Глава 14

— О да! — протянул фон Штальберг. — С огромным, просто с титаническим трудом! Ты не представляешь, сколько я обзвонил знакомых! Сколько старых услуг мне пришлось потребовать к оплате!

— И?

— Магистр Игнатий Серебряный! — барон произнес это имя с таким пафосом, словно объявлял выход на сцену самого императора. — Лучший менталист всех западных областей! Специалист по самым сложным и безнадежным случаям! Легенда!

— Серебряный? — скептически хмыкнул у меня в голове Фырк. — Что за понтовое имя? Небось сам себе придумал, чтобы цену набить!

— Где он сейчас? — спросил я, игнорируя фамильяра.

— В данный момент в Твери. Работает с каким-то графским отпрыском — тоже кома, но банальная, травматическая. Упал с лошади на охоте, дурачок.

— Он сможет приехать в Муром?

— Сможет. Он сказал, что закончит в Твери через неделю и готов будет прибыть. НО! — барон сделал в трубке драматическую паузу.

— Что «но»?

— Его услуги стоят… Илья, мой мальчик, присядь, если стоишь.

— Говорите уже.

— Пятьдесят тысяч имперских рублей. За один сеанс диагностики.

Телефон чуть не выскользнул у меня из руки.

Пятьдесят тысяч. Это наверно годовая зарплата главврача. Два года моей текущей зарплаты. Стоимость хорошей двухкомнатной квартиры в центре Мурома. Это была не цена за услугу. Это был входной билет в клуб, куда пускали только избранных. Он продавал не лечение, а эксклюзивность.

— Да он охренел! — подпрыгнул от возмущения Фырк. — За такие деньги он должен не только из комы выводить, но еще и личный цирк с дрессированными медведями устраивать!

— Ульрих Карлович, это же грабеж среди бела дня!

— Абсолютно согласен! — искренне вздохнул барон. — У меня у самого, знаешь ли, волосы дыбом встали. А там уже есть седые волосы! А они в этой жизни уже мало чему удивляются!

— Но почему так дорого?

— Потому что он единственный в радиусе тысячи километров, кто умеет работать со сложной магической комой. Монополист, понимаешь? И он диктует любые цены, какие ему заблагорассудится.

— А торговаться?

— Я пробовал. Бесполезно. Он сказал — либо пятьдесят тысяч, либо ищите другого. А другого, как ты понимаешь, нет.

Классическая рыночная монополия. Когда спрос многократно превышает предложение, а товар уникален, продавец может драть три шкуры. Логично. Но неприемлемо.

— Можете дать мне его телефон? Я попробую сам с ним поговорить.

Барон расхохотался.

— Телефон? Милый мой Илья, магистр Серебряный не дает свой личный номер. А те кто ему могут звонить, они на более высоком уровне находятся чем я! Первые аристократы империи! Куда уж нам провинциалам.

— То есть как это?

— А вот так! Он сам звонит тем, кто ему интересен. Если ты его заинтересуешь — он тебе позвонит. Не заинтересуешь — извини, жди следующего.

— Это же абсурд!

— Это понты, — согласился барон. — Но очень действенные понты. Чем недоступнее товар, тем он кажется дороже.

— Умный мужик этот ваш Серебряный, — кивнул Фырк. — Этого у него не отнять. Психологию знает. Все хотят заполучить то, что трудно получить.

— И что может его заинтересовать? — задал я наводящий вопрос. Раз уж барон с ним общался, нужно было подробней узнать мотивацию этого персонажа. Все же он согласился оказать услуги, только за астрономический ценник.

— Хороший вопрос! Может, твоя растущая слава? Особенно после той операции с паразитом. Может, сложность самого случая? Магическая кома у молодой девушки — это редкость. А может… — барон на секунду замолчал.

— Что? — тут же спросил я.

— А неважно, — дал заднюю барон фон Штальберг. Явно что-то скрывает. — В общем, ты сам по себе интересный персонаж.

Он прав. Любопытство и профессиональный вызов — сильные мотиваторы для людей такого уровня. Сильнее, чем просто деньги, которых у него, очевидно, и так в избытке.

— Передайте ему, чтобы он перезвонил мне, — сказал я. — Сообщите, что случай действительно уникальный. И что я готов обсудить… альтернативные формы оплаты.

— Альтернативные? — с живым интересом переспросил барон.

— Не денежные. Поверьте, я смогу найти аргументы.

Я не мог конкурировать с аристократами на их поле — поле денег. Значит, нужно было перевести игру на свое поле — поле уникальных знаний и навыков. Я предлагал ему не деньги, а то, что он не сможет купить. Это могло его заинтересовать.

— Хм, интересный подход. Нестандартный. Передам слово в слово. Но не обещаю, что он откликнется. Эти менталисты — очень странные и гордые люди. Живут в своем собственном мире.

