Глава 10

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Демидовых

Времени на раздумья не было.

Я вскинул руку, выставив барьер Пустоты. Заклинание Тимофея обратилось в ничто.

Почти всё.

Бархатов не обманул — наследник Демидовых обладал внушительной силой. Часть энергии обогнула мой барьер и ударила в стены. Вспыхнули защитные артефакты, уши заложило от грохота, и я пошатнулся от ударной волны, что разошлась по комнате.

Тимофей, увидев, что его атака не возымела эффекта, пришёл в ещё большую ярость. Он выпучил глаза и заорал, как дикарь, готовя новое заклинание.

Он не сможет меня ранить даже при всём желании. Мой уровень владения Пустотой способен обратить в ничто даже такую необузданную силу. Однако главную опасность представлял не сам выброс, а тот хаос, что творился в ауре юноши. Неуправляемая мощь грозила обрушиться и на него самого, и на всё вокруг.

Действовать следовало быстро.

«Шёпот, помогай! Погаси его магию, когда атакует. Мне надо сосредоточиться», — велел я.

«Хозяин, да он же псих!» — судя по голосу, моему питомцу было страшновато.

«Он болен, и я взялся его вылечить. Давай, быстрее!» — рявкнул я.

Шёпот, что-то причитая, вылетел из моей души. Вовремя — Тимофей как раз ударил снова. Дух поглотил почти всё его заклинание, а защитные артефакты в стенах приняли на себя оставшуюся часть.

— Ты не один⁈ С тобой демон! Покажись!!! — заорал парень и принялся палить короткими вспышками во все стороны.

Он что, видит Шёпота? Или как-то понял своим повреждённым разумом, что новый удар отразил не я?

Ладно, нет времени на размышления.

Я сконцентрировался на ауре Тимофея. Осторожно, но решительно впустил в неё нити Пустоты — это своего рода блокада, которая гасила выбросы и не давала энергии вырваться наружу.

Это было непросто. Дар у Тимофея был могучим, и обуздать этот взбесившийся поток маны стоило мне немалых усилий. Но я справился. Через несколько секунд бушующая энергия улеглась, придавленная моей блокадой. Юноша больше не мог применять свой дар.

Вот только легче от этого не стало. Скорее наоборот.

Ощутив, что лишился силы, Демидов впал в настоящую панику.

— Что ты сделал⁈ — взвизгнул он, отшатываясь к стене.

Глаза его округлились от ужаса. Врезавшись спиной в стену, он принялся рвать на себе одежду и орать:

— Ты забрал её! Забрал мою силу! Теперь я беззащитен! Ты убьёшь меня! УБЬЁШЬ!

— Тимофей, послушай, я не причиню тебе вреда, — мягко произнёс я. — Мы на одной стороне. Я хочу помочь. Твоя сила вышла из-под контроля, я просто придержал её, чтобы ты не навредил себе.

Но он меня не слышал. Точнее, слышал нечто совсем иное — то, что нашёптывал ему больной разум.

— Врёшь! Все вы врёте! — он забился в угол, обхватив голову руками. — Они подослали тебя! Хотят, чтобы я сдох! Я знаю, я всё знаю!

Я перепробовал всё. Говорил спокойно и ласково. Пытался достучаться логикой, воззвать к остаткам рассудка. Попробовал надавить. Использовал лёгкие успокаивающие заклинания, стараясь унять бурю в его сознании.

Ничего не помогало.

Что бы я ни делал, как бы себя ни вёл, Тимофей видел во мне лишь убийцу, подосланного врагами. Его страх лишь нарастал, и я через ауру видел, что его организм буквально бьётся в истерике. Количество кортизола в крови и пульс дошли до критических значений.

Я понял, что зашёл в тупик.

Конечно, я мог бы обездвижить его, погрузить в сон, но это не лечение, а лишь временная мера. А подобраться к корню его недуга в таком состоянии было невозможно. Пациент попросту не подпускал меня к себе — ни физически, ни на уровне доверия.

