Глава 16

И тут произошло нечто совершенно невероятное.

Маска бешеной ярости на лице Киселева вдруг треснула и рассыпалась. На ее месте появилась широкая, почти мальчишеская улыбка. Он расхохотался — громко, заразительно, от души.

— Ха-ха-ха! Поверили? — он хлопнул себя по колену. — Вот это да! Поверили же! Видели бы вы сейчас свои лица!

Мы все замерли в абсолютном недоумении. Лебедев первым обрел дар речи:

— Игнат, ты что, совсем спятил? Какого черта ты тут устраиваешь⁈

— Проверку устраиваю! — Киселев все еще смеялся, вытирая выступившие от смеха слезы. — Хотел посмотреть, как наш герой-хирург отреагирует на прямую угрозу! А он даже бровью не повел! Стальные нервы! Настоящий боец!

— Ага, проверка! — недоверчиво фыркнул Фырк. — Скорее понял, что главврач может зайти в любую секунду, и решил резко включить заднюю передачу! Видал я такие «проверки»!

— Игнат Семенович, — я старался говорить спокойно, хотя адреналин все еще бурлил в крови. — Это очень странная проверка. Вы реально выглядели так, будто готовы всех убить.

— А надо было! — он снова попытался улыбнуться, но вышло криво. — Ладно, проехали. Считай, что это был неудачный розыгрыш. Нервы ни к черту.

Он ищет способ сменить тему, уйти от неудобных вопросов. Что ж, я ему в этом помогу. Переведу его внимание на то, что ему будет приятно услышать.

— Я думаю что вместо проверки, — сказал я, — лучше бы похвалили своего ординатора. Семена Величко. Он сегодня такое выдал, что я до сих пор под впечатлением.

Киселев удивленно моргнул. Он ожидал продолжения разборки, а я вдруг заговорил о Величко.

— Величко? — переспросил он с недоумением. — А что он мог выдать, кроме очередного вопроса?

— Он сегодня спас операцию, — ровным голосом ответил я.

Я кратко, но емко, как на пятиминутке, изложил ему ситуацию: сложный пациент, скользящая грыжа, внезапная перфорация кишки, паника Лебедева. И то, как Величко, единственный из всех, не растерялся и мгновенно отграничил очаг заражения.

Пока я рассказывал, лицо Киселева менялось. Гнев и смущение уходили, на их место приходило сначала недоверие, а потом — искреннее, неподдельное изумление и профессиональный интерес.

— Величко? Сам? Без подсказки? — переспросил он, когда я закончил.

— Абсолютно. Семен просто взял и сделал. Быстро, четко и единственно правильно.

— Невероятно! — Киселев покачал головой. — Знаешь, Семен, сколько опытных хирургов в такой ситуации теряются? А ты справился!

Он повернулся к Величко, который от такой внезапной похвалы от двух старших хирургов покраснел до корней волос и, казалось, сейчас провалится сквозь пол.

— Семен, я… я тобой горжусь, — сказал Киселев, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. — Сергей, это правда? Он все так и сделал?

Лебедев, все еще бледный, решительно кивнул.

— Абсолютная правда, Игнат. Я стоял рядом, все видел. Когда кишка порвалась, я, честно признаюсь, растерялся. А этот парень… он просто сработал как автомат. Как будто сто раз такое делал.

Киселев подошел к Величко и тяжело положил ему руку на плечо.

— Ну, подсмастерье… Удивил ты меня сегодня. Приятно удивил. Молодец.

Интересная метаморфоза. Из агрессивного психопата Киселев за минуту превратился в восторженного коллегу и мудрого наставника.

Что это? Биполярное расстройство? Реакция на стимуляторы? Или просто очень, очень странное чувство юмора?

— Игнат Семенович, — я решил все-таки прояснить ситуацию. — С вами точно все в порядке? Глаза у вас очень странные — зрачки сильно расширены.

