Глава 13

Российская империя, город Санкт-Петербург, апартаменты графа Реммера

Граф Реммер положил на стол тонкую папку и подвинул её к центру стола, чтобы было видно обоим — и Тучкову, и Грязнову.

— Вот моя блестящая идея, господа, — произнёс он с улыбкой.

Тучков лениво раскрыл папку, пробежался глазами по первому листу и нахмурился.

— Усов? — он поднял взгляд. — Тот самый генерал Усов, которого объявили предателем родины?

— Тот самый, — кивнул Эдвард Максимович.

— И при чём здесь Кутайсов?

Реммер опустился в кресло, неспешно сцепил пальцы в замок. Он обожал подобные моменты — потянуть интригу, заставить собеседников изнывать от ожидания.

— При том, Аполлон Георгиевич, что наш дорогой Роман Александрович и генерал Усов — старые знакомые. Они вместе учились в военной академии. Более того — какое-то время служили в одном гарнизоне. Были, как говорят, не разлей вода. Молодые офицеры, общие попойки, общие приключения. Всё как полагается, — пояснил Реммер.

Грязнов вдруг оживился. После того, как его приняли в компанию, он перестал выглядеть таким усталым и запуганным, в глазах даже появился блеск. Арсений Львович почувствовал надежду — пусть князем он и не станет, но хотя бы заработает, и заодно макнёт своих врагов в грязь лицом.

— Постойте! То есть кандидат в князья дружил с предателем родины? — воскликнул Грязнов.

— Ещё как дружил, — подтвердил Реммер. — Конечно, это было давно, и в этом, разумеется, нет ничего криминального. Они не вели общих дел, между ними нет никаких финансовых связей. Мои люди всё тщательно проверили. По сути, эта связь — пустышка.

Тучков закрыл папку.

— Тогда зачем ты нам это показываешь, Эдвард?

— А затем, барон, что в политике важна не суть, а то, как это звучит. Представьте заголовок: «Кандидат в князья Кутайсов — давний друг генерала-предателя».

— Неплохо звучит, — усмехнулся Грязнов, но никто не обратил внимания на его ремарку.

Реммер продолжал:

— Представьте, как это разлетится по газетам. Сколько людей прочитают заголовок и не станут разбираться в деталях. Сколько решат, что раз дружил с предателем — значит, и сам не чист. Репутация — штука хрупкая.

— Это уж точно, — пробурчал Грязнов, и на сей раз вызвал улыбки обоих собеседников.

— Уж кто-кто, а вы знаете об этом не понаслышке, Арсений Львович. Но с Кутайсовым всё иначе. Он выстроил всю кампанию на честности и порядочности, так что его репутация особенно уязвима. Если про человека знают, что он мутит какие-то сомнительные делишки, от подобного вброса хуже не станет. Но если человек воспринимается как максимально честный и благородный… Пятно грязи особенно хорошо видно на белых одеждах.

— Значит, мы покажем, что и у честного генерала есть скелеты в шкафу, — подвёл итог Тучков. — А если он найдёт, что ответить? Скажет, что это было давно, что они с Усовым на самом деле никогда не были друзьями?

— Пускай, — пожал плечами Реммер. — Это будет выглядеть как оправдание, даже если его пресс-служба подберёт самые подходящие слова. Наша задача — уронить его рейтинг, чтобы поднялись Вяземский и Мамонтов.

Грязнов скрипнул зубами при упоминании Мамонтова и затем спросил:

— А зачем нам вообще вмешиваться? Пусть они сами воюют и топят друг друга. Наша задача — продать голоса тому, кто купит. При этом даже не обязательно, чтобы этот человек победил.

Эдвард Максимович переглянулся с Тучковым и покачал головой.

— Во-первых, Арсений Львович, стратегию наших действий определяю я. Во-вторых, нам крайне важно, чтобы борьба была как можно ожесточённее, и мы будем всеми силами подливать масло в огонь. В-третьих, Кутайсова надо придавить, потому что он слишком уверенно движется к победе, а он у нас ничего не купит. Не собираешься участвовать в аукционе, отойди в сторону и не мешай другим. И, наконец, в-четвёртых — нам обязательно нужно продать голоса тому, кто победит. Так мы сможем не только заработать, но и получить земли в княжестве или какие-то преференции. Я понятно изложил?

Пока Реммер говорил, Грязнов всё сильнее хмурился.

— Вполне понятно…

— Вот и хорошо. Я предлагал Кутайсову купить голоса. Он отказался. Что ж. Раз он не хочет договариваться, его нужно просто устранить из гонки. В течение нескольких дней мои люди подготовят материал и выпустят его в разных СМИ и социальных сетях. Я работаю с двумя изданиями сразу — пусть подхватят друг друга, создадут эффект волны, — Реммер оглядел собеседников и улыбнулся. — Поверьте, господа. К концу месяца Кутайсов перестанет быть проблемой.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Значит, копают под Кутайсова, — резюмировал я, выслушав журналиста Валерия, который внезапно решил мне позвонить, да ещё и по видеосвязи.

