Глава 18

Российская империя, город Санкт-Петербург

В Петербург я переместился ранним утром. После мягкой французской весны здешний воздух показался колючим. Я поднял воротник пальто и направился к стоянке, где меня уже ждала машина.

Дома я пробыл ровно столько, чтобы переодеться и выпить кофе. Дел накопилось много, поэтому отдыхать было некогда. На полдень было назначено совещание «Ренессанс-Союза», и нам предстояло подвести первые итоги работы объединения.

Штаб-квартиру «Союза» мы устроили в особняке на Фонтанке, который владелец сдавал под офисы. Причём сдавал только поэтажно, но это было даже удобно. Никто лишний не шлялся по коридорам, и все наши административные сотрудники, которых успел нанять барон Мещеринов, работали спокойно.

К полудню все были в сборе.

Барон Лебедев расположился в кресле с улыбкой, будто ему не терпелось поделиться хорошими новостями. Барон Оболенский, напротив, хмурился над какими-то бумагами. Графиня Рагозина листала какой-то отчёт, изредка делая пометки карандашом. А во главе стола, по правую руку от меня, сел Мещеринов.

— Раз все в сборе, начнём, — сказал я, занимая своё место во главе стола. — Илья Иванович, докладывайте. Как обстоят дела?

— Если коротко — лучше, чем мы рассчитывали, ваше сиятельство! Сотрудничество с Гильдией целителей налажено окончательно. Гильдия официально признала нашу методику реабилитации, включила её в реестр, и более того, рекомендовала её своим клиникам.

— Официально? — приподнял бровь я.

— Всё верно. Документ подписан на прошлой неделе.

Я открыл папку, нашёл нужный лист. Действительно, всё чин по чину. Это была маленькая победа, но важная. Гильдия — структура консервативная, и даже несмотря на помощь Бархатова, было непросто добиться того, чтобы нас признали. Ведь патриарх не был абсолютным правителем Гильдии, ему часто приходилось бороться с внутренней бюрократией.

— Это приятная новость. Что у нас с клиниками? — спросил я.

— Все наши клиники уже полностью внедрили методики, — вступила графиня Рагозина, отложив карандаш. — Московская клиника в процессе внедрения. Результаты по пациентам впечатляют! У меня тут сводка: средний срок реабилитации после повреждений ауры сократился почти на треть. Последствия физических травм исцеляются почти впятеро быстрее, чем при обычных методиках. Это не исключая те случаи, которые раньше вообще считались безнадёжными.

— Для нас они не безнадёжные, — улыбнулся барон Оболенский.

— Я сам не верил, пока не увидел отчёты из московской клиники. Девочка с выгоревшим даром после удара молнией. Целители разводили руками, говорили — дар не вернётся. Вернулся. Частично, но вернулся, — кивнул Лебедев.

— Это ваша заслуга. Вы все хорошо поработали. Методика сама по себе лишь инструмент, а вы сделали всё, чтобы она была грамотно внедрена. Я рад, что все ваши целители отнеслись к этому серьёзно, — похвалил собравшихся я.

— Получается потому, что мы делаем то, чего не делает никто! — воскликнул Оболенский. — Мы возвращаем людей к нормальной жизни!

Я обвёл взглядом стол. Лица у всех были довольные — и не без причины. Но почивать на лаврах пока что, конечно, рано.

— Раз дела идут хорошо, самое время думать о расширении, — заметил я. — Три клиники внедрили методику, ещё одна на подходе. Этого мало. Я хочу, чтобы через год о «Ренессанс-Союзе» знали в каждом крупном городе империи. Илья Иванович, у вас, кажется, были предложения на этот счёт?

Мещеринов кивнул и достал из портфеля довольно толстую папку.

— Я составил список родов, которые могли бы войти в объединение. Все так или иначе связаны с целительством — у кого-то клиники, у кого-то аптеки, кто-то просто занимается частной практикой. Двенадцать кандидатов. Я отметил плюсы и минусы по каждому, — сказал он и протянул мне документы.

Я их пролистал. Работа была проделана основательно — Мещеринов всегда отличался дотошностью, за что я его и ценил. По каждому роду — краткая справка, финансовое положение, репутация, возможная польза.

— Хороший список. Но прежде чем мы кого-то пригласим, я хочу проверить каждого. Не репутацию на бумаге, а реальную подноготную. С кем дружат, с кем враждуют, нет ли скелетов в шкафу.

Оболенский одобрительно кивнул.

— Разумно, ваше сиятельство. Особенно учитывая непростую обстановку вокруг выборов князя Новосибирского. Брать кота в мешке — последнее дело.

— Именно. Я передам список своим людям. Через неделю-другую будем знать о каждом кандидате больше, чем они сами о себе знают, — улыбнулся я.

