лаони. - У меня здесь друг живет, навестить нужно. Да и Марка лучше оставить: мало ли, как лиссане отнесутся к нему после недавнего набега урлангов.

- Вдвоем так вдвоем, - пожала плечами Томи и взяла еще одно пирожное, хотя была сыта сверх меры. - Меньше пялиться будут.

- Решено. А теперь всем спокойной ночи, - Амаддариэл встал, окружающие тоже стали расходиться по своим комнатам.

Томи не хотелось идти в ее комнату. Этот дом, может, и был уменьшенной копией усадьбы правителя в Элве, но ощущение, создаваемое им, было другим. Хотя, вполне возможно, дело было в людях, которые в нем сейчас обитали. Проходя по коридору, Томи встретила конюших, идущих, по всей видимости, из бани: ребята радостно улыбнулись ей и помахали мокрыми полотенцами, сворачивая в западное крыло. Господин Лаони с грудой подушек в руках приветливо кивнул ей и пожелал спокойной ночи. Марк тихо, но без особого страха, прошел мимо с поленьями в руках. Дом дышал теплом и уютом.

Девушка сложила руки за спиной и, перекатываясь с пятки на носок, медленно побрела по коридору, размышляя о человеческих отношениях и разглядывая деревянную резьбу под потолком. Она была сыта, спать ей не хотелось, а дом был таким теплым и загадочным, что по нему хотелось бродить всю ночь напролет. Томи дошла почти до конца коридора, когда поняла, что в доме становится темно. Причем свет пропадал какими-то урывками.

За спиной скрипнула половица. Томи замерла, смешно вытянув ногу. Некстати вспомнилась детская страшилка.

- Дать вам свечу? – раздался хриплый голос у нее за спиной. Девушка вскрикнула и подскочила на полметра, разворачиваясь в воздухе: прямо перед ней оказался смотритель дома. Не успев сдержать инстинкт, она толкнула его, и несчастный лиссанин полетел на ковер и прилично ударился об пол мягким местом.

- Ой, простите-простите! – залепетала она, помогая ему подняться. – Я это от неожиданности.

- Да я уж понял, - прокряхтел старик, оправляя одежду. В руках у него было что-то вроде ковшичка, которым он гасил свечи в доме.

- Вот, держите подсвечник, - сказал он, выуживая из кармана серебряную подставку и накалывая на штырек новую свечку. – Не спится?

- Ага, - кивнула девушка, принимая уже зажженную свечу.

- Это всегда так, когда в новое место приезжаешь. А еще говорят, на новом месте девицам снится их суженый, - подмигнул ей старик.

- Ой, да ну вас, - рассмеялась Томи.

- Хм, - улыбнулся смотритель, склонив голову и хитро поглядывая на нее. – Обычно после этой фразы юные девицы бегут побыстрее в постель – сны глядеть.

- А я старая кошёлка, мне не интересно, - отшутилась Томи. – И часто Амаддариэл сюда тех самых юных девиц привозит?

- Да пожалуй что никогда, это я так, ради красного словца добавил. Со времен его свадьбы здесь девушек не было совсем.

- Свадьбы? Амаддариэл был женат?

- Да. Но недолго, - вздохнул старик.

- Что с ней случилось?

- С женой-то? Умерла, - снова вздохнул смотритель, снова принимаясь гасить свечи в канделябрах.

- От болезни?

- Нет, что вы. Эльвы от болезней не умирают. По крайней мере, молодые. Она от родов умерла. Говорят, жуткая была смерть. Я-то не знаю, это в Элве случилось. Но с тех пор он другой совсем стал. Молчаливый, холодный. Он и раньше не особо приветливостью отличался. Скорее вежливостью. А после ее смерти совсем заледенел душой.

- Почему же он женился на эльвелле? Они ведь совсем другие, разве он не знал? Не удивительно, что она умерла. Поди-ка с таким невесомым телом выноси младенца весом с хороший арбуз.

- Так нет больше на свете его соплеменниц. Его ведь потому Последним и прозвали, что один из своего народа остался. Правителю негоже жены не иметь. Вот советники его и уговорили на девице из другой расы жениться. Они и сейчас уговаривают, только девушек других предлагают – лиссанок, русалок. Но он отказывается. Видать, смерть жены оставила в его душе слишком страшный след.

- Да. Жалко.

- Жалко? Да ты, небось, замуж за него собралась?

- Тьфу на вас! – отмахнулась Томи. – Мне девушку ту жалко.

