Глава 38

Близился рассвет, а мои попытки привести Гульнару в чувство так ничего и не дали. Эту ночь не спала ни я, ни Умай. Бывшая апа даже вытащила на свет свои запасы – заварила трав, прихваченных в дорогу. По юрте плыл терпкий дух чабреца, зверобоя и шалфея, но бодрил этот напиток лишь нас с ней. Мы аккуратно, по капле, вливали его в рот девчонке, однако Гуля хоть и сохранила глотательный рефлекс, в себя не пришла.

Я проводила осмотр снова и снова, надеясь на ошибку, но постоянно возвращалась к одному выводу – поверхностной коме. Дыхание девчонки оставалось ровным, а зрачки – эти два черных бездонных омута – слабо реагировали на свет лампадки. Пару раз я получила от нее невнятное бормотание: она была здесь и одновременно где-то далеко, запертая в собственном теле. Вот только в любой момент могла провалиться еще глубже, и я действительно не знала, что с ней делать.

Через час Темир поднимет отряд: мне так или иначе придется сказать ему правду.

Я боялась его реакции. Корила себя за то, что в голову лезли гадкие мысли: настолько паршивые, в которых он не пожалеет девчонку… Нет, не погубит, но если на одну чашу весов встанет ее жизнь, а на другую – его будущее со мной, свободной от дара, решение могло оказаться непростым.

Что он выберет?

Не нокер и не верный слуга хатун, а он – мужчина.

Наверняка Темир уже распланировал наше «завтра», пусть я пока и не дала ему официального согласия. И мой откат к прежнему состоянию в его планы вряд ли вписывался, да я и сама не мечтала об этой силе. Но, глядя на бледное лицо девчонки, мне хотелось реветь от вины.

Ведь это я сделала ее слепой тогда, в степи. Пусть и вытащила с того света, но намеренно или нет, сбросила на нее свое «темное». Можно сказать, выставила ребенку счет и тянула до последнего, лишь бы не решать проблему. Все надеялась, что оно как-то само разрешится: Гуля прозреет, а чернота уйдет туда, где ей и место, – в настоящую сырую землю.

Но чуда не случилось...

— Вот что, Умай, – не выпуская руки девчонки, я покосилась в сторону бывшей караванщицы.

Умай сидела в метре от нас и уже по привычке сжимала амулет. С тех пор как до нее окончательно дошло, что я та самая двуликая Айше-хатун, она всерьез меня побаивалась. Сказывались на ней и наставления Темира, и резкая смена социальных ролей. Я подмечала все признаки депрессии и хронической усталости, но ни времени, ни сил возиться еще и с ее бедами у меня сейчас не было.

— Позови Темира, – решившись, приказала я.

Умай молча выскользнула из юрты.

Когда полог откинулся и вошел Темир, я принялась быстро объяснять, но он оборвал меня на полуслове:

— Знаю…

— Вот как? – его заявление на миг вогнало в ступор.

Переводя взгляд с него на Умай, я скривилась:

— Эх, апа, апа…

И так было ясно, кто именно просветил нокера.

— Ее не ругай, – вступился Темир, выпроводив женщину коротким приказом.

Когда мы остались одни, он подошел и опустился на колени рядом со мной.

— Я давно знаю, Айше.

— Почему же ты молчал? – мне все еще не верилось, что он просто стоял в стороне. – И почему не вмешался?

— Так волю тебе давал, – просто ответил Темир.

— Волю?

— Да. Ты сама о том просила: чтобы не решали за тебя.

Я смотрела на него пару мгновений, еще сильнее вытаращив глаза. Выходит, он и правда знал, что я скрываю состояние Гули, и особенно то, что в ней обосновался мой дар. Знал, и все же позволил мне самой наломать дров.

Импульсивно я подалась вперед, обняла его за шею и коснулась губами колючей от щетины щеки.

— Спасибо тебе… – и тут же отстранилась, набираясь храбрости. – Но дашь ли ты мне волю на то, что я задумала?

— Айше… – Темир нахмурился.

Он явно понимал, к чему я клоню. Посмотрел сначала на неподвижную Гульнару, потом вновь на меня, но промолчал.

— Темир? – надавила я. – Как с этим жить? Ты же сам о том говорил – сестра она мне…

Я видела, как он борется с собой, отчего пришлось «добивать» по больному.

— Гульнара не заслужила такой доли. Со смерти Тайду-бека она была единственной, кто остался мне верен, и единственной, кто не отвернулся, сколько бы я ни бесновалась. А я… я сперва сделала ее немощной, а теперь и вовсе изведу, если не вступлюсь. Ты пойми, Темир, зачем ей этот крест? И дар зачем?

Я едва не выпалила, что и мне этот дар не снился, вовремя перескочив на то, что волновало нас обоих:

— Мил ты мне. По-настоящему мил, и жизни с тобой я хочу…

Это не было прямым согласием на брак, но Темир уже хмуро поймал мой взгляд, догадавшись, что услышит дальше.

— Совестно мне, – продолжила я. – Должна я «землю» забрать, иначе выжжет она ее и погубит.

Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем от него последовал кивок.

— Тайдула-хатун…

— Да, я все понимаю. Она меня не отпустит. Но если я вновь стану той, кем была, и выслужусь перед ней. Вот тогда…

— «Тогда» наступит нескоро, – горько перебил Темир. И впервые с нашего знакомства решился нарушить присягу, выдав часть правды: – Не для себя ты ей нужна, Айше.

— А для кого же?

— Для хана нашего.

У меня внутри екнуло: я как-то и не задумывалась, что планы Тайдулы-хатун могут касаться ее сына – Великого хана Джанибека.

В степи о нем говорили с гордостью и придыханием: крепок властью, силен телом, опора всего Джучи. Зачем такому человеку могла понадобиться моя помощь?

— Для него? – шепотом переспросила я.

Насколько мне было известно из истории, Джанибеку править еще лет шесть – не мог он быть при смерти прямо сейчас.

— Разве наш хан болен?

— Наш хан проклят, – ошарашил меня Темир. – Год как сглаз на нем.

— А Борчи? Борчи твой почему ему не поможет? Он же тоже умелый.

— Умелый, но не в том. Там сила особая нужна, Айше. Твоя сила.

Опять эта чертова сила...

Я расстроенно посмотрела на Темира, понимая, что повторно загнала его в ловушку.

В его власти было просто убрать девчонку – избавиться от проблемы, лишить меня этого выбора раз и навсегда. Но он и сейчас давал мне волю. И ведь тоже понимал: если я действительно стану «видящей», хатун может не отпустить меня вовсе.

Кто же добровольно откажется от такого ресурса?

Только идиот.

— Темир… – позвала его я. Что толку травить себе и ему душу, если уже знала, как поступлю. – Не могу я по-другому.

Понимал это и он, потому и кивнул снова.

— Как тебе помочь?

— Умай верни, – поспешила добавить я.

— И мне тут быть?

— Нет. Ты иди.

Почему-то мне верилось, что его присутствие будет отвлекать, скорее, искушать на провал.

— Хорошо, – Темир заслонил собой свет от очага, поднявшись. – Что делать-то станешь, Айше?

Но я лишь усмехнулась, пожав плечами:

— Не знаю. Наверное, буду «смотреть».