Глава 12

Италия, город Рим, посольский квартал

Мюллер понял, что ошибся, за сорок минут до взрыва.

Он сидел на заднем сиденье машины, несущейся по Виа Номентана, и прокручивал в голове варианты того, где может ударить каста.

Он перебрал всё, что можно, проверил границы, поднял всех информаторов, каких имел, и получил ровно ничего. Ни одного следа группы, выехавшей «на север».

А в шесть утра пришло донесение из Триеста: дипломатический груз, который он отслеживал третью неделю, разделили. Половина ушла в Милан. Половина — в Рим.

И тогда Клеменс понял, что задумал агент Вебер.

«Пусть русские тоже своё получат.»

— Ульрих, — сказал он вслух.

Дух возник рядом мгновенно — бородатый воин в доспехе, с секирой на плече. Он не помещался в салон магомобиля, и полупрозрачное плечо торчало из двери наружу, но Ульриха это не смущало.

— Слушаю.

— Мы едем в русское посольство. Отправляйся вперёд.

— Далеко?

Мюллер мысленно показал ему место, где находится посольство. Немногословный дух хмыкнул и растворился в воздухе. Клеменс ощутил как он, невидимый, ринулся вперёд по улицам.

Мюллер выхватил телефон и позвонил в оперативный штаб карабинеров, на номер, который дал ему граф Барберини. Затем — в русское посольство, дежурному офицеру безопасности. И напоследок — в тайное римское отделение СБИ, чей номер у него имелся благодаря князю Сереброву.

Во всех трёх случаях он просто назвал кодовую фразу и вкратце объяснил ситуацию. Этого хватило. Протокол, согласованный заранее, сработал так, как и должен был.

Италия, город Рим, посольство Российской империи

Дежурный офицер безопасности посольства, капитан Голованов, не стал звонить послу и спрашивать разрешения.

Он нажал кнопку общей тревоги сразу после того, как положил трубку.

Сирена завыла в семь двадцать один утра.

К этому времени в консульском отделе уже сидели восемь посетителей. В основном здании находилось шестьдесят два сотрудника, включая посла и трёх его секретарей. Все они выбежали во внутренний двор за четыре минуты и семнадцать секунд.

Эвакуационные учения в русских посольствах проводились раз в квартал, и Голованов, человек дотошный и упрямый, требовал их проведения с редким фанатизмом. Секретари жаловались, что капитан мешает работе своей бессмысленной беготнёй. Но теперь, вероятно, они были рады.

В семь двадцать пять во дворе стояли почти семьдесят человек. Ещё через минуту их вывели через южные ворота на соседнюю улицу и отвели за оцепление карабинеров, которое уже разворачивалось на перекрёстке.

Здание опустело в семь двадцать семь.

Италия, город Рим

Мюллер выскочил из машины в семь двадцать девять, в двухстах метрах от посольства.

Улица была уже перекрыта. Карабинеры разворачивали второй кордон, из подъехавшего фургона выгружались бойцы из Специальной группы вмешательства, увешанные боевыми артефактами. С соседней улицы с визгом вылетела машина с людьми самого Мюллера, с Отто за рулём.

— Ульрих!

Дух возник перед Клеменсом.

— Он здесь, — сказал воин. — Один. При нём железный ящик. От него воняет магией.

— Где он?

— На севере, в пятистах метрах. Боится.

Мюллер хмыкнул, глядя на внушительных итальянских спецназовцев.

— Ещё бы он не боялся. Люди из посольства эвакуированы?

— Да, — кивнул Ульрих.

Мюллер повернулся к подбежавшему офицеру карабинеров. Тот старался не смотреть на Ульриха, который выглядел страшнее, чем все террористы мира вместе взятые.

— Член Чёрной касты здесь, на севере от посольства. Один человек, при нём контейнер. Его надо задержать или ликвидировать, но осторожно, чтобы он не успел активировать бомбу.

