Глава 13

— А этот парень умеет интриговать, — усмехнулся Фырк. — Давай, пухлый, не тяни бурундука за одно место.

Я вопросительно посмотрел на Пончика.

— Помнишь, я говорил про своего дядю? — начал Семен шепотом, словно боялся, что даже у стен есть уши.

— Магистр Леопольд Величко, заместитель главы Владимирского отделения Гильдии. Помню, — кивнул я.

— Так вот! Он обещал навести справки про Журавлева. И он навел!

— О, дядюшка-шпион поработал? Любопытненько! — Фырк открыл один глаз и с интересом уставился на Величко.

Тот развернул свой измятый листок, покрытый неровными, торопливыми строчками.

— Я все записал, чтобы ничего не забыть. Дядя вчера очень поздно вечером позвонил, я уже спал почти. Но это того стоило!

— Не тяни, — поторопил я его. — Что он узнал?

— Оказывается, магистр Журавлев совсем не тот, за кого себя выдает!

— В смысле?

— Ну, все в Гильдии думают, что он просто злобный, завистливый бюрократ, который получает удовольствие, когда топит молодых и талантливых специалистов.

— А на самом деле?

Величко наклонился еще ближе через стол, его голос упал до едва слышного шепота.

— А на самом деле он хитрый и очень дальновидный бизнесмен! У него есть своя частная клиника во Владимире!

Я чуть не поперхнулся кофе.

— Частная клиника? У действующего главы Владимирской Гильдии?

— Официально она записана на его жену — Елизавету Журавлеву. Но ты же прекрасно понимаешь, кто там настоящий хозяин! И это скрывается в строжайшей тайне.

Классическая коррупционная схема. Глава Гильдии, проверяющий государственные больницы, одновременно владеет частным бизнесом в той же сфере. Идеальная позиция для устранения конкурентов и переманивания лучших кадров и самых богатых пациентов.

— И это еще не все! — продолжил Величко, заглядывая в свои записи. — Клиника эта не простая, а суперэлитная! Только для аристократов, богатых купцов, высших чиновников Гильдии! Один прием там стоит как моя полугодовая зарплата!

— Понятно. И какое отношение все это имеет ко мне?

Величко сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Дядя Леопольд выяснил, что у Журавлева на тебя были очень большие планы!

— Какие именно?

— Он видит в тебе золотую жилу! Специалиста с уникальными, невероятными навыками, который может стать главной звездой и главной дойной коровой его клиники. Представляешь? «Оперирует лично господин лекарь Разумовский! Уникальные методики! Невозможные операции! Только у нас и только за очень большие деньги!»

— Вот оно что! — присвистнул Фырк. — Толстяк хочет сделать из тебя раба на своей плантации!

— Но почему тогда он с самого начала пытался меня уничтожить? — задал я логичный вопрос. — Все эти проверки, придирки, попытки найти нарушения?

Величко хитро улыбнулся.

— А вот тут, дядя говорит, и заключается его хитрый план! Это была тактика!

— Объясни.

— Смотри, — Величко загнул палец. — Журавлев понимает, что ты человек амбициозный. Тебя не купишь просто деньгами. Ты не хочешь славы, признания. Тебе нужна лишь возможность развиваться и лечить пациентов.

— Допустим.

— Так вот его первоначальный план был такой: сначала растоптать тебя! Полностью! Уничтожить твою репутацию, разрушить карьеру, довести до отчаяния, превратить в изгоя! А потом, когда ты будешь на самом дне, — протянуть руку помощи!

Манипуляция по схеме «создай проблему — предложи решение». Захотел получить полностью сломленного, зависимого и благодарного лекаря, который будет работать на его условиях из чувства признательности за «спасение».

— «Илья Григорьевич, — Величко попытался изобразить елейный, фальшивый голос Журавлева, — я вижу, как несправедливо с вами обошлись в этой дыре. Но я могу вам помочь! Приезжайте в мою клинику во Владимир! Я дам вам работу, хорошую зарплату, возможность оперировать!»

— И я, благодарный за спасение, буду работать на него как раб, не задавая лишних вопросов, — закончил я его мысль.

— Именно! — воскликнул Величко. — Не партнер, не коллега, а полностью подконтрольный, задавленный, сломленный гений! Который будет делать все, что скажет хозяин!

