Глава 7

При взгляде из космоса планета Гарден вполне оправдывала свое название. Её моря и океаны насыщенного темно-зеленого цвета казались листвой, из которой выглядывали желтые, розовые и темно-красные цветы материков (таких маленьких, что их можно было принять за острова) и островов (иногда таких больших, что выглядели почти материками). Зрелище получилось завораживающе-красивым – если смотреть издалека. Вблизи же…

Петер Кристенсен по прозвищу Тор пялился в мутное окно захудалого бара, гордо именуемого «салуном», с привычным уже раздражением. Занесла ж его нелегкая! Без респиратора, защитных очков и комбеза на улицу носа не высунешь! Правду говорят: какой бы прекрасный сад ни создал Творец, человек непременно превратит его в помойку.

Когда-то Роузхилл, наверное, мог считаться райским уголком: действительно розовые холмы, удивительной, если судить по старой съемке, красоты деревья… Сейчас от деревьев остались только выбеленные ветром и обгрызенные вездесущей пылью остовы, а к подножиям холмов жались убогие домишки, сооруженные из чего попало.

Вполне возможно, кстати, что первые жители городка были люди как люди. Но это было до того, как какой-то умник разведал милях в двадцати залежи многокомпонентного церия и додумался разрабатывать его открытым способом. Местная разновидность практически не окислялась на воздухе, что значительно облегчало добычу и транспортировку, и использовалась, где только не: металлургия, производство нетускнеющего стекла для космических кораблей, огнеупоры, топливные элементы…

Всё бы ничего, но здешний церий отличался редкостной токсичностью. Несколько небольших компаний, на паях разрабатывающих месторождения, тратиться на достойную защиту рабочих совершенно не собирались. А потому в карьерах и на шахтах, которые всё-таки пришлось пробить, чтобы после выработки верхних горизонтов добраться до более богатых пластов, работали те, кому терять было уж совсем нечего. Имелись и каторжане, купленные по дешевке на вполне легальных аукционах Окраины.

Народ в Роузхилле, который условно-местные жители называли не иначе как Чистилищем, собрался ещё тот. И для поддержания порядка в поселении всё та же группа компаний, скинувшись, наняла роту Галактического Легиона. Больше, в сущности, не требовалось. Хватило бы и пары взводов: небольшой, хорошо укрепленный космопорт охраняли сотрудники объединенной службы безопасности, но в городок эти пижоны не совались.

Заморенные работяги с изъеденными «цериевой проказой» лицами… дешёвые, старые вне зависимости от возраста шлюхи… десятка полтора чудом выживших, изуродованных ещё в утробе матери, детей… тоска и глухая безнадега в тусклых глазах… навязшая в зубах и в ушах песня… ну вот, опять!

Чёрт, да когда же смена! В сущности, и на базе заняться особо нечем, но там хоть можно в спортзале покувыркаться…

Ростом за два метра, Тор был худощав, почти костляв и в мешковатом комбинезоне выглядел на редкость нескладным. Добрые голубые глаза, густо опушенные бесцветными ресницами, и крупный улыбчивый рот придавали ему вид этакого безобидного (и беззащитного) пентюха. Мало кто воспринимал его всерьёз при первой встрече. Оно и понятно: где вы видели, чтобы этакая оглобля хоть что-то смыслила в боевой акробатике? А на недотёпу и наехать не грех…

Собственно, своим переводом на базу «Роузхилл» Кристенсен был обязан тому, что некий остолоп (к несчастью – сержант), неверно оценивший свои шансы при первом знакомстве, до второго попросту не дожил. От трибунала Петера отмазали – слишком много оказалось свидетелей того, что покойничек нарывался долго и старательно – но вот со службой в приличном подразделении пришлось распроститься, как и с капральскими нашивками. А тут и поразмяться толком не с кем… когда ж они заткнутся?!

Ну, вот и сменщики, наконец-то!