— А! — он хлопнул себя по лбу. — Точно! Это же капли! Я вчера вечером у окулиста был, глазное дно проверял. Он мне для расширения зрачков закапал. Сказал, обычно через четыре часа проходит, а у меня, видимо, какая-то индивидуальная реакция, уже почти сутки зрачки как блюдца! Наверное, передозировка вышла!

— Капли, которые действуют сутки? — скептически хмыкнул Фырк. — Да-да, охотно верю. Скорее, амфетамины какие-нибудь!

— И еще, — продолжил Киселев, и его тон снова стал серьезным, почти жалобным. — Илья, я правда тебе благодарен. Без Игоря Степановича я тут просто зашиваюсь. Три экстренных аппендицита за прошлую ночную смену! Острый холецистит в четыре утра! Потом еще две плановые грыжи с утра! Я уже просто на ногах не стою!

— Понимаю, — кивнул я. — Нагрузка сейчас большая.

— Большая? Да она запредельная! Хорошо, что ты сегодня взял на себя эту сложнейшую операцию. Я бы, честно, с ней просто не справился. У меня руки уже дрожат от усталости.

Он действительно вытянул перед собой руки — легкий, мелкоамплитудный тремор был заметен даже невооруженным глазом.

Переработка. Вот это уже больше похоже на правду. Хронический недосып, стресс, запредельная нагрузка. Это может вызывать срывы, неадекватные реакции, резкие эмоциональные качели.

Классическая картина профессионального выгорания. Возможно, его агрессия была не наигранной, а вполне реальным срывом, который он теперь отчаянно пытается замаскировать под дурацкую шутку.

— Так, — Киселев громко хлопнул в ладоши. — Хватит лирики! Семен, Сергей, пойдемте ко мне в кабинет! Расскажете мне в мельчайших деталях, как все прошло! Я хочу услышать каждую подробность!

Он по-дружески подхватил под руки все еще растерянного Величко и усталого Лебедева.

— Идемте-идемте! Скользящая грыжа с перфорацией! У такого пациента!

Они вышли. Я остался в ординаторской один.

— Вот это представление! — Фырк запрыгнул на стол. — «Оскара» этому актеру! Но ты же не веришь в его «проверку»?

Не знаю. Слишком много противоречивых данных. Может, это действительно была крайне неуместная шутка на фоне тотальной усталости. А может, он понял, что перегнул палку, и нашел единственно возможный способ сохранить лицо. В любом случае, этот человек сейчас нестабилен. Нужно быть с ним настороже.

Не успел я толком вернуться к бумагам — нужно было заполнить подробный протокол утренней операции, — как дверь снова открылась. На пороге стоял Артем Воронов.

Анестезиолог выглядел уставшим, под глазами залегли темные круги, но улыбка на его лице была искренней и довольной.

— Илья, есть минутка? Не помешал?

— Заходи, Артем. Присаживайся. Как наш Николай Семенович?

Он прошел в ординаторскую и буквально рухнул в кресло напротив.

— Стабилен! Как танк! Перевели его в реанимацию, подключили к мониторам. Давление сто десять на семьдесят — для него это просто идеальные цифры. Сатурация девяносто четыре процента на двух литрах кислорода через носовые канюли. Диурез пошел — значит, почки работают. А на ЭКГ — редкие, единичные экстрасистолы вместо постоянной мерцалки.

— Отлично. Твоя анестезия сегодня была безупречной. Ты держал его на грани, но не дал упасть.

— Да ладно, — он смущенно отмахнулся. — Стандартная спинальная. Десять миллиграммов маркаина на уровне L3-L4. Ничего особенного.

— Особенное было в том, как ты контролировал его гемодинамику во время кризиса. Когда кишка порвалась, давление рухнуло до девяноста. Ты за минуту его стабилизировал и удержал.

— Дофамин творит чудеса, — улыбнулся Артем. — Пять микрограммов на килограмм в минуту, и сердце снова качает как надо. Но это все техника, химия! А вот то, что Величко сотворил… вот это было нечто!

