Глава 30
Зима набирала обороты, добравшись уже и до южных границ Армара. В разных краях Пятиречья она правила бал по-разному: в Тросварде холодные ветра сбивались в стаи, поднимали тучи песка и накидывались на скалы, в которых пряталась столица кварков. На землях Армара зима осыпала лиственные леса, морозила непроходимые болота. Русалки совсем перестали показываться на поверхности, предпочитая холодные, но не застывающие морские воды. Где-то на заснеженных полях Лисса медленно и с достоинством двигался кортеж Ее Величества: Совет Правителей все же убедил ее в необходимости переезда за Немые Горы и возрождения былого величия Белого Дворца. Элва, где царили самые лютые морозы, не замерла, как обычно, в ожидании весны, но была полна разнообразных событий: на западе царило веселье от новости о явлении Хранительницы, а на востоке бушевали страсти. Вторую неделю эльвы осаживали Тэллу, но крепость была сделана на совесть, а полуэльвы, к тому же, все возможные пути внутрь залили водой, обратив их в ледяные горы. Несколько человек с обеих сторон пострадало, но битвы, как таковой, все не было. До Ламнискаты эти новости дошли вместе с Тиррой.
- Зачем ты его выпустил?! - кричал он на Тавриэла.
- Держите себя в руках, молодой человек, - укорил его Сайлус, - у нас тут дама.
Тоня улыбнулась и потерлась щекой о плечо мужа.
- Служитель во всем сознался, а Томи сейчас далеко, и я подумал, что не будет ничего дурного, если я выпущу его из заключения до возвращения нашего господина, - объяснил Тавриэл.
- Ничего дурного? Полстраны схватилось за мечи и кинжалы и двинулось на восток!
- Почему ты считаешь, что Служитель причастен к этому?
- Я видел его в Тола-Вилсе, и он занимался подстрекательством.
- Ты уверен?
- Да, забери тебя леший! А что он говорит про меня и Тамиладу... уши вянут!
- Фу, что за выражения, - поморщился Тавриэл. - Это ты от полуэльвов нахватался? И чего ты так за них печешься?
- Хочу так, вот и пекусь, - огрызнулся Тирра. - И вообще, раз уж вопрос решен, я сегодня же возвращаюсь в Тэллу. Пора остановить Служителя.
- Ты стал таким заботливым, - улыбнулась Тоня и налила ему чаю. Тирра немного успокоился и сел обратно за стол.
- Хорошо, я попробую их остановить, - сказал Тавриэл. - Но ничего не обещаю. Нужно как-то сдержать напор до возвращения господина Амаддариэла. Завтра поедем с тобой на восток, попробуем отвлечь их новостью о Хранительнице. Должно сработать. Хотя, полуэльвы и так неплохо держатся. Две недели - и ни одной настоящей стычки. Молодцы. Я-то думал, их перережут в первый же день.
- Ой, ну все, хватит разговоров о кровопролитии! - возмутилась Тоня. - У нас сегодня праздник, давайте пить чай!
- Вы ведь уже отмечали возвращение Хранительницы, - удивился Тавриэл.
- А у нас другой праздник, - улыбнулся Сайлус и притянул к себе Тоню. - Мы ждем прибавления!
- Да неужели? - воскликнул Тавриэл зычным баском. - Поздравляю! Поздравляю!
- О, я так рад за вас! - присоединился Тамиладу. Тирра тоже, наконец, перестал думать о военных вопросах и присоединился к поздравлениям. Тоня зарделась.
- Наверняка, это появление Хранительницы сделало свое дело, - сказала Тоня. - Мы и не ждали, что нам так сразу повезет. Так что хватит говорить о войне, мне нельзя больше волноваться.
- Прости, пожалуйста, Тонь, - извинился Тирра. - Я постараюсь больше так не кричать.
- Да ладно. Вообще-то, мне было приятно видеть, что тебя заботит судьба полуэльвов. И я думаю, нам стоит поехать в Тола-Вилсу.
- Нам? - переспросил ее Сайлус.
