Глава 8

Российская империя, окрестности Новосибирска, заброшенная промзона

Шрам любил тишину. Особенно ту тишину перед заданием, когда всё уже готово, люди расставлены по местам, а противник ещё ни о чём не догадывается.

Сейчас была именно такая тишина.

Информация от Васи поступила вовремя и оказалась исчерпывающей. Наёмники Грязнова устроили временную базу в заброшенном складском комплексе на окраине города. Здесь они готовились к завтрашней операции, и здесь же Богдан намеревался их взять.

Он лежал на крыше соседнего здания, разглядывая в прицел монокуляра двор перед складом. Его люди, отборные бойцы спецназа Серебровых, уже бесшумно заняли позиции, охватив здание со всех сторон.

— Цели на месте, — доложил по связи один из бойцов. — Насчитал шестерых. Расслаблены, бдительность на нуле.

Богдан удовлетворённо хмыкнул. Шестеро. Немного. И, судя по всему, не ждут гостей. Это упрощало задачу.

Он навёл монокуляр на одного из наёмников, что вышел во двор, и внимательно осмотрел его. Внимание привлёк потёртный шеврон на плече.

— Саянские соколы, — пробормотал Шрам себе под нос.

Надо же, как интересно. Это были ребята из наёмного отряда, которых Мессинг нанял во время переломного момента войны с Серебровыми. Тогда они спешили к Новосибирску, чтобы ударить в спину, да только не дошли — спецназ Строговых перехватил их на подступах и крепко потрепал.

Видать, уцелевшие остатки отряда так и не угомонились. И вот теперь их нанял отчаявшийся Грязнов.

— Тесен мир, — усмехнулся Богдан. — Что ж, ребятки, в прошлый раз вам очень не повезло. И сейчас не повезёт.

Он дал отмашку.

Всё произошло стремительно. Бойцы Серебровых возникли словно из ниоткуда. Наёмника, который торчал во дворе, скрутили прежде, чем он успел сообразить, что происходит. Остальных взяли внутри склада — они даже за оружие не успели схватиться. Штурм оказался для них полной неожиданностью.

Не прошло и двух минут, как всё было кончено. Шестеро наёмников лежали на бетонном полу и ошалело хлопали глазами, не понимая, как так всё обернулось.

Шрам неторопливо спустился со своей позиции и вошёл на склад. Прошёлся вдоль ряда связанных пленников, заложив руки за спину, и остановился перед тем, кого определил как главаря.

— Саянские соколы, значит. Давно не виделись. Хотя лично я с вами не пересекался, в прошлый раз вам Строговы наваляли. А вы, я гляжу, всё никак не угомонитесь и снова лезете в наше княжество.

— Какого хрена? Вы на Строговых работаете?

— Нет. Мы служим графу Сереброву.

— Твою мать… — скрипнул зубами главарь банды.

— Вот-вот. А ты думал, что можно припереться в Новосибирск с боевым заданием и не затронуть интересов графа? Теперь рассказывай, голубчик, кто вас нанял, зачем, и что вы тут затеваете. И не вздумай юлить — у меня сегодня нет настроения играть, — произнёс Богдан.

Главарь сжал челюсти, явно намереваясь молчать. Но Шрам был человеком терпеливым и опытным. Он умел развязывать языки, не прибегая к лишней грубости и насилию — иногда хватало одного взгляда и верно подобранных слов.

Хотя сломать кому-нибудь пару пальцев он тоже был не прочь.

— Слушай меня внимательно, — Богдан присел на корточки.— Ты и так по уши в дерьме. Но если сейчас выложишь всё начистоту, может, для тебя и твоих ребят всё обернётся не так хреново. А вот если будешь упираться…

Он не договорил, но интонация сказала всё за него. Главарь сглотнул, оценивая расклад. Видать, понял, что деваться некуда, и начал говорить:

— Нас нанял посредник, как обычно.

— Само собой. Деньги передали наличными или перевели криптовалютой. Это и ослу понятно. Дальше! Зачем наняли?

— Атаковать кортеж барона Грязнова. Точнее, не атаковать по-настоящему, а изобразить нападение. Создать видимость, понимаешь?

— Угу. И как же вы собирались разыгрывать этот спектакль?

