Глава 4
Тем временем в Горгии, столице Лисса, Велимир постучал в ворота дома Вострума - князя Лисса. Ему открыл пьяненький дворовый служка: Вострум выдавал замуж третью дочку и пировал всю неделю. Служка глянул на гостя, узнал княжьего глашатая и поплелся в терем. Велимир, морщась от запаха дешевого вина, которым несло от слуги, пошел за ним.
Вострум, в отличие от прислужников, не был пьян. Он сидел в резном кресле, а пухлая молодуха натирала ему ногу барсучьим жиром.
- Опять болит? – участливо поинтересовался Велимир, постепенно переходя от обычного тона к лебезящему.
- Да ноет все, ноет, проклятая, - нахмурился Вострум. - Осень, вишь ты, скоро. С чем пожаловал?
- Да так, всего понемножку, - глашатай пожал плечами. - Встретил гридня Тамиладу с его отрядом, побеседовал о том, о сем, слухов пособирал, на ярмарке ушки погрел, с граничниками поболтал.
- И что слышно? – без особого интереса отозвался Вострум.
- Ну, на юге все как всегда – спокойно, - ответил Велимир, принимаясь по порядку описывать ситуацию внутри и за пределами страны. - На Папьем холме крыша дома обвалилась, младший сын армарского правителя ногу покалечил. Кварки новую алмазную жилу обнаружили, но добывать пока не собираются. Тамиладу нашу деревенскую девку своему князю утащил. Правда, я особо и не противился. Но так, на заметочку взял. А ну как припомнить придется?
- Что за девка? – поинтересовался Вострум.
- Мелкая такая, вышивальщица. С Подхрапинки.
- А, помню-помню, - сказал Вострум без особых эмоций. - Узоры, конечно, знатные шила. А зачем она им?
- Да вроде как глаза ей смотреть будут: отчего они у нее карие, - пожал плечами Велимир.
Вострум задумался. Покосился на стол, накрытый скатертью с яркой и довольно необычной вышивкой, пожевал губу.
- Чья она? – наконец, спросил он.
- Девка-то? Да ничейная, сирота.
- Тогда леший с нею, - отмахнулся князь, по привычке переходя на деревенский говор. - Это ж не купеческая, не княжеская, зачем про таку и помнить? Надо будет, я ихнему Амаддариэлу еще хоть сто таких спихну, если он мне кусок этой «священной земли» отдаст.
- Может, ну ее, эту «священную землю»? – осторожно предложил Велимир. - Далеко же. Да и вообще, одни проблемы.
- Унагийцам отдам. За коней, - мечтательно сказал Вострум, складывая пухлые ручки на круглом животе. - Помнишь, рыжая такая порода? Красавцы! А что, эльвийский князек на наших баб теперь зарится? Он, вроде, вдовый. Может, толкнуть ему мою младшенькую? Дура-дурой, зато рожей удалась.
- Да нет, - ответил Велимир, с трудом скрыв улыбку: дочерей у его князя было столько, что пора было их не только в невесты, но и просто в подарок раздавать. - Это больше Тамиладу, гридень речного отряда, чего-то воду мутит, боится черноглазых. А чего их бояться? Сидят себе за Невой, пиво жрут. А что города их граничные грабят, так нам же лучше.
- И все-таки, что-то эта эльвийская моль задумала, - прищурившись, протянул Вострум. - Помню, приезжал недавно на свадьбу к сыну моему, все про Туманную долину выспрашивал: не пропадают ли люди, не ходил ли кто туда.
- Это кого вы молью называете? – не понял Велимир. - Амаддариэла, что ли?
- Его самого, - подтвердил князь. - Ты его видал? Бледный весь, словно в погребе живет. Волосы серые, пеплом посыпанные, глаза блеклые, кожа бесцветная. Одно слово – моль. Не нравится он мне. Уж больно умный, не люблю с такими дело иметь. Хоть бы их урланги потрепали, что ли. Помяни мое слово, Велимир, эта Моль еще нам свинью подложит! Вот что ему до Туманной долины? Зачем выспрашивал? Мне-то она без надобности, да все ж таки рядом совсем. А ну как он надумал ее к рукам прибрать? Наша Гостья наверняка будет против. Что ты про эту долину знаешь?