- Это да. Вот уж кто ни в чем не виноват. А господина нашего наверняка вина за то гложет.

Старик снова вздохнул и начал бормотать что-то про вину и совесть, да про соседа, которому неплохо бы оной обзавестись, про сварливую жену, про кружку браги и еще какую-то ерунду. Он удалялся, гася свечи и погружая дом во тьму, Томи его уже не слушала. Она прижалась спиной к высокому подоконнику, облокотилась на него и снова задумалась. Вот ведь страшная смерть. И до чего же обидно, что жизнь так несправедлива к женщинам.

Томи надула губы. Настроение у нее резко упало, сменившись ненавистью ко всему роду мужскому. Вот взять бы их всех и крепко стукнуть об стенку. И кочергой еще приложить. И утюгом. И потоптаться сверху. И плюнуть еще. Всю жизнь ради них боль терпишь, а им ничего – живут себе и радуются. Гады.

Томи скрипнула зубами. Свечка в ее руке опасно дрогнула, плеснув на пол воском. И почему мир так несправедливо устроен? Даже ЭТОТ мир. Ведь его женщина создала, почему она об этом не подумала?

А впрочем, стоп. Если задуматься, то не так уж плохо местным дамочкам живется. Тяжелую работу они никогда не выполняют, слишком кости хрупкие, нервы себе не мотают, добывая копеечку в семейный бюджет. Даже посуду моют и белье стирают, только помогая мужу - уважающий себя мужчина не загрузит свою женщину тяжелым трудом, на то он и мужчина. Да и, если подумать, Томи не помнила ни одного случая тяжелых родов – ни в Элве, ни в Лиссе, где жила до этого. Собственно, случай с женой Амаддариэла был единственным в своем роде. О других она даже не слышала. Выходит, все дело в том, что он иномирец. А если еще лучше подумать, то все дурные истории, которые она знала об отношениях в семье, относились только к ее жизни до того, как она попала в этот мир.

Подумав так, Томи оглядела стены дома уже с большей доброжелательностью, чувствуя, как растворяется чувство несправедливости. В этот момент от окна потянуло холодом, и ее передернуло. Девушка отлепилась от подоконника и двинулась вглубь коридора, пытаясь сообразить, с какой стороны она пришла.

«Опять потерялась, - подумала она и ухмыльнулась. – Сейчас наверняка наткнусь на комнату Амаддариэла».

Но коридор все тянулся и тянулся, а впереди показались светлые квадраты пола – это лунный свет лился сквозь большие окна. Томи прошла было мимо окон, как вдруг какое-то движение слева заставило ее выглянуть в окно и онеметь от представшего зрелища: во внутреннем дворике среди здоровенных валунов, покрытых шапками снега, чернело что-то вроде озера или пруда, в котором, вольготно раскинув руки, возлежал на каменномом спуске господин Амаддариэл, наполовину погруженный в воду. Торжественность и вместе с тем легкая парадоксальность зрелища поражала, но, присмотревшись к густым клубам пара, Томи поняла, что это не что иное, как горячий источник. Ухмыльнувшись, Томи тихонько толкнула оказавшуюся неподалеку дверь и стала красться по тропинке, расчищенной от скрипучего снега.

- Бу! – громко сказала она, нависнув над прикрывшим глаза правителем. От неожиданности тот дернулся, взметнув фонтан брызг, и соскользнул под воду. Вынырнув, он схватился за неприлично съехавшее полотенце и попытался прикрыться, но Томи было явно не до того: вода, которую Амаддариэл отправил в полет, была в воздухе недолго и окатила проказницу с головы до ног.

- Мда. Месть была скорой и жестокой, - прокомментировала Томи, протерев глаза и вздрогнув от весьма нетеплого порыва зимнего ветра.

- Томи, тебя не учили стучаться? – спросил Амаддариэл, смешно опустившись в воду по самый подбородок, хотя под стелящимися над поверхностью облачками пара было мало что видно.

Томи демонстративно трижды стукнула по деревянному столику с полотенцами.

- Я думал, ты уже приняла ванну.

- Да. Но если б я знала, что здесь такой курорт, я бы о ванне даже не заикнулась. Где тут спуск?

- Ты же не собираешься забраться ко мне? – возмутился было Ам.

- Еще как собираюсь. Я, между прочим, мокрая стою на морозе, - с этими словами она скинула обувь и ступила в воду. – Мамочки, как ты тут еще не сварился?

- Вообще-то, к этому быстро привыкаешь, - уже не так сердито ответил смирившийся Ам.

