Глава 20

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— И что же это за новость? — спросил я, отодвигая чашку.

— Решением руководства Гильдии целителей тебя допускают к защите научной степени магистра-лекаря! — торжественно произнёс Бархатов.

Я на секунду замер и переспросил:

— Магистра?

— Именно! — в голосе патриарха звучала неприкрытая гордость, будто речь шла о его собственном внуке. — Это решение оказалось непросто провести, скажу честно. Кое-кто в совете воротил нос — мол, ты слишком молод, слишком рано позволять тебе подобное. Но я надавил. И знаешь что? Большинство меня поддержало. После твоих результатов спорить было трудно.

Я откинулся на спинку стула, осмысливая услышанное. Степень магистра Гильдии — это не просто бумажка. Это признание на уровне всей империи. Да и за границей этот статус значил довольно много.

Двери, которые иначе пришлось бы выбивать ногами, откроются передо мной сами. Авторитет, вес, статус в целительском мире.

— Это большая честь, Михаил Андреевич. Благодарю вас за такую возможность. Что от меня требуется? — спросил я.

— Сущие пустяки, — хохотнул Бархатов. — Выбрать тему научной работы и представить её в Гильдию в ближайшие три дня. А дальше — защита.

— Когда надо будет защищать работу?

— Через три месяца после того, как примут тему, — ответил князь.

Я едва не поперхнулся остатками кофе.

— Три месяца? Михаил Андреевич, на серьёзную научную работу обычно дают год, насколько мне известно.

— Дают, дают, — добродушно согласился он. — Но я тут подсуетился и попросил сократить срок до трёх месяцев. Уверен, ты справишься. Зачем тебе просиживать штаны целый год?

«Ну спасибо, удружил, — подумал я кисло. — Хоть бы спросил сначала. У меня и так дел невпроворот. А тут защита на степень магистра, да ещё в четыре раза быстрее положенного срока».

Но вслух я, разумеется, ничего такого не сказал.

— Ценю вашу веру в меня, — невозмутимо произнёс я.

— А как же иначе? — Бархатов будто и не заметил паузы. — Юра, ты пойми. Если ты защитишь работу, то станешь самым молодым магистром за всю историю нашей Гильдии! И я уверен, что ты это заслужил как никто другой. У тебя дар, какого не было ни у кого. Ты за год сделал для русского целительства больше, чем иные за всю жизнь.

Что тут возразить? Старик был прав — и в том, что я заслужил, и в том, что отказываться глупо. Статус магистра пригодится мне во множестве дел. И для «Ренессанса», и для будущих исследований ауры.

Просто сроки… ну да ладно. Справлюсь.

— Хорошо, Михаил Андреевич. Я согласен. Тему представлю в срок.

— Вот это разговор! — обрадовался Бархатов. — Не подведи меня, Юра. Я за тебя поручился.

— Не подведу. Спасибо вам.

— Брось. Я просто помогаю твоему таланту пробиться. Ну, не буду тебя больше отвлекать. Думай над темой. До связи!

Я положил телефон и какое-то время сидел, глядя на остывший кофе.

Над темой будущей работы действительно стоило подумать.

Хотя, по правде говоря, думать особо было не о чем — ответ напрашивался сам собой. Направлением однозначно будет ауральная хирургия. Она является сложным, перспективным и наименее развитым из всех направлений магического целительства.

А я, смею сказать, добился в ней немалого мастерства. И теперь уже не только благодаря Пустоте. Врождённый дар этого тела тоже стал сильнее, и некоторые операции я теперь вполне мог проводить, не прибегая к Пустоте.

Что касается конкретной темы работы — думаю, что для основы я возьму случай Тимофея Демидова. Само собой, упоминать его имя и фамилию я не буду. Только методика, только результат. Комиссия не будет к такому придираться — врачебную тайну никто не отменял.

Итак, решено. Моя тема — «Лечение шизофрении методами ауральной хирургии».

Это будет фурор. Никто в Гильдии даже близко не подступался к подобному.

Мысль тут же захватила меня целиком. Я поднялся и направился прямиком в кабинет.

Закрыв за собой дверь, я сел за стол, придвинул чистый лист и взял ручку. По старой привычке план любой большой работы я всегда сначала набрасывал от руки — так лучше думалось.

Я вывел сверху название своей темы и задумался, с чего же начать.

Садиться писать работу прямо сейчас я не буду, но хочется набросать структуру. Итак, сперва — теоретическая часть. Тут придётся объяснить саму концепцию. Что аура — пластичная структура, и многие болезни, включая психические, поддаются лечению через неё. Это будет самое сложное — переубедить консерваторов из Гильдии, которые всю жизнь верили, что ауральная хирургия — это что-то из области фантастики.