— Мерзкий план. Но весьма логичный, — покачал головой Фырк. — Сломанного человека гораздо легче контролировать.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное.

Все сходилось. Агрессивное начало проверки, отчаянные попытки найти любые, даже самые мелкие нарушения, психологическое давление. Он хотел меня сломить. Но…

— Но ведь он резко изменил тактику, — сказал я вслух, скорее для себя, чем для Семена. — После операции с паразитом он стал совершенно другим. Обещал поддержку, продвижение в Мастера.

— Вот! — Величко ткнул пальцем в воздух. — Дядя об этом тоже сказал! Говорит, что это самое странное! Он не понимает, почему Журавлев так резко переобулся. Вся Владимирская Гильдия в шоке от его отчета. Дядя говорит, это абсолютно не в его стиле. Он никогда никого не хвалил, а тут — целая хвалебная ода.

Он не понимает. А я, кажется, начинаю.

Я откинулся на спинку стула, и разрозненные факты начали складываться в стройную, логичную картину.

План «А», тактика «кнута», провалился. Я оказался крепче, чем он думал. Моя операция с паразитом не просто сорвала его планы по моей дискредитации — она превратила меня в живую легенду, которую теперь нельзя просто так утопить. Это вызвало бы слишком большой резонанс. Любая атака на меня теперь будет рассматриваться как месть таланту.

— И он решил сменить тактику, — пробормотал я.

— Что? — не понял Семен.

Раз кнутом взять не получилось, он решил попробовать пряник. Теперь он будет моим лучшим другом.

Будет помогать, продвигать, расчищать дорогу, давать все, что я захочу. Будет создавать у меня иллюзию благодарности и неоплатного долга.

— А потом предъявит счет, — закончил я свою мысль вслух.

— Какой счет? — все еще не понимал Величко.

Тот самый, о котором говорил его дядя.

Журавлев никогда ничего не делает просто так. Если он что-то дает, значит, он хочет получить взамен в десять раз больше. Он больше не пытается меня сломать. Он пытается меня купить.

Только не за деньги, а за услуги и покровительство. Старая как мир истина. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

А Журавлев явно не занимается благотворительностью. Каждое его «доброе» дело сейчас — это инвестиция, которая, по его расчетам, должна принести ему огромную прибыль в будущем.

— Передай огромное спасибо твоему дяде, Семен. Это очень ценная информация.

— Обязательно передам! — просиял Величко. — Ой, чуть не забыл! Дядя еще просил передать — будь очень, очень осторожен, Илья! Журавлеву нельзя верить ни единому его слову! Он может заманивать тебя в какой-то хитрый капкан!

— Я понимаю риски.

— Дядя сказал — даже если Журавлев предложит тебе золотые горы, не соглашайся сразу. Тщательно все проверь, посоветуйся. Этот человек способен на любую, даже самую грязную подлость.

Я усмехнулся.

— Знаешь что, Семен? — сказал я. — Если Журавлев действительно выбьет мне звание Мастера-целителя, как он обещал, то все двери передо мной откроются сами. С таким званием я стану практически неприкасаемым. И тогда пусть Журавлев хоть на голове стоит — я буду вне его досягаемости.

Величко задумался.

— Ты думаешь, он не понимает этого?

— Конечно, понимает. Он же не дурак. Но, видимо, рассчитывает на что-то еще. На какой-то крючок, на который меня можно будет подцепить позже.

— Какой крючок?

— Понятия не имею. Может, собирает какой-то компромат. Может, готовит долговую яму. А может, просто наивно надеется, что я буду чувствовать себя ему обязанным.

— Или он просто решил, что лучше иметь тебя в союзниках, чем во врагах, — фыркнул Фырк. — После твоей вчерашней операции о тебе вся Империя скоро заговорит.

Дверь ординаторской открылась, и вошли Славик Муравьев и Максим Фролов. Семен осторожно посмотрел на меня, а я подал ему знак, чтобы молчал.

Оба выглядели свежими и собранными — белоснежные, идеально выглаженные халаты, аккуратные прически, даже их рабочая обувь была начищена до блеска.

— Доброе утро, Илья! — бодро поздоровался Славик.

— Привет, Илья! Семен! — кивнул Фролов, направляясь к кофеварке.

— Доброе утро, коллеги. Готовы к трудовому дню?

