Глава 36

Сарай встретил меня подступающим дождем – нависшим темным небом, обещавшим осеннюю непогоду.

Выскочив на улицу, я уткнулась взглядом в подобие площади, где вчера проходило наказание. Обычно в таких местах должна была кипеть торговая жизнь, пахнуть пряностями, выпечкой, мясом и сушеной рыбой, завезенной с Волги, но сейчас пространство заполнили костры, походные палатки и нокеры Темира.

За те два часа, что я просидела на кухне, их количество заметно возросло. Пробираясь к юрте, пришлось крутиться между конями и тюками, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Хорошо еще, что меня сопровождала охрана, иначе выкриков в свой адрес было бы не избежать: степняки-воины не привыкли скрывать эмоции при виде одинокой женщины.

Я же собирала лишь немое внимание и кивки вместо поклонов. В Джучи статус решал многое: все-таки быть хатун мне нравилось куда больше, чем обычной кыз. И словно в подтверждение этого на пути возникла Умай.

Бывшая апа и несколько ее товарок набирали воду из колодца. Двигались медленно, со скованностью недавно травмированных людей. Но раз они уже были на ногах, значит, исполнители приказа не слишком усердствовали с плетью.

Втайне я была благодарна Темиру за это милосердие к женщинам. А вот за все остальное…

Насупившись, я резко сменила маршрут. Встречаться с кем-то из своих новоприобретенных кулов не было сил – они выгорели там, на кухне, в бестолковом споре с нокером.

Скажи мне Темир о своих планах раньше, в ставке Хасана, я бы отреагировала иначе. Чего скрывать, он мне по-настоящему нравился, и я сама присматривалась к нему как к будущему мужу. Но сейчас меня душили злость и обида: и на самоуверенность нокера, и на то, что хатун и Борчи распорядились мной, попользовались как вещью, не посвятив в свои замыслы.

И особенно за Гульнару, чьи беды, по их расчетам, должны были вернуть мне дар, а привели к ее слепоте...

Не дойдя до юрты, я остановилась. К своему стыду, поняла, что не могу сейчас видеть даже девчонку. Но и крутиться посреди сарая не имело смысла – на улице холодало, и небо уже готовилось пролиться.

Ноги сами собой понесли меня к конюшням – навестить Ветерка. К нему я не подходила со встречи с волками: Тогрул, скотина, не разрешал. И теперь мне остро захотелось встречи с моим гнедым другом.

Спросив путь у местных, я быстро нашла длинные крытые постройки. Едва переступив порог, поспешила к нужному стойлу – Ветерок узнал меня сам, приветствуя громким ржанием.

— Ну, здравствуй… – конь подался навстречу, уткнувшись мордой в ладонь. – Прости, мой хороший, ничего вкусного я не принесла.

Но он все равно продолжал ласкаться, подставляя голову под руки.

Я приобняла его, уперлась лбом в большую теплую щеку и замерла. Дышать сразу сделалось легче, а в мыслях наконец-то прояснилось – терапевтом Ветерок оказался прекрасным.

В таком виде нас и нашел Темир…

Не знаю, шел ли он за мной следом или тоже решил навестить друга, но прерывать нашу идиллию не стал. Дав нам еще минуту тишины, заговорил тихим спокойным голосом.

— Я никогда тебя не обижу, Айше: что у тебя болит, то и мне больно. Я ведь давно обещал – приеду за тобой…

— В том-то и дело, что давно. Мы тогда детьми были.

Не отрываясь от Ветерка, я покосилась на нокера.

Он не выглядел растерянным, но точно чувствовал себя не в своей тарелке: задушевные беседы с несговорчивыми хатун были не его коньком.

— Я слово держу, – повторил он.

— А я своего слова даже не помню, если вообще его давала... Ты меня не знаешь, Темир, а я тебя. И то, что тебе пообещала хатун – это ее политика и твое решение. А мне Тайду-бек обещал другое.

— Что же?

— Свободу.

— Тайду-бека больше нет, – Темир упрямо вскинул подбородок. – И что это за доля такая – одной быть?

Я криво усмехнулась.

Как на такое ответишь? Что мне трудно принять чужое время, несмотря на прожитый здесь год? Что свобода в моем понимании – это не отсутствие цепей, а право самой решать, куда и с кем идти? Что мне мало простого «женского счастья»?

Я хотела, чтобы со мной считались. Чтобы слушали, а не затыкали рот только потому, что перед ними женщина…

— Другая я, Темир. Совсем другая, – я наконец повернулась к нему, засмотревшись в серые глаза. – И не Айше я вовсе…

От него могла последовать абсолютно любая реакция на такое заявление, но вдаваться в подробности я не спешила. Раз его вырастил Борчи, Темир и сам должен понимать, что в этом мире есть и серое, и необъяснимое. Да и мой проклятый дар тому пример. Так что пусть принимает сказанное на свой лад.

— И как мне тебя называть? – после долгого молчания все же спросил он.

— Айше зови, – я устало вздохнула. – К этому имени я привыкла, но мне тяжело привыкнуть, что за меня расписали всю жизнь. Сама выбирать хочу.

Последнюю фразу Темир понял по-своему.

— Ты другому себя пообещала?

— Никому я ничего не обещала!

— Тогда мне пообещай, – он мгновенно перехватил мою руку. – Давно тебя в сердце ношу, – добавил нокер, коснувшись ладонью груди. – И при одном условии отступлюсь: если прямо скажешь, что полюбить меня не сумеешь.

Я попыталась отвернуться, но он настоял:

— Сейчас ответ дай!

— Где вас таких самоуверенных нокеров берут? – на этот раз я улыбнулась искренне, но ответила серьезно: – Нравишься ты мне, Темир, только не торопи. Ты все же не кобылу себе выбираешь.

— Разве я такое говорил?

— Не говорил, – я хмыкнула и, вопреки своим же словам, руку не высвободила. – Погорячилась я там, на кухне. Прости.

Да, там я и правда перегнула...

Это выглядело предельно ясно теперь, когда Ветерок помог успокоиться, а нокер наконец-то начал выдавать что-то дельное. Кочерга и мой напор – не лучший способ общаться с человеком, вытащившим нас с Гульнарой из петли. Но остатки обиды все равно никуда не делись.

— Когда поедем в Сарай-Берке? Долго ли до столицы? – спросила я, чтобы сменить тему.

Не из праздного любопытства – мне так или иначе предстояла встреча с Тайдулой-хатун.

Темир не успел заговорить: по крыше конюшни ударили первые капли, и через пару секунд зарядил настоящий ливень.

— По такой погоде степью не ходят, – подвел итог он. – Распогодится и уедем. Если даст Всевышний, к новой луне будем там.

Через двадцать дней.

Срок немалый... За это время многое могло поменяться, в том числе и между нами. В любую сторону, но хотелось верить, что в лучшую.

— Пойду я...

Разумнее было закончить беседу именно сейчас. Я чувствовала: останусь еще на пару минут и наговорю лишнего, а то и наобещаю. И уж больно приятно смотрел на меня этот сероглазый черт.

Темир кивнул, принимая мои правила. Даже порадовал.

— А повидать тебя можно, Айше? Вечером?

— Можно, – набивать себе цену и дальше я не стала. – Вот вечером и приходи.