А без доверия исцелить психику нельзя. Это я понимал отчётливо.

— Хорошо, Тимофей. Я ухожу. Видишь? Ухожу. Тебе ничто не угрожает. Я вернусь позже, и мы поговорим, хорошо? Запомни — меня зовут Юрий, и я твой друг, — произнёс я, медленно отступая к двери.

Демидов настороженно следил за каждым моим движением, но, видя, что я удаляюсь, притих.

Я вышел из комнаты, и охрана тут же заперла дверь.

В коридоре меня ждал Сергей Михайлович. Он взглянул на меня с надеждой, которая тут же погасла. Видимо, на моём лице всё было написано.

— Не вышло? — глухо спросил он.

— С наскока такую проблему не решить. Случай вашего сына сложнее, чем кажется, и вылечить его прямо сейчас невозможно, — честно признался я.

Плечи князя поникли.

— Значит, и вы бессильны…

— Я этого не говорил. Я сказал лишь, что не могу сделать это сию минуту. Случай тяжёлый, и действовать наобум я не стану — так можно лишь навредить. Мне нужно время, чтобы продумать план лечения. И ещё кое-что, — подумав немного, добавил я.

— Что угодно, граф!

— Мне понадобится помощь хорошего психотерапевта. Видите ли, не все проблемы такого толка можно увидеть через ауру. Психика — материя тонкая, и… — я вдруг замолчал.

Психотерапия в этом мире была, наверное, единственной медицинской сферой, где магия почти не использовалась. Как я и сказал, большую часть психических проблем нельзя было разглядеть даже через ауру.

Но я только что вспомнил свою гипотезу о некой энергии, которая не видна даже магам, но которая влияет на работу всего организма. Возможно, она также воздействует и на психику человека? Подобные теории мне уже встречались в литературе, в своё время была даже организована кафедра психомагии, которая пыталась эту энергию открыть. Безуспешно, впрочем.

— Юрий Дмитриевич? Вы сказали, вам нужен психотерапевт? — в мои размышления ворвался голос князя Демидова.

— Да. Найдите того, кому доверяете, только это должен быть специалист высочайшего класса. Мне нужен тот, кто поможет мне с изучением симптомов и поможет найти подход к Тимофею Сергеевичу, — ответил я.

Князь молча кивнул, и в глазах его вновь затеплилась надежда.

— Я найду лучшего, — пообещал он.

— Хорошо. Я вернусь, как только буду готов, — кивнул я.

Покидая поместье Демидовых, я уже прокручивал в голове план. Случай оказался сложным, но именно поэтому я очень хотел с ним разобраться. Если я сумею победить психоз Тимофея, это даст мне уникальнейший опыт и, вероятно, новый толчок в понимании того, как работает человеческая аура.

Просто на это требовалось время. И верный подход.

Италия, город Рим, Международный симпозиум целителей

Иван Курбатов поправил воротник рубашки, в последний раз глянул в зеркало и шагнул к трибуне.

Зал был полон. Десятки целителей со всего света собрались, чтобы услышать его доклад. Ещё пару лет назад Иван и помыслить не мог, что когда-нибудь будет выступать на столь представительном собрании. А теперь стоял здесь, и сердце его колотилось от волнения и гордости.

В первом ряду сидела Алиса Волкова — его возлюбленная, его опора. Она ободряюще улыбнулась и едва заметно кивнула: мол, давай, у тебя всё получится. Курбатову сразу стало спокойнее.

Он откашлялся и начал.

— Уважаемые коллеги! Сегодня я хочу представить вам методику, которую разработал и неоднократно применил на практике во время военной операции в Африке. Я называю её гибридным швом, — произнёс Иван.

Поначалу зал слушал с вежливым вниманием — не более. Но по мере того, как Иван углублялся в суть, интерес публики возрастал на глазах.

Он рассказывал о том, как его методика позволяет «заморозить» любую рану — даже смертельную. Как раненый боец, чьи повреждения в обычных условиях означали бы болевой шок, потерю сознания или даже гибель, способен продолжать двигаться и сражаться, словно раны и нет вовсе. Энергетический шов как бы ставил повреждение «на паузу», не давая человеку умереть.

