Глава 5
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
В последующие дни я с головой погрузился в работу. Занимался исследованиями дара Виктора, согласованиями по «Ренессанс-Фарм» и сотней других дел, а потому поначалу не придал значения паре странных публикаций, мелькнувших в новостной ленте.
Но когда таких публикаций стало с десяток, а потом и несколько десятков, я насторожился. Вася с Ефимом тоже, причём настолько, что пожелали приехать ко мне и побеседовать с глазу на глаз.
Видимо, за публикациями они увидели нечто такое, на что мне стоит обратить пристальное внимание.
Эта парочка бывших жуликов, которых я когда-то подобрал и приставил к делу, не зря возглавляла отдел информационной безопасности рода Серебровых. На первый взгляд — два разгильдяя и пройдохи. На деле — прекрасные специалисты по работе с информацией.
Ефим в основном занимался оперативной работой, а Вася оказался неплохим организатором. Отдел развивался, и под их началом трудилась уже целая армия: хакеры, журналисты, информаторы из самых разных сфер и социальных слоёв. И, конечно, легионы ботов, способных утопить или вознести любую тему в соцсетях.
Главным их оплотом оставался «Целительский вестник» — внешне просто профессиональный портал, который за последние полгода обрёл неплохую известность. А на самом деле это был рупор рода Серебровых и наша цитадель в информационном пространстве.
В полдень Вася и Ефим явились ко мне в особняк на новеньком электромобиле. Редкость в этом мире — магические машины считались более практичными. Но электрические пользовались спросом среди прогрессивной молодёжи, к которой мои ребята себя причисляли.
Я ждал их в гостиной.
— Юрий Дмитриевич, тут такая заварушка начинается!— затараторил Василий с порога.
— Я уже понял. Садитесь и рассказывайте, — я кивнул на кресла.
Ефим уселся и выложил на стол планшет.
— Кто-то начал против вас и Строговых информационную атаку. И, я вам скажу, работают профессионалы. Денег вбухано прилично. Взгляните сами.
Я взял планшет и пролистал подборку и заботливо собранную на одном листе аналитику. Картинка вырисовывалась неприятная.
Суть атаки была проста. Кто-то решил раздувать щекотливую тему «опасной концентрации власти». Дескать, обрётший силу род Серебровых породнился с боевым родом Строговых, и теперь эти два рода подомнут под себя всё Новосибирское княжество. Мелким родам стоит бояться — их сожрут, проглотят, лишат влияния и доходов, или вовсе уничтожат, как Мессингов и Измайловых.
— Вот, смотрите, — Вася ткнул пальцем в экран. — Началось с соцсетей. Сначала вбросы от анонимов: «а вы заметили, как Серебровы усиливаются?», «Строговы плюс Серебровы — опасное сочетание», ну и так далее. Боты подхватили, раскрутили. Потом пошли проплаченные посты от блогеров средней руки. А следом — статьи в СМИ. Уже три солидных издания выкатили статьи с заголовками вроде «Новый центр силы: угроза стабильности княжества».
— И всё это анонимно. Заказчик прячется грамотно, — добавил Ефим.
— Они что, только сейчас узнали, что Света с Борисом поженились? Почти год прошёл, — хмыкнул я.
— Массы не следят, кто с кем породнился. Тем более союз ваших родов подсвечивают в определённом негативном ключе. Короче, это может стать проблемой, — объяснил Василий.
Я откинулся в кресле, обдумывая услышанное.
У неизвестного противника был тонкий расчёт. Кто-то решил подмочить мне репутацию, но не стал атаковать напрямую, а зашёл, так сказать, с фланга. Сыграть на страхах мелких родов — эффективная тактика. Никакой прямой клеветы, не подкопаешься. Просто «обеспокоенность общественности», просто «аналитика».
Но это и правда может стать проблемой — мелкие рода начнут коситься на меня с опаской и сбиваться в кучки против воображаемой угрозы. Они ведь и без того побаиваются Серебровых, об этом мне давно говорил Пушкарёв.
— Вы как-то ответили? — посмотрел я на своих специалистов.