– Эй, Тор! Там пополнение прислали! – весело прокричал с порога Проныра, первый в роте болтун и сплетник, обладатель хитрющей физиономии и чувства юмора, несколько сомнительного даже для легионера.

– Я в курсе, – проворчал Кристенсен.

– А какую оторву нам прислали, ты тоже в курсе? – Проныра терпеть не мог, когда кто-то знал больше, чем он. Или хотя бы столько же.

– Вот ты мне и расскажешь, – обречённо пробормотал Тор. Практика показывала, что отвязаться от Проныры можно только одним способом: выслушать всё, что тот считает нужным сообщить.

– Прикинь, Красавчика отбрила сходу…

– Заткнись, – процедил сквозь зубы упомянутый персонаж. Вспоминать о четырёх бороздах, оставшихся на пластиковой стене после игривого движения небольшой, в сущности, ручки, было неуютно. А уж какой грянул хохот, когда девица сдула застрявшие под кончиками ногтей стружки, как герой фильма о Диком Западе старой Земли – дымок с верного кольта…

– Такая кисонька, с такими когтиками – прелесть! А прочим желающим заявила, что даст только тому, кто её сделает в спарринге!

– М-да?

– Так после первого претендентов существенно поубавилось, а после второго совсем не осталось! Слушай, она по потолку не бегает, кажется, исключительно потому, что лень!

Тор хмыкнул с максимально равнодушным видом. Проныра боец, считай, никакой, от него адекватной оценки ждать не приходится… но… ха! Стоит, пожалуй, поторопиться и своими глазами взглянуть на… хм… пополнение.

Базу «Роузхилл» Лана невзлюбила сразу же, как только узнала о том, куда её посылают. Здравый смысл твердил, что первое назначение и не может быть особо престижным. Уязвленное самолюбие желчно усмехалось, напоминая об отправке Тима в офицерскую школу.

Они даже попрощаться не успели толком: так, перебросились парой фраз да обнялись, вот и всё. Правда, качество объятий дало Лане возможность по достоинству оценить произошедшие с другом изменения. Вот только Стефанидесам, пожалуй, сообщать не стоит. Не потому даже, что Тим просил не делать этого. Просто кто-то из засевших в голове старых мерзавцев (кажется, Крессар) настоятельно рекомендовал не дразнить гусей.

Конечно, можно было оплатить защищенный канал – призовые, полученные за выигранный чемпионат по фехтованию среди курсантов, вполне позволяли даже и десять минут разговора. Однако в качестве оборудования связи, установленного на ферме родителей Тима, Лана сомневалась. Не хватало еще сдать друга «гиксосам».

Конечно, мистер Браун, кем бы он ни был, уж наверное, присмотрит за своим протеже… жаль, не довелось познакомиться, а Тим был предельно немногословен. О разговоре рассказал много, о собеседнике – почти ничего. Старичьё, однако, беседу оценило положительно – сойдясь во мнениях чуть ли не впервые за всё время их странного «знакомства». Вот и ладно. На всё воля Баст, глядишь, и встретимся. Ну что там ещё?!

Звук приближающихся шагов (а ведь не одна пара ног; даже, пожалуй, не один десяток) Лана услышала давно. Однако с брусьев, на которых висела вниз головой, размеренно качая пресс, спрыгивать не стала. Пришедшие, кстати, вели себя вполне прилично: не шумели, не окликали, дали спокойно закончить подход.

Собственно, именно этого – опасливого уважения – она и добивалась своим заявлением и последовавшими за ним схватками. Раз уж оказалась в такой клоаке, важно поставить на необходимое место равных, тогда и на ублаготворение старших по званию время и силы останутся. Ну не навечно же она здесь. А стало быть, следует с самого начала обеспечить себе режим наибольшего благоприятствования.

При всей вполне обоснованной уверенности в себе Лана не строила иллюзий: накинься на нее, скажем, сразу пятеро, со всеми ей не совладать. Но тут был забавный нюанс, определившийся первым же спаррингом. Как минимум одного она при таком раскладе убила бы. Ясно дав понять положение дел соискателям. Возможно, она смогла бы отправить к праотцам двоих или даже троих, но одного – наверняка. И этим одним не стремился быть никто. Что, вполне естественно, гарантировало ей некоторую степень свободы.