- Уау, - протянула Томи, погружась в воду и блаженно закрывая глаза. В первое мгновение вода еще казалась обжигающей, но кожа и правда быстро привыкла.

- Волосы не намочи, - посоветовал Амаддариэл. – А то воздух холодный, простудишься. Вот, возьми заколку. А еще лучше – в полотенце завяжи.

- Поздно, - пробормотала Томи, оттолкнувшись от берега и отплывая на глубину. Там она легла на спину, широко разведя руки, и стала смотреть в огромное беззвездное небо с такой же огромной одинокой луной.

- Как ты это делаешь? – спросил Амаддариэл, даже немного привстав.

- Делаю что?

- Ты не тонешь.

- А должна? – Томи удивленно крутанулась в воде и глянула на Амаддариэла. Тот держался за черный валун у берега и недоверчиво смотрел, как она двигает в воде руками и ногами.

- Ты что, не умеешь плавать? – догадалась она.

- Я слишком тяжелый.

- Но ты же сильный и мускулистый. Разве ты не можешь держать себя на плаву с помощью рук и ног?

- Я не знаю как. Меня никто не учил.

- Хм, - Томи на секунду задумалась. – Хочешь, научу?

Она подплыла ближе к берегу и встала рядом с ним. Амаддариэл с сомнением глянул на нее с высоты своего роста.

- Сначала положи руки мне на плечи, - велела она.

Амаддариэл протянул к ней когтистые ладони. Его руки были мокрыми, горячими и немного подрагивали.

- Ты боишься?

- Нет.

- Хорошо. Идем.

Она сделала шаг назад, разом погрузившись в воду по подбородок. Амаддариэл шагнул вслед за ней, но для него здесь было не так уж и глубоко, вода не закрыла даже плечи.

- Оттолкнись от дна и плыви, держась за меня руками.

- Я слишком тяжелый, ты не выдержишь.

- Ерунда. В воде все намного легче. Вот подними меня.

- Хм. Томи, это неправильно, - попытался он возразить.

- Возьми меня за талию и подними, - повторила она, нетерпеливо хватаясь за его плечи.

Амаддариэл посмотрел на нее с подоздрением, потом аккуратно обхватил за талию и приподнял. Захват был крепким, даже немного болезненным.

- Ну да, определенно легче, чем тащить тебя пьяную до дома, - заметил он, опуская ее на место, но не убирая рук.

- Ой, вот только не начинай, - она шлепнула его мокрой ладошкой по плечу. Амаддариэл ухмыльнулся во все клыки и плеснул на нее горячей водой. Томи фыркнула и поставила ему щелбан. Точнее, попыталась, но Ам увернулся. Дурачась, они взметнули волну, и та накрыла аккуратно разложенную на скамье одежду правителя. Томи принялась преувеличенно внимательно разглядывать козырек внутреннего крыльца и насвистывать. Амаддариэл фыркнул и положил ей на голову мокрое горячее полотенце, которое Томи тут же прилепечатала ему на грудь.

- Красиво, - сказала она, заворожено оглядываясь. Вокруг темнели стволы кривых деревьев, на которых пушистыми белыми шубками лежал снег. Деревья были небольшими и росли в кадушках, но их давно никто не пересаживал, и в некоторых местах из сколов выползли корни, похожие на почерневшие крючковатые лапы. Землю укрывал толстый слой снега, из которого то тут, то там проглядывали округлые валуны, и казалось, будто они подсматривают за домом. Вода дымилась, разъедая комья снега, падавшие с веток.

Амаддариэл слегка приобнял ее за плечи. Томи замерла, неожиданно ощутив, как цепенеет тело. Вокруг стало очень тихо. Так тихо, что шипение падающих в воду снежинок стало казаться чем-то вроде шепота. Клубы пара закручивались в причудливые фигуры и с интересом поглядывали на них. Томи ощутила, что щеки у нее начинают гореть.

Они были далековато от берега, и желтый круг света от свечи не дотягивался до них, а луна лишь едва обрисовывала контуры лица, отчего взгляды казались странными и загадочными. Амаддариэл слегка наклонился к ней и замер.

- Что? – тихо спросила Томи.

- Не знаю, - так же тихо ответил Ам. – Странное ощущение.

Томи вздрогнула, но ничего не ответила.

- Холодно? – спросил Амаддариэл, покрепче обнимая ее, хотя вода неплохо согревала девушку до самого подбородка.

