Глава 8

- Вы видели хоть одну Хранительницу? – Тоня, наконец, осмелилась задать мучивший ее вопрос. Уже давно стемнело, захмелевший Тивелий дремал, уткнувшись подбородком в грудь, а гость сидел все так же спокойно и потягивал знаменитое клюквенное вино.

- Нет, конечно, - отозвался Лаони. - Я родился много позже Золотого века. Зато я читал Книгу Памяти до того, как потоп размыл ее чернила.

- Что это за книга?

- Вы не знаете? – удивился старый эльв. - Как быстро стирается история… Книга Памяти – это летопись, которую вел правитель эльвов во времена Золотого века. Еще до того, как на землю Элвы пришли носферату.

- И что было в той книге? – Тамиладу и Тоня, не сговариваясь, сложили локти на стол, подперев головы, готовясь услышать древние легенды, отчего стали похожи на малышей.

- Я видел лишь несколько страниц. Книга тогда хранилась в Ламнискате. Я был очень молод и любопытен не в меру. Залез в храм, прошел мимо спящего служителя и выкрал у него ключи от библиотеки. Как сейчас помню: книга лежала на деревянной подставочке на большом дубовом столе. Многие страницы выпали и торчали из нее, как борода. Они были коричневыми и крошились в руках. Помню, служитель все собирался ее переписать, да не успел. Потому и истории, которые в храмах рассказывают, начинают постепенно отличаться друг от друга. Раньше-то все служители только по этой книге и учились. Изменишь хоть словечко в рассказе – уволит тебя правитель. А сейчас… В лучшем случае сохранились лишь обрывочные записи. Служитель – тот тоже недолго прожил: вслед за книгой утонул в Элве. Я успел прочитать почти три страницы, когда старик приложил меня лбом об стол. Знал бы он тогда, что через неделю Книги не станет, не погнал бы, наизусть заставил выучить.

- И что там было? – нетерпеливо перебил Тамиладу. Лаони погрозил ему пальцем, поставил чашу на стол, придвинулся и продолжил:

- Книга начиналась с описания времени. Вы ведь знаете, мы, эльвы, никогда не мерили историю годами: слишком много их приходится на одного эльва. Вот и прежний правитель, или, как тогда говорили, Владыка, мерил историю поколениями Хранительниц. Книга начиналась с их семейного древа.

- И вы видели Их имена? – ахнула Тоня.

- Видел, - кивнул Лаони. - Но почти никого не запомнил, если ты об этом. Только последних двух, потому что про них упоминалось на следующей странице. Так вот, после перечисления всех имен Владыка взялся описывать место, где находятся Белый Замок и Белый Дворец. Кстати, вы знали, что Белый Замок – вовсе не белый? Он сложен из обычного серого камня, и прежде никогда «белым» не назывался. Просто – Замок. Еще там была описана надземная дорога от Ламнискаты до моря Забвения.

- И там было написано про Долину туманов? – Тоня широко открыла глаза.

- Да.

- И как же через нее пройти?

- По берегу реки.

- Но ведь… Это невозможно! – Тоня всплеснула руками. - Если б все было так просто, мы бы толпами ездили к морю Забвения!

- Невозможно, - согласился Лаони. – Видишь ли, Долина туманов – странное место, месиво, фарш из различных заклинаний. Как маг, я могу сказать, что Долина туманов – большая магическая свалка. Никогда не знаешь, что из нее выскочит тебе навстречу: скрутит ли тебя в бараний рог, разорвет ли на части, раздавит ли или состарит до смерти. Если все маги Лавергена надумают сообща пройти к морю Забвения – может, кто и дойдет. Но большинство останется там навсегда. Поэтому мы там тоже не бывали. Но, теоретически, дорога проста: идти по правому берегу Элвы до самого моря. Помните слугу последней Хранительницы – Райдона?

- Помним, конечно, - ответила Тоня, переглянувшись с Тамиладу. – Только я не знала, что его так звали.

- Он как раз так и прошел, - пояснил Лаони. – Будучи сыном Владыки – того самого, что написал потом Книгу Памяти – как-то раз он поссорился с родителями из-за навязанного брака и ушел, поклявшись найти себе невесту. Полмира обошел и в конце концов отыскал Белый город и остался в нем Королевским слугой. С его уходом род Владык прервался. У Райдона были дети, но они не вернулись в Элву, и несколько столетий спустя правителями Элвы стали предки Амаддариэла.

- И что там было дальше, в книге? – спросила Тоня, вспомнив о чем шла речь.

- Дальше – описание последней Хранительницы, - Лаони чуть приподнял брови, припоминая. – Она была очень жизнерадостной, любила шутить и смеяться. Владела мечом и в силе не уступала мужчине. Еще она была стройной, высокой и очень тяжелой.

Лицо Тамиладу стало вытягиваться.

