Глава 9

— Рад, безмерно рад видеть вас обоих в моем скромном жилище! — произнес барон, завершая свое стремительное приветствие крепким рукопожатием.

Его улыбка была безупречной, отрепетированной, светской. Но она не достигала глаз.

В серых, как зимнее небо, глазах читался холодный, острый расчет. Хватка оказалась уверенной — рука человека, привыкшего командовать.

— Благодарим за приглашение, барон, — ответил я, машинально отмечая твердые мозоли на его ладони.

Слишком жесткие для рукояток столовых приборов. Фехтование? Или верховая езда? А может, и то, и другое. Этот человек далеко не так прост, как хочет казаться.

— О, Вероника Белова! — барон отпустил мою руку и галантно склонился к руке моей спутницы, едва касаясь губами костяшек пальцев. — Вы еще прекраснее, чем мне рассказывали. Фельдшер высшей категории в Центральной Муромской больнице, не так ли? С отличием окончили медицинское училище три года назад, специализация — экстренная хирургическая помощь?

Вероника вспыхнула до корней волос, ее пальцы судорожно сжали мою руку.

У меня же по спине пробежал холодок.

Так. Он не просто узнал ее имя. Он знает все. Отчество, место работы, ранг, квалификацию, год выпуска, специализацию. Навел справки и пробил ее по всем базам Гильдии.

Это не любезность, а демонстрация силы.

Я сохранял на лице вежливую улыбку, но внутри все напряглось. Мое предчувствие меня не обмануло.

— Ого, двуногий! — раздался в голове ехидный голос Фырка. — Да он на твою самку целое досье собрал! Это не просто любезность, это он тебе клыки показывает! Мол, «я знаю, где твое самое уязвимое место, так что веди себя хорошо».

Именно. Он показывал не просто свою осведомленность. Он показывал свою дальновидность, что он с хирургической точностью может вскрыть любой аспект моей жизни, найти каждого, кто мне дорог, и изучить его под микроскопом.

Игра, в которую меня втянули, оказалась гораздо серьезнее, чем я предполагал.

Вероника покраснела от неожиданности и смущения, ее пальцы еще крепче сжали мою руку.

— Откуда вы… как вы все это узнали?

Я не дал барону ответить ей. Вместо этого я слегка приподнял бровь и посмотрел ему прямо в глаза, мой тон из вежливого превратился в холодный.

— Барон наводил справки о тебе в Гильдии Целителей. Точнее о моей жизни и работе в больнице.

— Разумеется! — он не стал отпираться, и эта обезоруживающая честность удивила меня. — Я всегда стараюсь узнать как можно больше о людях, которых приглашаю в свой дом. Это не паранойя, господин лекарь, а элементарная предосторожность. В наше неспокойное время нужно быть весьма осторожным. Зато теперь, — он снова одарил Веронику своей безупречной улыбкой, — я могу искренне восхищаться не только красотой Вероники, но и ее профессиональными достижениями. Три официальные благодарности от пациентов за последний год — это впечатляет!

По крайней мере, он честен. Уважаю прямоту. Хотя тот факт, что он копал так глубоко, все равно настораживает. Благодарности от пациентов — это уже внутренняя информация Гильдии, которую не так-то просто получить.

— Да он просто старый параноик с деньгами! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Небось на всех гостей досье завел! Спорим, он даже знает, какого цвета у тебя трусы?

— Сомневаюсь, — мысленно ответил я. — Но то, что он знает все о Веронике, — это четкий сигнал.

— Прошу, проходите в главный зал! — барон развернулся и мы зашли во дворец. Он зашагал вперед, а его голос эхом разносился под высокими потолками. — Гости уже собираются. Вечер обещает быть весьма интересным. У меня для вас приготовлено несколько сюрпризов.

Сюрпризов… Не сомневаюсь.

И что-то мне подсказывает, что не все из них будут приятными.