Он наклонился вперед, и его глаза заблестели от возбуждения.

— Илья, я стоял у головного конца, я все видел! Когда кишка порвалась, я, честно, подумал — все, конец! Разлитой перитонит у восьмидесятидвухлетнего сердечника — это стопроцентный смертный приговор! А Величко… Он как будто в робота превратился! Раз — и салфетки вокруг перфорации! Два — и аспиратор работает точно в нужном месте, не давая ни капле попасть в брюшную полость!

— Да, он сегодня был молодцом. Я сам не ожидал от него такой реакции.

— Не ожидал? Да ты его натренировал, как бойцового пса для подпольных боев! — рассмеялся Артем. — Он же все твои лекции и наставления наизусть цитирует!

— Вот что значит хороший учитель! — хихикнул Фырк. — Даже из «хомяка» можно сделать боевого хорька!

Артем откинулся в кресле и сладко потянулся, так что хрустнули позвонки.

— Эх, устал. Вторые сутки почти не сплю. Вчера три экстренных наркоза, сегодня с утра еще два, плюс наш дедушка. Хочется просто уехать куда-нибудь, где тихо, и тупо смотреть на воду.

— Понимаю. У меня абсолютно такие же мысли.

— Кстати! — Артем вдруг снова оживился. — Ты на выходные что-нибудь планируешь?

— Хотим с Вероникой на рыбалку съездить. На Оку. Палатку поставить, у костра посидеть, удочку в воду закинуть.

— Рыбалка⁈ — глаза Артема загорелись фанатичным огнем. Вся его усталость как рукой сняло. — Ты что, рыбак⁈

— Ну, так, любитель. В последний раз удочку в руках держал, наверное, года два назад.

— Я тоже рыбак! — Артем аж подскочил с кресла. — Я фанат! С детства! Меня отец научил! Мы с ним каждые выходные на речку ходили!

Он начал возбужденно ходить по ординаторской, размахивая руками.

— У меня же все есть! И удочки поплавочные, и спиннинг на щуку, и все снасти, блесны, воблеры! И лодка есть!

— Лодка?

— Да! С подвесным мотором! Старенькая, девяносто второго года выпуска, еще отцовская, но я ее сам в прошлом году полностью перебрал, заклепал, покрасил! Она как новая!

Лодка с мотором. Это меняло дело. Это была уже не просто медитация на берегу. Это была настоящая, активная рыбалка с возможностью обследовать все озеро. Тем более что Веронике достать лодку так и не удалось.

— Здорово, — кивнул я. — С лодкой, конечно, возможностей гораздо больше.

— Вот именно! — Артем остановился передо мной. — Слушай, а давай объединимся! У меня есть лодка, мотор, бензин для него, все снасти, я знаю все рыбные места! Но у меня есть одна проблема — нет машины!

— Как это нет?

— А вот так! Продал свою старуху полгода назад. Коробка передач полетела, а ремонт стоил дороже самой машины. А на новую пока не накопил. На работу на автобусе езжу.

— И как же ты лодку на озеро возишь?

— Да никак! — Артем сокрушенно развел руками. — Она у меня уже полгода в гараже пылится! Илья, давай так — я даю лодку, мотор, бензин для мотора, все свои снасти и знание местности. Ты — машину с прицепом и бензин. И едем вместе! А? Что скажешь?

Интересное предложение. С одной стороны — серьезное улучшение качества отдыха. Лодка, опытный напарник. С другой — это была запланирована как романтическая поездка вдвоем. Третий лишний.

— Артем, идея, конечно, хорошая, — начал я осторожно. — Но мы с Вероникой хотели провести время вдвоем. Понимаешь, у нас так редко удается вырваться куда-то вместе, хотелось бы… ну, романтики, тишины.

— Понимаю! — тут же закивал Артем. — Конечно, понимаю! Я же не буду вам мешать! Утром вы довозите меня с лодкой, я спускаю ее на воду и уплываю! А вы уезжаете, куда хотите! Вечером заберете меня! Я целый день буду на воде, а вы — вдвоем на берегу!