Под «своими людьми» я имел в виду Васю и Ефима. Если кто и может раскопать информацию о любом роде в империи, так это они.

Затем мы обсудили ещё несколько текущих вопросов — закупку оборудования, работу с подрядчиками, разные мелочи. Через полтора часа я закрыл совещание.

Когда все разошлись, я попросил Мещеринова задержаться на минутку.

— Илья Иванович, список кандидатов на вступление в «Союз» и правда отличный. Спасибо.

— Стараюсь, — улыбнулся он. — Юрий Дмитриевич, вы в порядке? Такое чувство, будто вы чем-то обеспокоены.

Я усмехнулся.

— Так и есть. Много всего происходит в последнее время, и не все из этих вещей мне нравятся…

— Вы говорите о выборах?

— Да, и о них тоже. А точнее, о том, что творят кандидаты. Знаете, борьба вокруг должности князя развернулась нешуточная.

— Представляю, — вздохнул Мещеринов. — Если вам нужна какая-то помощь, Юрий Дмитриевич, только скажите.

— Не беспокойтесь, Илья Иванович. Занимайтесь делами объединения, а с выборами я как-нибудь сам разберусь. До встречи, — я пожал ему руку и направился к выходу.

Уже в машине я переслал список кандидатов в объединение Васе с короткой припиской: «Проверить всех. Срок неделя».

Ответ пришёл через минуту: «Принял. Будет сделано».

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Ну что ж, у «Ренессанс-Союза» дела идут хорошо, и это не может не радовать. Но Мещеринову я сказал правду — то, что происходило вокруг выборов князя Новосибирского, и правда начинало меня напрягать.

Пожалуй, пора плотнее взяться за это.

В оставшееся время я занялся другими делами. Съездил на завод «Ренессанс», поговорил с Альбертом и управляющим заводом.

А на следующий день самым ранним порталом отправился в Новосибирск.

Признаться, политические игры утомляли меня куда сильнее, чем самая сложная операция на ауре. Но от того, кто станет князем, зависело очень многое, поэтому оставаться в стороне было нельзя. К тому же борьба и правда грозила обернуться какой-нибудь трагедией.

Расклад за последнее время сложился любопытный. Три отстающих кандидата по факту признали поражение и теперь пытались найти того, кому бы продать свои голоса подороже. Зотов, благодаря тому что на пару с Мамонтовым утопил Грязнова, неожиданно приобрёл несколько голосов и стал гораздо более заметен по сравнению с ведущей тройкой.

А что касается самой ведущей тройки кандидатов, то здесь обстановка изменилась. Судя по всему, теперь лидером стал Кутайсов, а Вяземский отошел на второе место. Мамонтов по-прежнему оставался на третьем.

И я понимал — что Вяземский, что Мамонтов не оставят это просто так. Они и их покровители продолжат бороться за кресло князя, ведь борьба ещё далеко не окончена. Многие новосибирские рода до сих пор не определились с выбором.

И я собирался на это повлиять.

Я снял зал в приличном ресторане и разослал приглашения главам шести родов. Представил это как спокойный деловой ужин. Хотя, думаю, все прекрасно понимали о чём пойдёт речь. В конце концов, выборы — это наиболее актуальная тема для обсуждения между дворянами нашего города в последнее время.

Из шести родов пришли представители пятерых. Уже неплохо.

Мы славно поужинали, поболтали о разном, обсудили экономическую обстановку в городе и перспективы сотрудничества с другими княжествами. Я упомянул о заводе в Екатеринбурге, который должен быть достроен уже довольно скоро, и пообещал, что эликсиры и прочие алхимические продукты, которые будут производиться на заводе, в Новосибирское княжество будут поставляться по сниженным ценам. Это порадовало большинство собравшихся, поскольку алхимия использовалась много где, не только в производстве эликсиров.

Затем разговор сам с собой перетёк в русло идущих выборов. Что, конечно, было весьма естественно. Но этого-то я и ждал.

— Господа, я не буду вас агитировать, — начал я, когда подали вино и десерт. — Вы взрослые люди и сами решите, за кого голосовать. Я лишь хочу, чтобы вы решали, зная факты.

— Любопытное начало, граф, — хмыкнул глава рода Рязанцевых.

— Мы все понимаем, что за каждым кандидатом стоит свой великий князь. И у этого человека есть свои интересы, так же как и у кандидата. Поэтому выбирать мы должны не только того, кто станет нашим князем, но и того, кто стоит за ним, — произнёс я.

— Разумно. Однако вы наверняка имеете в виду кого-то конкретного, не так ли, Юрий Дмитриевич? — спросила представительница рода Орловых.

— Верно. Я говорю о графе Кутайсове и великом князе Барятинском, который стоит за ним. Кутайсов — честный, благородный и принципиальный человек. Я и мои вассалы отдадим свои голоса за него, но дело ещё и в том, что я навёл справки о Барятинском. Так вот, в отличие от всех — я подчёркиваю, всех — остальных великих князей он никогда не участвовал в каких-либо грязных делах, — произнёс я.