- Хранительница умела плавать, даже когда не превращалась в русалку, - продолжал Лаони. - Силой мышц она держала свое тело так, что вода не достигала носа, и она могла переплыть реку и даже перевезти при этом кого-нибудь на спине.

Тоня скосила глаза на Тамиладу. Тот начал бледнеть.

- У Хранительницы было много обличий: по одному на каждую расу, - продолжал, не замечая их переглядываний, Лаони. - Но было и еще одно, свое собственное. В этом обличии по плечам ее стекали длинные темные волосы, а глаза были почти черными. Вот такой мы ее все и знаем. Что-то не так, мой юный друг?

Тоня смотрела на Тамиладу, не мигая, а тот побелел как бумага, и губы его дрожали.

- Кажется, я ее видел, - наконец, сказал он.

- Быть такого не может, - уверенно ответил Лаони. – Она умерла тысячи лет назад. Умерла окончательно, не оставив наследницы.

- Но я видел ее! – возразил Тамиладу. – Стройная девушка, тяжелая как камень, с темными волосами и темно-карими глазами! И она умела плавать!

- А вот ты о чем, - Лаони улыбнулся и расслабился. – Тогда ответь на вопрос: она меняла обличья?

- Н..нет, кажется.

- Колдовала?

- Ну, один раз как-то странно огонь зажгла, - припомнил Тамиладу.

- А ты при этом что-нибудь почувствовал? Холодок в животе, ощущение, что из твоих рук вытекает тепло?

- Нет.

- Тогда мне придется разочаровать тебя: ты встретил иномирку.

- Кого? – Хором спросили эльвы.

- Девушку из соседнего мира, - пояснил Лаони. – Между прочим, большая редкость. Я вот никого из других миров ни разу не встречал, хоть живу больше тысячи лет. И сам там не был. Только слышал рассказы. Иномирцы иногда попадают к нам: из-за магических возмущений или срикошетивших порталов. Ни одного постоянного входа в соседние миры не существует и существовать не может. Так, открываются иногда окошечки, затягивают кого-нибудь туда или, наоборот, к нам, а потом захлопываются. Так что вряд ли твоя знакомая вернется домой. Надеюсь, она нашла здесь свое место? Познакомиться бы…

- Боюсь, не удастся, - горько сказал Тамиладу. - Когда я последний раз ее видел, урланги увозили ее с собой, связанную.

- Какая жалость, - расстроился Лаони. – А отбить не пытались?

- Я был при смерти. А потом было уже поздно.

- Жаль, очень жаль. Надеюсь, Великая ниспошлет ей раннюю смерть.

- Скорейшего ей перерождения, - Тоня молитвенно прижала руку к сердцу.

У Тамиладу предательски заскребло и заболело в горле. Никем не замеченный Тивелий, который, оказывается, давно проснулся, хлопнул в ладоши и объявил:

- Так, хватит о грустном. Завтра будет солнечный денек, я это чувствую. Так что все быстренько по кроваткам, мы с Тамиладу сегодня же ночью едем на рыбалку. Старейший, не присоединитесь?

- А почему ночью? – удивился тот.

- Мы на озера собирались за Тола-Гиевой, - пояснил Тивелий. - А туда еще плыть и плыть.

- Ну, что ж. Давненько я с удочкой не баловался, - улыбнулся Лаони. - Можно и недоспать пару часиков.

- Папа, - возразила Тоня, - господин Сайлус сказал, что Тамиладу нужно много отдыхать!

- А мы что, работать что ли едем? – удивился Тивелий. - Ты лучше пойди, собери нам чего-нибудь в дорогу. И соли положи побольше! Обратно с озер долго добираться, рыбку-то лучше б засолить, а то и закоптить прям на берегу.

Ночная река глухо булькала о доски. Тивелий давно уже не греб: они покинули приток Элвы, и сильное течение древней реки увлекало их вниз, к Тола-Гиеве. Берегов в темноте было не видно, но луна уже набрала силу, и эльвы хорошо видели друг друга. Тивелий спал на носу лодки, Лаони же достал черепаховый гребень и принялся расчесывать косу.

- Так бы и отстриг, - пожаловался он Тамиладу.

- Поди, за все цепляется? – сочувственно сказал тот.

- Это еще не беда, что цепляется. Ее же невозможно расчесать! Я как-то случайно спалил волосы на пожаре. Сначала расстроился, конечно. А потом думаю: здорово-то как! Легко, свободно, как в детстве. Так нет же, отрасли за пару месяцев до прежней длины. Знаешь, сколько они весят, когда мокрые?

- Представляю, - чуть печально улыбнулся Тамиладу. - А мои вот не растут. Как отец обрезал, так и торчат ежиными иголками.

- С магией стриг, - уверенно заявил Лаони. - Иначе бы отрасли. Зачем остриг-то?