Девяносто восемь… девяносто девять… сто! Теперь можно и публикой поинтересоваться.

Лана спрыгнула с брусьев и окинула собравшихся придирчивым взглядом. Претендент обнаружился мгновенно: из всех у него единственного в глазах не было отдающего злорадством предвкушения, одно только напряженное внимание. По алайским меркам она дала бы этому мужику лет восемнадцать. Классический губошлеп, вот только взгляд… и чуть напряженные линии слегка запавших щек… и пластика, которую не могла скрыть даже просторная куртка… циничная усмешка, кстати, совершенно не шла ему. А ещё он был бос, как и сама Лана.

Поймав глаза девушки своими, он приглашающе кивнул в сторону устланного матами пятачка в центре зала, дождался ответного кивка, и потянул вниз застежку легкой куртки. Под курткой не было ничего, кроме торса, заслуживающего, с точки зрения Ланы, самого глубокого уважения. Она уже успела заметить, что большинство её нынешних сослуживцев по части спорта и рукопашной не перетруждались. Пожалуй, мало кто из них смог бы сходу сдать нормативы, принятые в том же «Сан-Квентине». Этот верзила, несомненно, мог. И нормативы, и кое-что сверх того.

Лана поймала себя на том, что такому, пожалуй, проиграть не только не грех, но даже, возможно, следует. Для собственного удовольствия. Мысленно ухмыльнулась, обозвала себя – мысленно же – словами, за которые па уж точно вымыл бы ей рот с мылом, и деловито поддернула легкие спортивные штаны.

Раздавшиеся со всех сторон свист и улюлюканье она проигнорировала: были проблемы посерьезнее. К примеру, разница в росте в добрый фут давала противнику немалое преимущество в длине рук и ног. И что-то подсказывало Лане, что этот конкретный боец своим преимуществом воспользоваться сумеет – если она даст ему такую возможность. Что ж, посмотрим. Скучно уж точно не будет.

Когда она приблизилась к матам, мужик, не сводя с нее глаз, слегка поклонился:

– Тор.

– Лана. А можно вопрос, пока мы не начали?

– Валяй.

– Раз ты – Тор, то которая из них, – она по очереди ткнула пальцем в обе его руки, – Мьёлльнир?

– А ты проверь! – усмешка мужчины стала нарочито зловещей, но в глазах мелькнуло что-то вроде интереса.

Лазарев ехидно прокомментировал: «Остальные тут, небось, думают, что тор – это бублик, а про молот Тора и не слышали!». Отвечать (и даже приказывать старому негодяю заткнуться) было некогда: Тор вдруг оказался совсем рядом, и Лана лишь экстренным переходом в спринт ухитрилась вывернуться из захвата.

Дальше стало ещё веселее. Её противник был быстрым и гибким. Не для вулга, нет, просто – очень быстрым и очень гибким. А ещё он был куда опытнее Ланы. И непредсказуем настолько, что как минимум два из трех её ударов и бросков приходились в издевательски, пусть и беззвучно, хохочущую пустоту. Удары же Тора достигали цели куда чаще, чем ей хотелось бы и чем она привыкла. Лана начала горячиться, допускать идиотские ошибки, а неуловимый Тор продолжал играть с ней, словно кошкой тут был он. Он – кошкой, а она – глупой, слабой, почти паникующей мышью. И вдруг исчез.

В следующую секунду ноги девушки потеряли опору, маты словно сами собой бросились в лицо, безжалостно вывернутая правая рука впечаталась запястьем в левое плечо, а на спину обрушилась нешуточная тяжесть.

– Позабавились – и будет, – произнес над её ухом мужской голос, остававшийся почти таким же ровным, как до схватки. – Сдаёшься?

