Глава 16

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

— Это связано с Николь. Точнее, с её проклятием… Которое, как мы выяснили благодаря тебе, всего лишь какая-то болезнь ауры, — начал Персиваль.

— Всего лишь, — невесело усмехнулся я.

Маркиз примирительно поднял ладони.

— Не хотел обидеть.

— Понимаю. Продолжай, пожалуйста.

Персиваль переплёл пальцы и задумался, глядя в никуда. Пока он подбирал слова, дверь в комнату открылась, и показалась его супруга Луиза:

— Мужчины, вы не хотите прогуляться? На улице вышло солнце, погода такая чудесная! Мы пойдём смотреть на жасмин, он как раз начинает цвести.

— Спасибо, дорогая, мы лучше побеседуем, — натянуто улыбнулся Персиваль.

От Луизы не скрылась его напряжённость, но она не стала ничего говорить. Молча кивнула и вышла.

Смех в соседней комнате утих — Серебровы и де Мариньи отправились в сад. Маркиз помолчал ещё немного, а затем произнёс:

— Мы долго искали, кто может помочь Николь. Лучшие целители со всего мира говорили одно и то же: они не знают, как помочь. А потом я узнал, что у рода де Труа есть редкая методика. Они специализируются на исцелении магических травм и последствий проклятий, и в этой области им нет равных в Европе.

— Правда? Что-то я не видел представителей рода де Труа на симпозиуме в Женеве, — хмыкнул я.

— О, они весьма скрытные люди. Никому не хотят рассказывать свои секреты. Сейчас поймёшь, почему. Так вот, я пришёл к ним и попросил вылечить дочь. А они сказали, что согласны, но в обмен потребовали все родовые техники де Мариньи, — сказал маркиз.

Я молча приподнял бровь.

Родовые техники — это не деньги и не земли. Это то, на чём держится сам род. Отдать техники чужакам — всё равно что вырвать себе сердце.

Персиваль невесело усмехнулся, глядя на моё лицо.

— Представляю, о чём ты думаешь. Что я сошёл с ума. Возможно. Но это же моя дочь, Юрий, я готов на что угодно, чтобы её спасти. Поэтому я согласился отдать им всё, если они вылечат Николь.

— Очевидно, у них не получилось.

— Они попробовали. Возились с ней почти полгода, и не справились. Их хвалёная методика не сработала, — развёл руками маркиз.

— То есть формально условие не выполнено. Они не вылечили — ты ничего не должен, — произнёс я.

— Да, но эти твари составили контракт так, что я обязан отдать техники в любом случае. Понимаешь? Там прописано, что оплата идёт за саму попытку лечения, за приложенные усилия, а не за результат. Я подписывал этот документ, обезумев от страха за Николь. Не вчитывался. А когда вчитался — было уже поздно. Ошибка, за которую я расплачиваюсь уже почти десять лет, — вздохнул Персиваль.

Выходит, род де Труа с самого начала знал, что может не справиться. И заранее подстраховался, переложив весь риск на отчаявшегося отца. Они либо получали репутацию спасителей, либо — если не выйдет — всё равно заберут техники чужого рода. Беспроигрышная для них сделка.

— И теперь они пытаются забрать своё через суд? — спросил я.

— Пытаются, но мы отбиваемся. Раньше всё происходило… вяло. Старый глава рода Гийом де Труа не особо давил на меня. То ли совесть всё-таки имел, то ли просто руки не доходили. Мы судились, тянули время, оспаривали формулировки. Но в прошлом году Гийом умер, и род возглавил его внук Морган.

— И этот Морган настроен иначе.

— Именно, — маркиз поморщился. — Он хочет получить наши техники любой ценой и как можно быстрее. Подал очередной иск, нанял лучших юристов в Париже, давит на суд через связи. Адвокаты говорят, что мы, скорее всего, выиграем нынешний процесс — но он тут же начнёт следующий. И так будет продолжаться, пока он не найдёт лазейку или пока я не сломаюсь.

