Глава 3

Королевство Сербия, город Белград

— Это случилось без малого триста лет назад, — начал Драган, и в его голосе появились торжественные нотки. — Высоко в Карпатских горах, на тогдашней границе сербских земель, обосновался культ. Поначалу о нём почти ничего не знали — так, слухи, что в горах завелась какая-то секта.

Король задумчиво провёл пальцем по стеклу витрины, остановившись напротив расколотой чёрной сферы.

— Но потом стало хуже. Пастухи находили в горах круги мёртвой земли, на которой больше ничего не росло. Стали пропадать путники, а потом и целые деревни. Мой предок, король Стефан, отправил в горы отряд гвардейцев. Лучших боевых магов королевства… И никто из них не вернулся. Даже их тела впоследствии не нашли, как будто они просто исчезли.

Я молча кивнул, призывая Драгана продолжать. А сам подумал, что тех боевых магов вполне могли обратить в ничто, если культ обладал силами Пустоты.

— Тогда король Стефан понял, что в одиночку с этим культом не справиться, и отправил гонца к королю Австрии. Тот, на удивление, откликнулся быстро. Сербские и австрийские войска впервые в истории объединились и пошли в горы вместе. Тысячи солдат и сотни боевых магов с обеих сторон, — произнёс король.

— И что же они там нашли? — с нескрываемым любопытством спросил я.

— В том-то и дело, граф, что точных сведений почти не сохранилось, — Драган развёл руками. — Уцелевших осталось мало, а те, что выжили, не горели желанием говорить о случившемся. Известно лишь, что глава культа владел некой магией, которой не было равных.

Король понизил голос почти до шёпота:

— Говорят, он мог отражать любые заклинания. Они просто исчезали, не долетая до него. Оружие рассыпалось в прах. И даже сильнейших магов он убивал на месте.

Я слушал, и внутри всё холодело. Магия, отражающая любые заклинания и обращающая оружие в прах… Нет сомнений, что это была Пустота. Глава культа либо сам обладал связью с Великим Ничто, либо черпал силу из сферы.

— Как же его одолели? — спросил я.

— Не знаю, но как-то у них получилось. Весь культ вырезали до последнего человека, никого не пощадили, — король кивнул на витрину. — Вот эти трофеи — всё, что от них осталось. Большую часть тёмных реликвий тогда же и уничтожили, но кое-что мой предок сохранил как напоминание. И как доказательство, что это всё случилось на самом деле.

Я смотрел на расколотую сферу, и в голове складывалась пугающе ясная картина. После рассказа Драгана стало понятно, что это был не просто культ Пустоты, а гораздо более сильный, чем тот, что когда-то существовал в Афганистане. Судя по всему, его лидер сумел достичь какого-то ранга — возможно, был Жрецом, как я, возможно, чуть ниже. Вряд ли выше — ведь иначе даже две объединённые армии не смогли бы его победить.

Уж я-то знаю, на что способна Пустота, если уметь ей пользоваться.

И теперь мне известно уже о двух культах Пустоты, которые существовали в Евразии. Не исключено, что имелись такие культы и на других континентах. Сколько же их было разбросано по миру? И связаны ли они между собой? И почему Рагнар раз за разом пытается поглотить этот мир?

— Невероятная история, Ваше Величество. Можно лишь восхититься храбростью ваших предков. А что стало с самой крепостью культа? — поинтересовался я.

— Там не осталось ровным счётом ничего, — усмехнулся Драган. — Место считалось проклятым, никто туда не совался веками. А лет семьдесят назад в горах случилось сильное землетрясение, и развалины крепости попросту сошли вниз вместе с куском горы.

— Ваше Величество, могу я обратиться к вам с просьбой? — осторожно начал я.

— Смотря о чём вы хотите попросить, — король попытался напустить на себя строгий вид, но я видел дружелюбие в его глазах.

— Я понимаю, что на том месте вряд ли что-то осталось. Но как коллекционер и исследователь, я был бы счастлив снарядить туда экспедицию.

— Это место находится на территории Сербии, поэтому можете считать, что у вас есть моё позволение. Исследуйте, раз так хочется. Я распоряжусь, чтобы вам переслали точные координаты, — Драган улыбнулся.

— Благодарю, Ваше Величество. Вы очень добры, — кивнул я.

