Глава 72

Тайтуглы храбрилась из последних сил, притворяясь, будто выше происходящего. Но я-то чуяла все ее эмоции. Особенно страх. А еще жгучую ненависть, которой та по очереди колола и мужа, и свекровь, и меня.

Меня, кстати, ничуть не меньше, чем их.

На миг даже показалось, что она вот-вот даст жару в мой адрес, но случай не подвернулся.

— Зачем ты ее сюда привел? – без предисловий грубо поинтересовалась Тайдула-хатун.

Не понять, к кому обращалась: к Темиру, к хану или сразу к обоим.

— Все же она выболтала, а глядеть на нее я не хочу!

— Тебе и не придется, – хан обернулся ко мне.

Я же окончательно убедилась, что именно ради этого здесь и стою: подтвердить ее правду либо ложь. И отмолчаться о том, что увижу в ней, не получится – пять минут назад он даровал мне свободу, сделал это перед допросом не без умысла.

Ведь я его должница.

А долг, как известно, платежом красен.

— Айше будет глядеть, – подтвердил он.

К удивлению, Тайдула проглотила и такое. Всего-то отсыпала мне щедрую порцию гнева: теперь обе знатные женщины Орды жгли на моем лице дырки. Хоть отворачивайся от их взглядов.

— Говори, – это обращение досталось уже жене хана.

Сев ровнее, Джанибек посмотрел вперед.

— Говори, ибо Всевышний мне свидетель…

— Да, хан! Да… – вдруг выкрикнула та. – Я отдала приказ! Пленницу твою – Саиду – я велела убрать.

— Так ли, Айше?

— Так...

Видела же: пока что в ее речах вранья не было.

— Расскажи, зачем ты ее извела?

— Да потому что дурная она: шайтаново семя! Но неповинна я в том, что она Тайдулу-хатун отравить этим летом удумала. Я ей того не приказывала.

— Айше?

Мне пришлось собраться с духом: опровергать ее слова оказалось сложнее именно морально.

— Нет. Не туда оно… Не ложь, но и не правда.

Точно сказать не могла: уверенности не хватило.

— Продолжай, – потребовал хан от жены, неожиданно проявив милость и к ней: – Ежели не соврешь и она лжи не учует, даю тебе мое обещание – не казню.

С полминуты Тайтуглы обдумывала его предложение. Взвешивала, наконец-то решившись.

— То, что не отдавала такого приказа, – правда моя. Но и то, что отдала бы, – тоже, хан. Да только поторопилась Саида, – она злобно поджала губы. – Все по-своему сделала и сроку не дождалась. А я… мы... мы к осени готовились.

На последней фразе запал у нее сошел.

— И?

— Сперва ану твою... А потом и тебя…

Выдав такое, вопреки моим ожиданиям, Тайтуглы не замолчала. Принялась торопливо мешать все в одно, будто боялась, что ей прикажут заткнуться.

— Не оставил ты выбора мне, Джанибек! На тебе все, так и знай. Ты сына у меня забрал. Ты слова моего уже и не слышишь. Ты и меня не видишь. Вон сколько лет уж не нужна я тебе. А эта…

Не таясь, она открыто ткнула пальцем в мою сторону.

— Эта как во дворце появилась, дни подле нее проводишь, и все ходишь к ней. Ходишь… К ведьме! О том весь Берке толкует: заворожила она тебя!

— Ничего подобного! – я с трудом прервалась, не пустившись еще дальше.

Особенно когда заметила стужу в глазах Темира. Не для меня – тут не ошиблась, но сама ситуация его злила, нет-нет да и цепляла за живое. Провоцировала и на гнев, и на ревность.

— Опутала она тебя, проклятая. К рукам своим прибрала, – так и несла свое Тайтуглы.

Но нашелся в ее нападках и повод для облегчения.

Все-таки не Гуля была целью, и о ее роли в жизни правителя Джучи действительно никто не подозревал. Ей же лучше… В будущем как минимум одна опасность уже ее не коснется: эта женщина не успеет излить на нее свой яд.

Да и не станет хан рисковать Гульнарой: избавится от изменщицы-жены.

— ...и ее приказала травить, ведьму твою, – взяв небольшую паузу, Тайтуглы добавила шепотом: – чтоб правды она не высмотрела. А его – заодно, – она зыркнула на Темира, – чтоб не болтал…

— Умолкни, – оборвал ее Джанибек. – Айше?

— Да, – в свою очередь коротко подтвердила я. – Теперь правду вижу.

— Уведи ее, – полетел приказ Темиру.

— Чего это?! – хранившая до того молчание Тайдула-хатун вскинулась. – Никуда он не пойдет – тут пусть придушит.

— Хан…

— Тихо, – он снова заткнул и жену, и мать. – Обе помолчите. А ты, – Темир заработал его кивок, – уведи!

— Казнить ее надобно! – не вняла совету Тайдула и даже не подумала дождаться, когда те выйдут, но до сына не достучалась.

— Нет.

— Повинна же!

— И что с того? – он устало пожал плечами. – Все вы тут такие. И крови на мне до очей, так что остуди гнев, ана. Ее я сошлю.

