Глава 7

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов

Я взглянул в глаза барона Жилина и понял, что он действительно хочет рассказать мне нечто важное.

— Идёмте.

Мы направились в свободный кабинет, и я незаметно накрыл нас пологом Пустоты, чтобы ни один звук не вышел наружу. Тихон Аркадьевич чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Он, конечно, понял, что мы оказались в некоем магическом коконе, однако не стал уточнять, в каком. Дворяне старой закалки не задают вопросов о родовых техниках.

Жилин опустился в кресло, поставил трость между колен и положил на неё обе ладони.

— Спасибо за должность, ваша светлость. Хотя, признаться, вы могли бы предложить её кому помоложе, — начал он.

— Мог бы,— согласился я, садясь напротив.

Старик тяжело вздохнул и произнёс:

— Юрий Дмитриевич, я хочу рассказать вам то, о чём умолчал в Зимнем дворце.

— Позвольте для начала уточнить, почему умолчали?

— Во-первых, у моей смелости есть пределы, я всё-таки не самоубийца. Во-вторых, у меня нет доказательств. А без доказательств произносить такие слова — всё равно что выстрелить себе в голову.

— Интригующе, — сказал я, уже подозревая, о чём пойдёт разговор.

Жилин помолчал, собираясь с мыслями.

— Вы знаете, что на меня было совершено покушение. Благодаря вам и вашим союзникам оно провалилось. И я думаю, вы понимаете, что триады работали на кого-то из кандидатов… Но послушайте, что я выяснил на самом деле. Заказ на меня пришёл не из Новосибирска. Мои люди отследили цепочку. Наёмники получили задание через посредника в Хабаровске, тот — от человека из Москвы, а московский след упирается в Петербург.

— Вы хотите сказать, что вас пытался убить кто-то из великих князей?

— Да.

— Кто? — напрямую спросил я.

Барон развёл руками.

— Не знаю. Это может быть кто угодно.

— Тихон Аркадьевич, а зачем им вас убивать? Этот вопрос волнует меня с тех пор, как моя служба безопасности узнала о готовящемся покушении. Ваши люди смогли что-то узнать?

— Точных мотивов я не знаю, но могу предположить. Видите ли, ваша светлость, я не просто старый глава угасающего рода… Я был тайным императорским наблюдателем, и следил за происходящим на выборах с самого начала. Или вы думали, что Его Величество просто так прислушался к словам старика? — усмехнулся Жилин.

— Честно говоря, такие мысли у меня возникали. Не сочтите за неуважение, Тихон Аркадьевич.

— Всё в порядке. Возможно, наниматель триад и не знал о моей тайной должности и просто хотел пролить чью-то кровь, чтобы умножить хаос… А может, и знал. В любом случае моя смерть могла привести к тому, что император принял бы чрезвычайные меры. Например, назначил бы князем кандидата, которого ему могли мастерски подсунуть как самого надёжного.

— То есть выборы должны были провалиться, а неизвестный великий князь получил бы здесь власть.

— Вот именно. И возможно, нанимателю вообще плевать, кто из официальных кандидатов стал бы князем. Любого из них можно было использовать как марионетку — пожалуй, кроме графа Кутайсова. Вот только всё пошло не по плану, и князем стал тот, кого вообще не учитывали, — барон посмотрел мне в глаза.

— Хотите сказать, что теперь я стал мишенью? — уточнил я.

— Именно. Вы не просто заняли княжеский престол, вы заняли его вопреки чьему-то плану. Сорвали чужую многоходовку, которую готовили месяцами, а может, и годами. Это часть крупного заговора против короны, ваша светлость.

Я кивнул. Жилин озвучил мои мысли, которые крутились в голове с самого начала разговора. Кто-то плетёт заговор против самого императора, и Новосибирское княжество для них — не цель, а лишь средство для воплощения своего умысла. Выборы не были их главной задачей, только частью плана.

И теперь мне следует ждать, когда они продолжат воплощать его. А в том, что они продолжат, сомневаться не приходится.