Мы проследовали за бароном через ряд роскошных, залитых светом комнат. Паркет из темного дерева блестел как зеркало, отражая позолоту на потолках. На стенах висели картины импрессионистов, которые я видел только в учебниках по искусству, вперемешку с дикими, кричащими полотнами современного авангарда.

Вероника шла рядом, держа в руке край своего темно-синего платья, а другой крепко вцепившись в мою руку.

И вот, наконец, вошли в большой ярко освещенный зал, полный народа. На нас внимания никто не обратил. Ну, это меня точно не расстроило. А вот Вероника…

— Илья, ты видел? — шептала она, ее голос был полон благоговейного ужаса. — Это же весь высший свет Владимирской области! Вон там, у камина, княгиня Афанасьева — она владеет половиной текстильных фабрик в регионе! А там, у бара, Якушев, нефтяной магнат! И это… боже, это же заместитель губернатора!

— Ого-го! — Фырк, невидимый, метался от одной позолоченной рамы к другой, его глазки горели алчным огнем. — Смотри, двуногий! Бриллианты! Золото! У той тетки на шее камней на три наших больницы хватит! Давай стащим парочку? Я отвлеку, а ты цап — и готово! Заживем, как короли! Не надо будет в больнице тухнуть. Уедем на Мальдивы!

Я мысленно отгородился от их восторгов и паники.

Мой мозг уже переключился в свой стандартный режим: наблюдение и анализ. Профессиональная деформация, от которой не избавиться.

Я не видел светское общество. Я видел пациентов.

Княгиня Афанасьева, на которую с таким трепетом смотрела Вероника, была не просто аристократкой. Это была женщина лет шестидесяти с пергаментной кожей, едва заметным желтушным оттенком склер и сосудистыми звездочками на груди, которые не мог скрыть даже толстый слой пудры.

Я мгновенно поставил диагноз — цирроз печени, скорее всего алкогольный. Стадия компенсации, но печень уже кричит о помощи.

Нефтяной магнат Якушев, громко смеявшийся у бара, был не просто богачом. У него был легкий, едва заметный тремор правой руки — классический «счет монет».

Лицо было лишено мимики, словно маска. Ранняя стадия болезни Паркинсона. Через пару лет ему понадобится хороший невролог. Если, конечно, он его уже не привлек.

А вот этого я знал. Первый заместитель губернатора Мартынов, вальяжно беседовавший с какой-то дамой, был не просто чиновником.

У него была одышка при разговоре, бочкообразная грудная клетка и желтые от никотина пальцы, сжимавшие бокал с виски.

Хроническая обструктивная болезнь легких, последняя стадия. Плюс, скорее всего, ишемическая болезнь сердца. Этот долго не протянет.

Это был современный бал, блестящий и роскошный. Но для меня это был просто другой вид обхода в отделении.

Зал, полный ходячих историй болезни. Собрание людей, чьи деньги и власть не могли защитить их от хрупкости собственных тел. И я смотрел на них не как гость, а как лекарь, который уже видел финал их историй.

Сам зал, который поражал размахом. Высота потолков — метров восемь, не меньше. Современный дизайн — строгий, холодный минимализм с элементами ар-деко.

Огромные панорамные окна от пола до потолка, из которых открывался вид на ночной парк. Вместо классических люстр с потолка свисали причудливые хрустальные конструкции, которые больше походили на арт-объекты из галереи современного искусства.

На небольшой сцене в углу играл струнный квартет, но вместо Моцарта или Вивальди они исполняли джазовые аранжировки современных хитов.

Приятная, остроумная находка.

Официанты в строгих черных костюмах бесшумно скользили между гостями, предлагая шампанское.

На длинных столах, покрытых белоснежными скатертями, были разложены изысканные закуски: устрицы на ледяной подушке, горки черной и красной икры, сложные канапе, которые больше походили на миниатюрные скульптуры, чем на еду.

