Глава 19

Ситуация изменилась так неожиданно, что еще около минуты я удивленно стояла на месте, сжимая рукоять бесполезного топорика.

Волки действительно постепенно сливались с местностью. И в том, что они выбрали новой целью раненую лошадь, не было ничего странного. Особенно после расправы, устроенной Ветерком. Но мысль, что их будто переключили, подтолкнули уйти, так и вертелась в голове.

Впрочем, думать о том я себе запретила. Не сейчас.

Меня ждала Гульнара: вот кем стоило заняться в первую очередь.

Встряхнувшись, я поспешила к девчонке. И уже на подходе воспряла духом – та пришла в себя, пыталась перевернуться, ворочаясь в траве.

— Не вставай!

Покуда был риск критических травм, лишние движения могли навредить.

Упав перед ней на колени, я провела быстрый осмотр. И только после этого позволила ей перевернуться.

Без сомнений, в ее крови вовсю гулял адреналин, и реальных повреждений, если таковые имелись, она не ощутит еще минут десять-двадцать. А подобное падение вряд ли пройдет без последствий, да и сгруппироваться Гуля не успела, впечаталась в землю со всей дури.

Уложив ее на спину, я перешла к детальному обследованию. Начала с наиболее важного – дыхания. Опустила ладонь ей на грудь, другой обхватила запястье, прощупывая пульс.

— Дыши спокойно!

Поток воздуха показался мне слабым, но ровным. Хрипов я не уловила: или их не было, или помешал разгулявшийся в степи ветер. А вот пульс частил: примерно сто тридцать ударов в минуту. Для испуга многовато, но после падения и шока допускалось. Во всяком случае, это пока не выглядело критично.

Следующим на очереди было сознание.

— Гуля, смотри на меня. Сколько пальцев? – я подняла над ее лицом два.

Она щурилась, морщилась, но ответ дала верный. И с последующим тестом – ответами на простые вопросы, справилась быстро.

Сознание я оценила как устойчивое, ясное: ориентировка у нее имелась. Значит, тяжелого сотрясения или черепно-мозговой травмы тут быть не должно. Это же подтверждала и реакция зрачков: оба оставались одинаковыми по размеру.

Я продолжила осмотр. Тщательно проверила грудную клетку: скользящими, осторожными движениями по линии ребер и между ними.

Гульнара морщилась, но при надавливании не кричала. Грубой деформации или «ступеньки» под пальцами я не нашла, значит, перелома, скорее всего, нет. Хотя микротрещины руками не уловишь, но они и не смертельны.

Перейдя на живот, я прощупала подреберья.

— Здесь болит? А здесь?

— Ну хватит, Айше… – впервые за все время взбунтовалась она, и это меня подбодрило.

— Ты по делу отвечай, – рыкнула я для вида.

— Не болит…

— Вот и хорошо!

Адреналин все еще мог забивать даже тяжелую боль, но говорить ей такое я, конечно же, не собиралась.

Пропальпировав весь живот, включая низ и паховые складки, не найдя ни уплотнений, ни резкой болезненности, я перешла к тазу и позвоночнику. Аккуратно прощупала гребни подвздошных костей, слегка сдавила и развела ладонями: таз держался, не «играл». Проведя же рукой вдоль поясницы и по крестцу, снова уточнила:

— Здесь болит?

— Нет… А чоно где?

— Ушли твои чоно.

Один, правда, до сих пор лежал в траве, зашибленный насмерть, но не пугать же этим девчонку. Тем более ее пульс так и не собирался приходить в норму.

Под конец осмотра я обратила внимание на руки и ноги.

Прокусить сапоги волки не успели. И проверка всех суставов меня порадовала, как и общий результат.

Я не выявила ничего опасного, что нанесло бы немедленный вред. Но это было слишком поверхностное обследование, да еще и в условиях степи. И мое второе зрение, полученное от прежней Айше, предательски молчало. А может, именно врач во мне задушил его настолько, что не позволил проявиться ни на секунду.

Дав-таки девчонке отдохнуть, я занялась собой.

Руки дернулись вниз по старой привычке, ощупывая ребра и живот. Ничего не болело, и если не считать скопившейся за эти дни усталости, из всех присутствующих повезло именно мне.

— Ты полежи пока, – приказала я Гуле, развернувшись к Ветерку.

Теперь настала и его очередь.

Конь уже успокоился, но ему точно было больно. Некоторые травмы я не заметила в пылу битвы: волки ухватили его аж пять раз. К счастью, не нанесли смертельного урона, оставив после себя царапины.

Лишь рана на боку получилась рваной, не очень глубокой, но требующей лечения.

Ею мы займемся позже. Обязательно.

А пока… Я подняла ладони и погладила гнедую морду.

— Спасибо. Спасибо тебе…

От третьего «спасибо» меня прорвало.

Не рыданиями, а какой-то горячкой: сдавленной истерикой, которой я за собой не помнила. Слез удалось избежать, но, обняв его могучую шею, уткнувшись лицом в гриву, успокоиться не получалось долго.

Сейчас я понимала одно – если бы не этот конь и его смелость, нас с Гулей уже не было бы в живых. Ничто ведь не мешало ему последовать примеру кобылы, удрать и не подставляться…

— Айше, – тихо позвала Гуля.

Я развернулась к ней, отчего-то стыдясь собственного поведения.

— Ну зачем ты поднялась! – начала ругать ее по инерции, но тут же осеклась.

Она стояла на коленях, держась за правый бок. Лицо заметно посерело, губы дрожали.

— Мне больно.

И на этом слове из ее рта струйкой потекла кровь.