— Благодарю за информацию, Тихон Аркадьевич. Не переживайте. Я сделаю всё, чтобы защитить и наше княжество, и Российскую империю, — произнёс я.

— Не сомневаюсь, Юрий Дмитриевич. Вы очень молоды, но мудрости и воли вам не занимать. Уверен, вы со всем разберётесь, — старик с улыбкой поднялся и пожал мне руку.

— Не торопитесь уходить, Тихон Аркадьевич, — остановил я своего нового союзника, когда тот развернулся к двери. — Нам есть еще что обсудить.

— Что же? — остановился Жилин.

— На голосовании у его императорского величества вы обмолвились, что у вас не может быть детей.

— Так и есть.

— У меня к вам будет просьба. Не позволите ли вы мне осмотреть вас в своей клинике? Дело в том, что я еще молод и люблю сложные вызовы по своему профилю.

— Это напрасная трата времени. Все до единого лекари, которые меня осматривали вынесли один и тот же вердикт: детей у меня быть не может.

— А разве я сказал, что вылечу вас? Я лишь хочу изучить ваш случай и пополнить свою базу знаний. Мне, как целителю, это очень интересно. Ну так что, позволите?

— А почему и нет? Надеюсь, хоть так смогу послужить современной науке. Когда мне прибыть для обследования?

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Ракитиных

Кабинет графа Ракитина не был похож на кабинет целителя.

Максимально аскетичная обстановка — стол, несколько стульев, компьютер, и больше ничего. Ни единой книги о целительстве, никаких артефактов или эликсиров.

Феликс Самуилович Ракитин давно не лечил людей лично. Он сделал из целительства прибыльный бизнес, и уже забыл, каково это — самому избавлять людей от болезней и травм. Уже много лет назад пациенты превратились для него лишь в строчки и цифры.

Гости прибыли почти одновременно. Первым, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вошёл барон Вельяминов — грузный старик с одышкой и вечно недовольным лицом. Лучший токсиколог империи, если верить ему самому. И, надо признать, поводов не верить было немного.

Следом появился граф Норов. Олег Павлович, как всегда, выглядел безупречно. Его род владел двадцатью тремя клиниками от Пскова до Астрахани, и он знал выручку каждой с точностью до рубля.

— Сергей Тарасович. Олег Павлович, — граф Ракитин поднялся навстречу. — Рад вас видеть.

— Не уверен, что есть повод для радости, — сухо отозвался Норов, опускаясь в кресло. — Иначе вы не собирали бы нас в такой спешке.

— Повод есть, но начнём по порядку. Желаете чаю?

— Лучше коньяку, — буркнул Вельяминов, устраиваясь напротив. — И покороче, Феликс Самуилович. У меня в семь консультация.

Ракитин сам разлил напитки и сел во главе стола. Прислугу к таким разговорам не допускали.

Тридцать лет назад в этом самом кабинете они втроём подписали соглашение. Тогда они были моложе, злее и напуганы: Бархатов, который тогда был ещё княжичем и восходящей звездой целительства, стремительно подгребал под себя Гильдию, а с ней и всю систему стандартов, лицензий и допусков.

Три рода объединились, чтобы противостоять ему, и так родилась «Чистая кровь» — медицинский синдикат, который со временем стал одним из самых влиятельных в Гильдии целителей.

— Итак, друзья, я бы хотел поговорить об одном человеке. Вы наверняка слышали о нём. Юрий Дмитриевич Серебров, — сказал Ракитин.

Вельяминов поморщился так, будто ему плюнули в коньяк.

— Опять этот мальчишка.

— Уже не мальчишка, Сергей Тарасович. Три дня назад император назначил его князем Новосибирским.

— Я знаю. Государь совсем ума лишился — сажать какого-то щенка на княжеский престол.

— Он недавно стал магистром. И это, господа, беспокоит меня куда больше княжеского титула, — уточнил Норов, поджав губы.

— Согласен, граф, — кивнул Феликс.