— Да, ваше сиятельство. У меня есть знакомый в «Невском обозрении». Он по старой дружбе сообщил, что готовится большой материал. Главный редактор сам сейчас на нервах — после ваших исков против СМИ они все стали куда осторожнее, — Валерий усмехнулся.

Я невольно усмехнулся. Вот уж не думал, что та история с судебными разбирательствами принесёт такие неожиданные дивиденды. Раньше газеты печатали что угодно, не особо заботясь о последствиях. А теперь редакторы по три раза перепроверяют, прежде чем публиковать что-то скользкое, связанное с выборами князя Новосибирского. Боятся новых исков, не хотят платить компенсации.

Дошло даже до того, что они предупредили Валерия о готовящемся материале. Официально Коновалов и его «Голос правды» на меня не работали, но в то же время я инвестировал в их СМИ, поэтому сложить дважды два было несложно.

— Что там именно за материал? — спросил я.

— Якобы Кутайсов дружил с генералом Усовым. Тем самым, которого… — Валерий многозначительно замолчал.

— Да, я понял. Тем самым, которого устранил нынешний начальник моей службы безопасности. И тем самым, которого объявили предателем родины — кстати, не без моего участия. И что, Кутайсов правда с ним дружил?

— Похоже, что да. Они вместе учились, вместе служили какое-то время. Но это всё, ваше сиятельство. Затем они оказались в разных городах и перестали поддерживать связь. Но из этого планируется раздуть скандал. Мол, кандидат в князья друг предателя, и всё такое, — произнёс журналист.

Я откинулся в кресле и задумался.

Грязно работают, но эффективно. Кутайсов и правда выстроил кампанию на честности и порядочности — это его главный козырь. А если люди узнают, что Роман Александрович водил дружбу с предателем родины, то его репутация может дать трещину.

Интересно, кто это затеял? Вяземский? Или, Мамонтов с Зотовым, фактически одержав победу над Грязновым, решили взяться за другого соперника? Или это Реммер, который предлагал мне заняться торговлей голосами?

Как бы там ни было, я не хочу допускать, чтобы против Кутайсова снова начали публиковать всякую грязь.

— Спасибо за информацию, Валерий, — сказал я.

— Всегда пожалуйста, ваше сиятельство. Обращайтесь, — ответил он.

Я отключил связь и тут же набрал номер Кутайсова. Точнее, его секретаря, потому граф не хотел делиться личным номером телефона.

Попросил секретаря соединить меня с Кутайсовым. Он перевёл звонок, и Роман Александрович ответил:

— Рад вас слышать, Юрий Дмитриевич. Чем обязан?

— Боюсь, у меня не самые приятные новости, Роман Александрович. Вас опять хотят оклеветать, и уже готовится к выходу материал в столичном СМИ, — произнёс я.

В трубке повисла пауза.

— Что на этот раз? — голос Кутайсова прозвучал напряжённо.

Я изложил всё, что узнал от Валерия. Граф слушал молча, не перебивая, а затем спросил:

— Позвольте узнать, зачем вы мне всё это рассказали?

— Что значит, зачем? Я решил вас поддерживать, и поэтому намерен пресечь то, что хотят сделать ваши… вернее, наши враги, — ответил я.

— Что ж, я благодарен вам за помощь, — пробормотал Роман Александрович.

Возможно, мне показалось, но железный генерал вроде бы слегка смутился.

— Так вы правда дружили с Усовым? — спросил я.

— Да. Но это было больше двадцати лет назад. Потом наши пути разошлись, и я понятия не имел, во что он ввязался. Когда его убили и затем объявили предателем, я был потрясён не меньше других. Я не имею ни малейшего отношения к его делам, — твёрдо ответил Кутайсов.

— Я вам верю. Но дело, к сожалению, не в том, во что верю я. Дело в том, во что поверят люди, когда прочитают материал. Заблокировать выход статьи вряд ли получится. К тому же эту информацию наверняка будут распространять и в социальных сетях.

— И что вы предлагаете? — спросил граф.

— Превентивный удар. Не ждать, пока выйдет их материал, и дать интервью. Хорошее, спокойное интервью на нейтральной площадке. И сделать так, чтобы вам как бы между делом задали вопрос про Усова. А вы честно расскажете всё сами. Да, дружили в молодости. Да, потом разошлись. Никаких общих дел не имели. И что все его преступления вы решительно осуждаете.

— То есть устроить постановку, — медленно проговорил Кутайсов.