— А расторгнуть контракт никак? — спросил я.

— В том-то и беда. Сам контракт составлен так, что не подкопаешься, мои юристы его вдоль и поперёк изучили. Формально он безупречен. Единственный реальный вариант — заставить де Труа отказаться от обязательств добровольно.

— А с чего бы им добровольно отказываться от такого подарка?

— Вот именно, — мрачно ответил Персиваль.

Я некоторое время молчал, прокручивая в голове услышанное.

Картина складывалась отвратительная. Род де Труа воспользовался отцовским отчаянием и обманул человека, а теперь новый глава рода решил добить жертву окончательно. И всё это — формально по закону, не придерёшься.

Терпеть не могу, когда пользуются такими методами.

— Я помогу, Персиваль.

— Юрий, тебе не стоит вмешиваться. Ты дворянин другой страны, могут быть последствия.

— Никаких последствий. Я же не собираюсь объявлять им войну, — произнёс я.

— Ты и так лечишь Николь бесплатно. Все эти операции у другого целителя обошлись бы нам в целое состояние. Я не могу просить ещё и…

— Ты и не просишь, — перебил я. — Я сам предлагаю. Это разные вещи.

— Юрий… — маркиз вздохнул.

Я подался вперёд.

— Послушай. Род де Мариньи — мои друзья. А то, что делает с тобой этот Морган, мне попросту противно. Я не собираюсь смотреть, как с вами поступают подобным образом. Поэтому я за свой счёт найму лучших французских юристов, каких найду. Тех, кто способен довести дело до конца и закрыть его раз и навсегда.

— Это огромные деньги, — тихо сказал Персиваль.

— Я не обеднею.

Персиваль долго молчал. Потом провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

— Ты невыносим, — сказал он и впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Это значит, что ты согласен? — уточнил я.

— Согласен. Спасибо, Юрий. Я этого не забуду.

— Перестань. В конце концов, для меня важно, чтобы ваш род продолжал развиваться и работать. Мы ведь не только друзья, но ещё и партнёры, — улыбнулся я.

Мы ещё немного посидели, обсуждая детали. Я попросил передать мне все материалы по делу — копии контракта, протоколы заседаний, переписку с де Труа. Персиваль обещал собрать всё к утру.

А вечером, когда дом уже затих и все разошлись по комнатам, я вышел на балкон гостевого крыла, набрал номер и приложил телефон к уху.

— Ваше сиятельство. Позднова-то для звонка. Что-то случилось? — спросил Мюллер.

— Ничего срочного, Клеменс. Но есть работа.

— Слушаю.

— Мне нужно найти компромат на французский род де Труа. Достань все скелеты, которые у них есть в шкафах. Особенно то, что связано с их методиками лечения. Меня бы не удивило, если в их прошлом найдётся пара случаев, о которых они предпочли промолчать, — расписал я задачу.

— Понял. Сделаем, — без лишних слов пообещал Клеменс.

Юристы — это хорошо. Но не помешает иметь и запасные козыри в рукаве. Заодно проверю службу Мюллера в действии — как я и обещал, они получили дополнительное финансирование, а после этого наняли больше людей, закупили оборудование и так далее. В том числе у них появился вооружённый отряд быстрого реагирования и информаторы в большинстве стран Европы.

Моё европейское агентство просто на глазах обретало силу, и мне уже не терпелось пустить эту силу в ход. Вот и нашлось ей применение.

Я убрал телефон и посмотрел на ночной парк, где между деревьями горели редкие фонари.

Что ж, герцог де Труа. Ты ещё не знаешь, но ты только что приобрёл себе очень неудобного врага.

Итальянская республика, город Рим, отель «Палаццо Боргезе»

Финальный вечер симпозиума удался на славу.

Огромный зал утопал в мягком свете люстр. Целители со всей Европы, России и даже из-за океана собрались здесь — кто-то в строгих костюмах, кто-то в традиционных одеяниях. Звенели бокалы, негромко играл пианист, и в воздухе витало особое приятное напряжение.