— Самый молодой магистр за всю историю Гильдии! Ни одна комиссия за последние двести лет не выдавала магистерскую степень человеку младше сорока. А этому выдали в… сколько ему? Двадцать два?

— Да, но возраст не играет роли. Я убеждён, что Серебров — протеже Бархатова, — ответил Ракитин.

— Несомненно. И что это значит? То, что Бархатов наверняка хочет сделать его патриархом после себя. Он долго искал, кого поставить себе на замену, и, судя по всему, нашёл, — сказал Олег Павлович.

— Мы что, испугались какого-то лекаря из Сибири⁈ — Вельяминов раздражённо стукнул бокалом по столу.

— Сергей Тарасович, — терпеливо произнёс Норов, — за последний год этот «какой-то лекарь из Сибири» открыл два новых алхимических завода. Один на Урале вместе с князем Баумом, а второй, между прочим, здесь, в столице. В сотрудничестве с «Мондшиммер». Знакомое название?

— Да, — буркнул барон.

— Три мои клиники впервые за двенадцать лет закончили квартал в убыток, потому что пациенты покупают «Барьер» Серебровых вместо того, чтобы приходить ко мне и лечиться. А прибыль моих партнёров упала на двадцать процентов, потому что вместо их снотворного люди покупают «Лунную росу» Серебровых, — отчеканил Норов.

— И это если не вспоминать «Симбиоз». Многие лекари постоянно используют этот эликсир, чтобы временно увеличить свои силы. Увы, я был вынужден начать официальные закупки «Симбиоза», поскольку он и правда эффективен, — добавил Ракитин.

— Серебров за короткий срок выстроил мощнейший бизнес. Он поставляет короне два стратегических состава, его «Бодрец» — абсолютный хит среди гражданских эликсиров. Кроме того, он поставляет многим другим производителям алхимические полуфабрикаты. У него свои плантации, заводы, сеть аптек, фабрика по производству тары, отдел секретных разработок, несколько клиник и медицинское объединение под началом, — Норов загибал пальцы, перечисляя достижения Сереброва. — И боюсь, это далеко не всё. Он продолжает набирать силу и становится угрозой для нас.

— А теперь он ещё и князь, — сказал Ракитин. — Господа, давайте называть вещи своими именами. За два года этот человек прошёл путь, на который у моего рода ушло два поколения.

— Я не пойму, о чём вы вообще толкуете! Да, какой-то мальчишка быстро взлетел. Он так же быстро рухнет, вот увидите. В чём проблема? — разнервничался Сергей Тарасович.

— Проблему мы уже озвучили, барон. Серебров — протеже Бархатова. А Михаил Андреевич уже скоро может покинуть свой пост патриарха, — произнёс Феликс Самуилович.

— Думаешь? — нахмурился Вельяминов.

— Уверен. Ему почти восемьдесят. Три перенесённых магических истощения, последнее — тяжёлое. Сердце держится на артефактной поддержке, и держится всё хуже. Олег Павлович, вы ведь тоже слышали?

— Слышал. От человека, который его наблюдает, — подтвердил Норов.

— Вот именно. Бархатов стар. Он это знает лучше нас, потому и торопится возвысить Сереброва. У меня нет сомнений, что князь рассчитывает сделать его своим преемником, — кивнул Ракитин.

— Князя из Сибири? Что-то я сомневаюсь, — фыркнул Вельяминов. — Новосибирск — за четыре тысячи километров отсюда, а Гильдия целителей — в паре километров от этой комнаты. Комиссии по стандартам — здесь. Аттестационный совет — здесь. И так далее. А у нас с вами в каждом из этих органов есть доверенные люди!

— В ваших словах есть смысл, Сергей Тарасович. Поэтому я предлагаю не суетиться, — кивнул граф Ракитин.

— Тогда что делать? — спросил Норов.

— Ждать. Серебров, быть может, перспективный целитель, но он плохо знает, как всё работает в Гильдии. Он в первую очередь предприниматель, хотя и обладает уникальным талантом. Когда Бархатов решит уйти, он не сможет составить нам конкуренцию. А значит, мы наконец-то получим полную власть в Гильдии, — Феликс Самуилович улыбнулся.

