Глава 6

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Предложение, которое я собирался сделать Вандерли, было простым и взаимовыгодным.

Я набрал номер профессора, и тот ответил почти сразу:

— Юрий, друг мой! Рад вас слышать. Надеюсь, вы звоните, чтобы подтвердить участие в симпозиуме?

— Увы, Элиас, как раз наоборот. Вынужден отказаться, и мне правда жаль. Дела в княжестве не отпускают, сейчас я при всём желании не могу вырваться в Рим, — ответил я.

В трубке повисла разочарованная пауза.

— Очень, очень досадно. Ваш доклад на прошлом съезде произвёл фурор. Все только и спрашивали, будет ли блистательный граф Серебров в этот раз, — посетовал Вандерли.

— Поэтому я и звоню. Не хочу оставить вас совсем без сюрпризов. У меня есть предложение, которое, думаю, вас заинтересует, — с улыбкой произнёс я.

— Я весь внимание! — оживился профессор.

— Вместо себя я хотел бы порекомендовать двух специалистов. Уверен, они достойно представят российскую школу целительства. Первый — Иван Курбатов.

— Курбатов? — переспросил Вандерли. — Не припомню такой фамилии.

— И напрасно. Иван — военный целитель с весьма редким даром. Но интересен он не только этим. Он разработал собственную методику, которую назвал «гибридным швом». В её основе лежит техника Родриго Эстебана, но Иван развил её и пошёл куда дальше.

— Постойте. Техника Эстебана? Того самого, бывшего капитана испанских королевских войск?

— Да, именно его. Зимой он был у меня гостях и научил нас своей технике, — ответил я.

— Но ведь её до сих пор почти никто не смог толком воспроизвести, она считается чудовищно сложной! А вы говорите, что этот ваш Курбатов не просто освоил её, но и развил?

— Да, и результаты впечатляют. Думаю, его доклад наделает на симпозиуме шуму. Особенно среди тех, кто занимается военным целительством.

— Юрий, если всё, что вы говорите, правда, то это настоящая находка! Я обязательно должен с ним познакомиться. А кто ваш второй претендент? — уже с гораздо большим любопытством спросил Элиас.

— Алиса Волкова, специалист по реабилитации. Молодая, но очень талантливая целительница. Она представит наше недавно организованное объединение «Ренессанс-Союз» и расскажет о наработках в восстановительной медицине.

— Превосходно! — в голосе профессора зазвенел неподдельный энтузиазм. — Военный целитель с уникальной методикой и специалист по реабилитации — да это же отличный тандем. Полевая медицина и восстановление, два звена одной цепи. Юрий, вы, как всегда, умеете удивить! Я с радостью приму ваших протеже и сегодня же распоряжусь выслать им официальные приглашения.

— Благодарю, Элиас. Уверен, вы не разочаруетесь, — улыбнулся я.

— Жаль, конечно, что вас самого не будет. Но вы прислали мне достойную замену, а это дорогого стоит!

Мы попрощались, и я положил трубку, довольный собой. Одним выстрелом убил несколько зайцев. Ивану представится случай заявить о себе на международной арене — он это давно заслужил. Алиса блеснёт своими наработками и заведёт полезные знакомства. А заодно весь целительский мир услышит про «Ренессанс-Союз» и наши достижения.

Прекрасная реклама, причём бесплатная.

Оставалось только обрадовать самих Ивана и Алису. Но это я решил отложить — благодаря Свете намечался отличный повод собрать всех вместе. Их с Борисом дочь со дня на день появится на свет.

А пока меня ждало другое важное событие.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Васильевский остров

Мой совместный проект с немецкими партнёрами наконец-то официально стартовал. Да, все работы на «Ренессанс-Фарм» были закончены в рекордные сроки. Я не пожалел средств и был уверен, что сделал это не зря. Затея амбициозная: наладить своё производство реабилитационных эликсиров, чтобы обеспечить ими свои клиники и «Ренессанс-Союз», а заодно выйти с этим товаром на широкий рынок.

В день открытия я прибыл на завод загодя. И каково же было моё удивление, когда я увидел самого герцога фон Монда. Я знал, что он собирался приехать на открытие, но не думал, что он прибудет так рано.

— Здравствуйте, Юрий! Великий день, не правда ли? — Конрад стиснул мою ладонь своей лапищей так, что хрустнули суставы.

— Великий, ваша светлость, — улыбнулся я. — Рад, что вы прибыли лично.

— Как же иначе? Такое дело! Я должен увидеть всё своими глазами, — широко улыбнулся герцог.