Дальше — методология. Само ядро работы. Как именно проводится операция. Как разобраться в связи слоёв, каналов и центров, как обнаружить разрыв или искажение. Какие приёмы применяются: диагностика искажений, этапы вмешательства, мой метод рассечения и пока что теоретический принцип резонанса между всеми структурами ауры.

Дальше — сам случай княжича Демидова. Мужчина, двадцать три года, подтверждённый психотерапевтом диагноз «шизофрения».

Анамнез. Состояние ауры до вмешательства. Ход операции. Результаты.

Вот здесь надо будет постараться. Описать всё подробно, по шагам, но обезличенно. Как выглядела аура Тимофея до операции, что я делал, как менялось его состояние после. Динамику восстановления.

И, наконец — выводы и перспективы.

А вот тут можно развернуться. Шизофрения — лишь начало. Если метод работает с ней, значит, сработает и с другими психическими расстройствами, которые целители считают неизлечимыми.

Я откинулся на спинку кресла и оглядел исписанный лист. План вырисовывался стройный. Четыре раздела, чёткая логика: от теории к практике, от практики к перспективам. Материала у меня хватало с лихвой — всё-таки случай Тимофея я знал до мельчайших деталей, да и мог вспомнить немало других своих операций.

Трёх месяцев хватит. Тем более, что главное у меня уже есть: опыт и понимание. Осталось облечь это в форму, понятную учёному совету.

Я подчеркнул заголовок двумя жирными линиями и довольно кивнул сам себе.

— Что ж, господа целители, — пробормотал я. — Готовьтесь удивляться.

Просидев над планом ещё около часа и набросав тезисы по каждому разделу, я отложил ручку. Завтра подготовлю документы для подачи темы в Гильдию и, возможно, займусь черновиком.

Но «завтра» началось совсем не с этого.

Утром, едва я успел проснуться, как затрезвонил телефон. Это оказался Иван. Я сразу подорвался — ведь Курбатов находился в Карпатах, на руинах культа Пустоты. Возможно, он отыскал что-то важное.

— Да, Иван, привет. Как вы там? — спросил я, садясь на кровать.

— Привет. Слушай, у нас тут… кое-что нашлось. И мне это сильно не нравится, — он перешёл сразу к делу.

— Рассказывай, — моё сердце забилось чаще.

— Мы нашли лабиринт внутри горы. Он почти такой же, как тот, в Афганистане. Те же знаки на стенах, такая же атмосфера и следы магии в воздухе. Только этот в куда худшем состоянии — обвалы, трещины, часть ходов завалена. Но ловушек тут намного больше.

— Ловушки? Кто-нибудь пострадал? — спросил я.

— Двое моих бойцов. Шли по коридору, и один что-то зацепил. То, что случилось… Я понятия не имею, как это описать. Короче, барьеры защитных амулетов просто исчезли. Раз — и нет их. А следом пропало оружие прямо из рук. Просто растворилось, понимаешь? Как будто его и не было. У одного бойца вместе с автоматом исчезли фаланги трёх пальцев, — мрачно объяснил Иван.

Я похолодел. Конечно, это может быть и что-то другое, но вероятность крайне мала. Судя по всему, гвардейцы Курбатовых активировали ловушку, в которой было заключено немного Пустоты.

Твою-то мать.

— Они почувствовали какую-нибудь магию? — на всякий случай уточнил я.

— В том-то и дело, что нет! Ничего. Просто хоп — и вещи исчезли, словно их и не существовало. Юрий, я в жизни такого не видел. Знаешь, что я думаю?

— Что? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Это может быть сама Пустота, — шёпотом произнёс Иван.

«Да, дружище. Ты прав. Ничто иное не способно действовать так», — мысленно согласился я.

— Юра, ты здесь?

— Да. Я просто… в шоке, — честно признался я.

Здесь я ни капли не врал. Кто бы мог подумать, что на руинах культа, уничтоженного много лет назад, ещё остались следы Пустоты⁈

— Да уж, я тоже. Но что ещё это может быть? Сожрала магию, оружие и пальцы, не оставив никаких следов… Это точно Пустота, я не сомневаюсь. И вот что меня беспокоит ещё сильнее… Ты сам знаешь, как во всём мире относятся к Пустоте. Если кто-нибудь узнает, что мы тут копаемся в этом — нас всех казнят на месте, — тихо закончил Курбатов.

Он был прав. Пустота в большинстве стран мира, согласно международной конвенции, находилась под строжайшим запретом. Даже искать информацию о ней было страшнее любого другого преступления. Любые исследования карались смертью, без разбирательств и снисхождения. Даже если бы наследник императора Всероссийского начал интересоваться Пустотой, его бы казнили на месте без вопросов.