- Ну, есть такая долина к востоку от речки Малинницы, за Нéмыми горами, - задумался Велимир, припоминая все известные ему сказки. - Деревья там невысокие, кустарников много. Тропок – видимо-невидимо. Только обманные все. Туманы по долине какие-то тайные ходят. Говорят, кто от этих туманов схорониться сумеет, тому все дороги долины откроются и главная тамошняя дорога – к Королевскому озеру. А за этим озером…
- Бабкины байки, - снова отмахнулся Вострум. - Ты мне другое скажи: пройти сквозь эту долину можно?
- Ну, если знать, как туманы лягут… Да еще запомнить троп расположение… - начал Велимир.
- Да или нет?
- Скорее, нет.
- А жить в ней можно?
- Точно нет.
- Ну и черт с ней, пусть Моль туда мотается, - успокоился, наконец, Вострум. - Может, со всей своей армией там и сгинет. Надеюсь, Она не будет против...
Князь понизил голос, махнул рукой молодухе, чтобы убиралась и тихо добавил:
- Я Ей материны покои отдал, слуг из дальних деревень выписал неболтливых, бархата накупил для нарядов, камней драгоценных. Полказны ушло. И чего Она в свой Дворец не едет?
- Вы не верите Ей? – так же тихо отозвался Велимир.
- Как не верить, ежели все признаки налицо: темноволосая, тяжелая как мужчина, глаза черные и колдовать ...
- А еще у меня отличный слух, - раздался жесткий высокий голос, оставивший в воздухе ощущение лопнувшей струны. Вострум вскочил и поклонился. Велимир последовал его примеру. Затем выпрямил спину, почтительно склоняя голову и незаметно разглядывая Гостью.
Она была высокой, немного угловатой. Темно-синий бархат оттенял белую кожу, массивный серебряный венец, инкрустированный драгоценными камнями, обхватывал ее лоб, и тяжелые прямые и гладкие волосы стекали из-под него, как черная смоляная река. Женщина смерила Велимира холодным взглядом и подошла к окну, сложив на подоконник кончики крепких, словно бы мужских пальцев и спросила уже куда более мягким голосом:
- Амаддариэл собирается в Туманную Долину?
- Думаю, да, - низко склонив голову, ответил Вострум. Велимир покосился на его сгорбленную фигуру и сделал шаг назад, уходя в тень своего князя и думая о том, что все они перед кем-нибудь склоняют голову.
- Ясно, - ответила женщина. - Обязательно скажите мне, когда он оттуда вернется. Или НЕ вернется.
- Вы не хотите его остановить? – осторожно уточнил Вострум. - Ведь он может проникнуть в Белый Дворец.
- Белого Дворца больше нет. Есть только я, - ответила Гостья, смерив их холодным взглядом.
- И что это за долина такая? - спросила «пленница». Она шагала по пышному заросшему цветами лугу и по-прежнему несла за плечами Тамиладу. Ей было не тяжело, как портфель в школу таскать, но скучно. И потому она уговорила Тамиладу рассказывать ей сказки.
- Это довольно странное место, - ответил он. - Говорят, там живут души эльвов, которым не хватило тел для перерождения. Считается, что они уже очистились от прежней памяти, а заново родиться не могут. И бродят по Туманной долине, ищут человеческого тепла. Когда им попадается живой человек, они начинают об него греться, и могут вытянуть все тепло, так что с жизнью расстанешься. Еще рассказывают, что ходят по этой долине загадочные туманы: могут тебя состарить или омолодить, запутать, сбить с тропы, переместить туда, где ты и вовсе быть не собирался, а могут усыпить на сотню лет или больше. Так что смотри, не сверни случайно в ту сторону: Долина как раз сейчас за твоим правым плечом.
- Ты же говорил, с той стороны эти… как их… Горные врата, вот, - нахмурилась девушка: карта в ее голове все никак не желала складываться.
- Так и есть, - согласился эльв, поудобнее перехватываясь за ее шею. - Горные врата открывают дорогу к Приморью с юга, а Туманная долина – с севера. Но и то, и другое, и третье сейчас от нас к юго-востоку.
- А эти ваши Хранительницы точно добрые были? – поинтересовалась девушка. – Что-то слишком много жутких мест окружает Приморье.
