Глава 12

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— И что же это за товар? — спросил я.

— Нулевая вода, — ответил Шрам.

Я вздохнул и потёр лоб. А ведь проблема может оказаться гораздо серьёзнее, чем я поначалу подумал.

Так называемая нулевая вода — это магически нейтральная жидкость, которая используется для промывки боевых артефактов, некоторых типов магомобилей и тары перед розливом эликсиров. Четверть новосибирских родов так или иначе зависит от неё в производственном цикле.

Я встал из кресла и прошёлся по кабинету. Нулевая вода — товар, о котором не думаешь, пока он есть. Дешёвый, доступный — по сути, просто вода, очищенная до полной энергетической нейтральности. Её не хранят большими запасами, потому что незачем — проблем с поставками никогда не было.

Но дело в том, что в Новосибирске нет производства такой воды. Несмотря на дешевизну самого товара, для её создания требовалось сложное и тонко настроенное оборудование. В нашем княжестве такого просто не существовало, воду поставляли из Иркутска.

— Что конкретно случилось? Почему «нулёвка» вдруг исчезла? — уточнил я.

— Всё очень просто, Юрий Дмитриевич. В один день появилось несколько подставных фирм. Одни выкупили все запасы с новосибирских складов, а другие перекупили контракты на поставку. Иркутские производители не хотят идти навстречу, им важнее деньги. К тому же они считают, что вода всё равно будет к нам поставляться, просто другими компаниями и по другой цене, — объяснил Шрам.

— Капитализм во всей красе, — хмыкнул я.

Да, несмотря на то что в этом мире до сих пор сохранилась монархия, капитализм тоже цвёл пышным цветом со всеми его недостатками. Вот, например, кто-то с большими деньгами легко организовал дефицит важного товара в отдельно взятом княжестве ради своей выгоды.

Причём выгода здесь была далеко не коммерческая, а политическая.

Почти сразу пришли сообщения с производств. Дмитрий сообщил, что из-за дефицита нулевой воды «Аргентум» вынужден переходить на обычную дистиллированную воду, которая чуть хуже по характеристикам и может вызвать падение эффективности эликсиров. Либо придётся использовать артефакты для очистки каждой банки и каждого бутылька, что влетит нам в копеечку. Мана-кристаллы стоят недешёво.

Часть договоров у нас с фиксированными суммами, и мы будем в лучшем случае продавать свои товары без прибыли. Пока не критично, но, если ситуация затянется — придётся либо переходить на аналог постоянно, либо пересматривать контракты.

Руководство «Ренессанс-Фарм» докладывало о том же.

— Тот кандидат, кто создал этот дефицит, наверняка преследовал следующую цель — создать дефицит нужного товара, посмотреть, кто пострадает, а потом предложить решение, — вслух рассуждал я. — Либо это давление на родЫ, чтобы склонить их к нужному голосованию, либо просто демонстрация силы.

— Или и то, и другое, — добавил Шрам.

— Да, — кивнул я и включил компьютер, чтобы связаться с Васей и Ефимом по видеосвязи.

Совещание прошло быстро. Я изложил задачу: выяснить, кто стоит за дефицитом, через какие каналы работает, кто из поставщиков под давлением, а кто участвует добровольно. Не вмешиваться, пока только наблюдать и собирать информацию.

— Сделаем, ваше сиятельство. Займёт пару дней, не больше. Рынок нулевой воды небольшой, там все друг друга знают. Если кто-то крутит схему, следы найдём быстро, — пообещал Ефим.

— Хорошо. Действуйте, — ответил я.

Шрам ушёл, сказав, что попросит Витька и его пацанов пробить информацию через преступные каналы.

Ну а я вернулся к столу, взял папку с методикой лечения шизофрении и убрал её в портфель.

Нулевая вода подождёт. У меня есть люди, которым я могу доверить расследование. А вот Тимофею Демидову, кроме меня, никто не поможет. К тому же я не хотел сейчас ни на что отвлекаться — план лечения готов, и мне не терпелось воплотить его в жизнь.