- Ну да. Сомневаюсь, что Тавриэлу будет легко в одиночку убедить всех возмущенных. Ты поедешь вместе с ним и поможешь. Правда, вам двоим следует выехать сегодня же и не тянуть с помощью, а то может статься, что помогать будет некому. А мы уж поедем вслед за вами.
- Ни в коем случае!
- Сайлус, я беременна, а не больна, и могу делать все, что захочу, - улыбнулась Тоня.
- Ты изменилась, - заметил Тирра. - Ведешь себя как Томи: легко и непринужденно.
- Хранительница вернулась в наш мир. Так чего бояться?
- За Хранительницу! - поднял бокал Сайлус.
- За Ее Величество! - хором ответили ему.
Ночь сгустилась над Элагиевой, куда они добрались буквально за пару дней, и лунный свет заливал белые просторы ее берегов. Крепкий морозный воздух выстужал грудь при каждом вдохе и почему-то давил, словно бремя тяжкой мысли. Тамиладу стоял на коленях на гладкой полированной поверхности льда, где днем дети катались на коньках, и заглаживал горячими ладонями царапины от лезвий. Мороз был так силен, что руки его горели, а растаявший лед тут же схватывался обратно, становясь прозрачным, как стекло. Там, под этим ледяным пластом, было черно.
Вдруг подо льдом, прямо между его ладоней, показалось что-то белое. Это была женская нога. Течение несло чье-то тело вниз по реке. Вот клубящимся облаком зашевелилось белое платье. Или саван? Вот проплыла тонкая рука, черные волосы...
- Томи! - вскричал Тамиладу и проснулся. Некоторое время он сидел на кровати и не мог отдышаться. Лоб его был в холодном поту, да и рубашка неприятно липла к телу. Такие сны стали мучить его все чаще. Но сегодня сон был особенно страшным. Вспомнив эти жуткие невидящие глаза, Тамиладу вздрогнул и зажег свечу. Сразу стало теплее и уютнее. Он вздохнул, поняв, что заснуть больше не сможет, зажег еще пару свечей, заново растопил камин и принялся умываться.
- Ну вот, Тамиладу, что делать будем? - спросил он свое отражение в зеркале и вдруг приблизился и потянул себя за торчащие волосы. Странно. Кажется, они стали длиннее. Нет, не может такого быть, ведь если волосы начали отрастать, значит его тело должно...
Тамиладу открыл сундук и вытащил из него старый летний плащ. Примерил. Так и есть: плащ больше не достает до пола. Неужели он и правда... вырос?
До самого утра эльв крутился у зеркала, потом помчался к Сайлусу. Тот, заспанный и оттого немного невнимательный, долго не мог понять, что беспокоит гостя. Наконец, Тамиладу сумел до него достучаться, Сайлус оделся и принялся осматривать его.
- Да, ты действительно вырос, в этом нет сомнения, - пришел к тому же выводу травник. - И это очень странно. Наверное, все дело в появлении Хранительницы. Ты не заметил, когда все это началось?
- Нет, не обратил внимания. Кажется, госпожа Томи как-то раз сказала, что у меня волосы отросли.
- Хм, - травник улыбнулся. - Ну, мне ничего не остается, кроме как поздравить тебя с... выздоровлением. Может, для Элвы еще не все потеряно, и возвращение Хранительницы сумеет вернуть нашему народу былое величие и плодовитость. Но я вижу, столь быстрый рост сказывается на твоем здоровье: у тебя синяки под глазами, да и кожа какая-то сероватая.
- Нет, это не из-за роста. Я плохо сплю, - признался Тамиладу.
- Что так?
- Кошмары мучают. О Томи.
- Одинаковые? Как вещий сон?
- Да как сказать... Каждую ночь вроде что-то новое, но всегда про зиму, снег или ледяную воду. Самый первый раз приснилось, что мы сидим у камина, и Томи жалуется, что ей холодно, а я подкидываю и подкидываю дров в огонь. Потом... она забирается в камин, и я вижу, как на ней горит одежда, а она дрожит и все твердит, что ей холодно. Отвратительный сон. И остальные в таком же духе: то я откапываю ее из сугроба, то пытаюсь напоить горячим чаем, а он застывает прямо в кружке. Сегодня вот видел, как ее мертвое тело плывет подо льдом Элвы. О, Богиня, скорей бы Томи вернулась, я так за нее волнуюсь.