Иван Курбатов чувствовал себя так, будто у него за спиной выросли крылья.

Его доклад приняли с таким восторгом, что к нему до сих пор подходили и восхищались методикой гибридного шва. Двое профессоров из Венского целительского общества даже предложили совместную работу.

Для рода Курбатовых, чьим основным ремеслом издавна была война, целитель такого уровня — огромная редкость. И Иван это знал. Сегодня он впервые почувствовал, что добился чего-то сам, своими руками и головой.

Но даже это пьянящее чувство меркло рядом с другим.

Он нашёл Алису у высоких окон, выходящих в ночной сад. Она стояла чуть в стороне от шумной толпы, в строгом чёрном платье, и свет фонарей из сада золотил её волосы. На симпозиуме она тоже блистала, но сейчас, глядя на неё, Иван думал вовсе не о целительстве.

— Прячешься от поклонников? — спросил он, подходя.

Алиса улыбнулась.

— От духоты. Там в зале слишком жарко.

Иван рассмеялся, хотя ничего смешного Алиса не сказала. Это всё из-за нервов.

Курбатов сунул руку в карман пиджака, нащупал маленькую коробочку — и сердце застучало так, будто он снова стоял на трибуне перед сотней светил мировой медицины.

Он носил коробочку с собой с самого начала симпозиума. Всё ждал подходящего момента. А он так и не наступал — то некогда, то не то настроение, то рядом слишком много людей.

А сейчас Иван вдруг понял, что лучшего момента не будет.

— Алиса, — сказал он.

Что-то в его голосе заставило её взволноваться. Улыбка застыла, а потом медленно сошла, уступив место настороженному вниманию.

— Что такое? — тихо спросила она.

Иван сглотнул и, не медля больше ни секунды, опустился на одно колено, на глазах у половины зала.

Вокруг сразу стало тише. Кто-то ахнул, пианист сбился, но тут же начал играть другую, романтичную мелодию. Алиса прижала ладонь к губам, и глаза у неё заблестели.

— Я долго это откладывал, — сказал Иван, открывая коробочку. — Думал, нужен какой-то особенный день. А потом понял — особенный он не потому, что вокруг что-то происходит. А потому, что рядом со мной есть ты. И каждый день будет особенным, пока ты рядом. Алиса Волкова, ты выйдешь за меня?

Несколько секунд она молчала, и Ивану эти секунды показались вечностью.

А потом она кивнула и прошептала:

— Да. Конечно, да!

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул по-итальянски что-то восторженное. Иван поднялся, надел кольцо на палец Алисы, и она, не дожидаясь, обняла его за шею и поцеловала.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо.

— И я тебя, — отозвался Иван. — Больше всего на свете.

Весь его успех на полях сражений и на симпозиуме вдруг показался ему сущей ерундой по сравнению с одним-единственным словом, которое только что сказала его возлюбленная.

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

На следующее утро, когда я разбирал материалы по делу де Труа, которые мне передал Персиваль, мне позвонил Иван.

Я взглянул на дату — вчера должен был закончиться симпозиум в Риме. Вероятно, Курбатов собирается отправляться в Карпаты и решил со мной попрощаться.

— Слушаю.

— Юра! Ты не поверишь! — голос Ивана звенел так, что я невольно отодвинул трубку от уха.

— Судя по тону, ты либо выиграл в лотерею, либо натворил что-то непоправимое.

— Второе! — расхохотался он. — Я сделал Алисе предложение. И она согласилась!

Я улыбнулся. Честно говоря, новость меня не сильно удивила — эти двое давно шли к свадьбе, и все вокруг знали, что рано или поздно это случится.

— Поздравляю, дружище! — искренне порадовался я.