— Разумеется, — пояснял Иван, — это не исцеление. После наложения гибридного шва раненый нуждается в срочной полноценной помощи и усиленном восстановлении. Шов — лишь отсрочка. Но на поле боя это помогает оставить бойца в строю или хотя бы не даёт ему умереть. Человек с гибридным швом может сам добраться до укрытия, может прикрыть отход товарищей, может завершить бой. А уже потом получить лечение.

Зал притих, поражённый. Целители переглядывались, перешёптывались. Некоторые подались вперёд, ловя каждое слово. Подобного они ещё не слышали. Методика, превращавшая смертельную рану во временную помеху, открывала немыслимые прежде возможности для спасения жизней на войне.

Курбатов продемонстрировал записи, результаты, привёл реальные случаи из своей боевой практики. С каждым примером впечатление от его доклада росло.

А когда он закончил, зал взорвался аплодисментами.

Иван стоял на трибуне, ошеломлённый, и не мог сдержать улыбку. Овации всё не смолкали. Перебивая друг друга, целители начали задавать вопросы.

— Бесподобно! Это новое слово во всём целительстве, не только в военном! — кричал профессор Вандерли.

Алиса в первом ряду сияла от гордости и хлопала громче всех.

После выступления, когда схлынула первая волна поздравлений и вопросов, к Ивану сквозь толпу пробился высокий смуглый мужчина со шрамом на левой щеке. Иван сразу узнал его.

— Сеньор Эстебан! Рад видеть, — Курбатов с улыбкой пожал протянутую руку.

Именно Родриго Эстебан, который приезжал в усадьбу Серебровых в прошлом году, научил Ивана свой методике «криогенной паузы». Она и легла в основу разработок самого Ивана.

— Сеньор Курбатов, я слушал ваш доклад от начала и до конца. И, признаюсь, я поражён.

— Это большая честь для меня, — ответил Иван. — Ваша «криогенная пауза» — это фундамент, на котором я строил свою работу. Без вашего открытия не было бы и моего гибридного шва.

— Блестящее решение, до которого я в своё время не додумался. Я счастлив видеть, что вы превзошли учителя, — улыбнулся Родриго.

Иван почувствовал, как к щекам приливает жар. Похвала из уст Эстебана дорого для него стоила. Ведь он почему-то думал, что испанец может расстроиться или даже разозлиться, когда узнает, что Курбатов создал новую методику на его основе.

— Я лишь развил то, что заложили вы, сеньор, — скромно ответил он.

— Не принижайте своих заслуг, друг мой! Развить чужую идею так, чтобы она засияла новыми гранями — это и есть истинное мастерство.

Они обменялись ещё несколькими тёплыми фразами, и Эстебан, дружески похлопав его по плечу, отошёл. А Иван ещё долго стоял, переполненный чувствами.

Алиса подошла и поцеловала его в щёку.

— Ну что, герой? Кажется, ты только что покорил весь целительский мир, лекарь-калекарь!

— Кажется, да, — рассмеялся Иван, всё ещё не веря своему счастью. — Знаешь, а ведь это только начало…

Российская империя, город Новосибирск, завод «Аргентум»

Вернувшись в Новосибирск, я первым делом с головой ушёл в дела. Накопилось их немало, и разгребать предстояло основательно.

Начал я с «Аргентума». Ведь именно здесь рождались самые передовые разработки нашего рода. Лев Бачурин уже несколько дней зазывал меня к себе, обещая показать нечто любопытное.

Лев встретил меня у входа в лабораторный корпус. Его глаза за стёклами очков, как всегда, горели азартом. Бачурин из тех людей, что живут работой, и в этом мы с ним были очень похожи. Лучшего руководителя для отдела секретных разработок я и пожелать не мог.

— Юрий Дмитриевич, рад вас видеть! — он энергично пожал мне руку. — Идёмте, идёмте скорее. Не терпится показать, чего мы добились!