- Нет, - еще тише ответила Томи, замерев. Мысль о том, что она собиралась чему-то его учить, шевельнулась в сознании, как сонная рыбка, и уплыла прочь. Амаддариэл коснулся ее лба подбородком и принялся напевать какую-то мелодию, плавную и неторопливую.

«Он умеет петь?», - подумала Томи, но не удивилась. Голос у Ама был низкий, бархатный, похожий на мурлыканье здоровенного кота. Незнакомая мелодия лилась хаотично, но отчего-то замечательно сливалась с гармонией этого места. Томи поймала себя на том, что медленно движется в такт из стороны в сторону, и Ам вместе с ней. Вода время от времени издавала негромкий плеск, закручиваясь между их тел, а волосы плавали на поверхности и щекотали спины и плечи.

- Ам, - тихонько позвала его Томи, когда песня закончилась.

- Мм?

- Я нравлюсь тебе?

Амаддариэл замер, наклонив голову. Сухие пряди волос выскользнули из-под его заколки и упали в воду. Томи хотелось увидеть его лицо, но оно было в тени. Только теплое дыхание касалось ее лба. Девушка вынула руку из горячих объятий воды и легонько провела пальцами по его щеке. Амаддариэл не шевелился. И молчал.

Томи стало неуютно. Она сделала шаг назад. Он не стал ее удерживать. Томи сделала еще шаг, и еще. Она удалялась от него, от его темной фигуры и странного молчания. Луна заливала его макушку и снежные шапки на камнях призрачным светом. Томи выбралась из воды, закуталась сразу в два полотенца и быстро ушла.

Амаддариэл некоторое время смотрел ей вслед, потом прислонился спиной к ближайшему каменному спуску, закинул руки за голову и уставился на щербатый лик луны. Полежав так минуту или две, он закрыл глаза и ответил:

- Да.

Комната Томи была один в один такая же, как в Элве. Даже кровати: одна большая, с периной, вторая поменьше, со стеганым матрасом. Больше никто не спорил с привычками госпожи, и Марка разместили здесь же, определив ему маленькую кровать. Огонь в камине был уже растоплен, шторы задернуты, а в кровати обнаружилась грелка.

- Ненавижу его, - пробормотала Томи, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. - Нет, правда, ненавижу.

Марк молча присел рядом.

- Ну вот скажи на милость, что это было?

Марк молчал.

- Глупо получилось. Фу, как глупо. Чувствую себя дурочкой. Иди сюда, пожалей меня.

Марк прилег на краешек кровати, привычно свернувшись клубочком, Томи выпростала руки из-под одеяла и притянула его к себе за шею, уткнувшись подбородком в серебристый затылок.

- Ненавижу, когда люди отвечают молчанием. То ли дело ты!

Марк кивнул.

- С тобой всегда приятно поговорить, - продолжала Томи, почесывая его за ухом. – Ты все понимаешь, правда?

Марк пожал плечами.

- Скажи «мур».

- Мрррррр, - раскатисто протянул Марк.

- Вот, хороший котик. Помурлычь еще, пожалуйста, я спать буду.

И Марк послушно принялся мурчать.

Ей снились заснеженные вершины Серого Хребта и крепость Тэлла: там, под защитой гор, полуэльвы отмечали какой-то праздник. Высились справные, хоть и грубо сделанные, дома, дышал паром водопровод. На крыше детского дома восседал Винсент и рассыпал из мешка сладости: те скользили по черепице и падали вниз, прямо в руки прыгающих внизу детей, в их розовые, окоченевшие ладошки. Пацанята бегали по двору, и от стены до стены разлетались счастливые визги.

На водопроводной трубе восседал разжиревший Кот: каждый проходивший мимо полуэльв кланялся ему и хлопал себя по порткам. Кот лениво провожал взглядом назойливых людишек. Он ждал, когда из башенки спустится золотоволосый мужчина и принесет ему вареного мяса и мисочку молока. Мужчина и правда спустился, но в руках его не было ни мяса, ни миски с молоком. Кот обиженно фыркнул и спрыгнул с трубы.

Тирра - а это был он - пронзительно свистнул. Винсент услышал его и скатился по другой стороне крыши, приземлившись в глубокий сугроб. Они о чем-то поговорили, а потом спустились в нижний двор крепости, где их ждали две крытых повозки. Стоило им вскочить на лошадей, как возницы громко почмокали, и повозки тронулись с места. Кот проводил их разочарованным взглядом: мясо отменяется, золотоволосый человек опять уехал куда-то.

- Так Томи не вернется? - спросил Винсент.