Мы вместе обошли завод. Конрад привёз с собой команду немецких инспекторов, которые ещё раз проверили каждую мелочь: чистоту помещений, настройку оборудования, точность дозировки реагентов, качество первых пробных партий эликсиров.

Я с лёгким напряжением следил за их работой, но волновался напрасно. Инспекторы придирчиво всё осматривали, сверялись с какими-то протоколами, что-то записывали — и постепенно их лица становились всё более удовлетворёнными.

— Зер гут, — кивнул старший из них, проверив очередной флакон с пробным эликсиром. — Чистота отменная, концентрация в норме. Стабильность просто превосходная!

— Значит, всё в порядке? — спросил Конрад, когда осмотр подошёл к концу.

— Более чем, ваша светлость. Производство налажено образцово. Качество продукции соответствует высочайшим стандартам. Можно запускать в полную силу, — отчитался инспектор.

— Вот и славно! — герцог хлопнул в ладоши и повернулся ко мне, сияя. — Слышали, граф? Поверьте, мои инспекторы даже мне спуску не дают! Но здесь всем довольны. Это лучшая похвала, какую можно от них получить!

Я тоже обрадовался и не скрывал этого. Запуск завода означал очень многое. Теперь наше объединение будет иметь собственный, независимый источник реабилитационных эликсиров. Не придётся закупать их на стороне, переплачивать посредникам, зависеть от чужих поставок. Мы сами стали производителями.

А эликсиры по рецептам рода фон Мондов получались отменные. Такой товар обречён на успех. Спрос на качественные средства для восстановления после ранений, операций и тяжёлых болезней всегда будет высок.

И, что немаловажно, сбыт уже обеспечен. Незадолго до открытия я заручился словом князя Бархатова. Он пообещал, что клиники, принадлежащие непосредственно Гильдии, будут закупать наши эликсиры. А это огромный и стабильный рынок. С таким покупателем все мои вложения окупятся быстро, а дальше я начну получать чистую прибыль.

— За успех нашего предприятия, — провозгласил Конрад, когда после осмотра нам подали по бокалу шампанского. — Пусть «Ренессанс-Фарм» лечит и возвращает к жизни тысячи людей! И, чего уж там, приносит нам с вами хорошие деньги!

— За успех, ваша светлость, и за наше плодотворное партнёрство, — я чокнулся с ним.

— О, мне нравится иметь с вами дело, граф! — Конрад залпом осушил бокал. — Вы человек слова и человек дела. Большая редкость в наше время. Я чую хорошего партнёра за версту, поверьте!

Таким образом, «Ренессанс-Фарм» начал работу.

А спустя пару дней случилось то, чего наша семья ждала с нетерпением.

Светлана родила здоровую, крепкую девочку. Роды прошли благополучно, без единого осложнения — за этим проследили лучшие целители клиники Серебровых, да и я был неподалёку, готовый в любой миг прийти на помощь.

Но помощь не понадобилась. Моя сестрёнка справилась сама, настоящая героиня.

Когда я впервые взял на руки крохотный, сморщенный комочек, во мне что-то дрогнуло. Малышка таращила на мир мутные глазёнки, морщила нос и тихонько посапывала. Я, прошедший огонь и воду, повидавший смерть в лицо не раз и не два, стоял и боялся дышать, лишь бы не потревожить это крохотное чудо.

— Ну как тебе племяшка, дядя Юра? — слабо улыбнулась Света с кровати.

— Красавица. Вся в маму. Кстати, у меня для малышки подарок, — сказал я и протянул сестре небольшой футляр.

Света открыла его и ахнула. Внутри, на бархатной подложке, лежал амулет тонкой работы — изящный, неброский, но я-то знал, какая сила в нём заключена.

— Юра, какая прелесть… Подожди, это артефакт? — прищурившись, спросила Света.

— Защитный амулет, как у Лёши. Заказал у мастера Громова, он постарался на совесть, — ответил я.

— Спасибо, братик. Это лучший подарок, — Светлана обняла меня и чмокнула в щёку.

— Для моей племянницы — только лучшее, — улыбнулся я.

В честь такого события мы устроили в усадьбе Серебровых большой праздник. Дом мгновенно наполнился людьми, смехом и суетой.

Первыми, само собой, прибыли Строговы в полном составе. Глава рода, Гордей Васильевич всем своим видом излучал гордость новоиспечённого деда. Счастливый отец Борис носился по дому как угорелый, не зная, куда деть себя от радости, и совал каждому гостю телефон с фотографиями новорождённой.