Он провёл меня в одну из лабораторий, где на столе нас дожидался ряд колб с жидкостью нежно-изумрудного оттенка.

— Вот, полюбуйтесь, — Лев с гордостью обвёл рукой колбы. — Наш новый реабилитационный эликсир. На основе тех самых водорослей Волковых.

— Значит, у тебя получилось? — спросил я, беря одну из колб и рассматривая жидкость на свет. Энергетика в эликсире чувствовалась богатая.

— Получилось! Как я и думал, это оказалось превосходное сырьё… А после того как Георгий Максимович сумел настроить климатические купола, водоросли стали ещё лучше.

— И что даёт этот эликсир?

— Ускоряет восстановление организма, но не напрямую, а через воздействие на ауру. Он мягко стимулирует энергетические потоки, ускоряет естественную регенерацию ауры — а вслед за ней и тела, — с энтузиазмом объяснил Бачурин.

Звучало превосходно. Подобное средство было бы нарасхват — и в клиниках, и в армии, да где угодно.

И да, в отличие от эликсиров «Мондшиммер», этот воздействовал прежде всего на ауру. Совсем другой подход, ведь немецкие снадобья работали через физическое тело.

— Испытания проводили? — спросил я.

— А как же! — Лев, как фокусник, выхватил откуда-то из-под белого халата папку с отчётами. — Здесь все данные. Результаты прекрасные, побочных эффектов не выявлено. Эликсир показал себя великолепно на всех стадиях. Можно хоть завтра запускать в производство!

Я пролистал отчёты. Бачурин не преувеличивал — цифры говорили сами за себя. Команда поработала на славу.

— Отличная работа, Лев. Передай ребятам мою благодарность. И, разумеется, всех ждёт премия, — пообещал я.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич! Команда очень старалась. И, знаете, я ведь не сидел сложа руки в ожидании вашего одобрения, — добавил он чуть лукаво. — Заявку на патент уже подал, оформление идёт полным ходом. Документацию для «Ренессанс-Фарм» подготовил. Как только дадите отмашку — можем сразу запускать массовое производство. Я был уверен, что вы одобрите, вот и подготовил всё заранее.

— Правильно подумал, — усмехнулся я.

Реабилитационный эликсир займёт достойное место в линейке «Ренессанс-Фарм». Кроме того, это будет наше первое подобное зелье собственной разработки. Первый шаг к полной независимости.

Мы попрощались со Львом, и я отправился дальше. Предстояло провести совещание с Дмитрием и начальниками отделов «Аргентума». По видеосвязи к нам также присоединится барон Сомов, владелец фабрики из Кемерово. Обсудим итоги первого квартала и стратегию на оставшийся год.

Бизнес нашего рода после простоя, вызванного крупными вложениями в новые проекты, теперь шёл в гору, и весьма бойко. «Бодрец», «Лунная роса» и другие гражданские эликсиры успешно завоёвывали Европу — спрос там был такой, что мы едва поспевали с поставками основы. Деньги текли рекой.

Клиники «Ренессанс-Союза» тоже процветали. После того дня открытых дверей, с которым Вяземский так удачно мне подсобил, поток пациентов лишь возрос. Люди со всей империи, которым требовалась реабилитация, стремились попасть именно к нам. Очереди уже были расписаны на месяцы вперёд.

А совсем недавно, после долгих согласований, случилось ещё одно приятное событие. Корона согласилась на мой вариант инвестиций и перевела крупную сумму авансом, за партию стратегических эликсиров на полгода вперёд. Министерство обороны оценило мои боевые снадобья по достоинству и пожелало обеспечить армию надёжными запасами.

То, что казна платила вперёд, говорило о высочайшем доверии.

Сеть аптек тоже развивалась, совместно с родом моего одногруппника уже открылись точки во всех крупных городах Западной Сибири, и велись переговоры об открытии первой аптеки в Иркутске. Здесь наша экспансия распространялась на восток, и в этом был свой баланс. Производство эликсиров расширялось на западе страны, а на востоке мы развивали сеть продаж. Со временем эти направления поддержат друг друга, и таким образом мы покроем всю страну.