— Спасибо, Ульрих Карлович. И раз уж мы разговорились — что там с нашим диагностическим центром? Все еще в силе и ждет моего ответа?

— А! — тут же оживился барон. — Рад, что ты спросил! Инвесторы уже на низком старте! Документы готовы, предварительный список оборудования подобран, осталось только твое окончательное решение и подпись!

— Я заканчиваю последние приготовления, — обнадежил его я. — Проверяю юридическую чистоту документов, консультируюсь.

— Правильно! Семь раз отмерь! Это же серьезнейший проект — новый диагностический центр при государственной больнице, самое современное оборудование, расширение штата!

Мне нужно не просто одобрение Кобрук. Мне нужен ее административный ресурс, чтобы противостоять «мелкому шрифту» и «сюрпризам в примечаниях», о которых сейчас, несомненно, упомянет барон.

— В принципе, я готов начинать, но мне нужно еще кое-что окончательно уточнить с главврачом.

— Понимаю. Кобрук — женщина осторожная. Но очень умная. Она прекрасно понимает всю выгоду этого проекта для ее больницы.

Выгоду понимают все. Вопрос в скрытых условиях.

— Ульрих Карлович, а ваши инвесторы не выдвигают каких-то дополнительных, неочевидных условий?

— Пока нет. Стандартный договор — они дают деньги и оборудование, вы обеспечиваете работу и, в перспективе, прибыль. Но…

— Что «но»?

— Но я бы на твоем месте очень, очень внимательно прочитал все, что будет написано мелким шрифтом в приложениях. Эти московские финансовые дельцы любят прятать самые интересные сюрпризы в малозаметных примечаниях.

Он не просто предупреждает. Он проверяет меня. Хочет увидеть, достаточно ли я умен, чтобы не стать марионеткой в руках его партнеров. Он ищет не просто звезду для клиники, а сильного управляющего, способного защитить его инвестиции, в том числе и от его же компаньонов.

— Обязательно проверю. Спасибо за предупреждение.

— Всегда рад помочь! Жду твоего окончательного решения, Илья! И помни — возможности, которые откроет для тебя этот центр, стоят того, чтобы пойти на некоторый риск!

— Помню. До свидания, Ульрих Карлович.

— Удачи, мой мальчик!

Я убрал телефон в карман.

Итак, два фронта. Поиск неуловимого и баснословно дорогого менталиста с непредсказуемым результатом. И запуск масштабного проекта с предсказуемыми юридическими битвами. Обе задачи требовали немедленного участия Кобрук.

— Эй, двуногий! — Фырк запрыгнул мне на плечо. — Раз уж все дела переделал, может, наконец, сходим к железной леди? Обсудим этот твой центр?

— Читаешь мои мысли. Пошли.

Путь от ординаторской до кабинета Кобрук занял пять минут. За это время со мной поздоровалось не меньше десятка медсестер, санитарок и лекарей из других отделений.

И каждое «здравствуйте» сопровождалось уважительным, почти благоговейным взглядом. Слава. После вчерашней операции я стал местной знаменитостью. Приятно, но обязывает. Теперь любая моя, даже самая мелкая, ошибка будет рассматриваться под микроскопом.

Приемная главврача встретила меня запахом дорогого кофе и широкой улыбкой секретарши — Марии Степановны, дамы предпенсионного возраста с идеальной укладкой и в строгом деловом костюме.

— Илья Григорьевич! — она просияла, увидев меня. — Как хорошо, что вы зашли! Анна Витальевна будет очень рада!

— Она не занята?

— Нет-нет, что вы! Можете смело заходить! У нее сегодня такое настроение… — Мария Степановна заговорщицки понизила голос и подмигнула. — Прямо как у девчонки!

Хорошее настроение у Кобрук? Это редкость. Обычно она серьезна, как танк на параде.

— Спасибо, Мария Степановна.

Я коротко постучал в массивную дубовую дверь. Ответа не последовало. Постучал еще раз, настойчивее. Тишина.

Странно. Секретарша сказала, что она на месте.

Я осторожно приоткрыл тяжелую дверь и заглянул внутрь.

И застыл на пороге с открытым ртом.

Анна Витальевна Кобрук — железная леди муромской медицины, гроза ординаторов, женщина, которая одним своим взглядом могла заставить трепетать любого Мастера-целителя — танцевала посреди своего огромного кабинета.

Ее туфли на высоком каблуке валялись под столом. В одних тонких чулках она легко кружилась по начищенному паркету, изящно подняв руки, закрыв глаза и улыбаясь какой-то своей, неслышной для меня, внутренней мелодии.

Ее строгий костюм развевался в такт движениям, идеальная прическа слегка растрепалась, а на обычно бледных щеках играл живой, девичий румянец.