— Слушай, Юра, тут такое дело. Мне надо отправляться в Карпаты, сам знаешь. Алиса отправится со мной, но мы решили не тянуть и пожениться до этого. У нас есть всего пара дней, но мы хотим расписаться сейчас, понимаешь?

В трубке послышался другой голос — Алиса перехватила телефон.

— Юра, привет! Только не отговаривай нас, мы уже всё решили!

— И в мыслях не было, — ответил я. — Как насчёт прибыть во Францию? Я сейчас в гостях у де Мариньи, и здесь очень красиво. Жасмин зацвёл.

В трубке повисла короткая пауза, а потом Алиса буквально взвизгнула:

— Юра! Это же гениально! Ваня, ты слышал? Франция! Это же так романтично!

— Слышал, — донёсся смех Ивана. — Кажется, вопрос уже решён без меня.

— Значит, ждём. Я предупрежу Персиваля.

— Он не откажет? — забеспокоилась Волкова.

— Напротив, будет только рад — он тот ещё любитель устраивать праздники, — усмехнулся я, вспоминая Новый год.

Персиваль, как я и думал, пришёл в восторг. Узнав, что в его доме собираются играть свадьбу, маркиз тут же забыл и про де Труа, и про судебные тяжбы. Он развил такую бурную деятельность, что к обеду весь особняк гудел: слуги развешивали гирлянды живых цветов, в саду расставляли столы, из погреба доставали бутылки со старым вином.

— Свадьба в моём доме! — приговаривал маркиз, лично руководя установкой арки из белых роз у пруда. — Юрий, ты не представляешь, как давно я не устраивал ничего настолько приятного.

— Я рад, что тебе это по душе. Спасибо, что не отказал моим друзьям.

— Твои друзья — мои друзья! — рассмеялся Персиваль и похлопал меня по плечу.

Иван и Алиса прибыли через портал в тот же день, ближе к вечеру. Алиса, увидев убранство парка, едва не расплакалась от восторга.

— Юра, это даже лучше, чем я представляла! — выдохнула она.

— Благодари маркиза, — усмехнулся я.

Персиваль как раз подошёл.

— Мадмуазель Волкова, вы очаровательны. Месье Курбатов, я вам даже немного завидую! Идёмте в дом, обед почти готов. Заодно обсудим праздник! — маркиз буквально потащил парочку к крыльцу.

Церемонию провели на следующий день прямо в саду, под аркой из роз, в свете восходящего солнца. Народу было немного — семья де Мариньи, я, Дмитрий с Татьяной и маленький Алексей. Николь сидела рядом со мной.

Алиса была в простом белом платье, которое успели подшить под её фигуру за ночь. Без шлейфа и всего того, что обычно сопровождает пышные свадьбы. И всё равно она была прекрасна, потому что счастливая улыбка на её лице сияла ярче любых украшений.

Когда они с Иваном обменялись кольцами и поцеловались, парк взорвался аплодисментами. Маленький Алексей, не вполне понимая, что происходит, тоже захлопал в ладошки, чем рассмешил всех собравшихся.

После этого мы праздновали до вечера. Сидели за столами в саду, под цветочными гирляндами, пока на небе не показались звёзды. Пили вино из погребов де Мариньи, смеялись, поднимали тосты. Персиваль произнёс длинную речь на французском, которую тут же сам и перевёл.

Я сказал короче: пожелал друзьям прожить вместе так долго, чтобы успеть надоесть друг другу, а потом влюбиться друг в друга заново.

— Спасибо тебе, Юра. Такая чудесная получилась свадьба, — сказала мне Алиса позже, когда мы стояли чуть в стороне у пруда.

— Пожалуйста. Главное, будьте счастливы, — улыбнулся я.

Иван подошёл, обнял жену за плечи и протянул мне руку. Я пожал её.

— Я твой должник, — сказал он.

— Поможешь мне с исследованиями в Карпатах — и будем в расчёте. Веселитесь, пока есть возможность! Там будет не до веселья.