— Так, Иван, слушай меня внимательно, — твёрдо произнёс я. — Ничего больше не трогайте, не ходите дальше. Если кто-то есть в лабиринте — немедленно отзови их. Собирай людей и уходите оттуда сейчас же.

— Честно говоря, я собирался сделать то же самое. Слушай, Юрий… А может, нам сперва взорвать тут всё к такой-то матери? Чтобы ни одна живая душа сюда больше не сунулась. Пустота — это… Короче, если вдруг она здесь есть и вырвется — хреново будет всем, — сказал Курбатов.

— Нет, — отрезал я. — Не вздумай. Вы понятия не имеете, как эти ловушки устроены и что там дальше в лабиринте. Может, там где-то есть артефакт или ловушка, в которой очень много Пустоты. Вы устроите взрыв, она вырвется наружу и обратит всю гору вместе с вами в ничто. Не рискуй людьми. Просто уезжайте.

Иван помолчал, обдумывая. Затем хмыкнул и сказал:

— А ведь верно. Ладно, сворачиваемся и уходим. Дерьмо, блин… Первая моя операция в роли командира — и такой провал.

— Это не провал. Ты сам понимаешь, что сражаться с Пустотой бессмысленно. Спасибо, что сразу позвонил, — сказал я.

— Да не за что… Конец связи.

Я опустил телефон и медленно откинулся на подушку, глядя в потолок.

Значит, эти руины в Карпатах гораздо перспективнее, чем те, что были в Афганистане. Пустота в них была жива — и значит, могло сохраниться что-то ещё, что поможет мне разобраться в тайнах Рагнара.

«Что скажешь, Рагнар? Я собираюсь посетить руины твоего культа», — мысленно произнёс я.

Великое Ничто не ответило. В последнее время Рагнар вообще редко почитал меня своим присутствием — за исключением того случая, когда решил поугрожать.

Но, как бы там ни было, мне действительно придётся отправиться в те руины самому. Причём тайно.

Иван и его люди — крепкие, опытные бойцы. Но против Пустоты они беспомощны, как слепые котята. Ещё одна сработавшая ловушка — и кто-то лишится уже не пальца, а жизни. А то и всего отряда не станет.

Я — другое дело. Я с Пустотой знаком не понаслышке. Я умею её чувствовать, контролировать, умею ей противостоять. В конце концов, у меня есть Шёпот, который в случае чего может подстраховать.

Значит, решено. Поеду сам.

Вот только сперва нужно разобраться с горой неотложных дел.

— И когда же мне всё успеть? — пробормотал я, потирая виски.

Италия, город Триест, неприметное здание в портовом квартале

Фосса не торопился начинать разговор. Он любил эти паузы — Клаус давно подметил за ним эту привычку. Куратор Чёрной касты будто испытывал собеседника молчанием, проверяя, не дрогнет ли тот, не заговорит ли первым, выдав нервозность.

Агент Вебер молчал. Он умел ждать.

— Ты хорошо поработал, Клаус, — наконец, произнёс Фосса.

Голос его звучал негромко, без единой эмоции — и оттого казался вдвойне неприятным.

— Ты вовремя затаился. После того как Мюллер начал копать, многие на твоём месте запаниковали бы. Наделали бы глупостей. А ты залёг на дно, не дёрнулся, не привлёк внимания. Это правильно. Это разумно, — кажется, в голосе куратора появился намёк на улыбку.

— Я лишь делал свою работу, — сдержанно ответил Вебер.

— Скромность? Это хорошее качество. Но не обольщайся. То, что ты уцелел, не означает, что у нас всё хорошо. Напротив.

В темноте что-то шевельнулось — кажется, Фосса чуть склонил голову.

Клаус напрягся. Он почувствовал, что разговор сворачивает к чему-то серьёзному.

— Мюллер усилился, — продолжил куратор, и в его голосе проскользнула тень недовольства. — Его агентство растёт. У него появились деньги, появились связи, появилось имя. Серебров активно снабжает его деньгами, а денег у мальчишки в последнее время стало только больше. Но дело даже не в этом. Дело в контактах Мюллера со спецслужбами Сербии.

Фосса медленно поднялся из-за стола. Тёмное пятно его фигуры качнулось и поплыло вдоль стены — он принялся расхаживать по кабинету, не выходя из-под действия заклинания. Клаус следил за ним краем глаза, не поворачивая головы.

— Сербы вцепились в нас, как бешеные псы, — голос куратора доносился теперь то справа, то слева, отражаясь от стен. — За последний месяц они накрыли одну из наших лабораторий. Понимаешь, что это значит? Годы работы, оборудование, реагенты, наработки — всё псу под хвост. А люди, которые там работали… Тоже были ценным активом.

Клаус сглотнул. Он знал, о каких лабораториях идёт речь. И знал, чем там занимались. А ещё он знал, что все члены Чёрной касты несут на себе проклятие, и неминуемо умирают, если вдруг попадают в руки полиции или спецслужб.