— Ты получишь, — хмыкнул Вельяминов.

— Да, как глава «Чистой крови», патриархом стану я. Но вы, мои друзья и партнёры, тоже не будете обижены, поверьте. Всё, что нам нужно делать сейчас — это ждать… и собирать информацию о Сереброве и его делах. Уверен, скоро это нам очень пригодится…

Австрия, город Вена, конспиративная квартира в районе Ландштрассе

Телефон зазвонил ровно в полночь.

Клаус Вебер сидел в кресле, погасив свет, и ждал этого звонка уже двадцать минут. На столе перед ним лежала карта Рима, испещрённая пометками.

Он поднял трубку и молча ждал.

— Клаус, — раздался первый голос.

— Наш верный агент, — подхватил второй.

— Пора поговорить, — закончил третий.

— Слушаю, — ответил Вебер.

— Мы утвердили окончательную схему…

— Три удара. Все в один день в Риме…

— Все три — во время саммита.

Вебер придвинул к себе карту.

— Хорошо. Я рад, что вам понравился мой план. Давайте ещё раз: первый заряд будет размещён на подземной парковке отеля «Империале» на Виа Венето. Там останавливаются делегации второго уровня — секретари, атташе, помощники. Второй — в транспортном узле у станции «Барберини», в четырёхстах метрах от первого.

— Хорошо…

— Очень хорошо, Клаус…

— Взрывы разнесены по времени на одиннадцать минут, — продолжил Вебер. — Первый вызывает панику. Второй бьёт по тем, кто прибудет на помощь. Итальянская полиция стянет к этим двум точкам всё, что у неё есть, включая внутренний резерв конгресс-центра, где идёт саммит. По моим расчётам, охрана периметра ослабнет на семнадцать-двадцать минут.

— Именно, — сказал первый голос.

— И этих минут нам хватит…

— Хватит с лихвой.

Вебер провёл пальцем по карте к третьей отметке.

— Третья цель, — произнёс он. — Система вентиляции конгресс-центра.

— Верно, Клаус…

— Ты всё понял правильно…

— Первые два взрыва — это просто шум, — продолжали один за другим говорит главы касты.

— Мы запустим «Авангард» в вентиляцию в виде аэрозоли. Все, кто внутри, окажутся под его действием и перебьют друг друга. А если вырвутся наружу… будет ещё интереснее, — сказал Вебер и тайком вздохнул, закрыв глаза.

Он знал, что делает «Авангард». Видел записи, снятые в закрытых лабораториях касты. Люди переставали быть людьми — теряли всё, кроме ярости, и рвали друг друга руками и зубами, пока не кончались силы.

А если всё получится, под действием эликсира окажутся принцы, герцоги, послы и министры со всей Европы. Их секретари, охрана, обслуживающий персонал, журналисты в пресс-центре…

— На третьей точке будет четыре исполнителя. Все с допуском к техническим службам конгресс-центра, документы уже готовы. И все четверо не выйдут оттуда, — добавил Клаус.

— Они знают, — ответил первый голос.

— Они счастливы, — с улыбкой произнёс второй.

Вебер не сомневался, что они счастливы. Он видел таких людей. Каста умела делать из человека инструмент, который сам мечтает быть использованным.

— Мне нужны контейнеры. Транспортировка опасного эликсира через три границы — задача не из простых.

— Контейнеры получишь дипломатической почтой…

— Она не подлежит вскрытию.

— Используй своё удостоверение АУГР, пока можешь.

Вот оно. «Пока можешь».

— Взрывчатка? — спросил Клаус, не меняя тона.

— Справишься сам. Возьми со складов вашей службы, как в прошлые разы…

— У тебя есть допуск к резервным арсеналам в Клагенфурте…

— И там до сих пор не считали остатки после словенской операции.

— Это оставит след, — заметил Вебер.

— Разумеется, оставит.

— Но след поведёт к АУГР, Клаус, а не к нам. Пусть европейские службы грызут друг друга, — сказал один из глав, и все трое рассмеялись.