Да, мне определённо нужно профинансировать экспедицию. И лучше всего для такого дела снова нанять Курбатовых — их гвардия уже доказала свою надёжность и, главное, они умели держать язык за зубами. Отправить их вместе с парой архивариусов для изучения и геомантов, чтобы помогли разобрать руины.

— Я буду признателен, Ваше Величество, если это останется между нами. Понимаете… увлечение тёмными артефактами многие воспринимают превратно. А репутация, как вы знаете — вещь хрупкая, — добавил я.

Драган понимающе кивнул.

— Можете не объяснять, граф. Я и сам не спешу хвастать этой частью своей коллекции на светских приёмах, — он кивнул на артефакты культа. — Ваш секрет останется при мне.

И в этот момент я вдруг отчётливо осознал, что наш разговор давно перешёл некую грань. Это была уже далеко не аудиенция, мы говорили как два увлечённых человека, как… приятели.

Удивительно, но за этот неполный час между мной и королём Сербии возникло нечто вроде дружбы.

Когда мы покидали хранилище, я прикрыл глаза и мысленно позвал:

«Рагнар. Ты слышишь? Мне нужно с тобой поговорить».

В ответ — тишина.

«Рагнар?»

Снова ничего. Лишь глухое, безмолвное присутствие где-то на самой границе сознания — Рагнар был здесь, я чувствовал его, но он будто отвернулся, не желая отвечать.

Странно. Обычно Великое Ничто не прочь поболтать. Но я вообще давненько его не слышал. Почему? Чем-то занят? Или он прекрасно понимает, о чём я хочу спросить, и намеренно уходит от ответа?

От этой мысли стало не по себе. Что такого скрывает Рагнар об этих культах? Почему не желает говорить о тех, кто, как и я, прикоснулся к Пустоте?

Я мысленно отложил этот вопрос на потом. Рано или поздно я докопаюсь до правды. А пока у меня имелись куда более насущные дела.

Драган самолично проводил меня до выхода из хранилища, на прощание ещё раз пообещал прислать координаты и распорядиться об освобождении Мюллера. Мы тепло простились, и я покинул дворец.

Освобождение прошло быстро. Уже через час Мюллера и его людей выпустили из-под стражи. Я лично встречал их у ворот тюремного блока на окраине Белграда.

Клеменс выглядел скверно. Осунувшийся, бледный, с двухдневной щетиной, он опирался на плечо одного из своих людей — рана в боку давала о себе знать. Сербы оказали ему лишь самую примитивную помощь, чтобы бы не помер.

— Я… не ожидал, что вы приедете лично, граф, — прохрипел он, увидев меня, и попытался выпрямиться.

— А кому ещё вытаскивать вас из таких передряг, герр Мюллер? — усмехнулся я. — Стойте смирно. Вами надо немедленно заняться.

Я приложил ладонь к его раненому боку и сформировал исцеляющее заклинание. Под пальцами я ощутил скверно сросшиеся ткани и очаг воспаления. Сербские лекари лечили его по принципу «только бы дотянул до суда». Я аккуратно вычистил инфекцию Пустотой, целительской магией заново соединил порванные мышцы и заживил рану.

— Готово, — сказал я, убирая руку. — Самое опасное позади. Однако не обольщайтесь — рану я вылечил, но организму нужно время, чтобы восстановиться. Так что пару недель никаких подвигов. Отдых, нормальная еда и сон.

— Не знаю, как вас благодарить, граф, — тихо произнёс Клеменс.

— Отблагодарите меня той же отличной работой, что выполняли раньше. А теперь слушайте, какой именно ценой обошлась ваша свобода, — сказал я.

Я коротко изложил итоги аудиенции и условия короля. По мере рассказа лица отряда становились всё более удивлёнными. Час назад они думали, что их расстреляют, а теперь всё развернулось на сто восемьдесят градусов.

— С ума сойти, — выдохнул здоровяк по имени Отто.

— То есть мы теперь официально сотрудничаем с сербской короной? — недоверчиво переспросил Мюллер.

— Не совсем официально, но по сути — да. Вы передаёте им всё, что будете находить по Чёрной касте. А они поделятся с вами своими данными. Так что поздравляю, ваша скромная контора только что встала на один уровень с государственными спецслужбами Европы, — улыбнулся я.