Клаус знал это очень хорошо, потому что его тоже заставили принять такое проклятие.

— И это ещё не всё, — Фосса остановился. — Две наши боевые ячейки полностью ликвидированы. Сербская контрразведка работает хорошо, я отдаю им должное. Они получают наводки, и я почти уверен, что информация идёт через Мюллера. Этот человек стал занозой, Клаус. Большой, гнойной занозой в самом неудобном месте.

— Я понимаю, — тихо отозвался Вебер.

— Нет. Ты не понимаешь. Каста несёт потери в регионе, за который отвечаю я! И мне, как ты догадываешься, очень не хочется отвечать, — Фосса чуть приблизился, и Клаусу показалось, будто над ним нависла сама бездна.

— Что я могу сделать? — спросил он, стараясь сохранить самообладание.

— Врагов нужно отвлечь. Сербов, Мюллера, Сереброва, всех разом. Нужно создать им такую головную боль, чтобы они забыли про мои лаборатории и занялись собственными проблемами, — Фосса вернулся к столу и снова опустился в кресло. Тьма вокруг него сгустилась, обретая прежние очертания.

— И вот тут ты пригодишься, Клаус. У меня есть для тебя задание.

— Слушаю.

— Те сведения, что ты успел собрать, прежде чем залечь на дно, оказались весьма кстати. В частности, информация о логистике Серебровых и Каттанео.

Клаус кивнул. Из Петербурга морем шла основа их знаменитого энергетика — «Бодреца», а на заводе Каттанео в неё добавляли вкус, аромат, разливали по банкам и пускали в продажу под местным брендом. Дешёвая рабочая сила, готовые торговые сети, обход части пошлин — выгодная схема для обеих сторон.

— Скоро из Петербурга выходит очередная морская поставка, — продолжил Фосса. — Корабль идёт на склад Каттанео, здесь, в Италии. Тебе предстоит его перехватить и подменить основу эликсира.

— Подменить? — переспросил Клаус.

— Часть. Ты заменишь основу «Бодреца» другим эликсиром. Каста предоставит его тебе в нужном количестве. На заводе Каттанео ничего не заметят. Сам подумай — что они делают? Добавляют ароматизаторы, красители, газируют и разливают. Никто не станет проверять химию в каждой цистерне. Они доверяют поставщику. Они уверены, что получают «Бодрец». А получат… кое-что другое, — в голосе куратора снова появился намёк на улыбку.

Клаус почувствовал, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Он повидал уже многое, пока служил Чёрной касте. И понимал — «кое-что другое» никогда не означало ничего хорошего.

— Что это за эликсир? — спросил он.

В темноте повисла пауза.

— Ты слышал про «Авангард»?

Клаус замер.

Да, он слышал про этот эликсир. Боевой стимулятор, созданный на основе стратегического эликсира того же Сереброва. Тёмная разработка, замешанная на запретных практиках. «Авангард» давал человеку чудовищный прилив сил, но при этом отнимал разум, превращая кого угодно в берсерка, не знающего боли, страха и усталости.

А потом наступала расплата.

Тело, выжатое досуха, начинало пожирать само себя. Аура разрушалась. Те, кто принимал «Авангард», зачастую сходили с ума. Даже после того, как эффект эликсира проходил, они оставались безумцами, превращаясь в неуправляемых зверей, готовых рвать всё живое вокруг.

И этот эликсир Фосса предлагал залить в цистерны с энергетиком, который покупают студенты перед экзаменами, охранники в ночную смену и водители в дальней дороге. Который продаётся в каждом магазине Европы под весёлой яркой этикеткой.

Клаус явственно, до дрожи, представил себе это.

Партия «Бодреца» уходит в продажу. Тысячи банок. Десятки тысяч. Люди берут их с полок, открывают, делают глоток — обычные люди, ничего не подозревающие. Молодёжь на вечеринках. Уставшие после смены рабочие. Школьники.

А внутри — «Авангард».

И по всей Европе, в один и тот же день, в десятках городов разом, тысячи людей превращаются в сумасшедших, нечеловечески сильных тварей. Срываются с цепи прямо посреди улиц, в домах, в школах, в офисах. Кровавое безумие, которое невозможно ни предсказать, ни остановить.

А на каждой банке — герб Серебровых. Их имя все свяжут с этим кошмаром.

Вот чем Фосса намеревался связать руки и сербам, и Мюллеру, и Сереброву разом. Чудовищной катастрофой, у истоков которой будет стоять имя их врага. Это будет террористический акт невиданных масштабов, которого мир ещё не видел…

Клаус стоял неподвижно, и впервые за долгое время чувствовал, как у него по-настоящему холодеет внутри.