— Уже начали гасить волну, Юрий Дмитриевич, — кивнул Ефим. — Подняли своих ботов, запустили контрнарратив, «Вестник» готовит разоблачительную статью. Только дайте отмашку, и мы их в порошок сотрём!
— Не надо.
Парочка переглянулась.
— Это как — не надо? — опешил Вася. — Они же нас, простите, дерьмом поливают!
— Это разве дерьмо? Вспомните, как нас поливали продажные журналисты по приказу Белозёрова. А это так, мелкий дождик. Подумайте сами — сколько денег враг вбухивает в эту атаку?
— Прилично, — прикинул Ефим. — Боты, блогеры, проплаченные статьи… Очень солидная сумма. И каждый день она растёт.
— Вот именно. А теперь представьте: мы навалимся всей мощью, перебьём их волну за два дня. Что будет дальше? — спросил я.
Парни задумались. Вася нахмурился, закинул в рот печенье из вазочки и проговорил с набитым ртом:
— Дальше они увидят, что мы напряглись, и атака нас задела. Поймут, что у нас есть серьёзные ресурсы для ответа. И в следующий раз подготовятся лучше.
— Это один из вариантов. Либо они усилят нажим, и тогда мы рискуем увязнуть в информационной войне. Потратим уйму сил и средств, и со стороны это будет выглядеть агрессивно. Что только подтвердит тезис врага: мол, Серебровы и впрямь рвутся к власти, раз так яростно отбиваются.
— Так что же, ничего не делать? — пробурчал Ефим.
— Делать, но без надрыва, аккуратно. Работайте с негативом спокойно, фоном. Где появился особо ядовитый вброс — мягко разбавить здравыми комментариями. Где раздули панику — подкинуть пару трезвых голосов, которые зададут вопрос: «а есть ли вообще доказательства этой угрозы?» Без агрессии. Пусть со стороны кажется, что нам вся эта возня глубоко безразлична, — объяснил я.
— Хм. Интересная тактика, — сказал Вася и взял ещё одно печенье.
Я подался вперёд.
— А главное — пусть враг тратит силы, средства и ресурсы впустую. В какой-то момент заказчик задастся вопросом: а чего я добился? Серебровы не реагируют, мелкие рода в итоге успокоятся, а его кошелёк похудел. Вот это будет настоящее поражение для него.
— А мне нравится. Изящно, — улыбнулся Ефим.
— Так что не суетитесь. Спокойная работа с негативом, и всё, — я помолчал и добавил: — Но есть одно исключение. Если кто-то перегнёт палку и начнёт писать прямые обвинения в сторону Серебровых или Строговых — передайте информацию Некрасову. Подадим на них в суд за клевету и распространение порочащих сведений.
— Я всё равно не понимаю, в чём здесь смысл? Разве не лучше долбануть как следует в ответ? — проглотив печенье, спросил Василий.
— Смысл в том, чтобы показать: играть в такие игры с родом Серебровых дорого и бесполезно. Анонимные вбросы в соцсетях нам не мешают, собака лает — караван идёт. А вот если официальные СМИ решают публиковать проплаченные статьи — получат иск и будут вынуждены заплатить нам кругленькую сумму, а также опубликовать опровержение. Прочие издания после этого трижды подумают, прежде чем брать подобный заказ.
— Тогда мы, с вашего позволения, начнём работать, — Ефим дёрнул Васю за рукав, и они поднялись.
— Постойте. У меня вопрос. Как думаете, кто за этим стоит?
Они снова переглянулись.
— Никаких доказательств нет, но… Атака началась сразу после того, как СБИ оправдало Кутайсова. То есть кто-то очень расстроился из-за этого оправдания и решил отыграться, — предположил Василий.
— А расстроиться сильнее всех должен был тот, для кого Кутайсов — главный конкурент в борьбе за кресло князя…
— Вяземский, — хором сказали Вася и Ефим.
Я кивнул. Мои подозрения совпадали с их выводами. Игорь Николаевич затаил обиду и, возможно, даже узнал, что это именно я попросил СБИ оправдать генерала.