Отто издал радостный возглас, потрясая кулаками. Стоящий рядом с ним худой итальянец — тот самый крот Мюллера — вздрогнул и выругался на своём языке. Четвёртый член отряда — Рольф, кажется — только тихо хмыкнул.

Клеменс молчал, переваривая услышанное. Потом на его измождённом лице медленно проступила улыбка.

— Из камеры смертника — в партнёры короны. Вы поразительный человек, граф, — он покачал головой.

— Просто не люблю проигрывать, — я пожал плечами. — А теперь предлагаю убраться из этой гостеприимной страны. Не возражаете, если я наведаюсь к вам в Рим? Хочу взглянуть, как устроена контора, в которую я вкладываю свои деньги.

— Сочту за честь, — ответил Мюллер.

В Рим мы отправились на следующий день, дав Клеменсу немного прийти в себя. Контора располагалась на третьем этаже неприметного здания. Начинали они с двух комнат, но недавно расширились.

Мюллер показал, как устроена работа. Аналитический отдел, где специалисты просеивали горы информации. Архив с защищёнными хранилищами. Узел связи. Комната для оперативных совещаний с картой Европы во всю стену, утыканной разноцветными метками.

Я всё осматривал, задавал вопросы и с каждым ответом убеждался, что не зря вкладывал сюда деньги. Люди здесь знали своё дело и работали профессионально.

— Признаюсь, я впечатлён, Клеменс. Вы хорошо структурировали организацию. И, судя по всему, я недооценивал её потенциал.

— Стараемся, граф, — скромно ответил Мюллер.

— А раз так, то немного позже я увеличу финансирование. Существенно увеличу, — добавил я.

— После такого провала в Белграде? Я ожидал скорее штраф и выговор, чем награду.

— Это была не ваша вина, Клеменс. Вас переиграл сильный противник, здесь нечего стыдиться, надо всего лишь сделать выводы и в следующий раз победить. К тому же, благодаря этой ситуации, мы вышли на сотрудничество с сербами и поднялись на новый уровень.

— Здесь не поспоришь…

— Когда начнут поступать деньги, расширяйте сеть осведомителей. Вербуйте новых бойцов, нам нужны свои оперативные группы с хорошим оснащением. Углубляйте связи с сербскими службами, наводите мосты в других странах. Я хочу, чтобы у нас были глаза и уши в каждой европейской столице, — проинструктировал я.

В глазах Мюллера загорелся азарт.

— Будет сделано, граф!

— Вебер на время затаится, это очевидно. Но он не из тех, кто сдаётся. Рано или поздно он перестанет играть в игрушки и попробует ударить всерьёз. А за его спиной стоит АУГР — одна из сильнейших спецслужб мира. Если он сумеет натравить на нас всю её мощь, нам придётся очень туго, — предостерёг я.

— Мы будем готовы, — пообещал Клеменс.

— Не сомневаюсь, — кивнул я.

Италия, город Рим

Покончив с делами в конторе, я решил выкроить пару часов лично для себя. В Риме имелось одно местечко, в которое тянуло вернуться.

Маленькая семейная пиццерия, куда я случайно попал, гуляя по Риму после симпозиума и дуэли с покойным ныне Хаммерстайном. Едва я подошёл к двери, как от аромата свежего теста и томатного соуса закружилась голова.

Стоило мне переступить порог, как из-за стойки выглянула сухонькая старушка-хозяйка. Она прищурилась, глядя на меня, а затем её морщинистое лицо расплылось в широкой улыбке. Она всплеснула руками, разразившись потоком быстрой итальянской речи. Из всего сказанного я понял от силы пару слов, но было ясно, что бабуля помнит меня и рада видеть.

— Буонджорно, — улыбнулся я в ответ, исчерпав этим половину своего итальянского словарного запаса.

Старушка замахала руками, усаживая меня за тот же самый столик, за которым я сидел в прошлый раз. Она тараторила без умолку, не смущаясь тем, что я не понимаю ни слова, и вскоре передо мной появилась пицца Маргарита, с обугленными по краям пузырьками теста.

Я откусил кусок и на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. Какая же вкуснятина.