— Ого! — Фырк, выглядывавший из моего кармана, чуть не свалился от удивления. — Железная леди отжигает! Вот это да! Записать бы на камеру — никто же в жизни не поверит!

Я поднял брови до самой границы роста волос и деликатно кашлянул.

— Кхм.

Кобрук резко остановилась. Секунду она стояла ко мне спиной, потом медленно, как провинившаяся школьница, повернулась. На ее лице отразилась целая гамма эмоций — удивление, ужас, и, наконец, глубочайшее смущение.

— Разумовский… Илья… Григорьевич! Я… я не слышала, как вы вошли!

Ее щеки вспыхнули еще ярче. Она быстро подбежала к столу, торопливо сунула ноги в туфли, одернула юбку, попыталась пригладить выбившиеся пряди волос.

— Простите, я просто… немного расслабилась… не думала, что кто-то сейчас зайдет…

— Не извиняйтесь, — я улыбнулся и закрыл за собой дверь. — Каждый имеет право на минуту счастья. К тому же, танцевали вы очень красиво.

— Вы видели? — она закрыла лицо руками. — Боже, какой позор!

— Почему позор? Нормальная человеческая радость. Что-то хорошее случилось? Выиграли в лотерею?

Кобрук не выдержала и расплылась в счастливой, обезоруживающей улыбке.

— Лучше! Намного лучше! Журавлев уехал!

— Да это прекрасно. Отличный повод, чтобы отметить это дело… танцем.

— Ох, Илья, не ёрничай! — она подскочила к своему столу, схватила оттуда папку и замахала ей, как победным флагом. — Ты знаешь, что он оставил после себя?

— Что?

— Отчет о проверке! С высшими баллами по всем параметрам! По ВСЕМ!

Неожиданно. Он не просто снял обвинения, он написал хвалебную оду. Значит, приказ «сверху» был не просто отступить, а полностью содействовать.

— Но ведь он целую неделю искал нарушения, — заметил я.

— Вот именно! Искал-искал, а в итоге написал, что Муромская центральная больница — это образец для подражания! Лучшие специалисты! Передовые методики! Высочайший уровень хирургической помощи!

Она открыла папку и с упоением зачитала:

— «Особо следует отметить выдающиеся достижения хирургического отделения, где под руководством опытных Мастеров проводятся уникальные операции, не имеющие аналогов в провинциальной медицине Империи!»

— Это он про мою вчерашнюю операцию?

— Конечно! И знаешь, что еще? — она перелистнула страницу. — Он одобрил ВЕСЬ наш бюджет на следующий год! Все наши заявки на оборудование! Компьютерный томограф, который мы три года выпрашивали! Новый цифровой рентген-аппарат! Эндоскопическую стойку последнего поколения!

— Серьезно?

— И это еще не все! — Кобрук буквально светилась от счастья. — Он рекомендовал увеличить общее финансирование нашей больницы на двадцать процентов! ДВАДЦАТЬ! За, цитирую, «выдающиеся достижения в области инновационной хирургии»!

— Вот это поворот! — присвистнул Фырк. — Журавлев из вашего злейшего врага превратился в Деда Мороза!

Величко был абсолютно прав. Это переход к плану «Б» — тактика пряника в действии.

— Поздравляю, Анна Витальевна, — сказал я. — Это действительно отличные новости для больницы.

— Отличные? — Кобрук всплеснула руками. — Да это же просто фантастика! А когда у нас появится еще и твой диагностический центр с современной хирургией, мы вообще станем лучшей больницей во всем регионе! А это финансирование, конференции, медицинские прорывы.

Хороший переход к нужной мне теме.

— Кстати, о центре. Я как раз хотел обсудить с вами документы от барона.

Кобрук мгновенно стала серьезнее. Она села за стол и жестом предложила мне сесть напротив.

— Я их проверила. Очень внимательно. И даже консультировалась с Семеном Марковичем из нашего юридического отдела.

— С тем, который вечно ходит с потертым портфелем?

— С ним самым. Так вот, мы с ним почти два часа эти документы изучали.

— И каковы выводы?

— Предложение, конечно, очень заманчивое, — Кобрук сцепила пальцы в замок. — Новейшее оборудование — КТ, МРТ, ангиограф, все, что только можно пожелать. Расширение штата — пятнадцать новых ставок для нашего персонала. Полный ремонт старого корпуса. Прямое финансирование из Москвы.

— Звучит как сказка. Где подвох?

— А подвох, как всегда, в деталях. Мы теряем значительную часть своей самостоятельности. Этот новый центр, формально находясь на нашей территории, будет являться отдельным юридическим лицом. Да он как бы самостоятельная единица, мы государственное учреждение, но ты же понимаешь что все это финансирование пойдет от инвесторов. Соответственно инвесторы так или иначе будут контролировать нас. Оперативное управление — все важные финансовые решения, крупные закупки, назначение на ключевые посты — прерогатива Гильдии, но думаю в данном случае и они на это будут оказывать серьезное влияние.