Парни уехали, а я задумался над ответным ходом. Тихо гасить негатив — это хорошо, но мало. Нужно лишить врага его главного оружия — образа жадных до власти Серебровых.
И тут решение пришло само собой. Раз нас обвиняют в стремлении к чрезмерному влиянию — надо показать, что никакого стремления и в помине нет.
Я связался с Гордеем Васильевичем. Он, конечно, тоже был в курсе происходящего и тоже не обращал на это большого внимания. Ну, ходят слухи — так пускай ходят. Род Строговых от этого слабее не станет.
Однако я предложил, как мы можем ответить, и Гордей Васильевич со мной согласился.
Мы тут же составили совместное обращение родов Серебровых и Строговых — сдержанное и искреннее. В нём мы прямо говорили, что слухи о стремлении к власти не имеют под собой почвы. Что наши рода связал не политический расчёт, а простая человеческая история: двое молодых людей, Светлана и Борис, полюбили друг друга и пожелали быть вместе. А мы, их семьи, лишь благословили этот союз, позволив влюблённым жить в счастливом браке. Никаких притязаний на чужое, никаких планов передела княжества. Только семья, только любовь.
В подтверждение приложили несколько тёплых семейных фотографий со счастливыми молодожёнами.
Заявление мы опубликовали через «Целительский вестник» и разослали по дружественным СМИ.
Эффект превзошёл все ожидания.
На фоне обвинений в жажде власти наше искреннее семейное обращение смотрелось обезоруживающе. Как можно бояться «опасной концентрации власти», глядя на милые фотографии влюблённых?
Публика растрогалась, а зловещий нарратив о хищных Серебровых стал выглядеть нелепой паранойей.
Несколько дней спустя, как я и рассчитывал, атака захлебнулась. Враг продолжал вливать деньги, но его волна разбивалась о наше спокойствие и обаяние семейной истории, не находя отклика среди аудитории.
А через пару дней Вася позвонил мне с ещё одной любопытной новостью.
— Юрий Дмитриевич, тут такое! Не про нас, но вам точно будет интересно, — сказал он и рассмеялся.
— Выкладывай.
— Там у кандидатов в князья новая заварушка, и забавная. Помните Зотова и Мамонтова? Так вот, они объединили усилия против Грязнова. Как мы и думали!
— Что делают? — поинтересовался я.
— Топят его по полной программе, причём со вкусом. Сливают кучу компромата — а у Грязнова, оказывается, рыльце-то в пушку. Какие-то тёмные сделки, подкуп чиновников и другие неприглядные делишки. Зотов с Мамонтовым выкатывают всё это и параллельно портят ему репутацию среди родов — нашёптывают, что Грязнов ненадёжен, что с ним опасно иметь дело.
— И как успехи у этого дуэта? — усмехнулся я.
— Отличные, — хохотнул Вася. — Грязнов стремительно теряет позиции. Главы родов отказываются от его приглашений и стараются держаться от него подальше, рейтинги рушатся. Ещё немного, и он вылетит из гонки!
Любопытно. Борьба за кресло князя Новосибирска всё накаляется. Кандидаты сцепились всерьёз, пускают в ход и компромат, и интриги, и даже проклятия.
— Спасибо, Вася. Продолжай следить за этой вознёй. Чем больше я знаю о раскладах, тем лучше, — попросил я.
— Само собой, Юрий Дмитриевич. Будем держать руку на пульсе, — ответил он, и мы попрощались.
Чужая грызня между Зотовым, Мамонтовым и Грязновым была мне на руку — чем больше соперники истощали друг друга, тем выше становились шансы Кутайсова, который занялся не только осмотром армий, но начал давать советы по ведению хозяйства, экономике и строительству, чем сильно удивил не только глав родов, но и меня.
Оказалось, что генерал не простой вояка, он развит всесторонне. И это дало ему дополнительные голоса. Все хотят видеть хорошего хозяйственника на посту главы Новосибирского княжества. Никто не желает жить в полуразрушенном городе, даже если у твоего рода есть определенные поблажки от договоренности с князем.