— Откуда вы…

— Выполнять! — рявкнул немец.

Офицер несколько секунд ошарашенно смотрел на него, потом взял рацию и начал говорить в неё.

Но смертник не стал дожидаться, пока его арестуют.

Взрыв прозвучал в семь тридцать одну.

Он был совсем не таким, каким Клеменс его себе представлял. Раздался глухой, негромкий хлопок, будто лопнул пакет с водой. Над улицей поднялось облако.

Оно было мутно-красным, как ржавчина, и поднималось неестественно медленно.

— Назад! — заорал Мюллер. — Всем назад!

Но облако вдруг остановилось и принялось биться внутри невидимых стен. Клеменс не сразу понял, что оно оказалось заключено в сферу, едва заметную на фоне яркого неба.

Это сработали маги СБИ, которые тоже прибыли на место.

Они не пытались уничтожить облако. С «Авангардом» это не работало — состав был устроен так, что при попытке магического разрушения распадался на фракции, каждая из которых сохраняла активность. Маги знали об этом благодаря тому, что СБИ уже сталкивалась с «Авангардом» и как следует изучила его во всех состояниях.

Вместо этого они его заперли, и это оказало нужный эффект. Аэрозоль, в которую превратился эликсир после взрыва, остался висеть в защитной сфере и никого не задел. Так, внутри сферы, её разложили на фракции и уничтожили.

Смертника нашли — он лежал посреди улицы, убитый взрывом, и улыбался. На шее у него чернела татуировка касты — змеиный череп и роза.

Мюллер достал телефон и набрал номер князя.

— Ваша светлость, это я, — сказал он, услышав ответ.

— Клеменс! Что у вас там⁈

Голос Юрия Дмитриевича был напряжённым до предела, и Мюллер понял, что новость до него уже дошла — но в неполном виде.

— Случился взрыв. Исполнитель погиб при детонации.

— Что с посольством?

— Жертв нет, — ответил Клеменс. — Посольство эвакуировали за шесть минут до взрыва, «Авангард» нейтрализовали сотрудники СБИ.

Он услышал, как князь медленно выдохнул.

— Спасибо, Клеменс.

— Благодарю, ваша светлость.

— Вещдоки остались? — спросил Серебров.

Мюллер взглянул на контейнер, в котором находилась бомба, и который нашли рядом с телом смертника.

— Да. Контейнер армейского образца с серийной маркировкой АУГР.

— То есть теперь Вебер не отвертится, — в голосе князя послышалась улыбка.

— Не отвертится. Итальянцы уже готовят официальный запрос, и австрийцам придётся объяснять, почему взрывчатка с их склада использовалась для теракта. Выйти на Вебера — дело техники…

Италия, город Рим, посольство Российской империи

Следующие несколько дней я провёл в Риме.

Здание посольства оцепили и закрыли на дезинфекцию — выяснилось, что часть аэрозоля всё-таки попала на стену, и теперь с ним боролись алхимики. Эликсир оставался опасен даже в таком виде.

Дипломаты переехали в арендованный особняк на соседней улице, и там же поселился я, поскольку возвращаться в Новосибирск было пока нельзя.

Слишком много дел нужно было закончить.

Посол Антон Сергеевич Терентьев в первый же вечер угостил меня коньяком, сел напротив и сказал:

— Ваша светлость, я вам обязан по гроб жизни. Только я никак не пойму, кого именно благодарить, потому что мне доложили какую-то ерунду про немецкого шпиона, который позвонил и наорал на моего офицера.

— Немца зовут Клеменс Мюллер. Считайте, что это мой человек, — усмехнулся я.

Терентьев посмотрел на меня поверх бокала и медленно кивнул.

— Понятно. Не думал, что у сибирского князя могут быть столь длинные руки. Простите, что уточняю, но Служба безопасности империи в курсе?