— А вон, смотри, — главарь мотнул головой в сторону сваленного у стены снаряжения. — Стволы заряжены холостыми. Вместо гранат — взрывпакеты. Задача была пострелять, пошуметь и смыться.

Один из бойцов Шрама проверил оружие и снаряжение наёмников и кивнул, подтверждая слова главаря:

— Так и есть, командир. Боевые патроны тоже здесь есть, но все автоматы заряжены холостыми.

Богдан задумчиво потёр подбородок. Что ж, выходит, барон и впрямь затевал именно постановку, как и докладывал Вася. Хотел выставить себя жертвой.

Вот только полагаться на таких исполнителей было чистым безумием. Саянские соколы — отребье, которое пользовалось весьма дурной славой. С такими исполнителями всё могло пойти наперекосяк в один миг. Граф был абсолютно прав, что велел их перехватить.

— Понятно, — Шрам поднялся на ноги. — Ну что ж, мальчики, ваш спектакль отменяется. Премьеры не будет.

Он отдал распоряжения. Наёмников надлежало сдать в полицию — тихо, без огласки. Снаряжение изъять и сохранить как вещественные доказательства. Грязнов не должен был узнать, что произошло с его людьми.

Когда наёмников увели, Богдан набрал номер графа.

— Юрий Дмитриевич, задание выполнено. Наёмников взяли без шума. И знаете, что любопытно? Это оказались Саянские соколы. Те самые, которых Мессинг нанимал во время войны, а Строговы их под Новосибирском раздолбали.

— Какая неожиданная встреча, — усмехнулся Серебров. — Они рассказали что-нибудь интересное?

— Сразу раскололись. Подтвердили всё, что мы и предполагали. Грязнов нанял их инсценировать нападение на собственный кортеж. Оружие и снаряжение мы изъяли, наёмников сдадим в полицию, всё как вы велели.

— Хорошо. Всю эту информацию мы пока придержим и сохраним как рычаг, который при случае можно будет применить против барона. Мне кажется, Арсений Львович способен сотворить ещё какую-нибудь подобную глупость…

Российская империя, город Новосибирск

Барон сидел на заднем сиденье своего автомобиля и отчаянно пытался дозвониться посреднику. Но тот не брал трубку.

— Да какого хрена? — процедил Грязнов и снова набрал номер.

Но на сей раз телефон посредника и вовсе оказался выключен. А может, тот просто заблокировал барона. Арсений Львович выругался и бросил телефон на сиденье.

— Что-то не так, ваше благородие? — спросил водитель.

— На дорогу смотри! — рявкнул барон, а затем чуть спокойнее добавил: — Сделай ещё круг.

Однако водитель был прав — что-то пошло не так. Они уже три раза проехали через ту улицу, где кортеж должны были «атаковать» наёмники.

План был выверен. Назначен день, час, место. Наёмники получили задаток и чёткие указания. Оставалось лишь дождаться назначенного срока, и спектакль, который должен был спасти его репутацию, разыгрался бы как по нотам.

Час назад Грязнов предвкушал, как обернётся жертвой, как изменится общественное мнение, как Зотов с Мамонтовым окажутся в роли подлых заговорщиков.

Но наёмники исчезли. Растворились, словно их и не было.

Накануне условленного дня Грязнов попытался связаться с ними для последней сверки. Тишина. Телефоны молчали, никто не отвечал. Он позвонил посреднику, и тот лишь развёл руками — мол, и сам ничего не понимает, ребята как сквозь землю провалились, на связь не выходят, на базе их нет.

Арсений Львович тогда решил, что они просто не хотят лишний раз светиться перед операцией. Он уже понимал, что это лишь глупая надежда и на самом деле всё рухнуло. Но всё же поехал в условленное место.

Теперь Грязнов окончательно убедился: наёмники пропали бесследно. Вся затея рассыпалась в прах.

Водитель повернул на нужную улицу, и барон снова ощутил робкую надежду. Но нет. Ничего не случилось, никто на него не напал.

Он обхватил голову руками.

— Что происходит? — простонал он.

— Ваше благородие? — осторожно спросил водитель.

— Заткнись! Едем домой. Быстрее!