- Чтобы девушки не заглядывались, - мрачно ответил Тамиладу. - Я с тех пор и не расту.

- Ну, разумеется, - кивнул маг. - Волосы не растут, и ты не растешь. Я слышал про вашу семью. Как твой брат? Сынишку еще не завел?

- Нет. Еще даже не женился, - ответил Тамиладу, наблюдая, как Лаони в очередной раз запутался в волосах. – Может, тебе помочь, старейший?

- Буду очень благодарен.

Лаони подал ему гребень и приличный кусок уже расчесанного хвоста.

- Вот отсюда расчесывай, пока застревать не перестанет. Потом ладонью выше. И так, пока все не причешем. Самое сложное – это когда длины руки уже не хватает. Хорошо, ты от меня отклониться можешь. А когда я один, приходится не гребень по волосам вести, а волосы по гребню. Неудобно ужасно.

Тамиладу принял гребень и послушно стал водить им. Волосы были гладкие и прохладные, как вода, и рассыпались, едва покинув зубчики. И ему тут же вспомнилось его недолгое путешествие от Малинницы: как много раз он спал в ее волосах, путался в них и дышал ими. А ведь ему должно было быть стыдно. Но не было. Как не стыдно ребенку, которого кормят грудью, так и ему не стыдно было спать в ее волосах.

За этими раздумьями он как раз добрался до самого верха.

- Что дальше, старейший?

- Дальше – на висках их нужно собрать и во-от так переплести, - маг изобразил в воздухе нечто замысловатое, - на четыре пряди, как ремни плетут.

«Не женат», - машинально расшифровал Тамиладу и сделал, как сказали.

- Закончил? – спросил Лаони. – Хорошо. Я сейчас придержу, чтоб не распустилось, а ты посередине сделаешь вот такой крест, потом разделишь на два, переплетешь вот так, закрутишь, сплетешь вместе с теми, что на висках, а потом перевяжешь вот этим ремешком.

«Из семьи охотников. Небогат. Есть сестра», - подумал Тамиладу и попытался сделать, как нужно. Получилось не очень ровно. Но Лаони ощупал и одобрительно кивнул. Потом достал еще один кожаный ремешок и принялся крестами обматывать и перевязывать оставшиеся волосы. Тамиладу всегда считал, что это глупо, неудобно и некрасиво, но теперь понял, что без этого волосы Лаони давно бы сбились в колтун.

- Светает, - задумчиво протянул Тамиладу, глядя, как черной неровной линией проявился горизонт на востоке.

- Бери весло, будем грести к западному берегу. А то река широкая и сильная – пронесет мимо Тола-Гиевы, и глазом моргнуть не успеешь.

Пока они искали в темноте весла, проснулся Тивелий.

- О, вижу на горизонте знакомые холмы, - он радостно потер руки. – Скоро будем на месте.

Через полчаса лодка ткнулась носом в камыши. Эльвы вытащили ее подальше на берег, повязали на кусты красную ленточку, чтобы не потерять, и поспешили на запад – к озерам, славившимся здоровенными карасями.

- Еще бы чуток пораньше, - ворчал Тивелий шепотом, разбирая снасти. Они уже добрались до его любимого озера и нашли удобный спуск к воде. – Так, Тамиладу, сынок, ты можешь ловить вон там, а я буду справа, где кусты.

Тамиладу, вообще-то, рыбалку не очень любил. За долгие годы службы на реке Тихой рыбалка давно из увлечения превратилась в рутину. Но, из уважения к Тивелию, удочку и наживку он взял и послушно спустился к воде.

Это было красивое место. Тонкие стебли озерных трав недвижно темнели под водой и чуть колыхались от ветра над ее поверхностью. Стрекозиное сообщество устроило любовные игры, то опускаясь на гибкие травинки, то взмывая в чистое голубое небо. Едва слышное потрескивание их крыльев усыпляло. Все вокруг было тихим, умиротворяющим.

Сидеть с удочкой над спокойной водой оказалось приятно. Слева от эльва из воды поднимались круглые листья кувшинок. На одном из них сидела молодая лягушка и виртуозно оглашала озерную гладь своим кваком. Прудовики деловито ползали по травяным стеблям, водомерки шныряли туда-сюда. Клева здесь не было, поплавок мертво лежал на воде, но Тамиладу было все равно. Он откинулся назад и мирно дремал.

Ему снилось, что он плывет по воздуху, уцепившись за шею пропавшей подруги.

- Так ты что же – не умерла? – спросил он.

- Может, и умерла, - со спокойной улыбкой тоном Лаони ответила она, загребая воздух руками, как воду. Под ними неспешно плыло озеро с большими кувшинками ядовитых расцветок. – Сорви-ка во-о-он ту.