— Да. Мы с полковником Воронцовым это обсуждали.

— В таком случае не буду в это лезть. Позвольте лишь ещё раз сказать спасибо, — кивнул Антон Сергеевич.

Он оказался не единственным, кто хотел задать мне несколько вопросов. За четыре дня со мной поговорили представители пяти разведок.

Сначала итальянцы — офицер из службы безопасности королевского двора три часа расспрашивал меня о том, откуда я узнал про фургон в Милане. Я честно ответил, что информацию предоставил Мюллер, а мои люди её проверили. Про Шёпота упоминать не стал, хотя теперь он и был официально зарегистрирован.

Потом французы. Их интересовало не столько прошлое, сколько будущее: готов ли князь Серебров и впредь делиться сведениями по Чёрной касте.

Потом сербы, которым, собственно, ничего не было нужно, кроме подтверждения, что теракт предотвращён и их помощь оказалась не лишней.

Ну а затем со мной захотели побеседовать из СБИ.

Майор Ветлицкий, резидент СБИ в Риме, приехал без предупреждения и почти с порога заявил:

— Ваша светлость, я вам прямо скажу, в Петербурге сейчас происходит нечто вроде землетрясения.

— Могу представить. В чём суть этого катаклизма?

— В том, что вы и ваш Мюллер сделали то, что мы пытались сделать годами. У нас, да и у всех европейских спецслужб, теперь есть улики. Мы давно подозревали, что в австрийской разведке есть агенты Чёрной касты… Но теперь мы можем это доказать.

— Австрийцы наверняка будут отпираться, — хмыкнул я.

— Уже отпираются. Официальная позиция проста: ведомство ни при чём, ведётся внутреннее расследование.

— А неофициальная?

Ветлицкий усмехнулся.

— Неофициальная позиция такая, что с австрийцами сейчас никто не хочет разговаривать. Итальянцы заморозили обмен данными полностью, французы — частично. Мы приостановили взаимодействие по линии контрразведки.

— То есть все понимают, что АУГР связано с террористами, и теперь им предстоят непростые времена, — подытожил я.

— Да. Скандала, разумеется, никто не хочет, у всех свои скелеты в шкафах. Расследование против них будет идти тихо, но с участием всех европейских спецслужб, каких только можно. АУГР в ближайшие пару лет займётся исключительно тем, что будет доказывать собственную чистоплотность.

Я откинулся в кресле и подумал, что это, пожалуй, самый крупный урон, который Чёрная каста когда-либо получала. Образно выражаясь, мы отрубили им руку, которую они успели запустить глубоко в Европу.

— Ваша светлость… — начал Ветлицкий и помолчал. — Вот ещё что. Про вашего немца.

— Слушаю.

— Мне поручено передать ему благодарность. Сотрудники посольства, да и многие другие люди остались живы благодаря ему, и в Петербурге это оценили.

— Он будет рад, — кивнул я.

— Это ещё не всё. По моим сведениям, итальянцы готовят ему предложение. Консультационный контракт по линии борьбы с кастой. Французы, кажется, тоже что-то замышляют. И, что интереснее всего, к нему уже приезжал человек из Берлина.

— Из его бывшего ведомства? — я поднял бровь.

— Именно. Ещё пару месяцев назад Клеменс Мюллер был человеком, от которого все отвернулись и считали преступником. А сегодня он тот, кто вскрыл крупнейшую агентурную сеть Чёрной касты в Европе. Без всякого преувеличения — он сейчас один из самых уважаемых людей среди спецслужб в Европе. И никого больше не смущает его связь с вами. Подумаешь, русский князь интересуется европейскими делами… У всех и везде есть шпионы, — майор с улыбкой развёл руками.

Я вспомнил, каким увидел Мюллера в первый раз — в клинике Женевы, истощённого, с потухшими глазами. И почувствовал гордость. Как-никак, я тоже приложил руку к тому, чтобы теперь Клеменс мог наслаждаться триумфом.