Я позвонил в портальный комплекс и забронировал перемещение до Петербурга.

Закончу с этим пациентом — и можно будет снова с головой погрузиться в интриги вокруг выборов. Которые, признаться, уже начинали меня слегка раздражать…

Италия, город Рим, Международный симпозиум целителей

Мастер-класс шёл уже третий час, но Алиса не замечала времени.

Она не считала себя человеком, способным три часа сидеть в аудитории и не отвлекаться. Но здесь всё было иначе.

Магистр Фредерик Дюваль, о котором Волкова столько слышала от Юрия, детально рассказывал о своей доработанной методике энергетического плетения. Алиса знала об этой доработке не понаслышке — она видела результаты своими глазами, работала с пациентами, которым это плетение помогло.

Но одно дело знать, что методика работает. Другое — понять, почему именно так, разобрать каждый узел, каждую крохотную деталь.

Магистр показывал всё методично, без спешки, отвечая на вопросы так, словно каждый из них был ему искренне интересен.

— Моя классическая схема не всегда закрепляется в ауре надолго. Многое зависит от личной энергетики человека. Если аура крепкая, особенно если человек одарённый — вероятность закрепления гораздо выше. Но что происходит, если мы работаем с повреждённой аурой? Особенно когда каналы повреждены не точечно, а системно? Когда вся сеть разбалансирована? — спросил Дюваль.

— Плетение не успевает за откатом. Аура возвращается к дисбалансу быстрее, чем структура успевает её восстанавливать, — ответила Алиса прежде, чем успела подумать.

Фредерик посмотрел на неё.

— Именно. Вы работали с такими случаями?

— Да, — чуть смутилась девушка. — Был один тяжёлый случай, пару месяцев назад.

— Расскажите, прошу вас. Баронесса Волкова, если не ошибаюсь?

— Д-да, верно. Алиса Волкова из Новосибирска. Я работаю в клинике графа Сереброва и являюсь представителем объединения «Ренессанс-Союз», — заливаясь краской, ответила девушка.

По залу пробежал шепоток, а Дюваль широко улыбнулся.

— В таком случае, вы просто обязаны рассказать! Граф Серебров один из тех, кто блестяще овладел моей методикой и, насколько я знаю, даже смог научить ей вас и других талантливых целителей. Прошу вас, баронесса, — магистр сделал приглашающий жест рукой.

Волкова будто прилипла к стулу, пока сидящий рядом Иван не подтолкнул её. Алиса подскочила, поправила платье и принялась рассказывать.

Она поведала о случае, с которым столкнулась — коротко, без имён, только суть. Как разбалансированная сеть энергетических каналов сбивалась быстрее, чем успевало сработать стандартное плетение. Как пришлось действовать иначе — снизить затраты энергии на само плетение и сначала стабилизировать всю ауру целиком. Создать своего рода временный каркас, и только потом формировать основную структуру.

Аудитория молча слушала. Фредерик с улыбкой кивал.

— Браво, баронесса! Это и есть ключевое усовершенствование! — воскликнул он. — Вы интуитивно пришли к тому же решению, которое заложено в доработанном плетении. Создание общего каркаса в ауре, а затем — плетение, направленное на определённую цель.

— Спасибо, — снова покраснев, произнесла Алиса и села на место.

— Молодец. Я тобой горжусь, — прошептал Иван, взяв её за руку.

— Спасибо, — повторила она, всё ещё слегка дрожа от волнения.

После занятия к Алисе подошли трое. Молодая целительница из Варшавы, которая работала с похожими случаями и хотела обменяться наблюдениями. Пожилой швейцарец, который владел собственной клиникой и заинтересовался методиками «Ренессанс-Союза». И ещё один — целитель из Лиона, который пожал ей руку и сказал, что слышал о графе Сереброве от коллег и давно хотел познакомиться с кем-то из его учеников.

Алисе казалось, что ей всё это снится. Но всё же она понимала, что это происходит на самом деле, и была счастлива находиться здесь и слышать тёплые слова от признанных европейских целителей.