Словом, мой бизнес крепнул. А главное, в каждой сфере были люди, на которых я мог положиться и не решать мелкие вопросы самостоятельно.

И это значило, что я мог уделить время другим задачам. В частности, целительству.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Демидовых

К Тимофею я вернулся во всеоружии.

Продумал предварительный план, проштудировал всё, что сумел отыскать о психических расстройствах подобного рода. Одновременно со мной к Демидовым приехал Аристарх Венедиктович Лобов — психотерапевт высочайшего класса, человек, которому князь всецело доверял.

На сей раз я не спешил. Прежде чем что-либо предпринимать, требовалось как следует разобраться в недуге.

Мы с Аристархом Венедиктовичем несколько часов кряду наблюдали за Тимофеем через камеры, не тревожа самого юношу. Лобов во всех деталях рассказывал мне о своих выводах, описывал симптомы и их причины, благодаря чему картина постепенно прояснялась.

Тимофей по-прежнему пребывал в плену своих кошмаров. Он весьма активно общался с голосами, которые слышал в своей голове. Порой замирал, прислушиваясь к чему-то, а затем испуганно озирался или принимался гневно спорить с невидимыми собеседниками. Временами его взгляд устремлялся в пустоту, следя за чем-то — явно лицезрел галлюцинации.

При этом мысли Тимофея скакали, речь то и дело теряла связность, рассыпаясь на бессвязные обрывки.

— Что скажете, Аристарх Венедиктович? — тихо спросил я, когда мы вдоволь насмотрелись.

Психотерапевт вздохнул и развёл руками.

— Картина, увы, вполне определённая, Юрий Дмитриевич. Я бы поставил диагноз без особых колебаний. Это шизофрения. Параноидная форма в тяжёлой стадии.

— Поясните, будьте добры, — попросил я. — Мне важно услышать ваше профессиональное мнение во всех подробностях.

— Перед нами полный набор характерных симптомов. Слуховые и зрительные, галлюцинации. Бред преследования в наиболее тяжёлой форме — он убеждён в существовании всеобъемлющего заговора против него. Отсюда и паранойя, и агрессия к окружающим, даже к близким. Добавьте сюда расстройство мышления — обратите внимание, как рвётся его речь, как теряется логика. Это так называемая разорванность мышления, классический признак. Сомнений быть не может.

— А причины? Что могло вызвать болезнь, да ещё так внезапно? — поинтересовался я.

— Хороший вопрос, ваше сиятельство. Обычно шизофрения имеет наследственную природу — это ключевой фактор. Однако в роду Демидовых, как меня заверили, ничего подобного отродясь не наблюдалось. Я тщательно изучил семейный анамнез — ни единого случая. Стало быть, наследственность исключается, — пояснил Лобов.

— Что же тогда?

— Остаются иные причины. Сильнейший стресс, психическая травма или некие нарушения в работе мозга. Возможно, что-то затронуло те участки, что отвечают за восприятие и мышление… Но что именно послужило толчком — без вашего, так сказать, особого взгляда сказать затруднительно. Здесь уже ваша епархия, Юрий Дмитриевич, — развёл руками психотерапевт.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Диагноз ясен. Наследственность исключена, значит, причина крылась в чём-то ином — и я подозревал, что в той самой неправильности, которую я заметил в ауре Тимофея при первой встрече.

Пришло время выяснить наверняка.

— Что ж, благодарю вас, Аристарх Венедиктович. Ваше заключение бесценно. Теперь моя очередь. Я войду к нему, успокою и проведу полное обследование ауры. А вы наблюдайте отсюда.

Я вошёл в комнату. Тимофей, как и в прошлый раз, тут же впился в меня затравленным взглядом, в котором вспыхнул знакомый огонёк паники.

— Опять ты… — прохрипел он, вжимаясь в угол.

— Ты помнишь, как меня зовут? — осторожно спросил я, не торопясь приближаться.