Но расслабляться было рано. Если Вяземский после моего отказа решил сделать из меня врага — это грозит кучей проблем. Потому что Игорь Николаевич, несмотря на всю его приветливость — человек опасный. А стоящий за ним великий князь Корсаков — ещё опаснее…
Российская империя, город Новосибирск, арендованный особняк барона Грязнова
Арсений Львович Грязнов метался по кабинету, как зверь в клетке. На широком столе перед ним веером лежали распечатки — статьи, посты, перепечатки слухов. И каждая бумажка была как удар под дых.
«Тёмные сделки кандидата Грязнова: что скрывает претендент на княжеский титул?»
«Подкуп и махинации с подрядами — достоин ли такой человек править княжеством?»
«Можно ли доверять роду, чья честь под большим вопросом?»
Арсений Львович схватил верхний лист, скомкал его и швырнул в угол. Затем рухнул в кресло и обхватил голову руками.
Его открыто и безжалостно травили, и, что хуже всего — с двух сторон сразу. Зотов и Мамонтов объединились против него и теперь рвали на части.
И ведь их методы работали! Ещё неделю назад Грязнов считался крепким середняком в гонке за кресло, имел кое-какую поддержку. А теперь рода шарахались от него, как от прокажённого. Те, кто ещё недавно искал его расположения, теперь не отвечали на звонки или отделывались холодными отговорками.
Но больше всего Арсения Львовича мучило другое. Не сам факт травли — в политической грызне это дело обычное. Его сводил с ума вопрос: откуда Зотов с Мамонтовым узнали о его делах⁈ Те сделки, что всплывали в компромате, были обстряпаны тихо, через десятки посредников, все концы спрятаны в воду. Грязнов был уверен, что надёжно замёл следы.
И вдруг — на тебе. Всё вскрылось, будто кто-то вспорол ему брюхо и вывалил наружу потроха.
Грязнов схватил телефон. Надо что-то делать! Надо оправдаться, объясниться, переломить ситуацию, пока не поздно!
Следующие два часа Арсений Львович провёл, обзванивая новосибирские рода. И с каждым звонком вязнул всё глубже.
— Барон, уверяю вас, всё это гнусная клевета! — горячо убеждал он. — Никаких махинаций не было, это происки конкурентов! Зотов и Мамонтов сговорились против меня, чтобы…
— Арсений Львович, — холодно перебивал собеседник, — а откуда тогда документы? Там копии договоров, выписки. Это тоже подделка?
— Это вырвано из контекста! Там всё законно, просто подано в дурном свете!
— Допустим. Но дыма без огня не бывает. Давайте вернёмся к этому разговору, когда вы всё проясните. Всего доброго.
И так раз за разом. Чем горячее Грязнов оправдывался, чем отчаяннее доказывал свою невиновность, тем меньше ему верили. Его объяснения выглядели как жалкие отговорки. Он барахтался, а трясина засасывала его всё глубже.
К вечеру Арсений Львович был выжат досуха.
Кресло князя таяло в его мечтах, как мираж. А вместе с креслом рушилась и репутация рода, и все его планы.
Но Грязнов не собирался сдаваться.
Раз честная борьба проиграна, раз оправдания не работают… может, пора действовать иначе?
Загнанный в угол зверь всегда опаснее всего. А Грязнов чувствовал себя именно загнанным в угол.
— Ну уж нет, — прошептал он в темноту. — Так просто я не сдамся.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Через несколько дней после провала информационной атаки на нас и Строговых мне позвонил Кутайсов.
Точнее, сперва со мной связался его помощник и учтиво осведомился, не соблаговолит ли граф Серебров принять Романа Александровича для личной беседы. Сам факт, что грозный отставной генерал просит о встрече, говорил о многом. Видимо, оправдание здорово подняло ему настроение и заодно развязало руки.
Я подумал и согласился. Хотелось присмотреться к будущему князю в неформальной обстановке, понять, что он за человек на самом деле.