Она помнила свои сомнения, когда Юрий предложил ей войти в союз. Она доверяла графу, но всё равно это казалось слишком большим шагом — присоединиться к объединению, которое едва основано, связать своё имя с организацией, которая ещё не имеет веса.

Алиса привыкла работать самостоятельно и полагаться только на себя. Зачем ей какой-то союз?

Теперь она знала, зачем.

Здесь, на симпозиуме, она была не просто Алиса Волкова, целительница из России. Она была представителем «Ренессанс-Союза», ученицей уважаемого графа Сереброва, и люди относились к ней иначе и слушали её куда внимательнее, чем могли бы.

И конечно, благодаря работе с Юрием она стала гораздо более сильным целителем. Он научил её тому, чему научился на прошлом симпозиуме сам, подарил бесценный опыт и, главное, верил в неё.

— Ты в порядке?

Алиса чуть не вздрогнула. Она так погрузилась в свои мысли, что забыла, что держит за руку Ивана.

— Да. Просто задумалась.

— Мне кажется, ты немного переволновалась, — улыбнулся он.

— Есть такое, — согласилась Волкова.

— Тогда как насчёт ужина где-нибудь в тихом месте? Я узнал, тут неподалёку есть хороший ресторанчик, — предложил Курбатов.

Ресторан был расположен у подножия холма Авентин — самый южный из семи холмов, на которых расположен Рим. Отсюда открывался вид на реку Тибр, и огни вдоль набережной отражались в воде длинными размытыми полосами. Вечер был тёплым, и дул освежающий лёгкий ветерок.

— Ты после симпозиума отправляешься на миссию? — спросила Алиса, когда они заказали вино.

— Да.

— Это будет опасно?

— Вряд ли. Уж точно не так опасно, как в Конго, — пожал плечами Иван.

— И долго тебя не будет?

— Не знаю. Трудно сказать. Но, если хочешь… Ты могла бы отправиться со мной, — предложил Курбатов.

— Я? Зачем? Я не военный целитель, — удивилась Алиса.

— Ну и что? В Афганистане ты отлично себя показала. Если кто-то будет ранен и ему понадобится быстрое восстановление, никто не справится лучше тебя, — Иван взял её за руку.

— Ну… Если ты хочешь, чтобы я поехала…

— Конечно, хочу. Я уже предупредил отца, что ты будешь с нами, — улыбнулся он.

Она помолчала секунду. Потом засмеялась.

— Выходит, ты уже всё за меня решил?

— Нет, конечно. Просто я был уверен, что ты не откажешь, — Курбатов притянул её ладонь к своим губам и поцеловал.

Официанты принесли томатный суп и умопомрачительно пахнущую лазанью.

Иван с Алисой ели не торопясь. Говорили о симпозиуме, о докладе Ивана, о Дювале и его мастер-классе. Потом разговор сам собой затих, и они просто молча любовались рекой, держась за руки.

— Знаешь, что я думаю? — негромко спросила Алиса.

— Что?

— Что год назад я бы не поверила, если бы мне рассказали, где я буду сидеть и с кем.

Иван с усмешкой посмотрел на неё.

— И как тебе?

— Мне хорошо, — ответила Алиса.

— Мне тоже, — сказал он и потянулся, чтобы её поцеловать.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Демидовых

Всё было готово к операции. Когда я пришёл, Тимофей узнал меня и не проявил агрессии — но всё равно пришлось заново, в течение получаса, убеждать его принять эликсир.

Теперь он лежал на кушетке и находился в глубоком магическом сне. Все показатели были в норме, и можно было начинать.

Я придвинул стул, сел рядом с кроватью, сосредоточился и начал.

Первые несколько минут просто наблюдал за аурой Демидова. Смотрел, как текут жизненные потоки, где аура замирает, где бурлит. За то время, что прошло с первой неудачной операции, я успел изучить её в деталях. Теперь проверял, не изменилось ли что-то.