Лана утвердительно стукнула по матам левой рукой, через миг после вопроса освобождённой ровно настолько, чтобы шевелиться. Придавивший её груз исчез, и девушка тут же вскочила на ноги, с некоторым удивлением понимая, что вовсе не чувствует себя униженной.

Они стояли и изучающе смотрели друг на друга, а вокруг бесновалась довольная исходом поединка публика. Ощущение некоей общности окутывало недавних противников защитным коконом, отсекая бессвязные крики, хохот и громогласные советы по части того, что именно мужчине следует сделать с девушкой.

Во всяком случае, Лана их не слышала точно. А вот Тор в какой-то момент протянул руку за спину, сгрёб за шкирку вертлявого парня с нагловатой физиономией, встряхнул, и с легким недоумением в голосе поинтересовался:

– Это ты-то следующий? Серьезно? Может, хочешь попробовать прямо сейчас? Ну, давай, а я посмотрю!

– Так я же не про драку, – прохрипел тот, пытаясь ослабить застежку у горла.

– Ах, не про драку? – на секунду оскалился Тор, по-прежнему удерживая свою добычу. – Слышь, подруга, возьмем Свистка третьим?

– А он выживет? – предельно холодно полюбопытствовала Лана, вращая несколько помятым правым плечом.

– Не уверен. Но это будет весело, согласись!

– Весело, ага. Только его ведь надолго не хватит. А мне нравится, когда долго! – капризно протянула она, для пущего впечатления топая босой ногой. Звук получился не слишком громким, маты всё-таки, но результат Лану удовлетворил: окружающиеся покатились со смеху. И смеялись уже не над ней.

– В пролете ты, Свисток, – с деланным сочувствием бросил Тор, выпуская воротник незадачливого соискателя. – Мотай отсюда, не мешай разговаривать серьезным людям.

И снова сосредоточился на девушке:

– Так что там насчет Мьёлльнира? Разобралась, которая?

– Обе, – уверенно кивнула она. – Ты – амби, как я. Кстати, ты выиграл. Так что – в любой момент…

– Размечталась, дурёха, – добродушно проворчал Тор, придирчиво ощупывая её плечо. На собственные ребра, на которых пламенел след от удара с использованием «когтиков», он не обращал внимания. – Сейчас ты примешь горячий душ и две капсулы «резета», а то завтра не встанешь, чего доброго.

Мысль была дельной: перепало Лане весьма чувствительно и долгий горячий душ был именно тем, чего ей сейчас хотелось. А Тор размеренно продолжал:

– Потом – спать, и, если тебя кто-то побеспокоит до подъема, – повысил он голос, – будет иметь дело со мной. Я тут кое с кем обкашляю, чтобы нас поставили в одну смену патрулирования: будешь тренироваться. До тех пор, пока не подметёшь мною маты, ясно? И только попробуй манкировать – под Мьёлльнир попадешь. Под любой, на выбор. Всё поняла?

– Так точно, сэр! – шутливо козырнула Лана, на секунду прикрыв макушку ладонью левой руки. – Разрешите идти?

– Постой, – прищурился её новоиспеченный инструктор. – Кто такой Тор, ты, похоже, знаешь. А скажи-ка мне, кто такой Локи?

– Ну… – замялась она, не вполне понимая, чего от неё хотят. Услышанные когда-то от па легенды вспоминались не без труда. – Локи – хитрец, обманщик, вор… путешествует, держась за пояс Тора…

– В целом правильно. Но ты забыла две вещи, – Тор улыбался широко и открыто. – Во-первых, Локи неплохой боец. А во-вторых – рыжий. До завтра… Локи.