Рязанцев фыркнул:

— Да как такое вообще возможно? Чтобы человек с таким высоким титулом и ни разу не запачкался? Не верю.

— А вы проверьте сами и убедитесь. Я и сам поначалу не поверил, но факты говорят сами за себя. Барятинский и Кутайсов — те люди, которые не принесут нам никаких неприятных сюрпризов. В отличие от Мамонтова, который разворует нашу казну, или Вяземского, чьи методы вызывают всё больше сомнений.

— Да, это происшествие с нулевой водой стало именно тем неприятным сюрпризом, которых хотелось бы избегать, — хмыкнул кто-то.

— Кутайсов — военный, — осторожно заметил глава рода Лопухиных. — Не загонит ли он нас в казарму?

— Да, он военный, и поэтому знает цену порядку и дисциплине. К тому же он не дурак и понимает, что управлять княжеством — не то же самое, что командовать полком, — сказал я.

Разговор затянулся за полночь. Я отвечал на вопросы, разбирал сомнения, кое-где давил, где-то отступал.

К концу ужина трое глав родов открыто перешли на сторону Кутайсова. Рязанцев и Лопухин обещали подумать — но я видел по их глазам, что почти убедил.

До победы Кутайсову было ещё далеко — Мамонтов и Вяземский не отступят. Но позиции генерала росли.

Игра только начиналась. И я намеревался в ней победить.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Мамонтовых

Граф Мамонтов не любил телефонные разговоры. Точнее, не любил решать по телефону важные вопросы. Но добиться встречи с великим князем Блиновым с глазу на глаз было проблематично. Поэтому пришлось звонить.

К счастью, Блинов не отказался с ним побеседовать.

— Здравствуйте, ваша светлость, — произнёс граф, когда великий князь взял трубку.

— Здравствуй, Марк. До меня доходит слухи, что ты неплохо справляешься в последнее время.

— Стараюсь, ваша светлость.

— Стараешься, — повторил Блинов, и в его голосе мелькнула усмешка. — А теперь скажи мне честно. Как на самом деле обстоят дела?

Мамонтов помолчал, подбирая слова. В итоге он решил, что врать великому князю не стоит.

— В целом, ничего существенно не поменялось. Я по-прежнему нахожусь в тройке лидеров, ваша светлость, но обогнать Вяземского и Кутайсова пока что не получается. Тем более после того… конфуза который произошёл со мной на приёме.

Блинов фыркнул:

— Да уж, новости об этом казусе облетели даже столичные СМИ.

— Уверяю вас, меня отравили! — воскликнул Марк Андреевич, заливаясь краской.

— Да-да, конечно, я тебе верю, — ответил великий князь, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он верит. — Ну, и что ты думаешь делать?

Понизив голос, Мамонтов ответил:

— Пора нанести удар по Вяземскому. Этот дипломат слишком зарвался! Он мало того что считает себя беспрекословным лидером, так ещё и вздумал шантажировать меня!

— Хорошо. Ударь по нему, — спокойно сказал Блинов.

Мамонтов выпрямился в кресле. Вот оно. То, ради чего он, собственно, и звонил.

— Мои люди кое-что нашли, — произнёс он. — Достаточно, чтобы посеять сомнения среди новосибирского дворянства. Одна мутная сделка десятилетней давности, история с одним поместьем, плюс ещё кое-какие делишки. По отдельности — мелочи. Но если подать правильно…

— Подавай, — перебил Блинов. — Я даю добро. Расшатывай его авторитет, только аккуратно. Мне не нужно, чтобы потом всплыло, откуда дует ветер. Вражда с великим князем Корсаковым мне без надобности. Понимаешь?

— Прекрасно понимаю, ваше высочество, — ответил Марк Андреевич.

А про себя он подумал, что великие князья и не станут враждовать. При необходимости они стравят своих кандидатов, а сами спокойно обсудят все разногласия за бокалом дорогого вина.

— Вот и хорошо. Кстати, Марк… Я знаю, что вы с человеком Малахова, с этим… как его… Зотов?

— Да, верно. Мы с ним вместе потопили Грязнова, — ответил Мамонтов.

— Я поговорю с Малаховым. Пусть он тоже даст своему кандидату добро на атаку по Вяземскому. Раз уж вы Зотовым спелись — продолжайте.

— Разумно, ваша светлость. Объединёнными усилиями мы…

— Но запомни одну вещь! — голос великого князя стал жёстче. — Зотов — это временный союзник. Когда Вяземский будет повержен, его придётся слить. Ты меня понял?

— Понял, ваше высочество, — без колебаний ответил Мамонтов. — В нужный момент сольём.