Изменилось. Стабилизирующее плетение, наложенное в прошлый раз, ослабло и почти исчезло — что было ожидаемо. Под ним всё выглядело примерно так же, как я помнил: психический и мозговой центры работали вразнобой. Каждый функционировал по-своему и жил в собственном ритме.

Именно поэтому Тимофей слышал голоса и видел то, чего не было — его восприятие строилось на рассогласованных сигналах, которые мозг не мог свести воедино и потому создавал иллюзии.

Я начал с того, что восстановил плетение. На сей раз я взял с собой сильный мана-кристалл и установил связь плетения с ним, чтобы мне не приходилось тратить собственные запасы.

Я создал плетение медленно и основательно. Несколько опорных точек вдоль позвоночного канала, где энергетические потоки были наиболее стабильны. Потом — горизонтальные связи между этими точками, создающие что-то вроде решётки вокруг всей ауры.

Незаметно прошёл час.

Теперь надо следовать дальнейшему плану лечения. Сначала восстановлю связующие каналы.

Между психическим и мозговым центрами должны были проходить три основных канала. В норме они выглядели как широкие потоки, по которым сигналы шли в обоих направлениях. У Тимофея два канала были смяты, почти закрыты — энергия по ним едва сочилась. Третий работал, но неправильно: поток шёл только в одну сторону.

Учитывая состояние каналов, я решил применить свой метод разреза. Если рассечь их Пустотой, а затем восстановить, они станут крепче.

Однако учитывая важность и специфику этих каналов, нельзя было просто рассечь их — прежде чем я их восстановлю, это может привести к необратимым последствиям в работе мозга. Исправить это будет невозможно уже никак.

Поэтому придётся действовать филигранно точно и при этом невероятно быстро.

Я создал максимально тонкую нить Пустоты и сделал надрез на крошечном участке канала. Мгновенно отозвал Пустоту и тут же выпустил целительскую ману, сращивая надрез.

Таким образом я восстановил оба повреждённых канала. В сумме мне пришлось сделать шестьдесят одинаковых манипуляций, на каждую из которых уходило немало концентрации и энергии.

Закончив, я вытер пот со лба и взглянул на часы. Прошло почти пять часов с начала операции, и это только первый этап.

Я принял взятый с собой «Симбиоз», чтобы временно усилить целительские способности, а затем и банку «Бодреца», чтобы немного восстановить силы.

Продолжим.

Третий канал, который работал в одну сторону, оказался самой интересной задачей.

Сам канал был цел. Проблема была в том, что на одном его конце образовался своего рода клапан — структура, которую аура, судя по всему, выстроила сама в попытке защититься от чего-то. Клапан пропускал сигналы в одном направлении и блокировал в другом.

Просто обратить его в ничто было нельзя. Аура Тимофея наверняка захочет восстановить его, поскольку это хоть и патологическое, но естественное образование.

Я потратил около часа, просто изучая эту структуру. Понял, как она работает. Нашёл точку, в которой клапан был наименее жёстким, и начал очень медленно его «переучивать».

Это был самый странный опыт за всю операцию. Я добавлял свою энергию к энергии пациента, снова и снова гонял её по каналу, как бы показывая организму, как всё должно быть в норме. Иногда приходилось давить, и каждый раз, когда клапан приоткрывался в заблокированном направлении — я его поддерживал и закреплял это состояние, добавляя ещё целительской маны.

Где-то на восьмом часу операции все три канала заработали нормально. Связь психического и мозгового центров была восстановлена.

Я убедился, что стабилизирующее плетение работает нормально и наркоз поддерживается, и позволил себе передышку.

Помедитировал, перекусил едой, которую заранее велел принести в комнату. После чего продолжил.

Психический центр я решил излечить первым. Работал через обходные пути, как подсказал мне Бархатов, находя наименее повреждённые участки на периферии центра. Что можно восстановить — восстанавливал, а энергорубцы безжалостно вырезал Пустотой и затем сращивал ауральную ткань целительской маной.

Затем я углубился в центр. Структуры, которые возникли в нём из-за болезни, я обращал в ничто постепенно. Медленно забирал у них энергию и позволял ауре самой делать свою работу, направляя её в нужную сторону. Патологические структуры сами собой теряли форму и растворялись.