Артур и Милена не скрывали радости. А Милена, кажется, даже немного завидовала, что Борис раньше неё стал родителем.

Дмитрий и Татьяна хлопотали вместе со мной, принимая гостей. Маленький Алексей восседал на руках у няньки и с любопытством таращился на всю эту кутерьму.

Подъехали и Курбатовы. Иван крепко обнял меня и от души поздравил. Рядом с ним, как всегда в последнее время, была Алиса — они уже давно встречались, и я не упускал случая подшутить, что недурно было бы и им последовать примеру Светы с Борисом. Прибыл даже глава рода Курбатовых, Алексей Васильевич.

Чуть позже подтянулись и все мои вассалы, по такому случаю явившиеся с жёнами и подарками.

Усадьба гудела, как улей. Накрытые столы ломились от угощений, повсюду слышались поздравления, тосты, звон бокалов. Праздник удался на славу.

Немало поздравлений приходило и по телефону, а в самый разгар торжества де Мариньи позвонили мне по видеозвонку.

— О, нас хотят поздравить из самого Парижа! — объявил я, и любопытные гости тут же сгрудились вокруг.

Я принял вызов, и на экране возникло улыбающееся лицо Николь. Рядом я разглядел и других членов семейства де Мариньи — Персиваль, Луиза, бабушка Николь, её братья и сёстры.

— Юрий! Примите наши искренние поздравления с пополнением в вашей семье! — воскликнула Николь.

— С пополнением! Дмитрий, ты теперь дедушка! Каково это? — с широкой улыбкой спросил Персиваль.

— Я пока ещё не до конца осознал, — рассмеялся Дмитрий.

Мы поболтали ещё немного, гости перекинулись с французами парой любезностей, после чего тепло распрощались. Приятно было видеть, что наши отношения с родом де Мариньи крепнут.

Праздник продолжался, и в какой-то момент я отвёл в сторонку Ивана с его отцом. У меня было к ним дело — не самое праздничное, но важное.

— Алексей Васильевич, Иван, есть разговор, — начал я, когда мы отошли к окну, подальше от шума.

— Слушаю тебя, Юрий, — кивнул глава рода Курбатовых.

— Появилось одно дело в Карпатах. Деликатное и непростое, требующее как раз ваших талантов. Подробности расскажу позже, но суть в том, что там потребуются крепкие и надёжные ребята. И я первым делом подумал о вас.

Иван и его отец переглянулись. В глазах моего друга вспыхнул знакомый азарт — он всегда был лёгок на подъём, когда речь шла о настоящем деле.

Алексей Васильевич степенно погладил бороду, помолчал, обдумывая, а затем кивнул.

— Что ж, Юра, раз ты обращаешься к нам, значит, дело и впрямь стоящее. Род Курбатовых тебе многим обязан, да и сидеть без работы наши гвардейцы не любят. Я согласен. Обсудим всё в подробностях, как только пройдёт праздник.

— Вот и отлично, — я с благодарностью пожал ему руку. — Спасибо, Алексей Васильевич.

— А что за дело-то хоть? — спросил Иван.

— Об этом потом. Кстати, для вас с Алисой у меня есть сюрприз! Давай-ка найдём её, — сказал я.

Мы отыскали Волкову, и я рассказал им, что профессор Вандерли хочет видеть их на симпозиуме в Риме и уже даже прислал приглашения. Иван с Алисой обомлели, переглянулись и одновременно расплылись в улыбке.

— Обалдеть. Я с радостью! — тут же заявил Иван.

— Я тоже поеду, но… Юрий, ты уверен, что мы не будем там белыми воронами? — спросила Волкова.

— Ты шутишь? Вы сильнее многих европейских целителей, поверьте. Когда Ваня расскажет им о своей технике гибридного шва, его на руках будут носить, — рассмеялся я.

В итоге они согласились.

Я обвёл взглядом гудящую от веселья усадьбу — родных и друзей, накрытые столы, улыбки и смех. И на душе стало тепло и спокойно.

Дела, интриги, борьба за княжеский титул — всё это могло подождать. Сегодня имело значение только одно: моя семья стала больше, и все вокруг меня были счастливы.

Российская империя, город Новосибирск, клиника Серебровых

Праздники праздниками, но работа не ждала. И самой увлекательной моей работой в эти дни стали занятия с Виктором.

Его дар, пройдя через искажение, переродился во что-то новое, чего никто прежде не встречал. И теперь моей задачей было помочь Виктору обуздать эту силу.