В «Салуне старого Джека» яблоку было негде упасть. Клубы дыма от дешевого курева давно уже образовали под потолком плотный слой сизого тумана. Шум стоял такой, что уши закладывало. Стук кружек с кошмарного качества пойлом, азартные выкрики снующих в толпе букмекеров, фальшивые взвизгивания официанток, подрабатывавших в свободное от обслуживания столов время в комнатенках наверху…

Развлечений в Роузхилле было маловато, поэтому регулярные бои собирали всех, кто мог позволить себе пропустить стаканчик и поставить кред-другой. Поскольку мало кто всерьёз рассчитывал выбраться с этой планеты – или хотя бы из Чистилища – живым, таковые исправно находились. Как ни мало платило объединение компаний своим работникам, на скверную выпивку деньжат хватало.

Что же касалось каторжников, которые после того, как затраченная на приобретение сумма окупалась, становились расконвоированными (а куда они денутся-то?), то им плата не полагалась. Но в городишке можно было подзаработать, пусть и совсем чуть-чуть, а тратить всё равно не на что – кроме жратвы, всё той же выпивки и шлюх. И еще – ставок.

Дни, когда проводились бои, числились самыми погаными в графике дежурств легионеров, и как раз по этой самой причине очередность соблюдалась строго. Будь это во власти Тора, он бы сегодня уж точно и носа не показал к «Джеку». И, разумеется, не привел бы сюда напарницу. Но выбора не было. Оставалось только надеяться, что разгоряченные выпивкой и зрелищем работяги не будут уж очень активно докапываться до девчонки.

Чёрт побери, Локи просто категорически не повезло с внешностью. Большинство служивших в Легионе женщин принадлежали к двум типам: «грузовик тяжёлый» и «хорёк злобный». Первые, массивные, мужеподобные, вызывали уважение такого контингента, как в Чистилище, самими своими габаритами. Вторые, мелкие и тощие, демонстрировали готовность убивать выражением глаз и ухмылками.

Светлокожая, но отнюдь не белёсая как многие рыжие, Локи не относилась ни к одному из упомянутых типов. Среднего роста, сложенная слишком хорошо, чтобы комбинезон мог это скрыть, она не выглядела ни бой-бабой, ни опасным зверёнышем. Не отличающееся особенно правильными чертами лицо выражало, как правило, оскорбительную для многих мужиков отрешенность.

Тор искренне не понимал смысла выражения «ангельская красота», полагая лики со старинных картин слишком бесполыми для того, чтобы считаться красивыми. Вот уж чего в лице Локи не наблюдалось, так это бесполости. Зато большую часть времени присутствовала вполне ангельская безучастность. Столкнувшись с такой безучастностью на практике, он не раз ловил даже себя самого на желании стереть со скуластой большеглазой мордочки эту клятую отстраненность. Отстраненность, слишком похожую на презрение, чтобы оставить и без того озлобленных шахтеров равнодушными. И это при том, что он-то знал: речь идёт не более чем о маске. Но здешним-то не объяснишь!

Воплощенный вызов, каковым являлась Лана, мог в любой момент разразиться бурей. И что с того, что убийство каторжника или даже нанятого шахтера легионеру грозило разве что порицанием или не слишком серьёзным взысканием? Если у работяг сорвёт планку и они кинутся разом, девчонку это не спасёт.

– Эй, красотка! Поставь пару кредов!

Ну вот, накаркал… эх, надо было держаться у дверей… и что теперь? Ну не стрелять же в пьянчугу? Всех не перестреляешь, да и не для того они здесь, чтобы палить по всем подряд…

– Поставь пару кредов, кому говорю! Чо, жадная, да? Или брезгуешь?! Ты смотри, мы тут не любим ни жадин, ни брезгливых!

Чёрт, Локи, да не качай ты головой, поставь, не убудет с тебя, на этого типа уже оборачиваются!

Тор отодвинулся вместе со стулом назад, сколько позволяла находящаяся за спиной стена, и уже приготовился прыгнуть, когда несносная девица вдруг улыбнулась. И улыбка была настолько весёлой и светлой, что сутулый мужичонка в невообразимых лохмотьях даже растерялся.

– Я не могу сделать ставку. Извини.