— Смотри, двуногий, еда! — Фырк чуть ли не пускал слюни, невидимо сидя у меня на плече. — Настоящая, еда знати! А не больничная каша! Вон те маленькие рыбки с черными точками! Это же икра! Я слыхал о ней! Говорят, очень вкусно!'

Я снова осмотрел толпу. И один случай привлек мое особое внимание.

Пожилой, седовласый господин чьей фамилии я не знал, в парадном военном мундире с многочисленными орденами стоял у мраморной колонны.

Спина прямая как струна, подбородок гордо задран, руки сложены за спиной. На первый взгляд — образец военной выправки. Но это была не выправка.

Он просто не мог иначе. Что-то не так. Я прищурился, вглядываясь в его позу.

Слишком жестко. Слишком неподвижно. Он поворачивается всем корпусом, не сгибая шеи. И стоит так, словно проглотил аршин.

Я активировал «Сонар», посылая тонкий, невидимый импульс в его сторону.

Мой дар позволил мне увидеть сквозь дорогой мундир и кожу, прямо к костям и суставам. Картина, которая открылась мне, была удручающей.

Его позвоночник был деформирован. Межпозвоночные диски практически отсутствовали, а отдельные позвонки начали срастаться в единую, монолитную костную структуру, похожую на бамбуковую палку.

Диагноз пришел мгновенно.

Все понятно. Болезнь Бехтерева, она же анкилозирующий спондилоартрит. Хроническое воспалительное заболевание, при котором позвоночник постепенно окостеневает, превращаясь в негнущийся «футляр».

Судя по степени поражения, он болеет лет пятнадцать-двадцать, не меньше. Бедняга.

Каждое движение, каждый вздох должен причинять ему адскую, хроническую боль, которую он скрывает за маской аристократической гордости.

Я отвел взгляд, чувствуя укол профессионального сочувствия. Этот старый вояка вел свою последнюю, самую тяжелую битву. Битву с собственным телом. И в этой войне он был обречен на поражение.

— Эй, двуногий! — Фырк легонько дернул меня за мочку уха. — Хватит пациентов разглядывать, потом диагнозы поставишь! Смотри, твой благодетель на сцену поднимается! Сейчас, наверное, тост говорить будет!

Музыка действительно стихла. Барон фон Штальберг поднялся на небольшую сцену, где до этого играл квартет, и взял в руки микрофон.

Свет в зале плавно приглушился, оставив только его в ярком круге прожектора. Все разговоры смолкли.

— Дорогие друзья! — его голос, усиленный скрытыми динамиками, разнесся по залу. Он был глубоким, бархатным, привыкшим повелевать. — Я безмерно рад видеть всех вас сегодня в моем доме! Спасибо, что откликнулись на мое несколько спонтанное приглашение!

По залу прокатились вежливые, сдержанные аплодисменты.

— Как многие из вас знают, сегодняшний вечер — не просто светский раут. Это благотворительный аукцион. Несколько картин из моей личной коллекции — включая подлинного Шагала и раннего Малевича — будут выставлены на торги. Все вырученные средства до последней копейки пойдут в фонд помощи неизлечимо больным детям «Подари надежду».

На этот раз аплодисменты стали громче, искреннее. Даже самые циничные лица в зале смягчились.

Красивый ход.

Сначала собрать всех под предлогом вечеринки, а потом поставить перед фактом благотворительности. Отказаться или не участвовать — значит, публично расписаться в собственной жадности.

Он не просит, он заставляет их быть щедрыми. Манипулятор высшего класса.

— Почему именно этот фонд? — барон сделал театральную паузу, обводя гостей тяжелым взглядом. — Друзья мои, всего месяц назад я сам был на волоске от смерти. Владимирские врачи, лучшие в своей области, разводили руками. И только благодаря одному человеку, одному гениальному лекарю, я стою сейчас перед вами!