- Ничего, - Сайлус похлопал его по плечу. - Совет уже наверняка закончился, скоро они будут здесь.
В коридоре послышались шаги, и в комнату вошел Тивелий:
- Господа, к вам гость.
- Гость? Пациент?
- Нет. Гость из Тросварда.
Тамиладу и Сайлус переглянулись.
Белые поля тянулись во все стороны. Кортеж ее величества казался черным пятном посреди этого снежного покрывала. Или, скорее, компанией черных муравьев, дружно пересекающих скатерть в поисках сахара. Поначалу люди вели себя оживленно, смеялись, пели песни. Но чем ближе они подходили к границам Туманной долины, тем медленнее шли и меньше веселились. Никто и никогда из ныне живущих еще не пересекал этой черты. Никто не знал, что за ней. Один за другим люди замедляли шаг, придерживали лошадей. Карета Ее Величества из середины процессии постепенно оказалась в ее начале.
Амаддариэл, которого госпожа зачем-то держала при себе, был задумчив и отрешен. Он смотрел вперед невидящим взглядом и не принимал абсолютно никакого участия в управлении своей лошадью. Встревоженный его поведением Лаони держался рядом и время от времени направлял солменскую кобылицу, почувствовавшую свободу и то и дело пытавшуюся отстать, дабы стащить с дальней повозки аппетитно пахнущий пучок сена. Время от времени занавеска за стеклом кареты чуть отклонялась, и черные глаза бросали на Амаддариэла странный взгляд: нервный, но словно бы удовлетворенный. Лаони не нравилось отношение Ее Величества к Амаддариэлу. Оно ощутимо отдавало ненавистью, для которой не было никакой видимой причины.
Время шло, горы по правую руку становились все ниже и ближе к путникам, и наконец настал день, когда с вершины очередного холма они увидели вдали черную полосу водной глади: это Элва на удивление упорно сопротивлялась холодам, не желая покрываться льдом. Это было странно, ведь в своих верховьях она давно уже терпела на себе не лодки, а сани. Видимо, сказывалась близость Туманной долины.
Когда до реки оставалось не больше трех сотен шагов, кортеж Ее Величества еще немного повернул к востоку – туда, где темнела Долина Туманов. Лаони прилось слегка дернуть повод кобылы Амаддарила, потому что та вознамерилась и дальше бороздить рыхлый снег – благо, силы и выносливости ей было не занимать. Карета Ее величества теперь была первой в процессии, и ее колеса начали увязать, потому что сани, что прежде приминали перед ней снег, вдруг оказались позади. Кучер даже стал нервно оглядываться на остальных, боясь, что усилившаяся тряска побеспокоит Ее Величество, но та молчала и даже не глядела в окно. Но каким бы неудобным ни был путь, даже королевский кучер натянул поводья, когда в десяти шагах перед ним показалась идеально ровная граница, отделяющая привычный ему мир от земель Туманной Долины: слой снега за нею, словно по-волшебству, стал на порядок тоньше. Переход был столь резкий и ровный, что никому не хотелось первым нарушать эту границу. Кроме лошади Амаддариэла.
Обрадованная облегчением пути кобылка тут же поспешила вперед всех на новые просторы. Носферату же был так погружен в себя, что и не заметил, как оторвался от всех на пятнадать шагов. Лаони долго сомневался и собирался с силами, прежде чем тронулся вслед за ним. А потом уже, видя, что ничего страшного с ними не случилось, поторопил своих лошадей и королевский кучер. Один за другим путники пересекали границу Туманной Долины. Никто не говорил ни слова, чтобы не показать свое волнение и страх.
Когда кортеж приблизился к скопищу деревьев, оказалось, что вдоль реки есть что-то вроде широкой тропы: никаких отметок или дорожных столбов здесь не было и быть не могло, но деревья росли таким образом, что оставляли широкий проход. Ветки их зловеще наклонялись, сплетаясь над головой путников, отчего люди поминутно оглядывались, ожидая какого-нибудь подвоха. Но все было тихо.