Таким же образом я прооперировал и мозговой центр Тимофея. Психический центр к тому времени успел стабилизироваться достаточно, чтобы мозговой воспринял изменения как нечто безопасное.

На двенадцатом часу операции я убрал плетение и убедился, что аура держится сама. Её нормальная работа была полностью восстановлена. Показатели Тимофея нормализовались. Действие наркоза заканчивалось и переходило в обычный здоровый сон.

Я вышел из комнаты. В коридоре было темно, но в расположенной чуть дальше комнате горел свет.

— Господин, вас проводить? — спросил стоящий у двери охранник, видя, что я еле переставляю ноги.

— Спасибо, не нужно, — ответил я.

Из освещённой комнаты через секунду выскочил князь Демидов. Видимо, он услышал голоса. А следом за ним неожиданно появился князь Бархатов.

— Юрий Дмитриевич! Вас так долго не было! Что там, скажите мне⁈ — взмолился Сергей Михайлович.

— Мне нужно сесть, — хрипло ответил я.

Князья проводили меня в комнату, усадили на стул, придвинули чашку с чаем и выжидающе уставились на меня.

— Пациент стабилен. Нормальная работа ауры и психики восстановлены. Надо дождаться, когда он проснётся, но я уверен, что всё получилось, — ответил я.

Сергей Михайлович не стал сдерживаться. Он закрыл лицо ладонями и заплакал, но это были слёзы облегчения. Бархатов изумлённо хмыкнул и откинулся на спинку стула, поглаживая бороду.

— Я могу взглянуть? — спросил он.

Я только пожал плечами, а князь Демидов взмахнул рукой:

— Конечно, ваша светлость, если желаете.

Патриарх направился в комнату к Тимофею, а Сергей Михайлович, вытерев слёзы, принялся сердечно меня благодарить, обещая любые деньги, да и вообще всё, что угодно.

— Благодарю вас, мне ничего не нужно прямо сейчас. Я помог вам по просьбе князя Бархатова, к тому же этот случай дал мне бесценный опыт. Но если мне когда-нибудь понадобится ваша помощь — надеюсь, вы не откажете, — произнёс я.

— О чём речь, Юрий Дмитриевич! Конечно, конечно! Только скажите! — Демидов зашёлся в кивках.

Дверь в комнату тихо приоткрылась. Патриарх вернулся, сел напротив меня и внимательно посмотрел в глаза.

— Юрий Дмитриевич, я уже почти полвека занимаюсь целительством. Я видел многое. Но то, что вы сделали… Я даже не знаю, как это назвать. Чудо, возможно, — сказал он.

— Обычно чудеса происходят сами собой, а мне пришлось трудиться почти двенадцать часов. И только на операции. На ее подготовку ушло значительно больше времени, — хмыкнул я.

— Ни в коем случае не хотел принизить ваши заслуги. Просто вы опять сотворили нечто невероятное почти что у меня на глазах.

— Никаких обид, ваша светлость. Спасибо за похвалу. А теперь, если позволите, мне нужно отдохнуть.

— Идёмте! Комната для вас уже готова! — Демидов тут же подскочил.

Меня проводили в спальню, где я упал на кровать и проспал столько же, сколько длилась операция.

Тимофей проснулся на следующий день к полудню. Мы вошли к нему в комнату вдвоём — я и Сергей Михайлович. Демидов-младший повернулся к нам и сказал:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, сынок. Как ты себя чувствуешь? — почти шёпотом спросил князь.

— Нормально, вроде. Есть хочется. Отец, ты не мог бы приказать, чтобы приготовили тот пышный омлет?

— К-конечно, сынок. Сейчас распоряжусь! Сию секунду! — Сергей Михайлович вылетел из комнаты и заорал, чтобы немедленно приготовили омлет.

— Вы меня помните, ваша светлость? — спросил я.

— Смутно. Вы, кажется, Юрий? У меня такое ощущение, будто я видел вас во сне, — ответил Тимофей, садясь на кушетке.