– Это ещё почему? – пропитой голос букмекера от удивления стал как будто мелодичнее. К несчастью, слова Локи привлекли совершенно ненужное внимание окружающих. Толпа вокруг стала гуще, на обращенных к ним лицах возник крайне нехороший интерес.

– Видишь ли, здесь дерутся шахтеры с каторжниками.

– И что с того?

Их столик и прилегающее к нему пространство накрыла весьма тревожащая Тора тишина.

– Если я поставлю на шахтёра, обидятся мои предки-каторжники. А если поставлю на каторжника, обидятся мои предки-шахтёры. И что же мне делать? Ну, вот хоть ты скажи!

– Эээээ… – замялся мужичонка. – Не знаю…

– Так и я не знаю! – всё так же весело отозвалась Локи. Голос её лучился неподдельным (кажется) дружелюбием. – Может, я просто после боев выставлю выпивку всем участникам схваток, и не важно, кто победил? Как думаешь, заменит это ставку?

Раздавшиеся со всех сторон возгласы «Заменит-заменит!» почти заглушили объявление о начале первого боя, и Тор украдкой перевел дух. Молодчина, выкрутилась.

– Слушай, а это правда? О предках? – вопрос был не вполне приличен, легионера о прошлом не спрашивают, но на правах инструктора…

– Правда, – пожала плечами его ученица. – Когда-то заметная часть населённой Алайи была чем-то вроде Чистилища. Так что в предках у меня весьма пёстрый народ.

Тор только головой покрутил. Девчонка удивила его при первой встрече – и продолжала удивлять четвертый месяц. В основном, надо отдать ей должное, приятно.

Немного слишком упряма, но это скорее плюс, хотя и приходилось иногда осаживать, чтобы не пережгла себя на тренировке. Вспыльчивость гасили и до него, и, похоже, успешно, хотя срывы время от времени случаются до сих пор. С другой стороны, Локи только восемнадцать…

Сексапильность, то ли не осознаваемая ею, то ли не принимаемая в расчёт и доставлявшая немало проблем при патрулировании, во время тренировок играла роль исключительно положительную. Ту самую, на которую и рассчитывал Тор.

Петер Кристенсен не был ни альтруистом, ни тем более евнухом. Порой (пожалуй, довольно часто) он жалел о том, что жёстко ограничил отношения с Локи связкой «инструктор – ученик». Но именно эта связка позволяла в перспективе достигнуть цели. Простой и внятной: убраться с Гардена как можно быстрее и как можно дальше.

Способов имелось несколько, но наиболее надёжным было обратить на себя благосклонное внимание инспекторов, время от времени наведывающихся в любое подразделение Легиона. До появления Локи все попытки Тора показать себя хорошим инструктором разбивались о нежелание бойцов учиться. Теперь же…

Теперь те, кого она побила в первый день, жаждали реванша. Те, кто тогда не рискнул связываться, не могли простить себе собственную нерешительность. Объявленное девчонкой условие официально оставалось в силе, желающих хватало, выкладывались они по полной… у Кристенсена появился шанс. Хороший, уверенный шанс дать понять кому надо, что стóящему инструктору не место в этой клоаке. И его билетом с Гардена была Лана Дитц, которую он первый назвал Локи.

Так он ей и сказал. Открытым текстом. И, к удивлению своему, столкнулся с полным пониманием и готовностью сотрудничать. При условии, что, отправляясь к новому месту службы, он прихватит с собой лучшую ученицу. В своей способности быть лучшей Локи не сомневалась, желания было хоть отбавляй, и Тор, скрестив пальцы, начал уже прикидывать, как лучше показать товар лицом при следующей инспекторской проверке.

Ох, ч-чёрт!!! Вот и отпускай ее одну!

Первый бой подошел к концу (каторжанин проиграл), и Лана протолкалась к стойке, чтобы выполнить свое обещание. Сама она пить не собиралась. «За счёт заведения!» бармена, пресловутого Джека, было пресечено коротким «Служба!». Колчерукий дядька, удивительно ловко, несмотря на увечье, управлявшийся со своим товаром, не стал настаивать. Брякнул на стойку два стакана, налил из той бутылки, в которую ткнула пальцем девушка, ухмыльнулся, демонстрируя редкие гнилые зубы.