— А что насчёт агента Вебера? — спросил я.

— Ничего. В Италии его поймать не смогли, если он вообще здесь был. Вчера группа собственной безопасности АУГР собиралась его задержать. Его квартира и все места, где он мог бы прятаться, пусты.

— Значит, он в бегах, — с неудовольствием констатировал я.

— Увы. Этот человек много лет водил за нос собственное ведомство. Если он решил исчезнуть… Есть шанс, что его никогда не найдут, — покачал головой Ветлицкий.

Я промолчал.

Да, возможно АУГР и другие европейские спецслужбы не смогут его поймать. Но есть те, от кого Вебер вряд ли сможет спрятаться…

Королевство Швеция, город Гётеборг

Клаус Вебер провёл в бегах девять дней.

Он покинул Вену сразу, как услышал, что произошло в Италии. Ночным автобусом, по чужим документам до чешского города Брно недалеко от границы с Австрией. Провёл сутки на заранее арендованной квартире, о существовании которой не знал никто, включая глав Чёрной касты.

Снова сменил документы: австриец Клаус Вебер стал чехом по имени Ярослав Чермак.

Из Брно он поездом добрался до Праги, из Праги до немецкого порта Путтгарден, оттуда паромом в Данию, а затем автобусом до Гётеборга в Швеции.

Он не спешил и не суетился. За девять дней он не сделал ни одного звонка и не воспользовался ни одним артефактом связи.

В Гётеборге его ждал последний отрезок пути.

Через два дня из порта уходило грузовое судно в Индию. Место в каюте для сопровождающих груз лиц было куплено ещё месяц назад через посредника.

В Индии его никто не знал. Но в местных банках у него имелись деньги на трёх счетах, и там до него не дотянулись бы ни АУГР, ни итальянцы, ни русские.

Но вот Чёрная каста…

Клаус думал об этом каждый день и пришёл к выводу, что шансы у него неплохие. Он не был рядовым исполнителем со спящим проклятием в ауре. Он знал, как работают люди касты, и точно знал, что возможностей у них сейчас немного: после провала в Италии они сами прятались.

Он ошибся только в одном.

Он недооценил, насколько для них важно, чтобы человек, знающий слишком много, отправился к праотцам.

Гостиница, где он остановился, находилась в двух кварталах от причала — дешёвая, старая, со скрипучей деревянной лестницей и хозяйкой, которой было на всё плевать.

Клаус занял угловой номер на третьем этаже. Он выбрал его сознательно: два выхода — дверь в коридор и пожарная лестница за окном, вид на двор и улицу.

Очередной ночью он проснулся внезапно.

Не от звука. Никаких звуков вокруг не было — это его и разбудило. В старой гостинице постоянно что-то скрипело и трещало, голоса и храп постояльцев доносились из других номеров, на улице кричали пьяные портовые рабочие. А сейчас вдруг стало тихо, как на кладбище.

Значит, кто-то погасил все звуки магией.

Клаус выхватил из-под подушки артефакты, которые всегда держал под рукой: боевой жезл и барьерный артефакт. Защитный амулет всегда висел у него на шее с тех пор, как он покинул Вену.

Вебер активировал барьер. Полупрозрачная плёнка развернулась перед дверью.

Всё это происходило в полнейшей тишине — заклинание гасило любые звуки, и от этого происходящее казалось ночным кошмаром. Вебер почувствовал, как весь покрылся ледяным потом.

Он ринулся к окну, не успел.

Входная дверь бесшумно влетела в номер. Высокий человек в длинном плаще ворвался в комнату и ударил заклинанием. Сгусток тёмного пламени ударился о барьер и рассыпался чёрными искрами.

Клаус выстрелил из жезла.

Луч ударил противника в грудь и отшвырнул обратно в коридор.

Но тут же в номере появился второй.