Я напрягся. Так вот оно что. Публичное представление. Я почувствовал, как Вероника рядом со мной затаила дыхание. Она все поняла. Все взгляды в зале, до этого рассеянные, начали медленно, как лучи прожекторов, стягиваться к нам. Мы оказались в центре внимания.

И мне это совсем не нравилось. Внезапно яркий луч прожектора ударил мне в лицо, ослепляя. Я инстинктивно прищурился от неожиданности и прикрылся рукой. Все головы в зале, как одна, повернулись в нашу сторону.

Что он задумал?

— Пиарится он на тебе, вот что! — возмутился Фырк у меня в голове. — Использует как рекламу! «Смотрите все, у меня есть личный гений, который может воскрешать из мертвых! Завидуйте!»

— Лекарь Илья Григорьевич Разумовский! — Голос барона прогремел на весь зал. Он указал на меня рукой, словно фокусник, представляющий свой главный трюк. — Гениальный диагност и хирург из Мурома! Человек, который буквально вытащил меня с того света! В свои двадцать с хвостиком лет он уже спас больше жизней, чем иные Мастера-целители за всю свою карьеру!

Зал взорвался аплодисментами.

Я чувствовал на себе сотни любопытных, оценивающих, завистливых взглядов. Я сохранял невозмутимое выражение лица и, слегка поклонившись, заставил себя улыбнуться. Ощутил как рука Вероники дрожит в моей.

Придется играть по его правилам. Но зачем ему это? Просто благодарность? Нет. Это нечто большее. Он публично привязывает меня к себе. Делает меня «своим» человеком. Но с какой целью?

— Именно поэтому, — продолжил барон, когда аплодисменты стихли, — я хочу поддержать медицину. Помочь тем, кому помощь нужна больше всего — детям. Итак, прошу всех быть щедрыми сегодня! А пока — наслаждайтесь вечером!

Свет в зале вернулся к нормальному, музыка заиграла снова. Но я успел заметить один взгляд из толпы.

Альберт фон Штальберг, сын барона, смотрел на меня с такой неприкрытой, ядовитой ненавистью, что, казалось, воздух между нами искрил. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую, злую линию.

— О-о-о! — Фырк тоже заметил. — Смотри, двуногий! А этот сейчас от зависти лопнет! Завидует что ли. Давай я ему в шампанское плюну? Или лучше слабительного подсыплю?

— Не надо, Фырк. — Мысленно остановил я его. — Это сын барона. Но вечер действительно обещает быть напряженным.

Барон только что нарисовал на моей спине огромную мишень. И теперь каждый в этом зале — от благодарных пациентов до завистливых врагов — будет целиться именно в нее.

Фуршет был организован с размахом. Устрицы «Белон» и «Фин де клер», три вида черной икры, фуа-гра, трюфельный паштет, сыры с благородной плесенью. Вероника, забыв о первоначальной робости, была в полном восторге.

— Илья, ты видел? — она тянула меня от одного стола к другому. — Это же настоящее шампанское «Дом Периньон» урожая две тысячи восьмого года! Бутылка стоит как моя годовая зарплата! И эти канапе с черной икрой и перепелиными яйцами! Боже, как вкусно! Я такого никогда не пробовала!

Я наблюдал за ней с теплой улыбкой. Она заслужила этот вечер. Заслужила немного сказки посреди нашей суровой реальности.

К нам подошла пожилая, элегантная пара. Мужчина — невысокий, полный, с аккуратно подстриженными усами и умными, живыми глазами. Женщина — стройная, несмотря на возраст, с идеальной осанкой, в элегантном черном платье.

— Лекарь Разумовский! — мужчина протянул мне руку. — Князь Трубецкой, владелец «Владимирских металлургических заводов». А это моя супруга, Елена Андреевна.

— Очень приятно, — я пожал его руку. Мягкая, без мозолей.

«Кабинетный работник». — констатировал я. Сидячий образ жизни, избыточный вес. Наверняка гипертония и диабет второго типа.