Пока я ел, хозяйка то и дело подходила, подливала мне домашнего лимонада, угостила оливками и вялеными помидорами, и при этом не переставала что-то ласково ворковать. Я лишь кивал и улыбался в ответ.

Когда я уходил, бабуля сунула мне в руки коробку с ещё одной горячей пиццей — «на дорогу», как я понял по жестам. От чаевых она категорически отказалась, замахав руками так возмущённо, что я не рискнул настаивать. Пришлось ограничиться сердечной благодарностью.

Вернувшись в гостиничный номер, я не устоял и принялся за вторую пиццу, а параллельно занялся делами.

Первым делом созвонился с бароном Мещериновым. Илья Иванович рассказал, что дело с оформлением объединения движется, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

— Бюрократия, сами понимаете, — вздохнул он.

— Какие-то сложности, Илья Иванович? Я ведь направил письмо князю Бархатову.

— Да не то чтобы сложности, скорее обычная волокита. Просто юристы цепляются за каждую запятую, а Бархатов сказал, что нам предстоит пройти всю процедуру, иначе никак. Вы не подумайте, он помог ускорить процесс, в противном случае мы бы полгода ждали, когда бумаги попадут на стол нужным людям… В целом всё идёт своим чередом, — ответил Мещеринов.

— А настроения среди участников как? Никто не идёт на попятную?

— Что вы, напротив! Даже появились новые желающие. Но мы пока что всех просим подождать. Без вашего личного одобрения принимать никого не будем, да и сначала до конца всё оформим, потом уже будем думать над расширением.

— Правильно. Действуйте, Илья Иванович. Полагаюсь на вас, — произнёс я.

Распрощавшись с бароном, я позвонил в клинику «Ренессанс». Трубку взял дежурный администратор, и вскоре меня соединили с заведующим.

Дела в клинике, по его словам, шли превосходно. Поток пациентов не иссякал, запись была расписана на месяцы вперёд, репутация росла как на дрожжах.

— А что с Виктором? Как продвигается работа? — поинтересовался я.

Талантливый артефактор, чья аура оказалась искалечена неудачным экспериментом, не покидал моих мыслей. Как минимум мне хотелось разобраться с его случаем, как максимум — изучить Виктора и применить полученные знания в своём чертеже идеальной ауры.

— О, тут есть подвижки, ваше сиятельство, — оживился заведующий. — Медленно, но дело идёт. Применяем методики, которые вы предписали. Магистры Гильдии работают с ним, пытаются научить владеть целительской энергией, наметилась положительная динамика. Виктор и сам приободрился. Если так пойдёт и дальше, думаю, скоро будут результаты.

— Прекрасно. Держите меня в курсе, — велел я.

После разговора я откинулся в кресле и подвёл мысленный итог: дела в целом идут нормально, а значит, у меня есть немного свободного времени. И я знаю, куда его потратить.

Недавно разговаривая с маркизом де Мариньи, я обещал навестить его, как только освобожусь. К тому же меня не оставляла мысль о Николь. Её восстановление шло куда медленнее, чем я рассчитывал, и это не давало мне покоя.

Решено. Еду во Францию.

Вечером того же дня я воспользовался порталом и перенёсся в Париж, а оттуда уже добрался до городка Сен-Клу — тихого, утопающего в зелени местечка под Парижем, где располагалось родовое поместье де Мариньи.

Встретили меня, по обыкновению, как родного. Едва я переступил порог, как Персиваль заключил меня в объятия. Из гостиной выпорхнула Николь, на лице которой светилась улыбка.

— Юрий! Вы всё-таки приехали! — воскликнула она.

— Всегда рад вас навестить, — с галантным поклоном ответил я.

Вечер прошёл за неспешным ужином и приятной беседой. Кормили здесь как всегда отменно. Персиваль расспрашивал меня о том, чем завершилось происшествие в Сербии. Я ответил обтекаемо, не вдаваясь в детали с Мюллером и кастой, и перевёл разговор в другое русло.

После ужина, когда Персиваль и его жена Луиза удалились в спальню, мы с Николь остались наедине. И я не стал ждать:

— Николь, позвольте взглянуть на вашу ауру. Я хочу понять, как продвигается восстановление, — попросил я.

Девушка кивнула и поудобнее устроилась в кресле. Я придвинулся ближе и погрузился в созерцание структуры её ауры.