— Вот и славно. Работай. И не подведи меня.

В динамике раздались короткие гудки.

Мамонтов медленно положил телефон на стол и откинулся в кресле. Несколько секунд он сидел неподвижно, обдумывая разговор.

До этого великие князья держались в тени. Наблюдали, подкидывали ресурсы, шептали советы — но не вмешивались напрямую. Выборы князя Новосибирского были для них чем-то вроде партии в шахматы, за которой они следили из-за спин игроков.

Теперь они садились за доску сами.

Блинов дал добро на компрометацию Вяземского. Малахов, вероятно, даст такое же добро Зотову. Два великих князя империи готовы открыто двигать фигуры.

Это меняло всё. Ставки росли, и игра выходила на новый уровень — где ошибка стоила не должности, а головы.

Что ж. Марк Андреевич не для того забирался так высоко, чтобы отступать.

Мамонтов придвинул к себе телефон и набрал другой номер.

— Это я, — сказал он, когда на том конце ответили. — Начинаем по Вяземскому. Помнишь ту историю с поместьем под Тверью и сделку с рудниками? Запусти осторожно, через третьи руки.

Положив трубку, Мамонтов подошёл к окну. Санкт-Петербург жил своей вечерней жизнью, не подозревая, что уже сделан ход, который качнёт расклад в далёком Новосибирске.

Безупречная репутация — самая хрупкая вещь на свете. И он лучше многих знал, как её разбить.

Российская империя, город Новосибирск

К Виктору я заехал на следующий день.

Он жил теперь в домике на старых землях Серебровых, который я любезно предоставил ему после того, как он пошёл на поправку. Прежний забитый парень, боявшийся собственного дара, остался в прошлом. Дверь мне открыл уверенный в себе молодой человек.

— Граф! — он расплылся в улыбке. — Заходите. Я как раз заварил чай.

— Здравствуй, Виктор. Как самочувствие?

— Лучше, чем когда-либо! Дар наконец-то слушается.

— Покажешь? — спросил я, устраиваясь в кресле.

Он кивнул, выставил перед собой ладонь и сосредоточился. В воздухе над его рукой соткалось плотное целительское заклинание. Я наблюдал магическим восприятием и видел, как откликается его аура, без малейших патологий.

— Очень хорошо. Дай-ка проверю, — сказал я и указал на кресло напротив.

Виктор послушно сел и закрыл глаза. Я сосредоточился и погрузился в его ауру.

Прошёлся по слоям, оценил состояние и скорость течения энергии по каналам. Структура дара по-прежнему выглядела хаотично, однако в ней стало наблюдаться некоторая упорядоченность. Похоже, Виктор и правда научился жить со своими новыми способностями.

Опираясь на завершённый чертёж идеальной ауры, я теперь понимал механизм до конца. Аура Виктора перестроилась под его дар. Каналы, по которым шла сила, изменили форму и направление, подстроились под изменившуюся нагрузку.

Аура — не застывшая структура. Она пластична. Если задать ей верный рисунок и убрать то, что мешает, она перестроится под нужную задачу. Это подтверждает мою теорию о том, что дар можно менять. И у меня уже имеется для этого инструмент, надо лишь провести несколько экспериментов.

— Всё в порядке, ваше сиятельство? — голос Виктора выдернул меня из размышлений.

— Всё идеально. Твоя аура перестроилась под новый дар. Ты теперь контролируешь силу лучше, чем большинство природных одарённых, — ответил я.

— Это всё благодаря вам! — он просиял.

— Благодаря нам обоим, — поправил я. — Без твоего терпения ничего бы не вышло. Послушай, Виктор, у меня к тебе предложение. Ты сильный одарённый с уникальным даром. Таким людям нечего тратить себя впустую. Я предлагаю тебе пойти на службу в род Серебровых.

Он замер с чашкой в руке.

— Вы… серьёзно?

— Абсолютно. Условия обсудим, но скажу сразу — ты не пожалеешь. Серебровы своих не бросают.

— Я согласен! — выпалил он, не раздумывая. Потом смутился. — То есть… да. С радостью, граф. Для меня это честь.

— Вот и договорились, — улыбнулся я. — Завтра пришлю человека, оформим бумаги.

Виктор поставил чашку, и я заметил, что он мнётся, будто хочет что-то сказать, но не решается.

— Что такое? — спросил я.

— Граф, я тут… Пока тренировался, тестировал кое-что. Экспериментировал с даром. И у меня получилось создать одно заклинание. Я такого никогда не видел и нигде о нём не слышал. Хотите покажу?

— Покажи, — пожал плечами я.

Виктор поднялся, отошёл на середину комнаты, сосредоточился и сотворил заклинание. И когда я полностью осознал, что он сделал, то едва не свалился с кресла.

Не может быть!

Да это… Это же меняет всё!