Насколько могла судить Лана исходя из собственного опыта работы в дешёвом баре, содержимое бутылок различалось не столько качеством, сколько этикетками и ценой, но тут был вопрос принципа. Посулилась выставить выпивку? Так пусть она будет хотя бы формально лучшей из всего, что можно получить в салуне.

Недавние противники, не испытывающие, похоже, никакой неприязни друг к другу за пределами ринга, приняли из рук рыжей «куколки» стаканы, чокнулись и отправились смотреть следующую схватку. Лана кивнула Джеку, пристроилась на предусмотрительно освобождённый кем-то табурет и приготовилась дожидаться следующих бойцов, как вдруг её внимание привлекло какое-то осложнение, возникшее там, куда ушли её первые «номинанты».

Враждебный гул… внезапное прекращение боя… невнятное, но определенно злое бормотание… к эпицентру разгоравшегося конфликта они с Тором подоспели одновременно.

Мысленно поморщившись при виде Свистка, которому, вообще-то, полагалось патрулировать улицу, девушка постаралась быстро оценить ситуацию.

Оценивать, собственно, было особо нечего.

Окончательно оборзевший от сознания собственной безнаказанности засранец с нагловатой усмешкой потягивал выпивку из стакана. Того самого стакана, который буквально минуту назад она собственноручно вручила проигравшему каторжнику. Мужчина лет сорока по меркам вулгов, со слишком умным для осуждённого преступника лицом, потирал запястье, явно только что выкрученное, и мрачно наблюдал, как исчезает в глотке Свистка его порция.

Правая рука Свистка недвусмысленно поигрывала оружием, так что единственное, что оставалось окружающим, это угрожающее ворчание. Неодобрительно поджавший губы Тор молчал, хотя взгляд его не сулил зарвавшемуся отморозку ничего хорошего.

Проблема, как её видела Лана, состояла в том, что внушение, пусть и сопровождающееся (вполне возможно) физическим воздействием, произойдет на базе. А этим людям – да, людям, как бы ни хмыкали Крессар и Хансен в ее голове! – нужна была хоть толика справедливости. Нужна здесь и сейчас. Лазарев помалкивал. Но молчание его было предельно красноречивым. И девушка, у которой не раз и не два отнимали еду все, кто мог себе это позволить, решительно шагнула вперед.

– Зарываешься, Свисток! – процедила она.

– Да ладно тебе, Локи, – лениво отозвался тот. – Надо же человеку глотку промочить! И вообще, бог велел делиться!

– Это с тобой, что ли?

На месте Свистка Тор наверное (и даже наверняка) постарался бы провалиться сквозь пол сам. Пока не вколотили по самые уши. Уж больно яростным стал прищур девчонки. Но крысёнышу, похоже, все было нипочём. Где-то он, должно быть, уже успел подогреться. Небось, к «Тёте Фанни» заглянул. Кому-кому, а хозяйке борделя с легионером ссориться не с руки. Плохо для бизнеса.

– А хоть бы и со мной! И вообще, здесь Чистилище? Чистилище. Вот и пусть очищаются.

– Я… – Лана слегка откашлялась, чтобы выровнять голос. – Я не разбираюсь в христианской философии. Но я точно знаю, что, во-первых, только ваш Бог решает, кому и как очищаться.

– А во-вторых? – глумливо хохотнул Свисток, так и не понявший похоже, как близко Азраил.

– А, во-вторых, ты – не Бог.

– Уверена?

– Абсолютно. Начнем хотя бы с того, что Бог не пьёт.

Со всех сторон послышались издевательские смешки. Даже ограбленный каторжник улыбнулся.

Свисток собрался было ответить, даже набрал воздуха в грудь, но тут, надо полагать, вгляделся в разноцветные глаза, и почёл за лучшее промолчать. Лана, едва заметно перетекавшая с пятки на носок и обратно, спокойно кивнула.