- А кто тебе сказал, что они были добрые? – усмехнулся Тамиладу. – В легендах об этом ни слова нет. Сильные, тяжелые, магически одаренные – это да. Но, согласись, чем сильнее маг, тем опаснее рядом с ним находиться простому человеку. Возьмем, к примеру, Эллерское озеро. Когда Создательница прикладывала к земле ладонь, чтобы сотворить реки, то случайно поранилась, и из капли ее крови возникло это озеро. Оно обжигает всякого, кто касается его вод, и если ты в него упадешь, то погибнешь в муках. А ведь это была всего лишь одна капля! Представляешь, на что способны создания, в чьих жилах течет подобная кровь? Нет ничего удивительного в том, что их дом находится в таком опасном месте.
- Или наоборот: ни на что они не способны, и все эти Горные врата и Туманные долины нужны лишь для того, чтобы их защищать, - предположила девушка.
- Дурочка, - снисходительно улыбнулся эльв. – Я тебе сегодня уже столько легенд рассказал, а ты все еще не поняла простую мысль: сила Хранительниц столь велика, что навредить им могут разве что они сами или, на худой конец, Создатели других миров.
- Тогда как же случилось, что вы их лишились? – не поверила девушка. – Они что, подрались друг с другом?
- Ну, что-то вроде того, - нехотя признал эльв.
- Да ладно! – развеселилась девушка. – Серьезно? И что не поделили?
- А что могут не поделить сильные мира сего? – со вздохом сказал Тамиладу. – Власть, конечно.
- Слушай, я начинаю вас жалеть, - после некоторой паузы сказала девушка. – По твоим словам выходит, что миром несколько тысяч лет правили два опаснейших существа с манией величия. Да вы радоваться должны, что они взаимоуничтожились, не разнеся при этом полмира. Это вообще глупая идея: доверять власть двум женщинам. Да будь они хоть в сто раз умнее мужчин, все равно рано или поздно поцапались бы: такова женская природа.
- Ты все переврала! – возмутился Тамиладу. – Их было не две, их было множество. Власть передавалась от матери к дочери: стоило одной Хранительнице покинуть мир, как на ее место сразу приходила другая. Мать и дочь, понимаешь? Не две подружки, а цепочка матерей и их дочерей.
- Ты сказал, что они поцапались из-за власти, - напомнила девушка. - Так, что даже подрались и уничтожили друг друга.
- Все было не совсем так, - поморщился Тамиладу. – Хватит коверкать священные легенды! Выпороть бы тебя за такие глупые домыслы.
- Чем возмущаться, лучше бы рассказал нормально, - обиделать девушка. – Мы уже несколько часов по этому лугу бредем. За это время ты мог всю историю мира пересказать.
Она сердито шмыгнула носом и подбросила эльва, чтобы перехватиться поудобнее. От этого движения бок Тамиладу снова пронзила боль, и эльв побелел, как полотно.
- Ладно, - сказал он, когда боль приразняла когти. – Я тебе расскажу легенду о Золотом веке. А потом ты от меня отстанешь, идет?
- Ой, как будто тебе не скучно, - фыркнула девушка.
- Мне говорить тяжело, - признался эльв.
- Извини. Я забыла, - смутилась девушка. – Если тебе больно, можешь не рассказывать.
- Да ладно, - отмахнулся эльв. – На одну историю меня хватит. А то от твоих домыслов меня еще больше трясет. Так что слушай, не перебивай.
- Слушаю. Не перебиваю, - дурачась, отозвалась девушка. Тамиладу со вздохом покачал головой.
- Значит, так, - сказал он. – Далеко-далеко за Немыми горами в Белом городе-дворце жила-была одна Хранительница…
-… и не было у нее детей, - тут же встряла девушка, восприняв просьбу «не перебивать» как вызов.
- Да, не было, - скрипнув зубами, продолжил эльв. – Она была тогда еще молода, полна сил и не нуждалась в наследнице. Зато у нее был Королевский слуга.
- Что, только один? – удивилась девушка.
- Нет, целая свита, - прорычал Тамиладу. – Ты что, к каждому слову собралась привязываться? Да, у нее было много слуг. Но Королевский слуга – это такой особенный человек.
- Любовник, что ли? – предположила девушка. Тамиладу закатил глаза.
- Сразу видно, что тебя лиссы воспитывали, - сказал он. – Я тебе о высоких вещах рассказываю, а ты…
- А я тоже о высоких, - невозмутимо возразила девушка. – У каждой женщины должен быть любимый мужчина, даже у Королевы. Ты рассказывай-рассказывай, люблю сказки про любовь.