— А что? Нормальная схема! — подал голос Фырк. — Соглашайся!

— Мне нужно подумать, — сказал я. — И с Вероникой обговорить. Не думаю, что она будет против, но обговорить этот момент надо.

— Конечно! Конечно, думай сколько нужно! — Артем тут же согласился. Он встал, направляясь к двери. — Просто если надумаете — звони! Я сразу же смену поменяю, договорюсь! Я так мечтаю на воду выбраться!

Он уже открыл дверь, но обернулся.

— И знаешь что? Если поедем — я эхолот возьму! У меня есть, он отлично рельеф дна показывает! Все ямы, все бровки найдем! Рыба наша будет!

И он вышел. Я остался один, обдумывая его неожиданное предложение.

С одной стороны — нарушение первоначального романтического плана. С другой — возможность превратить простую поездку на природу в настоящее рыболовное приключение.

Задача требовала обсуждения с «главным союзником» — Вероникой.

Я вернулся в ординаторскую и сел за свой стол, разложив перед собой стопку историй болезней. Нужно было проверить все назначения на завтра, написать дневники, убедиться, что каждый пациент получает правильное и своевременное лечение.

Так, посмотрим. Полковник Обухов — дренаж удален, завтра контрольные анализы крови. Николай Семенович Бубнов — переведен в реанимацию, стабилен, продолжаем антибиотики, обезболивающие, строгий контроль диуреза. Артур Мкртчян под охраной — продолжаем курс преднизолона, готовим документы к выписке прямо в руки конвоя…

— Эй, двуногий, а может, хватит уже работать? — Фырк устроился на подоконнике среди чахлых фикусов. — Посмотри — в отделении тишь да гладь! Все стабильные! Тяжелых нет! Можно и отдохнуть наконец!

Он был прав. Я мысленно пробежался по списку — тридцать два пациента в отделении, и все в удовлетворительном или стабильно тяжелом состоянии.

Семнадцать послеоперационных шли на поправку, десять плановых готовились к завтрашним операциям, пятеро лежали на консервативном лечении. Никаких экстренных ситуаций, никаких диагностических ребусов.

Когда я в последний раз брал полноценные выходные? Две недели назад? Три? Я даже не мог вспомнить. Это был плохой симптом. Симптом профессионального выгорания, который я так глупо проигнорировал в своей прошлой жизни.

В семь часов вечера моя квартира встретила меня благословенной тишиной и прохладой. После больничной суеты, криков, стонов и запахов, это однокомнатное убежище в доме старой постройки с высокими потолками и толстыми стенами казалось настоящим раем.

Вероника еще на смене. Отлично. Успею приготовить ужин.

Это была не обязанность, а тактический ход. Восстановление ее сил после двух смен подряд — это была инвестиция в наше общее хорошее настроение на весь вечер.

Я переоделся в домашнее — старые, удобные джинсы и растянутую футболку. Прошел на кухню, открыл холодильник.

Так, что у нас есть? Картошка, морковь, лук, пара кабачков. В морозилке — две куриные грудки. Идеальный набор для простого овощного рагу с курицей.

— О, кулинарное шоу начинается? — Фырк устроился на крыше холодильника, свесив лапки. — Смотри не спали кухню!

— Такого не было никогда, — парировал я. — Ну разве что очень давно. Теперь я опытный кулинар.

— Ага, такой же опытный, как я — прима-балерина Большого театра!

Я приступил к работе с хирургической точностью. Нарезка овощей ровными, откалиброванными кубиками. Курица — аккуратное отделение филе от кости, нарезка на одинаковые кусочки.

Разогрел глубокую сковороду, налил масло. Сначала обжарил курицу до идеальной золотистой корочки — классическая реакция Майяра.

Затем добавил лук, морковь. По квартире поплыл густой, домашний, уютный запах.