— Более чем! — Славик с энтузиазмом достал из кармана блокнот с расписанием. — У нас сегодня очень насыщенный день!

— Давай по порядку, — я отставил свою пустую кружку. Этот жест был сигналом к началу работы.

Славик тут же пододвинул к себе стул, раскрыл свой потрепанный блокнот, который уже стал его незаменимым атрибутом, и пробежался пальцем по строчкам.

Фролов, допив свой кофе, отодвинул чашку и тоже наклонился к столу, чтобы лучше видеть его записи. Даже Величко, который только что принес сенсационную новость, переключился в рабочий режим и внимательно слушал.

Ординаторская на несколько минут превратилась в настоящий штаб.

Славик открыл блокнот:

— Так, смотрим. Три плановые операции в первой половине дня. Первый — аппендицит у мальчика двенадцати лет, поступил вчера вечером с классической картиной. Второй — аппендицит у женщины тридцати пяти лет, предварительно — катаральная, неосложненная форма. Третий — паховая грыжа у дедушки восьмидесяти двух лет.

— Кто что берет? — спросил я, принимая на себя роль распределяющего.

Фролов тут же поднял руку.

— Я возьму мальчика. Неосложненный аппендицит, классическая картина. Думаю, справлюсь.

— Уверен? — уточнил я.

— Абсолютно! Я на прошлой неделе уже два таких сделал под присмотром Игоря Степановича. Он сказал, что у меня хорошо получается!

Прогресс. Налицо. Месяц назад он боялся скальпель в руки взять, а теперь САМ вызывается на операцию. И, что важнее, понимает возможные риски и знает, что искать.

— Хорошо. Только не забудь провести полную ревизию червеобразного отростка по всей его длине. Иногда основное воспаление локализуется только на самой верхушке, а основание уже может быть некротизировано.

— Обязательно проверю! — Фролов тут же начал что-то записывать в свой блокнот.

— Я возьму женщину, — сказал Славик. — Тридцать пять лет — репродуктивный возраст, нужно быть особенно осторожным.

— Правильно мыслишь, — кивнул я. — Обязательно проведи ревизию органов малого таза. У женщин в этом возрасте под острый аппендицит часто маскируется апоплексия правого яичника или, что еще хуже, прервавшаяся внематочная беременность.

— Записал! — Славик тоже строчил в блокноте. — Проверить яичники, маточные трубы, осмотреть своды матки.

— А грыжу кто будет оперировать? — спросил Величко.

Славик и Фролов переглянулись.

— Мы думали тебя попросить, Илья, — смущенно сказал Фролов. — Там пациент очень сложный.

— В чем сложность?

— Возраст — восемьдесят два года. И целый букет сопутствующих заболеваний, — начал перечислять Славик. — Ишемическая болезнь сердца, гипертония третьей степени, сахарный диабет второго типа, хронический бронхит курильщика. Анестезиологи боятся давать ему общий наркоз.

— Что предлагают анестезиологи?

— Артем хочет сделать спинальную анестезию, — ответил Славик. — Говорит, при такой сердечной патологии и ХОБЛ общий наркоз — это русская рулетка.

Классический гериатрический «букет». Любая операция для такого пациента — как ходьба по минному полю. Анестезиологи правы, выбрав спинальную анестезию. Риск кардиальных осложнений при ней в разы ниже.

— Артем прав. При сердечной недостаточности спинальная анестезия гораздо безопаснее. Ладно, дедушку я возьму на себя. Во сколько операция?

— В одиннадцать, — сверился с расписанием Славик. — Первые два аппендицита в девять и в десять.

— Хорошо. На операциях будет всегда дежурный хирург высокого ранга, если что лучше все вопросы задавать ему. Что еще на сегодня?

— Игнат Семенович просил помочь ему с холециститом, — добавил Фролов. — Женщина пятьдесят лет, множественные камни в желчном, он планирует делать лапароскопию.

— Когда?

— После обеда, часа в два.

— Помогу, если к тому времени освобожусь. Если нет, тогда идешь на помощь ты, Семен. Что с палатными больными?

Славик перелистнул страницу в своем блокноте.

— На данный момент в отделении тридцать два человека. Двадцать восемь — стабильные, послеоперационные, идут на поправку. Четверо требуют особого внимания.

— Кто именно?