Тамиладу потянулся к фиолетовому цветку правой рукой, ухватился, дернул. Растение крепко держалось, но вдруг внизу что-то хрупнуло, и стебель вылетел из воды.

- Фу, тут какие-то пиявки. Или слизни, - Тамиладу брезгливо скривился.

- Ну, а что ты хотел, - философски заметила девушка, продолжая загребать воздух руками. – Красота – она в гармонии. Где есть чистота, там непременно должна быть и грязь.

- Я все-таки почищу, - Тамиладу поскреб стебель, счистил с него мелкие водоросли и пиявок.

- Вплетай, - велела девушка.

- Так неправильно, - возразил Тамиладу. – Это ты должна мне цветок вплести.

- Почему? – удивилась она.

- Не знаю, - честно ответил эльв. – Традиция такая – девушки вплетают женихам цветок в волосы, чтобы показать свою благосклонность.

- Так ты мне не жених. И волосы у тебя короткие. Куда вплетать-то?

- И правда, - задумался Тамиладу. – Хорошо, давай тебе вплетем.

- Зачем?

- Ты же сама сказала…

- А ты зачем слушаешься? – нелогично возразила она.

- А зачем ты командуешь? – парировал Тамиладу.

- А зачем ты… зачем ты… Зачем Ты?

- Чтобы жить.

- Вот и живи. А мне нужна кувшинка, что из грязи произрастает и в грязь уйдет.

На это сказать было нечего, и Тамиладу послушно принялся вплетать цветок в волосы. Но те вдруг начали шевелиться, как живые, и ускользать от его рук. Он пытался их ловить, но они утекали как струи воды, и их становилось все больше и больше. Они растекались, вокруг все чернело. И Тамиладу поплыл.

Проснулся он от негромкого всплеска, и едва успел ухватить ожившую удочку. Пока очнулся ото сна, пока перехватил удочку поудобнее, карась сорвался.

«Рыбалка – это не мое, - подумал Тамиладу, вытащил удочку и смотал шелковую нитку, чтобы хотя бы крючок не потерять. – Пойду, пожалуй, прогуляюсь».

Стараясь не шуметь, он выбрался наверх и пошел по некошеному лугу. Здесь редко когда метали стога. Обычно крестьяне пасли неподалеку стада, да и то лишь вдоль Пелавы. Земли вокруг этой реки дышали каким-то особенным теплом. На них не хотелось селиться или работать. Живи Тамиладу в этих местах, часами бы смотрел на горизонт и слушал, как шелестит трава. Хорошее месте, священная земля. И такое чувство, словно ты не один. Словно тысячи глаз твоих предков смотрят вместе с тобой на эти буйно цветущие травы, озера, летние домики пастухов и…

Тамиладу сощурился. Что это там, на горизонте? Кажется, коровы разбегаются. Странно. Волков в этой части Элвы никогда не было. Где же пастухи? Эльв пошел вперед – вдруг помощь нужна.

- Красота-то какая, - блаженно протянул Тивелий, откинувшись на локти. Крупные круглые караси блестели на солнце, натертые соляными кристалликами. Над жаркими углями загорал на пруте молодой кролик, покрываясь аппетитной корочкой. – Где-то наш Тамиладу запропастился.

Лаони кивнул – больше своим мыслям, чем Тивелию. Он размышлял о возрождении душ эльвов. Как известно, душа умершего эльва возносится на небеса, там «проживает» свою жизнь наоборот: от смерти к рождению, забывая ее, а затем эльв рождается вновь. Но известно также, что никакого «мира мертвых» на небесах нет, только абсолютная пустота, бесконечно создающая себя, то есть создающая ничто. Про это «ничто» Лаони даже не думал: он как-то, будучи еще учеником в Лавергене, попытался осмыслить местоположение вечной пустоты в вечной пустоте, и едва не сошел с ума от ужаса. Потом учитель посоветовал ему просто не думать об этом. И Лаони с тех пор ни разу не нарушил этого правила. Но думать о пустоте близкой было не так страшно. Неужели души живут в пустоте? Тогда из чего сделаны души, что, находясь в пустоте, не заполняют ее? И – самое главное – куда деваются души, очистившиеся полностью, но не имеющие тела для рождения? Ведь эльвов становится все меньше. Возвращаются ли неразумные, низведенные до животного мышления души на землю, или остаются Там – прозябать в пустоте в полном одиночестве? Или никакого возрождения нет, и души приходят из ниоткуда, чтобы уйти в никуда?

Тивелий прервал его размышления, предложив ему кроличью ножку.

- О, а вот и Тамиладу, - обрадовался он. – Сынок, ты как раз к ужину. Хочешь кроличьи почки? Печенка тоже ничего, только, думаю, суховата, а вот сердце… Эй, что-то случилось?

- Лиссы за Пелавой, - отдышавшись, ответил Тамиладу.