Тамиладу только цыкнул.
- В общем, был у Хранительницы Королевский слуга, - снова начал он. – И однажды его убили.
- М-да. Какая короткая и мрачная сказка, - протянула девушка, пока Тамиладу пережидал очередной приступ боли. – Если краткость – сестра таланта, то ты просто гений.
- Так. Или ты молчишь, или я, - не выдержал эльв.
- Я молчу, - со вздохом согласилась девушка, и сказка продолжилась:
- Был у Хранительницы слуга, - завел Тамиладу в третий раз. – Она была к нему очень привязана. Но в то время еще шли войны с пришельцами из иных миров, и в одной из таких стычек молодого человека убили.
- Пришельцы. Кххх, - сдавленно прохихикала девушка.
- Да, его убили люди из другого мира, - не понял ее веселья Тамиладу. – Хранительница так горевала по своему слуге, что захотела оставить этот мир и уйти следом.
Эльв затих, ожидая очередного комментария, но девушка только заинтересованно подняла бровь. Тамиладу осторожно продолжил:
- Но для того, чтобы спокойно уйти, ей нужна была наследница. И тогда она забеременела.
- Э! – возмущенно откликнулась девушка. – Какого черта? Она ему изменила, что ли? От кого этот ребенок?
- Хранительницам для рождения наследницы не требуется мужчина, - терпеливо пояснил Тамиладу.
- Да? – девушка недоверчиво прищурилась, косясь на него через плечо. – Ну-ну. И что дальше было?
- А дальше в дело вмешалась Создательница: это произошло как раз во время ее последнего явления в наш мир, - продолжил Тамиладу, смирившись с постоянными комментариями. – Она видела, как страдает Хранительница без своего слуги, и, уговорив Ветер поделиться с ней силой, вернула молодого человека с того света.
- Ну, и где тут драка двух Хранительниц? – не поняла девушка. – Это ж классический сказочный «хэппи-энд»: любимого вернули из мира мертвых, и жили они долго и счастливо.
- Ну да, так и было, - не смог не согласиться Тамиладу. – Вот только это не сказка, а реальная история. В жизни не все так гладко складывается. Девочка, зачатая в горе и забытая матерью, обретшей свою потерянную любовь, выросла не такой, какой полагается быть хорошей Королеве. Она завидовала своей матери и в день своего пятнадцатилетия потребовала передать ей правление: ведь обычно к такому возрасту юные Хранительницы уже оставались единственными в своем роде. Ее мать, только-только обретшая счастье, не пожелала покинуть мир ради удовлетворения желаний дочери. И тогда та бросила ей вызов. Но силы их были не равны, и девочка была повержена.
Тамиладу затих, дожидаясь комментария, и тот не заставил себя долго ждать:
- То есть одна Хранительница все-таки осталась? – уточнила девушка. – Почему она тогда не родила себе другую дочь?
- Потому что у Королевы может быть только одна наследница, а та умерла, - пояснил Тамиладу.
- И Создательница ничего не смогла сделать? – не поверила девушка.
- Увы, - покачал головой Тамиладу. – Честно говоря, о ее силах нам почти ничего не известно, кроме того, что ими ее наделил Ветер, а значит, они ей не принадлежат.
- И что дальше было? – перебила его девушка, которой не интересна была теория принадлежности сил.
- Да ничего особенного, - Тамиладу пожал плечами. – Создательница и Фиаэл решили, что хотят вместе покинуть этот мир. Вслед за ними ушли и последняя Хранительница со своим слугой.
- Плохой из тебя рассказчик, - заметила девушка. – Ну вот зачем ты под конец истории назвал новое имя? Теперь давай еще одну сказку! Кто такой этот Фиаэл? Он муж Создательницы?
- Хватит пытаться свести все к своим деревенским познаниям! – возмутился Тамиладу. – Ни Создательница, ни Хранительницы никогда не были замужем. Это глупые домыслы необразованных девиц вроде тебя.
- Тогда почему ты говоришь о них так, словно это парочки? – прищурилась девушка. – Ну давай-давай, не ломайся, расскажи сказку о любви. Кто такой этот Фиаэл?
- Просто древний эльв, - хмуро отозвался Тамиладу.
- Древний? Насколько древний? – тут же уцепилась за слово девушка.
