Глава 65

Какое-то время я завороженно следила за Борчи. Всматривалась в каждую черточку его лица, сдерживая любопытство, лишь бы и теперь не полезть к нему через дар. Подобное запросто могло отвлечь старика или вызвать у него очередную дурную реакцию, а с тем, что он все-таки согласился мне помочь, шутить не стоило.

Раз начал помогать, то хоть так... Однако, чем дольше я вглядывалась в его потемневшие глаза, тем сильнее нервничала от собственного бездействия.

Шум на улице давно улегся, поднятая им стая птиц исчезла из вида с полчаса назад, а сам он так и не пошевелился, не издал ни звука, провалившись в настоящий транс. Я же успела и заскучать, и снова разволноваться.

Его поиски оставались для меня загадкой. Вернее, не сами поиски, а то, как именно он их вел.

Да, птицы были куда мобильнее волков, но из головы не шла простая логика: степь велика. Так велика, что и территорий вдоль Волги или одного улуса – Джучи – хватит не на один день облета. Вряд ли Борчи управится быстро. Мне в это не верилось, но и о сроках я все равно не спрашивала, опять боялась лезть под руку.

Лишь когда за мной явился нокер от Кутлуга, пришлось нарушить тишину.

— Приду к тебе позже, – пообещала я, не получив ответа.

Только секунд через сорок от старика все же последовал кивок. Значит, в отличие от меня, он частично оставался и в этом мире. Но уже у выхода, бросив на него взгляд, я не смогла отделаться от неприятной мысли: в своих недавних трансах я выглядела не лучше: точно так же сидела, уставившись в одну точку, пока тянула на себя боль хана.

Как там говорила Умай? Что я не отзывалась...

Да уж… Со стороны зрелище и правда было не из приятных, тем более для неподготовленной публики. И как бы я ни старалась, в приближенном круге, да и во всем дворце уже считалась камом – разноглазой ведьмой.

Во всяком случае, нокер, что меня вел, в лицо мне заглядывать не решался…

Шли мы во дворец Джанибека.

Путь этот я запомнила плохо: он сливался в мутную цепочку переходов и коридоров, которая привела меня на казнь Борчи, и сейчас вновь тянулась через гарем, оставляя тот же неприятный осадок. Разве что днем его дворец тоже был чуть приветливее, как и дворец Тайдулы-хатун. К тому же очутилась я в другом крыле – в святая святых моих коллег: недружелюбно настроенных, чего и следовало ожидать.

Работать нам предстояло втроем. Всех помощников Махмуд ибн Салих и Иса-хаким выставили сразу же после моего прихода, взяв с порога командный тон. Но едва ли они ждали от меня – молодой степнячки – ответной подачи.

Может, я и сама приняла бы совет Разии – попридержала бы коней. Но терпения и терпимости оставалось во мне на донышке. Эти же двое, не почуяв опасности, разошлись с небывалым размахом. Еще бы... Ведь Борчи, способного остудить их пыл, за моей спиной больше не было.

Цеплялись они ко всему. Особенно Махмуд ибн Салих с его попранным авторитетом. Иса-хаким, как и прежде, норовил кольнуть исподтишка, этот же лупил в лоб. Прокатился и по моему возрасту, и по сомнительной репутации, и по навыкам, право на существование каждого из которых приходилось отстаивать с постоянными объяснениями.

Поначалу я вновь сглаживала углы, действительно пыталась объяснять, почему принимала то или иное решение. Сорвалась же на обсуждении новой мази для ханских ног – не выдержала их мракобесия, принявшись переделывать рецепт практически с нуля: уже не рассыпаясь в любезностях и не выпрашивая дозволения.

В конце концов, с недавнего времени именно я была их начальником. Да только итог моих трудов они оценили с таким видом, словно в эту мазь не хватало одного – плевка. Но когда оба снова заупрямились и отказались принимать правки, я перегнула палку.

Нет, повышать голос и опускаться до открытой брани не стала и тут.

— Как хотите, – выдала им спокойно. – Делайте по-своему, но молчать я не буду: сразу укажу, кто здесь такой умный.

Угроза вышла неумелой и грубой, но я и сама понимала, что веду себя без дворцовой тонкости. Возможно, и научилась получше разбираться в местных интригах, но жить в этом непрерывно, увязнув по уши, не сумела бы.

Вдобавок ко всему я дико устала. И то, что хакимы после сегодняшнего точно не станут мне друзьями, теперь заботило мало. На фоне происходящего такая потеря казалась смехотворной, а вот себя в обиду я давать уже не собиралась. Как минимум, этим двоим.

Покончив с мазью, а следом почти заново переписав состав обезболивающего, я пошла ва-банк.

— Если вы посмеете что-то изменить, – пригрозила уже без всякой обходительности, – или вздумаете меня подставить, я вас достану.

Не оговорю перед ханом и не нажалуюсь – такого мои слова не подразумевали.

Именно достану.

Но, кажется, на сей раз моя прямота сыграла мне на руку, а может, помогло и то, как я на них уставилась со всей доступной красотой. Должна же была эта проклятая гетерохромия иногда приносить пользу? И если уж любить и уважать меня тут никто не собирался, пусть хотя бы боятся.

Свалив на них основную работу, пообещав все проверить, я поспешила к Борчи: не довольная, но и не расстроенная, скорее, в смешанных чувствах.

С одной стороны, свои рецепты я все-таки протолкнула, что могло гарантировать закрепление ремиссии ханского недуга и отсрочку новых проблем на мою голову. С другой – испытывала на себе результат нервной перегрузки, и сегодня легла бы спать пораньше. Но и этой роскоши мне не полагалось: вечером предстояло встречать хана, а до того еще собраться и не развалиться перед ним на части.

Многое сейчас зависело от того, какой ответ даст Борчи.

Когда я вошла в его покои, он сидел все в том же положении. Похоже, даже не шевелился, не отвлекаясь на отдых, еду и питье.

Опустившись на прежнее место, я опять принялась за ним следить. И только теперь, взглянув после нескольких часов разлуки, отмерила ему простой человеческой жалости.

Борчи был очень-очень стар. И речь шла вовсе не о возрасте: старым в нем ощущалось его нутро, скрытое от посторонних глаз.

Он выглядел бесконечно уставшим. Четыре часа транса сказались на нем жестоко: лоб блестел от пота, морщины будто прорезались глубже, а руки, лежавшие на коленях, подрагивали. Тело не справлялось с тем, что вытворяла его душа или что там у него было вместо нее.

На отдых, отпущенный мне до вечера, рассчитывать уже не имело смысла, но и уходить не тянуло. Я так и осталась при нем, еще часа три коротала день рядом. Там же и поела, выбрав остывший говяжий бульон с постными лепешками. Но и этого нехитрого ужина хватило, чтобы размориться, практически уснуть.

Зато его «возвращение» я ощутила мгновенно.

Да и как такое было не ощутить?

Борчи просто рухнул вперед. Хорошо хоть я среагировала вовремя и успела подхватить его, прежде чем он съехал на пол. Обмякшее тело старика вновь показалось мне чересчур тяжелым, пока я устраивала его удобнее и приводила в чувства.

Без сознания пролежал он минут десять, успев порядком меня напугать. Но одним все же утешил.

— Нашел, Айше...

Первое, что я получила от него, была эта тихая фраза.

— Нашел я твою змеюку.