— Это стандартная практика для таких проектов?

— Вполне. Более того, Семен Маркович сказал, что условия на удивление мягкие. В других регионах московские инвесторы за то что они платят деньги, обычно выжимают из местных больниц гораздо больше. И условия гораздо жестче. Требуют право вето на любые решения главврача, процент от всех доходов, включая платные услуги.

— А здесь?

— А здесь — только оперативное управление и согласование бюджета. Плюс — и это очень важно, Илья, — новый центр будет напрямую подчиняться не Владимирскому, а Московскому отделению Гильдии целителей.

— И чем это лучше?

— Тем, что мы полностью выходим из-под юрисдикции Владимира! — глаза Кобрук заблестели. — Больше никаких Журавлевых! Никаких внезапных проверок от местных чиновников! Только Москва, а до Москвы, как известно, далеко!

— Логично! — кивнул Фырк. — Лучше далекий император в Москве, чем близкий губернатор во Владимире!

Она мыслит как администратор. Для нее свобода от контроля местного начальства — это огромный плюс, который перевешивает все риски. Она готова сменить одного «хозяина» на другого, более далекого и, как ей кажется, менее опасного.

— Так что, вы считаете, нужно подписывать? — спросил я.

Кобрук поднялась и подошла к окну. Долго смотрела на больничный двор, где медсестры катили каталку, пожилые пациенты медленно гуляли по дорожкам, а дворник сгребал в кучу опавшие кленовые листья.

— Знаешь, Илья, — сказала она, не оборачиваясь. — Я бы на твоем месте не спешила.

— Почему?

Она повернулась ко мне.

— Предложение выглядит слишком хорошо. Москва просто так такие подарки не делает. Им что-то от нас нужно.

— Что именно?

— Не знаю. Может, это просто очень выгодное вложение. А может… — она посмотрела на меня очень пристально. — А может, им нужны не наши стены и не наши пациенты. Может, им нужен именно ты.

Я? Зачем я Москве?

— Я?

— Илья, не прикидывайся скромником. После твоей вчерашней операции вся медицинская элита Империи гудит. И кстати слишком быстро они узнали. У меня такое впечатление, что кто-то явно помог это сделать. «Провинциальный лекарь провел невозможную операцию!» «Извлек мутировавшего паразита из артерии!» «Зашил сосуд одной рукой!» Ты стал сенсацией!

— Преувеличивают. И кто помог?

— Мы это не узнаем. И теперь все хотят тебя заполучить. Владимир в лице Журавлева уже попытался тебя «сломать», чтобы забрать. Не вышло. Теперь Москва делает свой ход — пытается тебя купить.

Логично. Я стал ценным активом. Разменной монетой в большой, непонятной мне игре. Только вот фон Штальберг решил построить этот центр еще до этой операции. И он — не Москва. Он — Владимир.

Хотя, конечно, неизвестно, как далеко простираются его руки, но все же… Что-то тут нечисто и никто не может понять, что именно. Кобрук пока смотрит не в том направлении.

Неужели мне придется рискнуть и согласиться на эту авантюру, чтобы проверить их настоящий замысел?

— И что вы предлагаете?

— Подождать. Не принимать решение сразу. Посмотрим, что будет дальше. Может, появятся и другие предложения. Может, московские инвесторы, видя нашу нерешительность, улучшат свои условия.

— А если мы упустим этот шанс?

— Не упустим, — Кобрук уверенно покачала головой. — Поверь моему двадцатилетнему опыту — тот, кто делает первое предложение, всегда готов его улучшить. Надо только правильно торговаться.

— Сколько ждать?

— Неделю. Максимум две. Если за это время ничего не изменится — подписывай. Но я почему-то уверена, что что-то обязательно произойдет.

— Договорились.

Я встал и направился к двери. Уже у самого порога я обернулся.

— Анна Витальевна, а танцуете вы и вправду очень красиво. Не стесняйтесь радоваться жизни.

Она смущенно, но искренне улыбнулась.

— Спасибо, Илья. И… будь осторожен. Большие игроки вышли на арену, и ты — их главная цель. Не дай себя использовать.

— Постараюсь.

Я вышел из кабинета. В приемной Мария Степановна подмигнула мне.

— Ну как, застали нашу Анну Витальевну в хорошем настроении?

— Более чем, — улыбнулся я.

В коридоре телефон в моем кармане коротко завибрировал. Я достал его. Неизвестный номер. Длинный, явно не местный.

— Алло?

— Господин лекарь Разумовский? — голос в трубке был глубоким, бархатным, с едва уловимым, почти аристократическим акцентом. — Вас беспокоит Магистр Игнатий Серебряный.