- Совсем древний. Он родился еще от первой пары эльвов и застал то время, когда Создательница заселяла людьми оставшиеся четыре реки.
- Он был в нее влюблен, да? – не унималась девушка.
- Он был ее Слугой, - устало пояснил Тамиладу. – А когда спустя пару десятков лет после его рождения случилась беда, и Создательнице пришлось оставить наш мир, она умирала у него на руках. Фиаэл просил ее не уходить, говорил, что без нее жизнь потеряет для него смысл. И тогда, чтобы он не покончил с собой, Создательница пообещала ему вернуться. А он пообещал ей ждать. И ждал. Так долго, что отрастил косу длинней себя. Он – свидетель всех войн, воспитатель и советник всех Хранительниц, самый древний эльв. Нет ни одной легенды, в которой бы он не упоминался. Его имя – символ верности. Его коса - символ мудрости. Его…
- В общем, он твой герой, - перебила его девушка.
- А что, если и так? – обиделся Тамиладу.
- Да ничего, - она беспечно пожала плечами. – Я за тебя рада: твой идеал вполне достижим. Нужно лишь прожить пару тысяч лет. Подумаешь, ерунда какая. Пффф.
- Не так-то уж это легко, между прочим, - не понял ее сарказма Тамиладу. – Мы, эльвы, конечно, в теории можем жить вечно. Но на практике больше шестисот лет мало кто проживает.
- Всего ничего, - съязвила девушка, которой было немного обидно за свой короткий век. – И что же вам мешает быть бессмертными?
- Да то же, что и остальным, - пожал плечами Тамиладу. – Болезни, несчастные случаи. Вот я тебе сказал, что у Фиаэла была коса длиннее его тела. По-хорошему, если б его тело было вечно молодым, она тащилась бы за ним на несколько саженей: так быстро у молодых растут волосы. Но со временем процессы в наших телах замедляются. Медленнее растут волосы, медленнее срастаются переломы и проходят ушибы, почти не сходят шрамы. Так что к моменту возвращения Создательницы жизнь Фиаэла наверняка превратилась в бесконечные попытки уберечься от простуды, падений и прочих мелких неприятностей. Не удивлюсь, если он решил умереть именно по этой причине. На то и круг перерождения, чтобы снова попасть в этот мир молодым и заново испытать все радости жизни. Вот только, боюсь, Фиаэлу своего перерождения нужно ждать еще очень долго.
- И ты правда веришь, что все они вернутся?
- А почему нет? Создательница же когда-то вернулась. В отношении же Фиаэла это вообще всего лишь вопрос времени.
- А Хранительницы и их Слуги?
- Слуга, - поправил ее Тамиладу. – Он всегда один. Одна Хранительница, один Слуга. Как только она вернется, кто-то из ныне живущих эльвов почувствует это и придет к ней.
- То есть под сомнением лишь возвращение Хранительницы, - подытожила девушка.
- Нет тут никаких сомнений. Однажды она вернется. Точка, - сказал Тамиладу.
- То есть ты просто в это веришь? Безо всяких оснований?
- Да.
- Ну что ж. Учитывая, что мне вряд ли удастся дожить до этого чудесного события, передай ей от меня привет и воздушный поцелуй.
- «Воздушный поцелуй»? – заинтересовался Тамиладу. – Звучит, как название десерта.
- Нет, это поцелуй. Но не настоящий.
- Что такое поцелуй? – тут же уточнил Тамиладу.
Брови девушки полезли вверх. Она медленно посмотрела через плечо, чтобы убедиться, что эльв не смеется над ней. Лицо Тамиладу было серьезным.
- Эм-м, - протянула она. – Как вы тут вообще на свет появляетесь?
- Объяснить?
- Нет, спасибо.
Они болтали о том, о сем еще долго, но Тамиладу отвечал все реже и тише: его лихорадило. К ночи он и вовсе заснул, и нести его стало труднее. Какой бы выносливой ни была его спасительница и каким бы легким ей ни казался Тамиладу, но даже просто идти целый день по заросшим бурьяном холмам – то еще испытание, и девушка решила, что пора укладываться на ночлег. Теплой одежды у них не было, да и одеяла остались по ту сторону реки. Единственное, что радовало: река еще была с ними, так что воду удалось добыть без особого труда. За время путешествия русло, словно по волшебству, уменьшилось почти втрое, но комаров от этого не убавилось. С приближением ночи они пищали все настырнее и слаженнее, словно готовили массированную атаку, а так как руки девушки были постоянно заняты, и отбиваться было нечем, то шею ей искусали профессионально.