— Полковник Обухов после вашей вчерашней операции — восстанавливается хорошо, показатели стабильные, но нужно постоянно следить за дренажами. Мкртчян под полицейской охраной — васкулит под контролем, динамика положительная, выписка планируется через два дня. И два свежих послеоперационных — вчерашние аппендициты, тоже без осложнений.

— Рутина, рутина, — зевнул на подоконнике Фырк. — Когда же будет что-то интересненькое?

— Кстати, — вспомнил вдруг Фролов. — А где господин лекарь Крылов? Я его с самого утра не видел.

— Крылов? — Славик хлопнул себя по лбу. — Ты разве не знаешь? Вчера был его последний день!

— Как последний? — удивился Величко. — Его же вроде на месяц к нам прикомандировали!

— Был, да весь вышел! Его срочно отозвали! — объяснил Славик с важным видом человека, владеющего эксклюзивной информацией. — Во Владимире же чрезвычайная ситуация!

— Что там случилось? — нахмурился Фролов.

— До этого как всегда до последнего всё доходит, — расхохотался Фырк.

— Эпидемия стеклянной лихорадки! — пояснил Славик. — Говорят, уже половина города слегла! Больницы переполнены, мест нет!

Такими темпами стекляшка доберется и до Мурома. Она уже периодически здесь вспыхивала, но не в таких объемах, как сейчас во Владимире. Если областной центр не справится с эпидемией, нам всем придется худо.

— Стекляшка — это жесть! — присвистнул Фырк. — Помню, лет десять назад была крупная вспышка в Нижнем. Жуткое зрелище!

— И Крылова вернули туда? — уточнил я.

— Не только его! — Славик понизил голос до шепота. — Шаповалов же тоже там.

Эта информация мне уже была известна. А вот парни похоже о ней только узнали.

— Игоря Степановича⁈ — ахнул Фролов. — Но он же заведующий!

— Вот именно! — весомо сказал Славик. — Значит, ситуация там совсем критическая, если уже даже заведующих отделениями с мест снимают!

— А я-то думаю куда он пропал, — покачал головой Величко.

— Жаль, — погрустнел Фролов. — Как мы теперь без него. Он хоть и орал на нас как бешеный, но как хирург он был хорош. Его отсутствие — это серьезная потеря для больницы. Без него будет сложнее.

— Эх, жалко Игоря Степановича, — вздохнул Величко. — Он хоть и строгий, но справедливый мужик. Всегда поможет, подскажет.

— Да, без него как-то пусто будет, — согласился Славик.

— Он вернется, когда эпидемию погасят, — сказал я, пресекая начинающееся уныние. — А пока нам придется справляться самим. Если он сейчас нужнее там, значит, так и должно быть.

— Ты прав, — кивнул Величко. — Врачебный долг и все такое.

— Ладно, хватит лирики, — я встал. — За работу! Семен, Максим — готовьте своих пациентов к операциям. Проверьте свежие анализы, наличие подписанного согласия на операцию, выполнение премедикации. Славик, проконтролируй наличие всех расходников в операционной.

— Уже! — гордо заявил Славик. — Я еще вчера вечером все проверил — у нас викрил заканчивался, я со склада две новые упаковки заказал! И перчаток хирургических коробку взял про запас!

Хорошо. Он начинает мыслить на шаг вперед. Не просто исполнитель, а менеджер. Это ценное качество.

— Молодец, хозяйственный. Тогда все по местам. Встречаемся в операционной ровно в одиннадцать.

Все начали расходиться по своим делам. А я задержался в ординаторской, вспомнив об одном важном деле.

Достал из кармана халата свой мобильный телефон и набрал знакомый, сохраненный в памяти номер.

Первый гудок. Второй. На третьем в трубке раздался бархатный, жизнерадостный баритон барона фон Штальберга:

— Илья, мой дорогой! Я буквально секунду назад о тебе подумал, и вот — ты звонишь! Это судьба или телепатия?

— Скорее логика, Ульрих Карлович. Вы ведь и сами знаете, зачем я звоню.

— Конечно, знаю! — барон от души рассмеялся. — Девушка в магической коме. Ты хочешь узнать, нашел ли я для тебя менталиста.

Проницательный мужчина. Впрочем, не нужно быть гением, чтобы это понять.

— Именно. Удалось найти кого-нибудь?