— Да мне насрать, как тебя зовут. Кто тебя прислал, говори! — рыкнул Демидов.

— Меня никто не присылал. Я Юрий, и я твой друг, помнишь? Мы на одной стороне, — произнёс я.

Одновременно окутал Тимофея успокаивающим целительским заклинанием, и маны не пожалел. Моя энергия оплела его сознание, гася бурю эмоций. Я не подавлял его волю, а лишь погрузил разум пациента в покой.

Тимофей вздрогнул и сжал кулаки, но заклинание делало своё дело. Дикий блеск в его глазах померк, дыхание выровнялось, напряжённые плечи обмякли. Он осел на пол, погружённый в навеянное мной спокойствие.

Вот теперь можно было работать.

Я подошёл и внимательно принялся изучать его ауру, одновременно мягко убеждая Тимофея, что мы с ним союзники. Лобов посоветовал проявить максимальное сочувствие и попытаться найти проблему, которую Тимофей сам бы хотел решить. Он не признавал себя больным и был уверен в заговоре, но ведь были и другие симптомы.

— Мне кажется, ты плохо спишь. Тебя это беспокоит? — спросил я.

— Тебе-то что? — буркнул он.

— Я тоже иногда плохо сплю и понимаю, как это неприятно. Если хочешь, мы можем с этим разобраться, — предложил я.

Тимофей уставился на меня, а потом перевёл взгляд куда-то за моё плечо и нахмурился. Видимо, очередная галлюцинация.

Тем временем я увидел в его ауре кое-что интересное. Глубоко в мозговом центре обнаружились явные искажения. Энергетические потоки здесь были будто смяты и перекручены. Потоки шли вкривь и вкось, создавая помехи, сбои, ложные сигналы.

Вот откуда бред и галлюцинации — повреждённый центр порождал образы и голоса, которых не существовало.

Психический центр пострадал не меньше. Здесь царил настоящий хаос. Структуры, ответственные за эмоции и восприятие, были чудовищно разбалансированы. Отсюда проистекали паранойя и агрессия.

А кроме того, я разглядел и другие патологии. Тонкие энергетические каналы, связующие эти центры, были истончены и местами разорваны. Оттого нарушалось мышление — сигналы попросту не доходили куда следует, путались и обрывались. Вся система работала вразнос.

Картина складывалась недвусмысленная. Это была не наследственная хворь, зревшая годами. Это было повреждение, затронувшее строго определённые центры и каналы. Что-то надломило ауру Тимофея в этих ключевых точках, и весь его разум пошёл вразнос.

Что именно стало первопричиной — я пока не знал. Но это сейчас было и не столь важно. Главное, я видел повреждения. А значит, мог их исправить.

— Так что, дружище? Попробуем разобраться с твоей бессонницей? Я хочу тебе помочь. Что скажешь? — спросил я.

— Поклянись жизнью, что не причинишь мне вреда, — ткнув в мою сторону пальцем, потребовал Тимофей.

— Клянусь, — тут же ответил я.

— Тогда ладно. Что надо сделать?

Конечно, я не стал говорить, что на самом деле хочу провести ауральную операцию. И да, проводить её, пока пациент без сознания, гораздо сложнее. Но выбора не было.

Сейчас мне удалось ненадолго успокоить Тимофея, однако нет гарантий, что в следующую секунду голоса в голове не заставят его всполошиться.

И тут как нельзя кстати пришёлся эликсир Бачурина, который он недавно разработал. Я специально прихватил с собой экспериментальный состав для введения в магический наркоз.

— Вот, выпей это снотворное. Я тоже выпью, чтобы ты знал, что это не отрава, — сказал я и сделал небольшой глоток.

Эликсир я обратил в ничто ещё до того, как он коснулся моего языка. Но Тимофей, конечно, не мог этого знать.

Он понаблюдал за мной недолго, затем взял бутылёк и выпил эликсир. А через пару минут уже погрузился в глубокий сон.

Что ж, пора приниматься за дело.