Мы работали в специально оборудованной комнате в клинике с артефактной защитой и постоянно действующим пологом тишины. Здесь ничто не мешало сосредоточиться.

— Готов? — спросил я, усаживаясь напротив него.

— Готов, — кивнул он. Парень держался уверенно, хотя я видел его волнение. Каждое наше занятие было для него испытанием.

— Тогда расслабься. Сегодня я наложу на твою ауру особое плетение, которое поможет тебе быстрее восстанавливаться и лучше контролировать целительскую энергию, — объяснил я.

Над этим плетением я бился последние несколько дней и мог по праву им гордиться. В его основе лежала методика Дюваля, но я доработал её и заточил конкретно под уникальный случай Виктора.

Сосредоточившись, я перешёл на магическое зрение и погрузился в созерцание его ауры.

Аура любого человека — невероятно сложная структура, и я не уставал поражаться её устройству. Множество слоёв, наложенных друг на друга, словно лепестки гигантского цветка или страницы бесконечной книги. Сквозь них бежали энергетические каналы — тонкие и толстые, прямые и разветвлённые. А в узловых точках пульсировали центры — сердечный, дыхательный, психический и прочие, каждый со своей функцией.

Связь между слоями, каналами и центрами оставалась величайшей загадкой целительства и камнем преткновения ауральной хирургии. Никто до конца не понимал, как именно они взаимодействуют между собой.

Почему воздействие на, например, дыхательный центр порой откликается в совершенно, казалось бы, не связанном с ним верхнем слое? Почему повреждение маленького и неважного, казалось бы, канала влечёт сбой во всей системе?

Аура Виктора благодаря искажению выглядела ещё сложнее. Там, где у обычного человека слои лежали ровно и упорядоченно, у него они были смещены, перекручены, кое-где словно сплавлены вместе. Каналы шли не так, как положено, образуя причудливые петли и перемычки. На первый взгляд — хаос. Но я уже знал: в этом хаосе скрыта своя логика.

— Начинаю, — предупредил я и приступил к работе.

Я начал формировать плетение и встраивать в ткань ауры Виктора. Действовать надо было осторожно. Один неверный шаг — и можно нарушить и без того хрупкое равновесие.

Я работал долго, не торопясь. Наконец, плетение было закончено и встало на нужное место.

— Готово. Как ощущения? — спросил я, отстраняясь.

Виктор открыл глаза и прислушался к себе. На его лице медленно проступило удивление.

— Здорово. Как будто… не знаю, будто мой дар уже не кажется таким тяжёлым.

— Хорошо. А теперь попробуй заклинание. То, что мы отрабатывали в прошлый раз, — велел я.

Виктор сосредоточился. Я внимательно наблюдал за его аурой, готовый вмешаться при малейшем сбое.

Но сбоя не последовало. Напротив — я с удовлетворением увидел, как энергия плавно потекла по каналам, как моё плетение мягко подхватило её и помогло сформировать нужную структуру заклинания. То, что в прошлый раз давалось Виктору с трудом, теперь вышло почти гладко.

— Получилось! Гораздо легче, чем раньше! — воскликнул он, и глаза его засияли.

— Видишь, дело пошло на лад. С каждым разом у тебя получается всё лучше контролировать свой дар, — улыбнулся я.

И это была чистая правда. Прогресс Виктора радовал меня неимоверно. Ещё недавно его переродившаяся сила не подчинялась и грозила выйти из-под контроля. А теперь он всё увереннее и точнее её направлял.

Мы провели ещё несколько упражнений, и под конец занятия Виктор заметно устал, но был совершенно счастлив.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич! Без вас я бы пропал. Теперь я чувствую, что справлюсь, — поблагодарил он.

— Справишься, я в этом не сомневаюсь, — я похлопал его по плечу. — Отдыхай. Продолжим завтра.

Виктор ушёл в свою палату, а я остался в комнате один. Но работа моя на этом не закончилась — напротив, всё самое интересное только начиналось.

Дело в том, что, изучая искажённую ауру Виктора, я наткнулся на нечто, не дававшее мне покоя.

Я сел, прикрыл глаза и снова вызвал в памяти увиденное. Та самая искажённая структура. Смещённые слои, перекрученные каналы, сплавленные центры. Хаос, который на деле не был хаосом.

Искажение не просто сломало дар Виктора. Оно его перестроило, пусть и весьма, так скажем, небрежно.

В этом-то и крылось озарение.

Искажение Виктора доказывало, что структуру ауры можно перекроить. В его случае это вышло грубо, с чудовищными последствиями — но это можно сделать и иначе.