Самое страшное было даже не в том, что план сорвался. Самое страшное — Грязнов не понимал, почему. Похоже, кто-то узнал о его замысле и тихо устранил наёмников, или, что хуже, — задержал.

Но кто? И главное — что этот кто-то теперь знает?

От этой мысли по спине барона пробежали ледяные мурашки.

Если о его затее проведали Зотов и Мамонтов, то они могут обернуть всё против него самого. Выставить на всеобщее обозрение, как барон Грязнов нанял головорезов, чтобы инсценировать покушение и оклеветать конкурентов. Это был бы полный, окончательный крах. После такого его не то что в княжеской гонке — в приличном обществе никто бы не потерпел.

Грязнов не знал, кто его враг, не знал, что тому известно, не знал, откуда ждать удара. Он метнулся было к телефону — позвонить, разузнать, выяснить — но тут же отдёрнул руку. А вдруг и телефон прослушивают?

— Спокойно, — пробормотал он, пытаясь унять дрожь в руках. — Спокойно, Арсений. Может… может, они просто сбежали с задатком. Кинули. Обычное дело для такого отребья. Просто взяли деньги и пропали…

Эта мысль на миг принесла облегчение. Да, наверняка так и есть. Наёмники — народ бесчестный, могли запросто прикарманить аванс и раствориться. Никакого заговора, никаких всевидящих врагов. Просто его обманули.

Но облегчение тут же сменилось новым приступом тревоги. А если нет? А если всё куда хуже? А если за этим стоит чья-то злая воля?

Грязнов снова застонал. Он не знал, что и думать. Не знал, кому верить и чего ждать.

Единственное, что он знал твёрдо: его карта оказалась бита. И кто её побил — оставалось загадкой, от которой стыла кровь в жилах.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Кутайсов меня в очередной раз приятно удивил.

Старый генерал прекрасно сознавал свои слабости. Светские интриги, закулисные сделки, тонкая игра на чужих интересах — всё это было не его стихией. Он не умел плести паутину, не любил шептаться по углам и не желал торговаться за поддержку. И, что особенно ценно, он не пытался притворяться тем, кем не был.

Вместо этого Кутайсов решил играть на своих сильных сторонах. И сыграл, надо признать, мастерски.

Однажды утром, просматривая сводки, я наткнулся на новость. Кутайсов публично объявил, что готов провести бесплатную инспекцию гвардии любого новосибирского рода, который того пожелает. Лично, как боевой генерал с огромным опытом, он оценит выучку бойцов, состояние снаряжения, тактическую подготовку — и укажет на недостатки. А заодно даст дельные советы, как эти недостатки исправить.

Ход был просто блестящий.

Я живо представил, какое впечатление это произведёт, особенно на боевые рода. Для воинской аристократии гвардия — предмет особой гордости и постоянной заботы. А тут — возможность совершенно бесплатно получить разбор от человека, прошедшего не одну войну. Да за такое многие рода готовы были бы и заплатить, причём немало.

И что характерно — это било точно в цель. Кутайсов не сулил золотых гор, не раздавал пустых обещаний. Он предлагал нечто осязаемое и полезное. Демонстрировал свою силу и компетентность там, где ему не было равных. Показывал себя тем, кто он есть на самом деле: блестящим военным.

Реакция не заставила себя ждать. Уже через пару дней Вася доложил мне, что желающих пригласить генерала на инспекцию хоть отбавляй. Боевые рода буквально выстраивались в очередь. Каждому было лестно принять у себя прославленного полководца и услышать его мнение о своей гвардии. А заодно — приглядеться к самому Кутайсову поближе, оценить его как кандидата.

Но и это было не всё. Старый генерал сделал ещё кое-что, чем окончательно завоевал моё уважение.

Он публично, прямо и недвусмысленно заявил, что не станет никому ничего обещать в обмен на поддержку. Он будет назначать на должности и раздавать милости исключительно по заслугам — тем, кто их достоин, а не тем, кто громче всех поддержал его на выборах.

Это был смелый и рискованный шаг.

Часть родов восприняла эту честность с искренним уважением. Уставшие от вечных закулисных торгов и пустых обещаний, эти рода увидели в Кутайсове человека принципиального, на чьё слово можно положиться. Если уж он что обещает — то выполнит, а если не обещает — то и не станет морочить голову. Такая определённость многим пришлась по душе.