Теперь кабачки и картошка. Залить водой, добавить соль, перец, лавровый лист. И оставить тушиться на медленном огне на полчаса. Процесс денатурации белка и размягчения клетчатки запущен.

Пока рагу готовилось, я накрыл на стол. Простая, но идеально чистая посуда. Салфетки, приборы. Нарезал свежий хлеб.

В семь тридцать тихо щелкнул замок входной двери.

— Ммм, как вкусно пахнет! — на кухню вошла Вероника. — Ты что, готовишь?

Она выглядела очень уставшей — темные круги под глазами, волосы выбились из аккуратной прически. Но она улыбалась.

— Сюрприз для самой красивой и уставшей женщины в мире, — я подошел и обнял ее. — Садись, сейчас будем ужинать.

— Ты просто чудо! — она прижалась ко мне. — Я так вымоталась, у меня даже сил нет душ принять, не то что готовить!

Она плюхнулась на стул и с наслаждением скинула туфли.

— Ох, ноги просто гудят! Две смены подряд — это настоящее издевательство!

Я разложил дымящееся рагу по тарелкам. Вероника взяла вилку, попробовала.

— Невероятно вкусно! — ее глаза округлились от удивления. — Когда ты успел научиться так готовить?

— Скрытый талант! Я — гений не только в хирургии, но и в кулинарии!

— Талант! — фыркнул Фырк. — Да ты же в рецепт из старой кулинарной книги подглядывал! Я сам видел!

— Не было такого, фантазер, — мысленно отмахнулся я от него.

Мы ужинали, и напряжение тяжелого дня медленно отступало.

— Я тут список составила, — Вероника достала из сумочки свой блокнот. — По нашей поездке. Палатка — есть. Спальники — два штуки, есть. Посуда походная, котелок — все есть. Я даже удочки отцовские проверила, леску намотала новую.

— Ты когда все это успела?

— Да тут на днях, — с гордостью ответила она. — Еще и продуктов закупила — тушенка четыре банки, гречка, рис, макароны. Овощи для ухи — картошка, морковь, лук. Хлеб возьмем свежий утром по дороге.

Вот что значит системный подход. Пока я импровизировал на операционном столе, она уже провела полную предоперационную подготовку нашей поездки. Организатор от бога. Без нее я бы точно забыл половину вещей, а вторую половину перепутал.

— Ты у меня не женщина, а начальник штаба! Я бы половину из этого точно забыл!

— Потому что ты мужчина! — рассмеялась она. — Вы всегда все забываете!

— Эй! Это неприкрытый сексизм!

— Это жизненная правда! — она хитро улыбнулась.

— В общем насчет поездки, — начал я. — У тебя когда выходные?

— Завтра и послезавтра, — не мигая ответила Вероника.

— Отлично, — кивнул я. — Я тоже хочу взять на эти дни, пока в больнице тихо более или менее. Я все дела срочные закончил. Да и отдохнуть уже пора бы…

— Выходные! — расплылась в улыбке Вероника. — На речке! Ура!

— Отлично! Тогда завтра с утра выезжаем!

— Ура! Наконец-то отдохнем! Костер, уха, тишина… Романтика!

— Кстати, есть один небольшой момент…

— Какой еще момент?

— Артем Воронов, наш анестезиолог, оказывается, тоже заядлый рыбак. И у него есть лодка с мотором. Он предлагает объединить усилия — у него лодка, у нас машина с прицепом.

Вероника замерла с вилкой на половине пути к орту. А потом спросила:

— И что ты об этом думаешь?

— Если честно, не знаю. С одной стороны, я очень хотел провести это время только вдвоем. С другой — лодка, конечно, это большой плюс для рыбалки.

— А он не будет нам мешать? — в ее голосе не было ревности, только практический интерес.

— Обещает, что нет. Говорит, уплывет на другой берег озера или вообще на остров.

— Ну… — Вероника на секунду задумалась. — Знаешь что? А мне все равно! Главное — вырваться из этой больницы и отдохнуть! А Артем — парень нормальный, не навязчивый. Если он действительно не будет нам мешать — почему бы и нет?