— Можно сказать и так. Но рассказывать вы будете чистую правду, просто в правильное время и в правильном месте. Когда человек открыто говорит о подобном — это вызывает уважение. А когда об этом начинают болтать за спиной — это совсем другое, — произнёс я.

На том конце снова повисла тишина. Я почти физически чувствовал, как колеблется Роман Александрович.

— Не нравится мне это, Юрий Дмитриевич, — наконец, сказал он. — Все эти хитрости, подстроенные вопросы… Я всю кампанию строил на том, чтобы говорить прямо!

— Понимаю вас, но это политика. По-другому здесь, к сожалению, не выживают. Ваши противники не играют по правилам — и если вы не будете действовать гибко, то проиграете. А с вами проиграют все те, кто на вас рассчитывает, — сказал я.

— Хорошо, — выдохнул Кутайсов. — Будь по-вашему. Но говорить я буду только правду.

— Только правду, — эхом отликнулся я. — Ничего другого я от вас и не прошу.

— Тогда договорились. Вы хотите сами организовать это интервью?

— Да. Вы слышали о «Голосе правды»? Этому СМИ многие доверяют, поэтому интервью вы дадите там, — ответил я.

— Хорошо. Тогда жду, — произнёс Роман Александрович.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Несколько дней спустя на сайте «Голоса правды» вышло интервью с Кутайсовым. Враги отреагировали моментально и выпустили свой материал через сорок минут после нашего. Но конечно же, они поторопились, и это выглядело максимально жалко. Аналитики Ефима убеждали меня, что реакция на вброс оказалась крайне отрицательной.

А вот если бы враги немного подождали и изменили материал, то могли бы сделать сильный ход. Ведь можно было изменить статью и попытаться убедить общественность, что Кутайсов лжёт и его связь с покойным Усовым была гораздо глубже.

Короче говоря, им следовало парировать наш превентивный удар с умом, а вместо этого они просто выпустили свой материал и в итоге сели в лужу.

Роман Александрович поблагодарил меня за помощь с этим делом, и после этого я смог опять сосредоточиться на целительской работе. Точнее, продолжать исследования в области работы ауры.

В последнее время у меня появилось много уникального и полезного материала. Во-первых, бывший артефактор Виктор, чей случай натолкнул меня на интересные выводы. Во-вторых, успешный опыт операции над Тимофеем Демидовым. И, конечно, мой чертёж идеальной ауры.

Но теперь время настало.

Я смотрел на чертёж и прокручивал в голове то, что смог в полной мере осознать за последнее время.

Аура — многослойная структура, где каждый уровень отвечает за своё. Глубинные слои определяют тип дара, если он есть, и отвечают за глубинные и неосознаваемые процессы в организме. Средние слои отвечают за силу ауры и пропускную способность к энергии. Поверхностные — за то, как аура взаимодействует с внешним миром. А между слоями проходят каналы, по которым циркулирует энергия, связывая всю систему в единое целое.

И вот что я понял, изучая Виктора. Его аура отличалась от обычной именно строением глубинных слоёв. Его дар, исказившись, вскрыл невероятно интересные подробности о том, как вообще устроена ауральная структура одарённых.

А операция над Тимофеем дала мне второй ключ. Я научился изменять ауру почти без вмешательства Пустоты — у меня ведь получилось «обучить» канал заново перегонять энергию в обе стороны, как и должно было быть.

Я взял карандаш и начал добавлять новые детали к чертежу.

Если глубинные слои определяют тип дара… значит, перестроив их, можно изменить не только его направленность, но и сам дар. Если средние слои отвечают за мощность… значит, укрепив их и расширив каналы, можно усилить слабый дар.

Я замер, глядя на лист.

Вот оно.

Теперь у меня был не просто чертёж, теперь я понял принцип, по которому ауру можно довольно легко перестроить. Благодаря лечению Демидова всё встало на свои места.

Я несколько минут просто сидел и смотрел на чертёж, осознавая, что именно держу в руках.

А потом меня осенило.

Если можно усилить дар, то можно усилить и ауру целиком. Например, увеличить её способность к восстановлению! Даже не зная причину проблемы, эту самую проблему можно решить.

И это — способ исцелить Николь! Сделать так, чтобы её аура наконец-то восстановилась, и мы могли продолжить освобождение каналов.

Я аккуратно собрал все бумаги, свернул чертёж и убрал его в сейф — туда, где хранил самое важное.

После этого взял телефон и набрал номер Николь.

— Бонжур, Юрий! Какая приятная неожиданность — слышать вас, — в голосе маркизы ощущалась улыбка.

— Здравствуйте, Николь. Я тоже рад вас слышать, и у меня для вас есть хорошие новости.

— О, неужели? Ну так поделитесь со мной скорее!

— Кажется, я нашёл способ восстановить вашу ауру до нужного уровня. Не обещаю, что это будет быстро или просто, но теперь я точно знаю, что и как нужно делать. Я приеду во Францию в ближайшее время, и мы начнём лечение, — ответил я.