Но была и другая часть, которая, напротив, отвернулась от генерала. Эти рода привыкли к «договорнякам» и взаимным услугам. Для них политика без сделок была чем-то противоестественным. Раз кандидат ничего не обещает — значит, и поддерживать его незачем, никакой выгоды.

Я наблюдал за всем этим со стороны и от всей души одобрял действия Романа Александровича.

Кутайсов вёл себя именно так, как и должен вести себя достойный правитель. Честно, прямо, опираясь на дело, а не на пустые слова. Да, он терял часть потенциальных союзников, но взамен приобретал куда более ценное: репутацию человека чести, которому можно верить. И сплачивал вокруг себя тех, кто разделял его принципы.

В долгосрочной перспективе это стоило куда дороже сиюминутной поддержки купленных союзников. Мой кандидат строил свою кампанию на прочном фундаменте уважения и доверия, а не на зыбком песке взаимных обязательств. И я был совершенно уверен, что в итоге этот подход себя оправдает.

За всем этим я наблюдал, будучи в Санкт-Петербурге. Я уже привык жить на два города, ведь в столице у меня теперь был и особняк, и несколько предприятий, дела которых порой требовали личного присутствия.

А тут ещё и Николь объявила, что прибывает в Россию. После очередного осмотра магистр Дюваль был вынужден констатировать, что улучшений нет, несмотря на все мои и его усилия. Аура маркизы по-прежнему находилась в словно бы в застывшем состоянии.

Николь разместили в «Ренессансе», и теперь ей предстояло пройти самое тщательное обследование, какое только можно было устроить. И этим я решил заняться лично.

Я не доверил Николь никому из своих целителей, хотя среди них были блестящие специалисты. Слишком важен был этот случай, и я намеревался сам отыскать причину, по которой её восстановление зашло в тупик.

Я провёл с маркизой несколько дней, снова и снова изучая каждый миллиметр её ауры. Пытался понять, почему, несмотря на все мои усилия, перетянутые участки каналов не желали идти на поправку.

Я перепробовал многое. Накладывал тончайшие восстановительные структуры, осторожно стимулировал ослабленные каналы. Я задействовал весь свой опыт, знания и наработки…

И всё впустую.

Стоило мне добиться крохотного сдвига в одном месте, как тут же что-то происходило в другом. Резонансные связи, что я только начал постигать, работали против меня — словно вся система застыла в каком-то неправильном равновесии, и нарушить его, не обрушив всё разом, было невозможно.

Дни шли, а результата не было, и это меня угнетало. Я привык побеждать болезни и травмы по щелчку пальцев, но случай Николь, несмотря на первые наши успехи, оказался крепким орешком.

Но сдаваться я не собирался.

Раз решение не находилось здесь и сейчас, значит, его нужно просто искать дольше и упорнее. Требовался иной подход, новые идеи, больше времени на размышления.

Прежде чем отправиться обратно в Новосибирск, я снял максимально подробный слепок ауры Николь с помощью специального артефакта. Полную, до мельчайших нюансов, копию её энергетической структуры.

Теперь я мог изучать её случай где угодно и когда угодно, не тревожа саму Николь. А значит, рано или поздно найду решение, чего бы мне это ни стоило.

Это стало для меня делом принципа. Раз уж я взялся за этот сложнейший случай, то обязан довести дело до конца. Я не позволю себе отступить. Где-то существовал ключ к исцелению Николь — и я найду его.

Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Золотой фазан»

Граф Эдвард Реммер и барон Аполлон Тучков сидели за одним столом, в уединённом кабинете дорогого ресторана, и вели неспешную беседу. А ведь ещё совсем недавно граф Реммер всерьёз вынашивал планы устранить барона Тучкова, и даже послал убийцу. Увы, покушение не состоялось.

Вражда между этими двумя зародилась задолго до начала княжеских выборов и, казалось, примирение невозможно.

Однако политика — штука причудливая. Вчерашние враги нынче могли стать союзниками, если того требовала выгода. И граф Реммер, как человек хладнокровный и расчётливый, прекрасно это понимал. Потому и пригласил Тучкова на встречу с предложением зарыть топор войны.