Рациональный подход. Никакой ревности, никаких сцен. Она доверяет мне и ценит дружбу. Это признак здоровых, взрослых отношений.

— Ты точно не против?

— Абсолютно! Может, так даже веселее будет! Втроем не так скучно!

— Хорошо, тогда я сейчас ему позвоню, обрадую.

— Звони! А я пока начну список вещей составлять!

Она убежала в комнату. А я прежде чем звонить Артему, набрал номер Киселева — нужно было официально отпроситься. Нужно соблюсти формальности. После утреннего инцидента он может попытаться вставить палки в колеса.

— Игнат Семенович, это Илья.

— О, привет! Как там наш дедушка?

— Стабилен, в реанимации. Артем сказал, все показатели в норме.

— Отлично! Слушай, еще раз тебе огромное спасибо за ту операцию! Я бы один с таким точно не справился!

— Не за что. Игнат Семенович, я хотел взять на завтра и послезавтра выходные. В отделении все спокойно, тяжелых пациентов нет.

— Выходные? — Киселев помолчал секунду. — А знаешь что? Бери! Конечно, бери! Ты их заслужил как никто другой! После такой сумасшедшей недели — с Журавлевым, с паразитом, с этой грыжей — тебе срочно нужен отдых!

— Вы точно справитесь?

— Справимся! Есть кому тебя подменить, а Величко ему поможет — он после сегодняшнего дня такую уверенность в себе набрал, что, мне кажется, готов сам аппендициты оперировать! К тому же я со всеми тяжелыми за эти дни раскидался. Отдыхай спокойно!

— Спасибо, Игнат Семенович!

— Не за что!

Совсем скоро, когда у меня будет свой диагностический центр, не надо будет ни у кого отпрашиваться. Сам себе хозяин. Осталось совсем немного. Сейчас освежу голову в выходные, приведу мысли в порядок.

Следующий звонок — Артему.

— Артем? Это Илья. Насчет рыбалки — мы согласны! Поехали вместе!

— Правда⁈ — голос Артема в трубке прозвучал так, как будто он только что выиграл миллион. — Отлично! Супер! Когда едем?

— Завтра утром. У меня официальный выходной.

— У меня завтра смена… Стоп, подожди минутку! — в трубке послышались какие-то приглушенные голоса, Артем с кем-то договаривался. Через две минуты он вернулся: — Все, я договорился! Меняюсь с Петровым! Он завтра дежурит за меня, а я в понедельник за него! Едем!

— Во сколько и где встречаемся?

— Давай в восемь утра у гаражей на Советской! Знаешь, где это?

— Знаю. Там гаражный кооператив «Мотор».

— Точно! Мой гараж — номер сорок семь! Я буду ждать тебя уже с лодкой на прицепе!

— Договорились! До завтра!

— Жду с нетерпением! Наконец-то выберусь на воду

Я обрадовал Веронику, что все уладил и после ужина мы перебрались в гостиную. Устроились на диване под теплым пледом. По местному каналу шли вечерние новости — губернатор торжественно открывал новый мост через Оку, а на какой-то передовой ферме собрали рекордный урожай свеклы.

Вероника прижалась ко мне.

— Знаешь, я так рада, что мы едем. Нам нужно чаще выбираться куда-нибудь вместе.

— Согласен. Работа съедает абсолютно все время.

— Давай договоримся — хотя бы раз в месяц будем куда-то ездить. Хоть на один день. Просто чтобы сменить обстановку.

— Договорились.

Она приподнялась и нежно поцеловала меня.

— Ну все, начались телячьи нежности! Сюси-пуси! — раздался в моей голове возмущенный голос Фырка. — Я пойду в другую комнату, а то у меня от этого сахара сейчас все слипнется

В семь часов утра раздалась пронзительная трель будильника безжалостно вырвала меня из глубокого сна. Я наощупь нашарил кнопку на тумбочке и убил назойливый звук.