- Я не знаю. Может, и вернется. Но лучше не ждите ее, учитесь жить своей жизнью.

- Тебе легко говорить, ты всегда был свободен. А я до сих пор просыпаюсь и жду пинка под ребра, и только потом вспоминаю, что у меня больше нет хозяина.

- Кстати о хозяевах: ты слышал, что урлангов снова видели?

- Да, Мышелов-охотник рассказал.

- Ну и имечко. Ты придумал?

- Ну, я, - Винсент вздернул нос. - Не нравится, так тебя здесь никто не держит. И вообще, сдалась тебе Тэлла. Что ты тут забыл?

- Не кипятись. Мне просто интересно, что с вами будет дальше.

- Если б тебе было просто интересно, ты бы не заставлял нас ехать на эту ярмарку.

- Подловил, - ухмыльнулся Тирра.

- Так все-таки, зачем ты с нами возишься? Я слышал, у тебя хорошая должность, ты чуть ли не правая рука господина Тавриэла. Разве для тебя не будет правильнее оставаться в столице?

Тирра задумчиво пожевал губу. Дорога медленно уплывала назад, отмеряемая похрустыванием подков по утоптанному снегу. Справа угрожающе высились серые валуны, а чуть подальше Хребты упирались прямо в ватные сгустки облаков.

- Хорошо, я скажу тебе, - наконец, заговорил он. - Я решил, что будет неплохо стать помощником и советником Томи, раз уж она имеет такое влияние на господина Амаддариэла. Глядишь, и наградят как-нибудь. Не Амаддариэл, так Томи.

- Врешь, - спокойно сказал Винсент и поглядел на спутника. - Ты был в Тэлле с самого начала, еще до того, как Томи уехала в Ламнискату. Тогда ты не мог предположить, что они с вашим господином подружатся.

- Подружатся, - с ухмылкой повторил Тирра. - Слово-то какое. Нет, Винсент, это не дружба, это какая-то... болезнь.

- Что ты имеешь в виду?

- Наш господин болен, он ведет себя неправильно, позволяя ей командовать собой. И ему все хуже. Поэтому я и решил быть при Томи: каким бы ни был исход, я не останусь не у дел.

- Да, если только они оба тебя не погонят!

- Такого я не допущу, - улыбнулся Тирра. - Эй, как там тебя? Красная Собака?

- Алый Пес, - подсказал ему Винсент.

- Да, Алый Пес!

Молодой человек с пышной рыжей гривой с красным отливом, едущий впереди обоза, повернул голову.

- Поторопи своих, а то придется ночевать на дороге.

Полуэльв кивнул и громко свистнул. Обоз, груженый пушниной, ускорил свое движение.

- И все равно, это плохая идея - ехать на ярмарку без госпожи Томи, - продолжил Винсент их давний спор.

- А куда деваться? Вам нужны деньги. Я вообще не понимаю, как вы все еще не скопили хоть пару медяков. Ведь, как я слышал, одна из деревень подле Тола-Вилсы берет у вас резные поделки на перепродажу. Разве они не платят вам?

- Мы меняемся с ними на соль и полотно. Нам этого достаточно.

- Тогда объясни мне, на какие средства вы собрались содержать свою госпожу?

Винсент непонимающе посмотрел на него. Тирра пояснил:

- Сейчас она гостья Амаддариэла. Он обеспечивает ее всем необходимым: одежда, мыло, благовония, гребни, украшения. Вернись она обратно в Тэллу, чем вы все это замените? Будет ли она носить грубо выделанные шкуры и некрашеное льняное платье после шелковых и бархатных нарядов? Будет ли она есть из деревянной посуды, спать на медвежьих шкурах и мыться щелоком?

Винсент задумчиво покусал губу. Тирра продолжил:

- Сейчас вы беднее последнего крестьянина из Элвы. Это нужно как-то поправить. Но вам нечего предложить, кроме самих себя. Тэлла пока ничего не производит: ваши грубые поделки годятся лишь для крестьянских нужд, за них много денег не дадут. Единственное, чем сейчас богата Тэлла - ее леса, полные дичи. Поэтому я и предложил вам продавать шкуры.

- Я все еще не уверен, что они кому-то нужны.

- Зря. Леса Элвы не пусты, но животных в них меньше. А зимы длинные и холодные. Вот увидишь, у вас непременно найдутся покупатели.

- Надеюсь. Что-то ты меня расстроил со своими благовониями и украшениями.

- А ты что хотел? Твоя хозяйка - молодая девушка. О ней нужно заботиться.