— Наслышаны о ваших талантах! — продолжил князь. — Барон не мог нахвалиться! А ваша спутница просто очаровательна!

— Дорогая, какое изумительное платье! — княгиня обратилась к Веронике, ее взгляд был профессионально-оценивающим. — Это «Мадам Сикко»? Нет, постойте… «Калерино»?

— Это… это местный бутик. Муромский, — смущенно призналась Вероника.

— Не может быть! Такой крой, такая посадка! Вы должны дать мне адрес!

Пока женщины увлеченно обсуждали моду, князь отвел меня в сторону, понизив голос. Ну вот. Начинается. Сейчас будет «деликатное дело». Только от князя.

— Лекарь, у меня к вам деликатная просьба, — он огляделся, убеждаясь, что нас никто не слышит. — Понимаете, есть одна проблема… сугубо медицинского характера…

Он замялся, его щеки покрылись густым румянцем. Этот могущественный человек, владелец заводов, который, вероятно, одним звонком решал судьбы тысяч людей, сейчас краснел как подросток.

— Я вас слушаю, князь. Врачебная тайна священна, — заверил я его.

— Да-да, конечно… Видите ли… Мне шестьдесят три года, а жене всего сорок пять. Она еще полна сил и… желаний, а у меня… — он еще больше покраснел, избегая моего взгляда. — В общем, последние полгода у меня проблемы с… мужской силой. Эректильная дисфункция, как это у вас, лекарей, называется.

Ага. Вот оно что. Стандартная проблема богатых возрастных мужчин с молодыми, энергичными женами. Гипертония, атеросклероз, диабет — все это бьет по сосудам. В том числе и по тем, которые отвечают за «мужскую силу». Классика жанра.

— Ха-ха-ха! — заливался у меня в голове Фырк. — Старый хрыч не может флаг поднять! Жена молодая, а у него вместо боевой ракеты — мокрая петарда! Какая трагедия!

— Фырк! — осадил я его. — Это не смешно!

— Ладно, как скажешь, — тут же сник бурундук.

— Стыдно идти к своим лекарям, — продолжал князь, глядя в сторону. — Все знакомые, в одном кругу вращаемся. Сплетни пойдут. Не поймите неправильно, но… репутация.

Логика ясна. Я для него — идеальный конфиденциальный консультант.

— Уже собирался в Москву ехать. Анонимные клиники присматривал… но барон так хорошо о вас отзывался…

— Ваше сиятельство, — сказал я уверенно, — Проблема, скорее всего, в состоянии ваших сосудов и уровне определенных гормонов. Мы можем подойти к этому комплексно.

Он с удивлением посмотрел на меня. Видимо, ожидал простого рецепта.

— Во-первых, — я начал загибать пальцы, — вам нужно сдать анализы крови на липидный профиль, глюкозу и, самое главное, на уровень свободного тестостерона. Уверен, он у вас снижен. Это корректируется заместительной терапией.

— Тестостерон? — переспросил князь, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес. — Я думал, это только для… атлетов.

— Это главный мужской гормон, отвечающий за энергию, тонус и либидо, — пояснил я. — Во-вторых, питание. Минимум жирного и сладкого, максимум овощей и белка. Это очистит ваши сосуды лучше любого лекарства.

Князь помрачнел.

— Лекарь, я люблю поесть. Хороший стейк, бокал вина…

— Бокал красного сухого — можно. А вот стейк лучше заменить на рыбу или птицу, — мягко, но настойчиво поправил я. — В-третьих, физическая активность. Не тяжести в зале, а кардио нагрузка. Быстрая ходьба по парку, плавание. Это тренирует сердце и улучшает кровоток во всем теле, включая… нужные области.

Князь слушал, и на его лице смущение постепенно сменялось глубокой задумчивостью.