– Короче. Этот дядька заработал свою выпивку тем, что дрался. Ты тоже можешь подраться. Со мной. Или – пойти к стойке и принести ему стакан «Старой Винокурни». Выбор за тобой, Свисток, мне-то, в общем, без разницы.

На физиономии её оппонента появилось обычно несвойственное выражение серьезных раздумий. И результат Свистка, по всему судя, не радовал. Проклятая кошка поставила его в положение, когда он проигрывал в любом случае. Купить выпивку каторжнику? Признать себя слабаком. Подраться? Ещё того веселее.

Шансов победить нету, уж это-то он понимал вполне отчетливо. Да даже если бы и были – вон как Тор суставами хрустит… точно целым не уйти. В случае же проигрыша он в лучшем случае окажется в лазарете, а в худшем ему будет уже совсем без разницы, какой приговор вынесет трибунал этой рыжей дряни.

Ладно, мы ещё побарахтаемся…

– Эй, бармен! Стакан «Старой винокурни»!

Вкус победы оказался на редкость противным. Вроде микстуры, которую прописал когда-то док Бертуччи перенырявшей среди зимы соплячке. Лана отдавала себе отчет в том, что не оставляет Свистку никакой возможности сохранить лицо и наживает себе врага. Слабого, трусливого, а потому – хитрого и подлого. Пусть так. Баст не выдаст – крыса не загрызет.

…Да всё я понимаю, Тор. Правда, всё. Только как же мне было поступить-то? Промолчать? Знаешь, па учил меня: если ты человек, не делай хуже тому, кому и без того несладко. Можешь сделать лучше – сделай. А если ты крыса, так и место твое в крысоловке. Либо под полом, в трухе и дерьме.

Он колоссальный мужик, мой па. И если бы я сегодня прошла мимо, не вписалась за этого дядьку, я не смогла бы смотреть в глаза Конраду Дитцу. Он-то за меня вписался. Против всех пошёл. Против папашки моего биологического, против полиции, против всего, мать его, общества… стрелял, ругался, Руди – это пёс наш – спускал… да не плачу я, с чего ты взял?

Знаешь, я до сих пор помню, как он меня к адвокату привел, оформлять удочерение. Это я теперь знаю, что удочерение, тогда-то думала, что купчую… Он же меня купил, ну и… Пол гладкий такой, чистый… и секретарша красотка… туфли у нее были… я сроду таких не видела!

Смешное дело: почти всё то утро, как в тумане, а туфли запомнила. Подумала ещё – как же она в них по вельду ходит? А у меня ноги все в синяках, босые, грязные … па меня заставил отмыться, конечно, только вот про коврик в машине не подумал… Прикинь, всей одежды – футболка па, его же ремнем подпоясанная в два обхвата, а по-хорошему надо было в три… я до па два дня не ела, да и перед тем… страшно было там, в приёмной, а ещё больше – стыдно.

Понимаешь, это как долг отдать. Часть долга. Весь-то я не отдам никогда. Трусиха потому что. Вот па сегодня Свистка просто порвал бы, хоть ему по земному счету и за семьдесят. Тут ведь дело не в возрасте. И трибунал ему был бы по хрену, он сам кому хочешь трибунал. Ха! Что я, по-твоему, здесь делаю? Груши околачиваю? Так тут, куда ни глянь, ни единой груши…

Не умею. Извини. У меня шансов дожить до этого дня было ноль, если бы не па. Так что дожидаться, пока труп врага мимо проплывёт – не наш метод. Надо будет – убью. А достал он меня. Вот. Не люблю крыс. И наглых щенков не люблю.

Слушай, Тор, ты бы не выпендривался, а? Я это не инструктору говорю, заметь. Просто – мужику. Ну и какого…

Тревожный сигнал в кольце коммуникатора взвыл отрывисто и резко. Время для рефлексий закончилось.