— Примерно так оно и было. А вы вообще помните, что происходило в последние несколько недель?

Он наморщил лоб и задумался, а затем ответил:

— Не уверен. А что происходило?

— Вы были больны и не в себе. Но теперь всё в порядке. Единственное, мне бы очень хотелось знать, в чём причина вашего недуга.

— Последнее, что я хорошо помню… — Тимофей снова задумался, а затем его глаза расширились, и он помотал головой. — Нет. Простите, я не могу вам сказать.

Я подошёл ближе и произнёс, глядя ему в глаза:

— Ваша светлость, скажу, как есть. Я вернул вам разум, и поэтому имею право знать причину. Кроме того, можете быть уверены — я храню врачебную тайну. Слово чести.

Демидов-младший сглотнул и прошептал:

— Я заказал незаконный тёмный эликсир. Он якобы должен был увеличить мои магические силы… Но случилось то, что случилось. Насколько сильно я был не в себе? Я навредил кому-нибудь?

— Вы пытались, но всё обошлось. Что это был за эликсир?

— Понятия не имею. Но он был тёмно-красного цвета, как кровь, — ответил Тимофей.

Тёмно-красный эликсир, который вызвал серьёзные нарушения психики… Что-то мне это напоминает. Может быть, княжичу подсунули какую-то усиленную версию «Авангарда»? Или мне просто уже мерещится рука Чёрной касты повсюду?

— Это уже не моё дело, но я советую вам обратиться в СБИ и рассказать, где вы взяли этот эликсир. За применение вам ничего не будет, а тот, кто распространяет подобные зелья, должен быть пойман и наказан, — ответил я.

— Непременно, — кивнул Тимофей.

Я убедился, что его аура в порядке, после чего откланялся. Княжичу ещё предстоит медикаментозное лечение и работа с психотерапевтом, но это мелочи. Главное, что я вернул ему здравый ум.

Российская империя, город Санкт-Петербург, апартаменты графа Реммера

Граф Реммер принял гостя в малой гостиной. Барон Тучков сидел в кресле у камина с видом человека, которому невероятно скучно здесь находится.

Гость, который к ним пришёл — это был барон Грязнов, и он выглядел плохо. Как человек, который несколько недель плохо спал и к тому же злоупотреблял горячительными напитками.

— Мы вас слушаем, барон, — сказал Эдвард.

— Думаю, вы понимаете, зачем я здесь, господа, — Грязнов опустился в кресло и нервно задёргал ногой. — Мои позиции на выборах ослабли. Зотов и Мамонтов насели на меня с двух сторон, и я понимаю, что уже не смогу победить.

Тучков фыркнул:

— Вы бы в любом случае не победили.

— У меня был шанс!

— Сейчас это уже не важно. Что вы предлагаете? — спросил Реммер.

— До меня дошли слухи, что вы объединили усилия… Я хочу присоединиться и вступить в вашу коалицию. Предлагаю те голоса, что у меня ещё остались, — пробормотал Арсений Львович.

— Что ж, мы согласны, — ответил Эдвард Максимович.

Тучков лишь коротко кивнул.

— Нам всем будет выгодно, если голосов, которые мы хотим продать, станет больше. Но учтите, что каждый получит столько, сколько голосов он может предоставить, — добавил Реммер.

— Я понимаю, — вздохнул Грязнов. — И что, кому их продадим?

— Пока не решили. Граф Вяземский предварительно согласен, но мы его ещё помучаем. С Мамонтовым пока не договорились, а вот Кутайсов нам отказал, — ответил Тучков.

— И теперь он наша самая большая проблема. Роман Александрович стремительно набирает вес, — Эдвард Максимович встал и прошёлся по комнате, а затем улыбнулся. — Однако не переживайте, господа. Теперь нас трое, и с нами будут считаться все остальные. А что насчёт Кутайсова… У меня есть одна блестящая идея, как его можно ослабить.

— Вы что-то нашли на него? — приподнял бровь барон Тучков.

— О да. Я кое-что нашёл…