А если структуру можно изменить — значит, можно вычислить, какой она должна быть в идеале. Найти безупречную конфигурацию слоёв, каналов и центров, при которой дар и организм работали бы с максимальной отдачей.

Я буквально выбежал из клиники, прыгнул в машину и приказал водителю как можно скорее мчать домой. По дороге успел сделать несколько заметок в телефоне, а дома вихрем взлетел по лестнице и кинулся в кабинет

Упав за стол, достал свои старые записи, придвинул к себе стопку чистых листов и схватил карандаш. Усталость как рукой сняло — азарт исследователя захлестнул меня с головой.

Я начал чертить. Сперва — базовая структура. Слои. У обычного человека их множество, и лежат они не идеально ровно — у каждого свои индивидуальные отклонения. Я принялся вычислять, как должны располагаться слои в идеале — на какой глубине, под каким углом друг к другу, с каким зазором. Чтобы энергия проходила сквозь них без сопротивления, без завихрений и потерь.

Затем — каналы. Сеть каналов в ауре подобна кровеносной системе: магистральные русла, ответвления, мельчайшие капилляры. У большинства людей эта сеть имеет заторы, узкие места, тупиковые ответвления — оттого и потери энергии, оттого и предел в развитии дара. Я рассчитывал, как проложить каналы, чтобы энергия текла свободно, чтобы каждый центр питался в полной мере и при необходимости подпитывал соседние, чтобы не было ни застоев, ни перегрузок.

И, наконец, сами центры. Их положение, связь между собой и взаимная настройка. Вот здесь и крылась главная сложность, та самая нераскрытая загадка целительства — как именно центры и слои сообщаются друг с другом.

Я бился над этим вопросом до рассвета. Исписал десятки листов формулами, схемами и расчётами. Зачёркивал, начинал заново, отбрасывал неверные варианты.

Изучение ауры Виктора дало мне ключ — я увидел, как искажение перекроило связи между центрами, и это подсказало, по каким принципам эти связи вообще работают. Раньше я лишь смутно догадывался, теперь же начал понимать механику.

Связь слоёв и центров оказалась не прямой, а резонансной. Они не соединялись напрямую, а откликались друг на друга, словно струны идеально настроенного инструмента. Воздействие на один центр порождало волну, что прокатывалась по слоям и отзывалась в других центрах, да и по всей ауре.

Возможно — но это пока лишь гипотеза — существует некая энергия, которая не видна даже магам, но которая влияет на работу ауры и всего человеческого организма.

Чертёж начал складываться.

Слой за слоем, канал за каналом, центр за центром — идеальная структура обретала форму на бумаге и в моём сознании. Я выстраивал её, добиваясь полной гармонии и безупречного резонанса между всеми элементами.

Аура, в которой нет ни единого слабого места. Аура, где энергия течёт свободно и мощно, где каждый центр питается в полную силу, где дар раскрывается на максимум.

Часы летели незаметно. За окном давно рассвело, солнце уже подбиралось к зениту, а я всё работал, не в силах оторваться. Я чувствовал, что стою на пороге чего-то грандиозного.

И вот, когда последние расчёты легли на бумагу, когда последняя линия чертежа замкнулась в стройную систему, я откинулся на спинку кресла и посмотрел на дело своих рук.

Передо мной лежал чертёж идеальной ауры. Полная, завершённая схема безупречной энергетической структуры — от глубинных слоёв до тончайших капилляров, от корневого центра до теменного, со всеми резонансными связями, выверенными до мельчайших деталей.

Я смотрел на него, и постепенно до меня доходил весь смысл того, что я создал.

Это была не просто теоретическая модель. Это был эталон. Образец, к которому можно стремиться. А если структуру ауры действительно можно перестраивать — как доказал случай Виктора, — то теоретически по этому чертежу можно было бы перекроить чью угодно ауру.

И в этот миг по спине у меня пробежал холодок. Мурашки выступили на коже, дыхание перехватило.

Я вдруг с пронзительной ясностью осознал, что именно держу в руках.

Никто и никогда в этом мире не создавал ничего подобного. Целители веками изучали ауру, лечили её, временно усиливали. Но никто и помыслить не мог о том, чтобы вычислить её идеальную форму и научиться приводить к этому идеалу.

А я только что это сделал. Я держал в руках чертёж, способный изменить само представление о пределах человеческого дара.

Похоже, я создал то, чего ещё никому и никогда не удавалось…

От авторов:

Сегодня будет две главы. Листайте дальше!

С уважением к вам, Алексей и Александр.