— И, наконец, в-четвертых, — я понизил голос до шепота, — если вам нужно быстрое и надежное решение «на вечер». Существует препарат второго поколения — тадалафил. Он действует мягче, дольше — до тридцати шести часов, — и не так сильно зависит от приема пищи и алкоголя. Гораздо более элегантное и современное решение. Плюс, есть аминокислота L-аргинин, которая является донатором оксида азота и естественным образом улучшает эластичность сосудов. Принимайте ее курсом, и через месяц-другой вы, возможно, и забудете о таблетках.

Я закончил. Князь смотрел на меня с благоговением.

— Господин лекарь… — пробормотал он. — Я… я даже не знал, что…

— Вы — сложный механизм, князь, — заключил я. — И лечить его нужно системно, а не просто бить молотком по одной детали.

— Правда поможет? — В глазах князя, до этого полных смущения, загорелась робкая надежда.

— Поможет, — кивнул я. — Но есть одно важное «но». Перед началом приема обязательно проверьте сердце. Полное обследование — ЭКГ, эхокардиография, нагрузочные пробы. Препарат категорически противопоказан при стенокардии, недавнем инфаркте миокарда, тяжелой аритмии. Он расширяет сосуды, и если у вас есть проблемы с сердцем, это может спровоцировать сердечный приступ.

Одно дело — дать совет. Другое — стать причиной смерти князя от инфаркта во время бурной ночи.

— Спасибо! Огромное спасибо! — Князь схватил мою руку и горячо пожал ее обеими руками. — Вы меня спасли! То есть… вы поняли!

Он быстро удалился, на ходу доставая телефон — видимо, уже искал в интернете, где купить заветные таблетки.

Вероника, закончив свой разговор с княгиней, вернулась ко мне, взяла под руку.

— Что он хотел? Выглядел таким взволнованным.

— Медицинская тайна, — улыбнулся я.

— Илья! — она игриво надула губы. — Я же тоже лекарь! Фельдшер высшей категории, между прочим!

— Именно поэтому ты, как никто другой, должна понимать, что врачебная тайна неприкосновенна.

Она вздохнула.

— Ладно, молчу. Но все равно странно, что такой влиятельный человек обратился именно к тебе. У него же наверняка есть личные лекари, магистры какие-нибудь.

— Ничего странного. Все как раз очень логично, — я взял с подноса проходящего официанта бокал шампанского и протянул ей. — Я из Мурома. Не из их круга. Он надеется, что больше никогда в жизни меня не увидит, и ему не придется смотреть в глаза человеку, который знает его самый деликатный секрет.

— Ох, какой ты у меня умный! — Вероника поцеловала меня в щеку. — И проницательный!

Просто я знаю, как устроены люди. Особенно богатые и влиятельные. Их главная валюта — репутация. И они готовы на все, чтобы ее сохранить.

Внезапно идиллическую атмосферу вечера разорвал грохот разбитой посуды, за которым последовали женский визг и мужские крики. В центре зала мгновенно образовался круг из любопытных гостей.

Музыка смолкла.

— Да я тебе сейчас морду набью, сморчок! — этот голос я узнал сразу. Альберт.

— Сам сейчас получишь, мажор недоделанный!

Я оставил Веронику с княгиней и начал пробиваться через толпу.

В центре импровизированного ринга, на усыпанном осколками бокалов паркете, катались двое — Альберт фон Штальберг и какой-то незнакомый мне молодой человек, оба в дорогих, но уже изрядно помятых смокингах.

Они обменивались неловкими, пьяными ударами.

— Альберт! — барон фон Штальберг появился словно из воздуха, его лицо, обычно бледное, налилось багровой краской. — Немедленно прекрати! Ты позоришь наш род!

Охрана — два крепких парня в черных костюмах, до этого незаметно стоявших у стен, — сработала мгновенно. Они растащили драчунов.