В трубке повисло молчание. Я даже подумал, что связь прервалась, поэтому спросил:

— Николь? Вы здесь?

— Здесь, — тихо ответила она, и я услышал, что голос у неё дрожит. — Простите. Спасибо вам, Юрий. Я даже не знаю, как…

— Не нужно благодарностей. Я ведь ещё ничего не сделал. Но сделаю, вот тогда и сможете сказать мне спасибо, — усмехнулся я.

Маркиза рассмеялась, но затем вдруг резко прервалась и добавила:

— Юрий… раз уж вы собираетесь приехать, я должна вас предупредить. У нас сейчас… не лучшие времена.

— Что вы имеете в виду?

— Род де Труа подал на нас в суд. Вы помните виконта, который приезжал к нам на Новый год?

— Помню. И по какому поводу они подали иск?

— Там всё довольно запутано, и отец не велел мне рассказывать кому-либо детали, простите. Но я так переживаю! Де Труа требуют огромную сумму, и, если мы проиграем, это серьёзно ударит по нашему роду, — печально закончила Николь.

Немного подумав, я спросил:

— Вы не могли бы позвать к телефону отца?

— Да, конечно, он в соседней комнате… Одну минуту.

Маркиза отключила микрофон, и какое-то время из динамика доносилась лишь тишина. Но затем раздался голос Персиваля де Мариньи:

— Юрий Дмитриевич, рад вас слышать! Благодарю за заботу о моей дочери — она рассказала мне о ваших новостях. Наш род в вечном долгу перед вами.

— Перестаньте, Персиваль. Как целитель, я просто обязан разобраться с этим случаем, это профессиональный вызов. Но я хотел побеседовать с вами не об этом. Николь рассказала мне про иск от рода де Труа, и я хотел бы помочь вам с этим. Деньгами, если примете, или связями. У меня есть выходы на серьёзных людей в Европе — на герцога Каттенео в Италии, герцога фон Монда в Германии. Они могли бы…

Маркиз вздохнул и ответил:

— Я ценю ваше предложение, Юрий, правда. Но в этом нет нужды. Николь забыла упомянуть, что это не первый суд, который род де Труа затевает против нас. И не последний, полагаю. У нас давние разногласия. Спасибо за беспокойство, но мы справимся сами, как справлялись прежде.

— Персиваль, как глава рода, я вас прекрасно понимаю. Но раз уж это далеко не первое дело — проблему нужно решить раз и навсегда. Я готов этому поспособствовать, и вы не будете мне ничего должны.

— Юрий Дмитриевич, — голос Персиваля остался спокойным, но в нём появилась твёрдость. — Я искренне благодарен вам. Но это внутреннее дело нашего рода, и я предпочёл бы не вмешивать в него посторонних, какими бы добрыми ни были их намерения. Прошу понять меня правильно.

— Разумеется, ваше сиятельство. Но если передумаете — моё предложение остаётся в силе.

— Спасибо. И ждём вас во Франции, Юрий Дмитриевич. Наш дом всегда открыт для вас и ваших родных. Кстати, буду очень рад увидеть Татьяну и Дмитрия!

— Возможно, они тоже захотят приехать, я спрошу у них, — ответил я.

Мы попрощались, и я отложил телефон.

Что-то здесь было не так. Что за разногласия такие между родами, раз они судятся уже много раз? При этом Персиваль упрямо не хочет вдаваться в подробности. Конечно, это и правда их внутреннее дело… Но де Мариньи — друзья Серебровых. И если у них проблемы, я не оставлю их один на один с ними.

Когда приеду во Францию, надо будет постараться убедить маркиза всё рассказать. Интуиция подсказывает, что Персивалю необходима моя помощь, и что всё гораздо серьёзнее, чем он говорит.

Я сделал себе мысленную пометку и уже собирался отправиться на прогулку по саду, когда телефон зазвонил снова. На экране высветился номер Васи.

Я ответил, ожидая новостей по Кутайсову или по нулевой воде.

— Ваше сиятельство, — голос у Васи был напряжённый. — У нас проблема.

— Говори.

— Снова информационная атака. Только что началась, по нескольким каналам сразу. И они опять целятся в вашу сестру, Юрий Дмитриевич, — ответил Василий. — И там… ох, вам лучше самому посмотреть. Очень грязные штуки публикуют.

— Скидывай.

Вася отправил мне ссылки. Я просмотрел их, и в горле встал комок, который мешал дышать. Кулаки сами собой стиснулись так, что задрожали.

Да как они посмели публиковать такую мерзость⁈

Кто-то явно испытывает меня на прочность. Но этот кто-то очень сильно ошибся, выбрав мою сестру в качестве мишени…