Они рассмеялись и вернулись к гостям, а я ещё немного постоял у воды, глядя на отражение фонарей в тёмной глади пруда.

Хорошо, когда у близких всё складывается. Жаль только, что не у всех.

Я перевёл взгляд на освещённое окно второго этажа, где находилась комната Николь.

Завтра я возьмусь за неё всерьёз.

Франция, городок Сен-Клу, особняк рода де Мариньи

На следующее утро гости разъехались — Иван с Алисой через портал отправились в Новосибирск, чтобы оттуда успеть долететь до Омска и отметить свадьбу ещё и в особняке Курбатовых. Дмитрий увёл Татьяну с Алексеем гулять по Парижу. В доме стало тихо. Именно то, что мне и было нужно.

Я готовился к процедуре с самого рассвета.

Случай Николь я знал уже наизусть. После того, как я сделал слепок её ауры и столько времени изучал его, мог вспомнить расположение слоёв и каналов наизусть, просто закрыв глаза.

Сейчас из семи заблокированных каналов четыре были освобождены. Каждая из операций давалась и мне, и маркизе нелегко, а последняя вообще оказалась чрезвычайно сложной и привела к магической коме. На пару с магистром Дювалем мы вытащили Николь, но её аура так и не восстановилась до нужного состояния.

Долгое время я не знал, как это исправить. А недавно, благодаря работе с Виктором и Тимофеем Демидовым, а также своим исследованиям, нашёл способ. Потребуется тонкая ауральная коррекция: аккуратно перераспределить энергетические потоки, восстановить естественный рисунок ауры, дать ей вновь обрести устойчивость.

Звучит проще, чем операция, но на деле всё будет совсем не так.

Николь ждала меня в той же комнате, где мы проводили последний сеанс и где она в итоге провела чуть больше суток в коме. Увидев меня, она улыбнулась, но волнение за этой улыбкой было не скрыть.

— Маркиза, нам предстоит небольшая ауральная коррекция. На этот раз я погружу вас в сон, чтобы мне было проще работать. В отличие от полноценной операции, вам не нужно оставаться в сознании, — объяснил я, расставляя на столе необходимые эликсиры.

— Даже не знаю, беспокоиться мне или нет.

— Ни в коем случае не стоит.

— Я шучу, Юрий! С вами мне ничего не страшно, — заверила меня Николь.

— Приятно слышать, — я взглянул ей в глаза, задержался ненадолго, а затем протянул эликсир магического наркоза: — Выпейте и сразу же ложитесь.

Девушка сделала, как я попросил, и уже через несколько минут погрузилась в глубокий сон. Я проверил дыхание, сердцебиение, активность мозга и убедился, что всё в порядке.

После чего сосредоточился и погрузился в её ауру.

Она открылась передо мной — местами тусклая, истончённая, с мелкими трещинами там, где после комы каналы так и не пришли в нормальное состояние.

В целом картину нельзя было назвать плохой. И теперь, благодаря своему опыту, я знал, что нужно делать. Видел, где потоки сбиваются, где рисунок ауры нарушен, где нужно мягко направить энергию в правильное русло.

Первые манипуляции дались легко. Я подхватывал тонкие энергетические нити, разглаживал заломы, направлял силу туда, где её недоставало. При необходимости совершал микроразрезы с помощью Пустоты и соединял каналы заново.

«Получается», — подумал я.

Зря подумал.

Стоило мне коснуться сердечного узла, как аура вдруг дёрнулась. Потоки, которые я так аккуратно выстраивал, рванули в стороны, будто я задел что-то, чего не должен был трогать.

Энергия заметалась, аура начала буквально расползаться у меня под руками. Там, где минуту назад свечение выровнялось, теперь зияли новые разрывы — и они расширялись.

По лбу скатилась капля пота. Это была всего лишь коррекция, не операция — и при этом она выходила из-под контроля стремительнее всего, с чем я сталкивался раньше.

Аура теряла стабильность. Ещё немного — и наступит коллапс.