У Альберта была разбита губа, но в остальном он отделался легким испугом. А вот его противнику досталось больше. На лбу, прямо над бровью, стремительно наливалась огромная гематома размером с куриное яйцо. Из носа текла кровь, заливая белоснежную манишку.

Но хуже всего был его взгляд — расфокусированный, плавающий. Парень сел на пол, покачиваясь. Явная дезориентация. Мозг мгновенно переключился в рабочий режим.

Черепно-мозговая травма. Сотрясение как минимум. Возможно, ушиб головного мозга. Нужно проверить зрачки, рефлексы. Исключить внутричерепную гематому.

Я забыл, где нахожусь. Забыл про барона, про Веронику, про светский раут. Передо мной был пациент. И ему была нужна помощь.

— Расступитесь! — я протолкался к пострадавшему, мой голос прозвучал резко и властно. — Я лекарь.

Рядом с пострадавшим уже опустился на колени представительный мужчина лет пятидесяти — судя по качеству костюма и платиновым часам на запястье, очень влиятельная персона.

— Максим! Сынок! Ты меня слышишь? — он тряс парня за плечи.

Так, еще один «заботливый» родитель. Трясти человека с возможной травмой шеи — гениальное решение. Сейчас он ему еще и шейные позвонки свернет.

— Не трогайте его! — я опустился рядом, перехватывая его руки. — Я лекарь. Дайте осмотреть.

— Лекарь! Помогите! Это мой сын! — он с надеждой посмотрел на меня.

Я осторожно взял голову парня в руки, фиксируя шейный отдел позвоночника, и заглянул ему в глаза. Зрачки разного размера — анизокория, классический, почти хрестоматийный признак черепно-мозговой травмы, указывающий на сдавление мозга.

Пульс на сонной артерии был частым, но ритмичным. Дыхание не нарушено.

— Как вас зовут? — спросил я парня, мой голос был спокойным и уверенным.

— М-максим… — невнятно пробормотал он.

— Какой сегодня день?

— Суб… суббота?

Хорошо, ориентация во времени и личности частично сохранена. Значит, ушиб не такой сильный, как мог бы быть. Но анизокория мне не нравится. Совсем не нравится.

— Фырк, ныряй! Проверь, что там внутри! Быстро!

Бурундук, до этого сидевший у меня на плече, мгновенно исчез, просачиваясь в голову пациента. Через несколько секунд вынырнул обратно.

— Легкое сотрясение мозга. Субдуральная гематома есть, но небольшая, без массивного кровоизлияния в вещество мозга. Отек минимальный. Парень везучий — отделался легко, хотя шишка будет знатная.

— Граф Ушаков! — барон фон Штальберг подошел к нам, в его голосе слышалось плохо скрываемое напряжение. — Приношу глубочайшие извинения от лица всего нашего рода! Мой сын повел себя абсолютно недостойно

И я его узнал.

Граф Ушаков. Заместитель губернатора по экономике и финансам. Очень влиятельный человек. И, судя по всему, очень вспыльчивый.

— Ваш сын — негодяй и хам! — взорвался граф. — Как он посмел поднять руку на моего Максима⁈ Я требую наказания! Немедленного и показательного!

— Разумеется, он будет наказан… — начал барон, пытаясь сохранить лицо.

— НЕМЕДЛЕННО, я сказал! При всех!

Барон начал закипать. Два могущественных, привыкших повелевать человека сошлись в противостоянии. Атмосфера накалялась.

Надо разрядить ситуацию. Пока не дошло до вызова секундантов или чего похуже. Эти аристократы со своими понятиями о чести способны на любую глупость.

— ГОСПОДА! — я встал между ними, повысив голос так, чтобы меня услышали все. — Прекратите эти препирательства! Отложите выяснение отношений! Мне нужна тишина и пространство, чтобы оказать помощь пострадавшему! Или вы хотите, чтобы состояние вашего сына ухудшилось прямо здесь, из-за вашей перепалки⁈

Мои слова подействовали как ушат холодной воды. Оба замолчали, смутившись.