Он двигался гораздо быстрее, чем должен двигаться человек. Клаус едва успел отпрыгнуть. Место, где он только что стоял, прошил всполох багровых молний.

Вебер снова выстрелил из жезла и кинулся к окну.

На этот раз он почти успел.

Окно перед ним вдруг исчезло, сменившись вязкой, как смола, субстанцией. Затем такой же магической слизью покрылись все стены. Клаус обернулся и увидел, что остался в комнате один на один с тремя магами Чёрной касты.

И, судя по тому, какие заклинания они применяли — далеко не последними магами. Один из них держался за грудь и смотрел на Вебера исподлобья, скалясь, будто собака.

— Главы передают привет, Клаус, — прохрипел он.

— Стойте, — Вебер приподнял руки, не выпуская жезл. — Давайте договоримся.

— Нет.

— Я уезжаю в Индию. Меня никто не найдёт, и я ничего не расскажу.

— Конечно, не расскажешь, — усмехнулся маг.

— Если я умру, касте придётся плохо.

— Угрожаешь? Зря…

— Я говорю как есть. Если я умру, в спецслужбы отправятся архивы. Я собрал очень много информации о касте за эти годы. Дайте мне уйти, и эти архивы будут уничтожены, — заверил Клаус.

Маги переглянулись. Но замешательство в их взглядах возникло лишь на пару секунд. Вебер прекрасно всё понимал — их прислали не для того, чтобы вести переговоры. И ослушаться приказа они не могли.

— Ладно, тогда давайте по-другому. У меня есть деньги. Много. При себе, наличные… Они там, — Клаус кивнул в сторону своего багажа.

Простая уловка, но маги попались. На долю секунды их взгляды метнулись к чемодану у стены.

Вебер вскинул жезл и выстрелил четыре раза подряд.

Одного он всё-таки достал. Луч дважды пробил ему шею, и маг в плаще упал замертво. Ещё одному луч ударил в бедро.

А четвёртый выстрел ушёл в потолок. Потому что Клаус в этот момент почувствовал, как что-то холодное вонзается ему под рёбра.

Он опустил глаза.

Никакой раны не было. Ни ножа, ни крови, ничего — просто под грудиной медленно сжималось что-то, чего там быть не должно.

Тот самый слишком быстрый маг в какой-то момент оказался сбоку. Он стоял, подняв руку, и не отрывал взгляда от Вебера.

«Проклятие», — понял он.

Вебер попытался поднять жезл, хотя и знал, что тот вряд ли сможет выстрелить ещё раз.

Рука не послушалась. Клаус упал на колени. Перед глазами потемнело.

Холод добрался до сердца, и агент Вебер перестал существовать.

Маг опустил руку и подошёл к телу.

Второй, раненый, тяжело поднялся, зажимая бедро.

— Уходим, — процедил он.

— Ты ранен, — спокойно ответил его соратник, не оборачиваясь. — Ты не сможешь уйти.

Раненый посмотрел на него — и всё понял.

— Позволь мне самому, — попросил он.

— Конечно. Во имя Чёрной касты.

— Во имя Чёрной касты, — раненый маг прикоснулся к татуировке у основания шеи.

Утром хозяйка гостиницы, которая собиралась принести постояльцу свежие полотенца, нашла в номере три мёртвых тела и позвонила в полицию.

Через сутки шведская полиция, сверив отпечатки по международной базе, установила настоящие имена всех троих.

Новость о гибели агента Клауса Вебера облетела все европейские спецслужбы в тот же час.

Италия, город Рим

История с Вебером вышла наружу довольно быстро.

Утечку организовали шведы, хотя официально они, разумеется, были ни при чём. Просто в одной стокгольмской газете появился материал о трёх трупах в портовой гостинице Гётеборга, а там «случайно» оказались напечатаны и настоящее имя погибшего и его должность в АУГР.