Кутайсов приехал вечером, и, надо отдать ему должное, явился не с пустыми руками. Привёз небольшой, но изящный подарок — старинный набор для письма, перьевую ручку с золотой чернильницей. И к подарку — бутылку вина, на вид недешёвого.
— Граф Серебров, — Кутайсов крепко пожал мне руку. — Благодарю, что согласились принять меня вот так, запросто.
— Проходите, Роман Александрович. Рад видеть вас в добром здравии и хорошем расположении духа, — улыбнулся я.
Мы прошли в столовую, где уже был накрыт ужин. Поначалу разговор шёл ни о чём — так, как и положено между людьми, которые приглядываются друг к другу. Кутайсов оказался занятным собеседником. Говорили о лошадях, которых генерал, как выяснилось, просто обожал, о новинках в военном деле, о боевых артефактах.
Когда с основными блюдами было покончено и подали чай, Роман Александрович отставил чашку и посмотрел на меня прямо.
— Юрий Дмитриевич, давайте начистоту. Я ведь не просто так напросился в гости.
— Я догадываюсь, — кивнул я.
— Хочу поблагодарить вас за то заявление СБИ, что сняло с меня обвинения. Понимаю, что официально к вам это отношения не имеет. Но я не дурак, граф, и кое-что соображаю. У вас связи в Службе, и опровержение появилось как раз тогда, когда ситуация стала совсем скверной, — произнёс граф.
Я молча развёл руками — мол, не стоит благодарности.
— Я не люблю быть в долгу, — продолжал Кутайсов, и тон его стал серьёзнее. — И я хочу сразу расставить все точки, чтобы между нами не было недомолвок. Если вы решите поддержать меня в борьбе за титул, то знайте, что я этому буду только рад и искренне благодарен вам за помощь. Но вынужден признаться честно, я не стану раздавать привилегии в обмен на поддержку. Ни вам, ни кому-либо ещё.
— Думаете, я рассчитывал на награду? — хмыкнул я.
— Не берусь судить. Просто знайте, что я не торгую должностями. Если стану князем, то буду править по закону, а не раздавать тёплые места тем, кто помог мне победить. Это не в моих правилах, граф. Так что, если вы рассчитываете на особые блага в обмен на свою помощь — лучше скажите сразу, и разойдёмся по-доброму. Я не хочу обманывать ваших ожиданий, — заявил Кутайсов.
Кто-нибудь другой на его месте рассыпался бы в обещаниях, лишь бы заполучить мою поддержку. Сулил бы золотые горы. А этот — честно, глядя в глаза, предупреждает, что никаких преференций не будет. Рискуя оттолкнуть влиятельного союзника, он не стал кривить душой.
— Роман Александрович, я ценю вашу прямоту. И отвечу тем же. Мне не нужны от вас привилегии. Я помог вам не ради награды от вас, а потому, что терпеть не могу подобные грязные игры. И я готов вас поддержать именно потому, что вы не стали мне ничего обещать.
— Вот как? — Кутайсов чуть приподнял бровь.
— Да. Я хочу видеть князя, который держит слово и не раздаёт пустых обещаний. Так что считайте, что моя поддержка у вас есть. И никаких особых условий мне не надо. Я лишь хочу трудится на благо своего рода, своих близких и Российской империи, — произнёс я.
Граф помолчал, а затем медленно кивнул, и в его суровых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Что ж, Юрий Дмитриевич, я бы немного сменил очередность на чьи блага я хочу трудиться, но в целом мне нравится ваш подход. Будем считать, что мы поняли друг друга. Мне приятно иметь дело с человеком, который ценит честность выше выгоды. Таких нынче немного.
— Взаимно, Роман Александрович, — я поднял бокал. — За честную игру.
— За честную игру, — отозвался он, и мы выпили.
Проводив Кутайсова, я ещё долго сидел в кабинете, обдумывая разговор. Сегодня я окончательно убедился, что сделал правильный выбор. Этот человек, при всей своей неуступчивости, был именно тем, кто нужен княжеству.