— Признаю, Аполлон Георгиевич, между нами случались… разногласия, — начал Эдвард. — Не буду лукавить, были моменты, когда я желал вам всякого. Но к чему ворошить прошлое? Времена меняются, и мудрый человек меняется вместе с ними. Я пригласил вас, чтобы предложить мир. И даже нечто большее, чем мир.

Тучков отнёсся к предложению с явной настороженностью. Глотнув вина, он медленно проговорил:

— Мир — это прекрасно, Эдвард Максимович. Но позвольте полюбопытствовать, с чего вдруг такая перемена? Ещё вчера, насколько мне известно, вы были не прочь свести меня в могилу. А сегодня — ужин, вино, дружеские речи. Что-то здесь нечисто.

Реммер усмехнулся, ничуть не смутившись прямоты собеседника.

— Ценю вашу проницательность. Что ж, буду откровенен. Дело в трезвом расчёте, Аполлон Георгиевич, и ни в чём более. Давайте посмотрим правде в глаза — ни вы, ни я в князья не пройдём. Это очевидно.

Тучков поморщился, но возражать не стал. Граф говорил хоть и горькую, но правду.

— И всё же, — продолжил Эдвард, понизив голос, — у нас с вами есть кое-что ценное. Голоса. Каждый из нас контролирует определённое число голосов на выборах. По отдельности — немного. А вместе это уже сила, способная склонить чашу весов.

В глазах барона мелькнул интерес. Он начал понимать, куда клонит граф.

— Я не стану князем, и вы тоже не станете. Но мы можем стать теми, кто этого князя сделает. И неплохо на этом заработать, — улыбнулся Реммер.

— Продолжайте, — буркнул Тучков, теперь слушавший с куда большим вниманием.

— Всё просто. Мы объединим наши голоса и в решающий момент выборов отдадим их тому из ведущих кандидатов, кто предложит за них наибольшую цену. Продадим свою поддержку, и продадим дорого. Раз уж нам не суждено выиграть, так хоть набьём карманы и обеспечим себе место подле победителя, — закончил Реммер и откинулся на спинку стула.

Тучков надолго замолчал, обдумывая предложение. Он по натуре был человеком осторожным, не склонным к скоропалительным решениям. Но Реммер был прав — самим им не победить. А так — и впрямь можно неплохо нажиться, да ещё и заручиться благодарностью будущего князя.

— Что ж, в ваших словах есть смысл, граф… Не стану скрывать, мне это по душе. Но… — барон поднял палец, — раз уж браться за дело, то браться основательно. Предлагаю не мелочиться и сразу отправиться к Вяземскому. Он по-прежнему фаворит, у него и денег вдоволь. Продадим голоса ему, и дело с концом.

Граф качнул головой, и на губах его заиграла хитрая улыбка.

— Нет-нет, Аполлон Георгиевич. Мы поступим куда хитрее. Бежать с поклоном к одному Вяземскому — значит продешевить.

— А что же тогда? — нахмурился Тучков.

— Мы предложим свои голоса всем ведущим кандидатам. Каждому по отдельности, втайне от прочих. И стравим их между собой. Пусть торгуются и делают ставки всё выше. Чем больше желающих, тем выше плата. Мы устроим аукцион и продадим свои голоса тому, кто выложит самую крупную сумму. Понимаете? Предложение только одно, а спрос будет как минимум от троих кандидатов.

Барон хмыкнул и признал:

— Хитро. Заставить их грызться за наши голоса… Цена и впрямь взлетит до небес.

— Именно, — кивнул Реммер. — Но действовать нужно с умом и не торопясь. Для начала соберём на каждого из кандидатов компромат, какой только сумеем нарыть. Это будет нашей страховкой. Если кто-то вздумает артачиться или обмануть нас — у нас найдётся чем его прижать. Сперва вооружимся как следует, а уж потом начнём действовать.

— Разумно, — согласился Тучков. — Мне нравится ваш подход, граф.

Реммер удовлетворённо кивнул. Союз был заключён — два вчерашних врага объединились ради общей корысти. Но это было ещё не всё. У графа имелась в запасе ещё одна задумка, о которой он пока не обмолвился.

— И знаете, Аполлон Георгиевич, есть у меня ещё кое-какая идейка. Касательно графа Сереброва…