Наблюдая за ним, я удивленно выдохнула.

Ничего себе...

Подобное проявление доброты встревожило не меньше, чем все сегодняшние события. В нее верилось со скрипом, и не он ли жаждал обратного, поручая мне поиски виновных? А крови не он ли хотел?

Отчего же тогда выгорел?

Иль не выгорел, напротив, вырос...

— Куда ж остудить, – меж тем наседала на него Тайдула, вскоре понизив голос – дальнейшее до меня уже не долетело.

Но я так и застыла столбом, ошарашенная этой сценой. Еще и пыталась собрать мысли хоть в какой-нибудь порядок.

Получается, Саида служила жене хана. Служила тайно, и не одна же – родом своим.

Чагатаиды...

А за свою «службу» они уже, должно быть, заработали немало. И, скорее всего, сватовство наследника престола с юной хатун из чагатаидов состоялось не без участия Тайтуглы. Она могла поспособствовать: замолвить словечко где нужно, подтолкнуть мужа в «правильную» сторону через пособников, которые у нее несомненно имелись. Но и не в том суть.

Тайтуглы расчищала себе дорогу наверх, готовилась править при своем пока еще малолетнем сыне так, как Тайдула правила при Джанибеке, опираясь при этом на ветвь чагатаидов. Но просчиталась из-за Саиды.

Моя бывшая невестка попросту не утерпела и полезла сводить счеты со мной. С прежней Айше. Хотела подставить, связав меня со смертью матери великого хана. А наломав дров, попыталась спрятать концы в воду, отравив Хасана. Да поплатилась: на те же вилы напоролась.

И жена хана... Выходит, не соврал мне дар в ее проверке. Не соврал лишь потому, что Тайтуглы и правда не отдавала приказа. Не успела...

— Так это она на тебя порчу навела? – донеслось до меня со стороны дивана.

Тайдула-хатун повысила голос.

— Ежели она, придушу собственными руками!

— У Айше ответ.

Но прежде чем потребовать его озвучить, хан выслал и Разию.

Мы остались втроем: узкий семейный круг – ни добавить, ни убавить.

— Она? – с вызовом переспросила Тайдула-хатун.

Джанибек же грустно хмыкнул: сам же понимал истину. Начинал понимать и принимать, и это я в нем видела: здесь ему не обмануться.

— Нет. Это не она... Тебя, хан, ежели и проклинала она, силы в том не было никакой. Не ее это сглаз.

— Верю.

— Да ты больше ее слушай! – Тайдула развернулась ко мне всем корпусом, но обращалась к сыну. – Все ж на ней сходится. Меня бы не стало, тебя бы не стало, и кто бы взял Джучи? Бердибек? С его шальной головой лишь кровь лить.

Я поежилась от ее формулировки.

Это она еще увидит – кровь на руках своего внука. Прольет он ее немало.

— А нужен ли тебе ответ, хан? – устав от ее голоса, обратилась я только к нему.

Когда же Джанибек поймал мой взгляд, добавила:

— Решай, нужен или нет.

— Нужен! – влезла вместо него Тайдула. – Имя виновного назови!

— Не вмешивайся, ана! – непочтительно полетело ей. – И не будет сегодня имен, – после чего его внимание перескочило ко мне. – Помнишь, что я тебе обещал, Айше?

— Да.

— Что бы ни услышал сейчас, я тебя отпущу. И его тоже. Клянусь.

— Джанибек! Не смей...

Но он так на нее уставился, что Тайдула дернулась.

— И ты отпустишь. Ее и Темира. Клятв твоих мне не надобно, ана, но будет так, или же посмотри на меня...

Он намеренно подался к ней ближе. Почти навис, демонстрируя всего себя: здорового внешне, измученного и почерневшего внутри.

— Посмотри, к чему привело слово... Мое слово.

А вот такого я за ней прежде не замечала: Тайдула-хатун испугалась. И страх скрыть не сумела, разве что понурилась.

Совесть это в ней шевельнулась или что?

— Со мной останься и послушай, ана, – тише велел он. – Правда Айше для нас двоих, но вина моя и ничья больше. Пусть я и жил под твоей волей – тем себя не защищаю. И прощения не ищу... Спрашивай, Айше.

— Я, кхм...

— Не бойся. Ты уж спрашивала меня о том. И не раз. Теперь же ответ получишь.

А я бы не отказалась от стакана воды. Но пришлось толкать ком и прокашляться, лишь бы не опозориться на таком важном месте.

Видит небо – его я ждала долго.

— Что ты сделал, хан? – обратилась к нему прямо. – Когда с тобой все это случилось в тот день: что ты сделал?

Покосившись на мать, он улыбнулся одними уголками губ.

— Помнишь? Ты ведь не запамятовала ничего.

— Помню. Но к чему? Пустое же...

— И тот день, – проигнорировав ее попытку прервать, продолжал он. – И то, что девять лет до того было. Слушать просто о том не хочешь, но потерпи. Я хочу... Не от кого-то – от себя самого. Давно пора... Так вот, знай, Айше, знай и смотри...

Его взгляд вернулся ко мне.

— В тот день я убил своего брата.