А раз выбор сделан, пора было обозначить позицию не только лично, но и через свой род. У меня были вассалы, и их голоса тоже имели вес.
На следующий день я созвал их к себе. Бароны Аврамов, Орехов и Краснов прибыли по первому зову. Волкова я приглашать не стал — он был очень занят работой с водными плантациями, к тому же, я знал его позицию. Георгий Максимович в итоге тоже собрался голосовать за Кутайсова, мы это уже обсудили во время недавнего телефонного разговора.
Я принял вассалов в кабинете, без лишних свидетелей.
— Господа, я собрал вас по важному делу. И сразу хочу оговорить: всё, что будет сказано в этих стенах, останется между нами. В порядке тайны сюзерена, — заявил я.
Бароны переглянулись и согласно кивнули. Эта формула означала, что разговор сугубо доверительный и не подлежит огласке.
— Как вы знаете, борьба за титул князя набирает обороты. И я принял решение, кого поддержит род Серебровых.
— Кого же? — спросил Краснов, поглаживая бороду.
— Графа Кутайсова. Я лично убедился, что он самый достойный из всех.
— И… вы хотите, чтобы мы тоже его поддержали? — осторожно поинтересовался Орехов.
— Я не приказываю вам, господа. Вы свободны в своём выборе, и я уважаю вашу волю. Но я очень настоятельно прошу вас поддержать Кутайсова вместе со мной. И позвольте объяснить, почему.
— С радостью выслушаем, ваше сиятельство, — сказал за всех Краснов, который был старшим из троицы.
— Кутайсов — человек чести. Я говорил с ним вчера, и он прямо, глядя мне в глаза, заявил, что не станет торговать должностями и привилегиями. Что будет править по закону и справедливости. Понимаете, что это значит?
— Предсказуемость, — ответил Аврамов.
— Стабильность и порядок! — добавил Краснов, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.
— Но что на счёт других кандидатов? Мне кажется, есть и другие достойные люди, — с сомнением проговорил Орехов.
— Вы думаете? — усмехнулся я. — Они все плетут интриги, подставляют и пытаются опозорить друг друга. Вспомните, как отравили беднягу Мамонтова. Вспомните, как прокляли дочь барона Зотова. И это далеко не всё, что они творят. Барона Тучкова хотели убить, но СБИ предотвратила покушение, — слегка приврал я. На самом деле Шрам и наш спецназ успели чуть быстрее Службы.
Бароны задумались, переглянулись, а затем Краснов опять сказал за всех:
— Что ж, Юрий Дмитриевич. Вы наш сюзерен, и мы вам доверяем. Если вы говорите, что Кутайсов — достойный человек и верный выбор, я склонен вам верить. Я поддержу его.
— И я, — кивнул Орехов после короткого раздумья.
— Присоединяюсь. Кутайсов так Кутайсов, — поддержал мой выбор Аврамов.
— Благодарю вас, господа. Я ценю ваше доверие. И, ручаюсь, мы делаем правильный выбор, — заверил я.
Заполучив поддержку вассалов, я почувствовал, что наша позиция стала ещё крепче. Теперь за Кутайсовым стоял не только мой личный голос, но и голоса всех моих вассалов.
Вечером, когда я уже подводил итоги насыщенного дня, пришло письмо, которое выглядело так будто оно из другого мира. В последнее время я гораздо больше уделял внимание выборам и бизнесу, чем целительству. Поэтому послание от профессора Вандерли стало чем-то почти удивительным.
Элиас приглашал меня принять участие в очередном международном целительском симпозиуме, который на сей раз должен был проходить в Риме.
Я с сожалением вздохнул. Заманчиво, что и говорить. Прошлый симпозиум принёс мне много пользы — я научился новейшим целительским техникам, завёл кучу полезных знакомств и, в конце концов, взялся за лечение Николь.
Но сейчас, в самый разгар выборов в родном княжестве, бросить всё и укатить на симпозиум я никак не мог.
Но это не значит, что я и мой род не сможем получить пользу от нового симпозиума.
У меня есть для профессора Вандерли очень интересное предложение, от которого он вряд ли откажется…