Да какого хрена…

Картина была совсем не та, на которую я надеялся. Каналы, которые мы с таким трудом освободили, оставались открытыми — это хорошо. Но повреждённые участки, истончившиеся и надорванные от перегрузки во время последней операции, упрямо не желали восстанавливаться. Аура словно застыла в одном состоянии.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Николь, видя моё нахмуренное лицо.

— Пока рано говорить. Не шевелитесь, я кое-что сделаю, — велел я.

Я сосредоточился и приступил к лёгкой ауральной процедуре, которая могла бы помочь восстановлению повреждённых мест. Аккуратно, направлял исцеляющую энергию в передавленные участки, пытаясь подтолкнуть регенерацию.

Но результата почти не было. Такое ощущение, что аура маркизы сама блокирует восстановление, и я пока не мог понять, по какой причине.

Ладно. Если не выходит ускорить регенерацию напрямую — нужно создать для неё условия. Я наложил на повреждённые участки усиленное стабилизирующее плетение по методике магистра Дюваля. Оно должно было удержать ауру в стабильном состоянии, защитить передавленные каналы от дальнейшего износа и, если повезёт, дать организму время и опору для самостоятельного восстановления.

Закончив, я отстранился и перевёл дух.

— Ну как? — с надеждой спросила Николь.

— Ваш случай оказался ещё сложнее, чем мы предполагали. Восстановление застопорилось. Сейчас я сделал всё, что мог, дальше остаётся только ждать и наблюдать.

Лицо девушки омрачилось.

— Я понимаю. Спасибо, что не оставляете меня, Юрий.

— Я обещал вас исцелить и сдержу слово, — заверил я. — Просто это займёт больше времени, чем хотелось бы.

На следующее утро в поместье заглянул магистр Дюваль — я списался с ним накануне и предупредил, что буду во Франции.

— Граф Серебров! Рад вас видеть, безмерно рад! — он горячо пожал мне руку. — Я как раз на днях закончил улучшение своей методики, и очень хочу с вами поделиться!

— Вот как? — заинтересовался я.

— Наша совместная работа дала мне столько пищи для размышлений!

Дюваль с энтузиазмом пустился в объяснения. Оказалось, на основе того случая, когда мы вытаскивали маркизу из комы, он существенно доработал свою технику плетения. Усовершенствовал структуру, при этом снизил затраты энергии, а главное — сумел добиться большей стабильности. Теперь плетение приживалось навсегда с гораздо большей вероятностью.

Я слушал с искренним интересом, время от времени задавая вопросы и делая мысленные пометки. Дюваль был настоящим мастером своего дела, и обмен опытом с ним всегда обогащал.

— Кстати, граф, — спохватился Фредерик под конец, — а вы будете в этом году на симпозиуме? После вашего прошлого доклада там вас ждут с особым нетерпением. Многие только и говорят что о ваших методиках.

Я задумался. Симпозиум — дело, конечно, полезное. Связи, обмен опытом, репутация. Но и времени отнимает немало, а дел у меня было невпроворот.

— Пока не уверен, магистр, — честно ответил я. — Но если получится выкроить время — обязательно приеду.

— Очень надеюсь, что вы выберетесь. Ваше присутствие всегда поднимает уровень дискуссии, — игриво подмигнул Дюваль.

Мы проговорили ещё около часа, обсуждая тонкости целительского ремесла, и расстались весьма довольные друг другом.

Казалось, всё складывалось как нельзя лучше. Дела шли своим чередом, я был окружён приятными людьми, а впереди маячила перспектива неспешного отдыха в гостеприимном поместье.

Но, как это часто со мной бывает, спокойствие оказалось недолгим.

Следующим утром, когда я ещё нежился в постели, зазвонил телефон. На экране высветился номер клиники «Ренессанс».

Странно. Для обычного доклада рановато, да и заведующий знал, что я в отъезде.

— Слушаю.

— Ваше сиятельство! — голос на том конце был взволнованным. — Простите, что беспокою так рано, но… Это насчёт того артефактора, Виктора…

— Что с ним? — я сел на кровати.

— Тут такое происходит, ваше сиятельство… — заведующий запнулся, подбирая слова. В итоге не подобрал и выпалил: — Вам лучше как можно скорее приехать и лично взглянуть!