Через два часа об этом писали уже все европейские новостные агентства. А через день АУГР всё-таки признало, что агент Клаус Вебер на протяжении длительного времени работал на террористическую организацию, известную как Чёрная каста, использовал служебное положение в её интересах и был ликвидирован своими нанимателями при попытке скрыться.

АУГР приносило извинения, обещало провести полную внутреннюю проверку и выражало открытость к сотрудничеству с партнёрами.

Разумеется, всю вину свалили на мёртвого.

Ну и пусть. Главное совсем другое.

Первое — сразу после гибели Клауса австрийцам, сербам и немцам были доставлены архивы со множеством улик против Чёрной касты. Адреса ячеек и секретных лабораторий, записи звонков, имена людей, которые помогали касте, в том числе среди аристократов… Огромное количество улик, которое могло если не полностью уничтожить касту в Европе, то значительно её ослабить.

Правда, здесь имелся и неприятный момент. В архивах однозначно утверждалось, что руководство Чёрной касты находится в Российской империи. Это бросало определённую тень на нашу страну — хотя, вообще-то, для спецслужб вряд ли это было секретом. Все прекрасно знали, что кастой руководят из Петербурга, вопрос лишь в том, кто это делает.

Вторая важная новость — Австрийская корона, а вслед за ней и все остальные, прекратили преследование Клеменса Мюллера «в связи с отсутствием состава преступления». В тот же день один из высокопоставленных полицейских Германии заявил, что объявить Мюллера изменником родины было ошибкой, и этот человек является достойным сыном своей страны. А все обвинения против него были клеветой, созданной продажным агентом Клаусом Вебером.

Я узнал об этом от самого Клеменса, который позвонил мне ночью, не в силах сдержаться эмоции.

— Ваша светлость! Я, кажется, снова человек, — рассмеялся он, рассказав мне о своём оправдании.

— Поздравляю, Клеменс.

— Знаете, что самое смешное? Мне сегодня прислали письмо из немецкой разведки. Приглашают вернуться на службу.

— И что ты им ответишь?

— Я уже ответил. Отказался. Мне нравится моё текущее место работы, и всё это благодаря вам, — ответил он.

— Мы оба хорошо поработали, Клеменс. Я тоже тебе благодарен.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич, — Мюллер снова коротко рассмеялся. — Знаете, что? За последние три дня ко мне обратились итальянцы, французы, и даже англичане. Все с одним и тем же: хотят, чтобы я помогал им с информацией и консультировал по борьбе с Чёрной кастой. Это официальное сотрудничество, с оплатой и допуском к секретным материалам.

— То есть ты теперь партнёр европейских разведок? Впечатляет.

— Я теперь единственный в Европе человек, который официально сотрудничает со всеми значимыми спецслужбами одновременно. А моё… то есть, наше с вами агентство — одно из самых уважаемых на континенте!

— Приятно слышать, — улыбнулся я.

Мы поговорили ещё немного. Клеменс принял решение вернуться в Рим, в свой старый офис, и вести основную деятельность оттуда.

Приятным побочным следствием стало и то, что через два дня со мной связался Конрад фон Монд.

— Юрий Дмитриевич! Рад, что недоразумение разрешилось. Полагаю, вы не затаили на меня обиду, и мы можем вернуться к плодотворному сотрудничеству? — поинтересовался он.

— Можем, герцог. Только я бы хотел немного пересмотреть условия, — я не стал упускать возможность слегка надавить на партнёра.

— Разумеется. Я всё понимаю. Простите, что я был вынужден так поступить. Но репутация, сами понимаете…

— Понимаю. Я не держу зла, Конрад. Но бизнес не терпит простоя — думаю, вы тоже меня понимаете, — ровным тоном произнёс я.

— Безусловно. Пусть ваши люди свяжутся с моими. Мы готовы обсудить новые условия сотрудничества…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Как только я вернулся домой, на меня свалились дела княжества. Отсутствие обошлось дорого — в переносном смысле. Теперь мне предстояло разобрать целую гору бумаг и с десятками накопившихся вопросов.