— Да-да, конечно! — граф Ушаков отступил на шаг. — Простите, господин лекарь. Вы правы. Максим важнее. Занимайтесь!

Я вернулся к пациенту.

Сконцентрировал «Искру» в ладонях, чувствуя, как они теплеют, и мягко приложил их к его голове, прямо к наливающейся синевой гематоме.

Теплая, успокаивающая энергия потекла через мои руки, снимая отек, стабилизируя внутричерепное давление, успокаивая воспаленные ткани.

Через несколько секунд Максим моргнул, его взгляд прояснился.

— Что… что произошло? Где я?

— У вас легкое сотрясение мозга, — объяснил я спокойно, помогая ему сесть ровнее. — Ничего критичного, но нужен покой. Обязательно покажитесь неврологу в ближайшие дни. Неделя постельного режима, никакого алкоголя, никаких физических и умственных нагрузок.

— Спасибо, господин лекарь! — граф Ушаков снова пожал мне руку. — Огромное спасибо! Мы обязательно все сделаем, как вы сказали!

Он помог сыну подняться. Тот стоял уже вполне уверенно, только слегка покачивался.

— Пойдем на воздух, — сказал граф и бросил последний, полный ярости, взгляд на барона. — Этот разговор не окончен, Ульрих!

Они ушли. Барон подошел ко мне, его лицо было мрачным.

— Спасибо, Илья. Ты снова меня выручил.

— Я просто делал свою работу, — ответил я.

Хотя и не ту, на которую меня приглашали.

Вечер продолжился. Инцидент быстро забылся — высший свет умеет делать вид, что ничего не произошло, сбрасывая неприятные воспоминания, как змея — старую кожу.

Музыка снова заиграла, официанты заскользили с подносами, полилось шампанское. Вероника, немного пришедшая в себя после драки, потащила меня смотреть картины, выставленные на аукцион.

Через полчаса к нам подошел барон фон Штальберг в сопровождении солидного, высокого мужчины лет шестидесяти — густые седые виски, идеально скроенный костюм, уверенная походка человека, привыкшего владеть и распоряжаться.

— Илья Григорьевич, позвольте представить — граф Каменский, — произнес барон. — Крупный меценат, филантроп. И, что может быть вам интересно, владелец крупнейшей в столице сети частных клиник «Здоровье».

Я пожал протянутую графом руку.

Ага. Вот и второй «сюрприз». Барон не просто знакомит меня с влиятельными людьми. Он устраивает мне смотрины. Проводит собеседование в неформальной обстановке.

— Наслышан о вас, молодой человек! — Граф Каменский крепко пожал мне руку. — Барон рассказывал настоящие чудеса! Девяносто шесть баллов на экзамене Подмастерья — это же новый рекорд Гильдии!

— Вы преувеличиваете, — вежливо ответил я.

— Мы с графом задумали один амбициозный проект, — начал барон, понизив голос. — Видите ли, здравоохранение в нашей области, как вы и сами знаете, оставляет желать лучшего. Оборудование устарело, талантливых кадров не хватает, финансирование мизерное. Мы хотим…

ГРОХОТ!

Звон разбитого стекла. Пронзительный женский визг. Крики.

— ЧТО⁈ ОПЯТЬ⁈ — заорал у меня в голове Фырк. — Это что, вечер драк и падений⁈ Они тут что, все больные⁈

Я развернулся и побежал к источнику шума. Толпа расступилась, образовав круг.

На паркете, среди осколков разбитого столика, лежал Максим Ушаков — тот самый парень, которому я оказывал помощь после драки.

Но сейчас он не просто лежал. Он был абсолютно неподвижен. Лицо приобрело синюшный оттенок, глаза закатились. Какой-то мужчина уже сидел возле него, прижав пальцы к шее.

— Он не дышит! — крикнул он, подняв на толпу испуганные глаза. — У него нет пульса!