Когда она вернулась от реки, Тамиладу лежал без движения, жалко скрючив левую руку. Сдержав панический порыв как следует потрясти эльва за плечи, девушка стала искать у него пульс. Ощутив холодное прикосновение мокрых рук, Тамиладу шевельнулся и попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только слабый хрип. Девушка с облегчением выдохнула: живой. Приподняв его голову, она дала ему воды. Тамиладу сделал пару глотков и отвернулся.
- Только попробуй умереть: с того света достану, как в сказке, - тихо сказала она, укладываясь с ним рядом, но чуть повыше, чтобы удобнее было менять компрессы, на скорую руку сделанные из кружев от панталон.
Пробуждение было жутким. Ночью костер погас. Роса покрывала все вокруг, над рекой стояла сероватая дымка, а тело… Тело не просто одеревенело. Оно очугунело! Суставы не гнулись, мышцы не слушались. Подъем стал пыткой. Девушка попыталась согреться в прыжках, но даже простое поднятие коленей давалось ей с большим трудом. Кроме того, ее сильно тошнило от голода. Она и думать не хотела, как себя чувствует эльв, если даже ей так плохо. Убедившись, что он дышит, девушка взяла фляжку и сходила за водой.
Когда она вернулась, Тамиладу лежал на спине и жевал травинку.
- Вкусно? - спросила она, тут же переходя вытряхивая из головы все волнения по поводу его жизнеспособности и переходя на язвительный тон.
- Нет. Дай попить, пожалуйста.
Девушка опустилась на колени и помогла ему напиться. Затем хлопнула себя по бедрам и сказала:
- Так. Жрать все равно нечего, так что давай-ка двигаться дальше. Сдохну, но дойду до вашей Тола-Вилсы.
Она с трудом взвалила на себя эльва и, осмотревшись, двинулась в сторону границ Элвы. Вскоре Малинница совсем скрылась из виду, и они с трудом отыскали ручей, чтобы набрать воды. Тамиладу сказал, что больше ручьев не будет. Он был очень слаб, с трудом ворочал языком и почти не держался за ее шею. Они двигались в молчании: эльв говорить не мог, а девушка берегла дыхание. Тело ее разогрелось от ходьбы, да и солнце иногда выглядывало из-за туч. Голодные животы уже не ворчали на хозяев, и на некоторое время путники забыли о еде. Тамиладу задремывал, хоть ему и мешала тупая боль в правом боку. Так что жизнь налаживалась.
В середине дня они устроили привал. Тамиладу сделал пару глотков из фляжки, девушка тоже приложилась, но лишь смочила пересохшее горло. Чувствовала она себя хорошо, а воду нужно было беречь. Лежа в траве, они разглядывали небо с плывущими по нему облаками:
- Ты в детстве тоже искал в облаках силуэты всяких животных?
- Ага. По-моему, все в детстве так играют с друзьями.
- У тебя было много друзей?
- Нет. Моя семья жила вдали от города, они смотрители храма.
- Что за храм?
- Храм – это такой красивый дом. Туда приводят детей послушать легенды. Обычно по праздникам. У каждого города есть свой храм.
- Разве нельзя рассказывать легенды где-нибудь в саду? Или в гостях?
- Это традиция: детей со всего города собирают в храме, там они знакомятся, заводят дружбу. А в храме Ламнискаты правитель венчает молодых.
Тамиладу помолчал, отдышался и добавил.
- Там в саду есть такая специальная площадка в форме звезды, выложенная синим стеклом, а в центре ее – огромная кувшинка с листьями-топазами. Больше моей головы!
- Где вы взяли такие большие топазы?
- Топазы обычные, просто удачно собраны вместе каким-то магом. Говорят, раньше они были желтыми, а потом выгорели под солнцем.
- Когда дойдем до Ламнискаты, непременно покажешь.
- А мы дойдем? – усмехнулся Тамиладу, чувствуя, как жар ломает его тело.
- Кулак видишь? – она поднесла маленький кулачок к самому его носу.
- Это ты мне так угрожаешь? – вяло отмахнулся он.
- Это я такого мнения о твоем желании скопытиться раньше времени, - и она сложила из кулака кукиш.