Обычная работа. Скучная, но необходимая.

А на четвёртый день после возвращения ко мне приехал барон Жилин.

Тихон Аркадьевич вошёл в мой кабинет и опустился на кресло, а свою трость прислонил к стене рядом.

Мы выпили чаю и немного обсудили дела княжества. Барон рассказал мне, как справляется в Совете родов, а я поделился с ним историями из Европы. Впрочем, Жилин и сам уже слышал — новости разошлись уже по всему миру. Правда, моё участие во всём этом было преуменьшено, в основном СМИ восхваляли Мюллера. Что, впрочем, мне даже на руку.

— Полагаю, вы прибыли на осмотр, который я вам предлагал? — перешёл я к делу.

— Ваша светлость, вы только не смейтесь.

— Не буду.

— Я женился, — сказал Жилин.

— Поздравляю… Когда успели?

— На прошлой неделе. Сам не знаю, что на меня нашло. Она младше меня почти на двадцать лет. Вы вряд ли знакомы, она из дворянского рода, но титула у них нет…

— Ещё раз поздравляю.

— Спасибо. Надеюсь, вы не думаете, что она вышла за меня из-за денег или титула. Мой род не то чтобы богат…

— Даже в мыслях не было, Тихон Аркадьевич. Я рад за вас, — искренне заверил его я.

— Да, я тоже очень рад, но проблема вот в чём… Думаю, вы знаете, что у меня нет наследников. Моя покойная первая супруга так и не смогла забеременеть. Лекари утверждали, что дело во мне. Я уже давно перестал думать об этом, но теперь…

— Понимаю. Вы снова задумались о детях.

— Да. Я уже стар и не особо надеюсь. Но слышал, что вы творите чудеса, — Жилин посмотрел мне в глаза, и я увидел, что дело для него куда серьёзнее, чем он старается показать. — Ваша светлость, я уже смирился с тем, что после меня род Жилиных прервётся. Но если есть шанс…

— Ложитесь, — сказал я.

— Что?

— На диван. Для начала я вас осмотрю.

Жилин не сводил с меня взгляда секунды три, а потом послушно переместился на кожаный диван у стены.

Я начал осматривать его ауру. Надо сказать, что для возраста барона она находилась в хорошем состоянии. Возрастное истончение периферии умеренное. Застоев энергии почти нет.

Я посмотрел на половой центр — и не увидел там никакой проблемы. Судя по состоянию центра, старик был ещё ого-го.

Продолжил искать, и в более глубоких слоях нижней части ауры наткнулся на причину его бесплодия. Там был участок, который в старых трактатах называли областью жизненной преемственности. Считалось, что она отвечает за способность передавать наследуемый потенциал и в целом иметь детей. Его структура была похожа на цветок из двенадцати лепестков, каждый из которых представляет собой замкнутый завиток энергии.

У Жилина работали три таких завитка. Остальные девять не были разрушены, просто перекрыты. Судя по всему, врождённая патология, до которой не добрался ни один из лечивших барона ранее лекарей.

Неудивительно, впрочем. Даже продиагностировать такой недуг — нетривиальная задача.

Я мысленно поблагодарил магистра Сорокина, который в своё время научил меня своей методике диагностики. Интересно, как он там поживает в Чёрной касте?

В последнее время я сталкивался с этим ублюдками только в Европе, а в России они притихли. Наверняка что-то готовили…

Ладно, сейчас не об этом.

— Тихон Аркадьевич, я нашёл проблему.

Жилин резко повернулся ко мне,

— Правда? И… вы можете что-нибудь сделать?

Я улыбнулся.

— Могу. Но это займёт время, и процедура будет неприятной. Готовы?

— Конечно! — с жаром ответил барон.

— Тогда начнём…