Выходной. Рыбалка. Нужно вставать.

Вероника уже была на ногах, легкой тенью метаясь по комнате и складывая последние вещи в большую спортивную сумку.

— Вставаешь⁈ — весело спросила она. — Через час надо бы выехать! Артем уже, наверное, лодку к прицепу крепит!

Я сел на кровати, протирая глаза.

— Уже встаю. Кофе есть?

— Сейчас будет самый лучший кофе для самого лучшего хирурга! Но сначала тебе нужно умыться.

Холодная вода окончательно привела меня в чувство. Пока я брился, из комнаты доносились ее деловитые комментарии:

— Так, удочки в чехле, в машине. Продукты упакованы. Палатка, спальники… Аптечка! Ох ты, где наша походная аптечка?

— На верхней полке в шкафу в прихожей! — крикнул я.

— Нашла! Что еще… Спички! Точно, спички! Без спичек какой костер!

К половине восьмого мы были полностью готовы. Багажник моей машины был забит под завязку: чехол с удочками, громоздкий брезентовый сверток с палаткой, два объемных спальника, сумка с продуктами. Салон тоже был забит — на заднем сиденье лежали наши рюкзаки с личными вещами.

Мы едем на два дня или эмигрируем в другую страну? Но ее энтузиазм был настолько заразительным, что спорить не хотелось.

— Ого, сколько вещей! — Фырк с комфортом устроился на заднем сиденье, на моем рюкзаке. — Вы точно не на Северный полюс в экспедицию собрались?

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — авторитетно заявила Вероника, видя как я скептически на все это смотрю.

Мы поехали. Утро выдалось прохладным, но ясным и солнечным. Улицы были почти пустыми.

Гаражный кооператив «Мотор» находился на самой окраине города. Длинные, уходящие за горизонт ряды ржавых металлических гаражей, воздух, пропитанный запахом машинного масла, бензина и сырости.

— Сорок седьмой… сорок седьмой… Вон он! — Вероника указала пальцем.

У открытого сорок седьмого гаража действительно стоял Артем. И не один. Рядом с ним на земле высилась целая гора вещей: два больших туристических рюкзака, ящик для снастей, отдельный ящик, видимо, с едой, и даже плетеная корзина для пикника.

Что-то не сходится. Это был не набор одинокого рыбака-аскета. Это был набор для комфортного семейного отдыха на природе.

Я притормозил у гаража, вышел из машины.

— Привет, Артем! Ты что, тоже решил на Северный полюс переехать?

Артем нервно хихикнул. Он был явно смущен и почему-то избегал смотреть мне в глаза.

— Привет, Илья! Привет, Вероника! Да нет, просто… Тут, в общем, такой небольшой нюанс…

— Какой еще нюанс?

Он виновато почесал затылок.

— Ну, в общем… Я не совсем один еду.

— Как это не один?

— Сейчас я все объясню…

И в этот момент из гаража, с грацией фотомодели, вышла стройная блондинка. На ней были идеально сидящие обтягивающие джинсы, плотная клетчатая рубашка, кокетливо завязанная узлом на талии, и дорогие туристические ботинки, которые, казалось, ни разу не видели грязи.

Длинные светлые волосы были распущены и красиво развевались на легком утреннем ветерке, на лице — легкий, но профессионально выполненный макияж.

Кристина Волкова. Медсестра из нашего отделения. И по совместительству — племянница того самого Волкова, которого я упек за решетку.

Вот черт. Вот это поворот. Это был не просто «нюанс». Это было серьезное, непредвиденное осложнение.

— Ого! Блондинка! — с восторгом присвистнул Фырк. — Да еще та самая, которая на тебя вешалась! Это будет очень, очень веселая рыбалка!

— Всем приветик! — Кристина улыбалась ослепительной, отрепетированной улыбкой. — Илья, Вероника, как я рада вас видеть!

Я краем глаза заметил, как изменилось лицо Вероники. Улыбка исчезла, глаза округлились.