Смысла тащиться в конце процессии не осталось, и народ потянулся вперед – поближе к Ее Величеству в надежде на защиту от неизведанных опасностей. Позади остались только Вострум и Талатос со своими слугами.
- Не такой вы ее себе представляли, верно? – хитро прищурился на лисского правителя Талатос.
- Да как сказать, - пожал плечами Вострум. – Пока не встретил, я и не верил в них вовсе, в Хранительниц-то. И не знал почти ничего. Если б не сказители из Элвы, которым не лень каждый божий день рассказывать на площади свои сказки, так и не сообразил бы, кто она такая. Но в чем-то вы правы, господин Талатос, я не такой ее себе представлял. Честно говоря, она весьма… кхм… непоследовательна в своих суждениях. Жестокий ли правитель или мягкосердечный, но решения его всегда должны быть продуманы. А она следует своим мимолетным желаниям.
- Ну, положим, некоторым и таким способом неплохо удается решать проблемы страны. Если б госпожа Томи думала, прежде чем что-либо делать, она бы не оказалась правительницей полуэльвов. Иногда хорошие душевные порывы позволяют нам повернуть жизнь в более успешную колею.
- Если б это было так, госпожа Томи не покоилась бы на дне реки. Вот только с исчезновением госпожи Томи ничего особенно не изменится, а от желаний Ее Величества мир вполне способен рухнуть.
- Кто знает, - снова улыбнулся Талатос, разглядывая своими круглыми глазами окружающий пейзаж. Деревья вокруг становились все более странными: стволы их перестали быть прямыми, они сходились и расходились, изгибались под причудливыми углами, словно в дни своей юности они никак не могли решить, где же верх. Некоторые ветки не имели конца и росли сразу из двух деревьев. Время от времени попадались цветущие яблони: листьев на них не было, а белые цветы, не имеющие никакого запаха, отцветая, зависали в воздухе и падали так медленно, словно их спускали вниз на невидимых нитях маленькие паучки. Пока цветы опускались, они вращались, хотя ветра здесь не было. Талатос протянул руку и подставил ее под один из цветков, но тут же отдернул, когда между его ладонью и невесомым чудом проскочила маленькая, но оттого не менее болезненная молния.
- Да, деревья тоже лучше не трогать, - посоветовал ему Вайзал, потирая обожженную где-то руку. – Особенно вон те, поросшие древесными грибами с сиреневыми прожилками.
Еще через пару шагов им пришлось остановиться, так как сверху в авоське из паутины свесилось нечто большое, черное и гладкое, напоминающее то ли огромную каплю чернил, то ли чей-то глаз. Нечто повисело минутку, поворачивась вправо-влево и тихо вибрируя время от времени, а потом втянулось наверх так же неожиданно и беспричинно, как и появилось. С этого мгновения то там, то тут стали появляться такие же шары в паутине. Иногда они появлялись вдалеке, и их никто не замечал, а иногда свешивались прямо перед лицом у перепуганных людей. Шары никого не трогали, и их перестали бояться. До тех пор, пока один из них, опустившись, не наделся на голову неосторожному коннику из Лисса. Капля поглотила голову полностью, только шея торчала снизу. Человек страшно задергался, но длилось это недолго. Через мгновение шар поднялся обратно. Забрав с собой голову.
Чем дальше они углублялись в Туманную Долину, тем меньше у людей оставалось иллюзий по поводу того, что это место встретило их благосклонно. Тропа, так волшебно явившаяся перед ними в начале пути, через некоторое время повернула на юг, в сторону гор и закончилась сгустком непроглядного сиреневого тумана, в который никто не пожелал лезть. Пришлось развернуться и ехать напролом сквозь тальник туда, где чернели воды реки.
- Прямо как в древней легенде про Золотой Век, - прокомментировал это решение Лаони. Река казалась им более безопасной, но путь стал тернистым. Карета почти сразу завязла, и ее пришлось бросить, как и большую часть неповоротливых телег. Наспех сооруженные волокуши постоянно зацеплялись за деревья, и с них падали плохо закрепленные вещи. Передвижение резко замедлилось, и путешествие из легкой прогулки превратилось в утомительный поход.