Вебер откинулся в кресле.

Вот и вся картина целиком. Взрывчатка — со складов АУГР. Дипломатическая почта будет получена по его удостоверению. Всё завязано на нём.

После Рима каждая ниточка приведёт к агенту Клаусу Веберу.

Он не был идиотом и понимал: Чёрная каста намеренно сливает его.

— Я понял задачу. Всё будет выполнено. — произнёс Вебер вслух.

Связь оборвалась. Главы даже не сочли нужным попрощаться.

Клаус положил телефон на стол, посидел неподвижно минуту, а затем встал и подошёл к окну.

Ну и что теперь делать?

Вариант первый: пойти к начальству. Явиться к директору АУГР, положить на стол карту Рима, назвать даты, точки, имена исполнителей. Предотвратить теракт.

Вебер обдумал этот вариант и отбросил.

Потому что предотвратить он мог только одним способом: рассказав, откуда всё знает. А значит, признавшись, что четырнадцать лет работал на Чёрную касту.

Это будет конец. Его сломают на допросах, вытянут всю информацию, какую смогут, а потом либо тихо ликвидируют, либо сгноят в закрытой тюрьме.

И это ещё неплохой вариант. Гораздо хуже будет, если Чёрная каста узнает, что он решил их предать.

Тогда есть второй вариант: бежать прямо сейчас. Немедленно, этой же ночью, бросив всё.

Но бежать сейчас означало сорвать «Пепел» за десять дней до срока. И каста мгновенно поймёт причину. А от касты не убегал ещё никто.

Оставался третий вариант.

Вебер вернулся к столу, включил настольную лампу и склонился над картой.

Довести «Пепел» до конца, чтобы у глав не возникло ни малейших претензий. Стать человеком, который подарил Чёрной касте её величайший триумф.

А после Рима исчезнуть. Если он выполнит работу и его начнут искать все европейские службы разом — каста будет обязана его укрыть. Не из милосердия, а потому, что, если его поймают — слишком много выплывет наружу. В отличие от остальных членов касты, Вебер не был магом и не носил в себе проклятие, которым его можно мгновенно убить.

Они спрячут его лучше, чем он спрятался бы сам. Конечно, главы могут избавиться от него, но он считал себя слишком ценным активом, чтобы им просто так разбрасывались.

Вебер придвинул к себе блокнот и начал писать.

Первое: страховка. Полный архив по касте — всё, что он узнал за четырнадцать лет. Клаус сделает три копии, спрячет в три разных места, организует три разных механизма передачи.

Если он умрёт или пропадёт без вести — всё это уйдёт в европейские спецслужбы одновременно. Главы должны узнать о существовании этого архива только после Рима, и это заставит их сохранить ему жизнь.

Второе: скрыть следы. Взрывчатку из склада АУГР в Клагенфурте надо вытащить так, чтобы формально она уходила по чужой подписи. Не спасёт, но добавит путаницы.

Вебер посмотрел на карту. Последние отголоски сомнений погасли в его душе.

Агент аккуратно свернул карту, спрятал в тайник за фальшивой панелью и выключил лампу.

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов

Церемонию назначили на полдень.

В парадном зале в здании Совета родов Новосибирска я до этого ни разу не бывал. Оно оказалось, конечно, не таким внушительным, как тронный зал в Зимнем дворце, но всё же весьма впечатляющим. Лестница из белого мрамора, узорчатый пол из дорогого паркета и высокий сводчатый потолок с хрустальными люстрами.

Зал был огромным и, как мне сказали, был способен вместить пятьсот человек.

Сегодня в нём собралось около шестисот.

Я стоял в комнате за залом и в третий раз проверял, ровно ли сидит воротник. Церемониальный костюм шили в спешке, но портные управились великолепно. Я получил тёмно-синий мундир с серебряным шитьём, поверх которого надел княжескую мантию глубокого бордового цвета, подбитую горностаем.

Выглядел я в этом, честно говоря, странновато. Как минимум, непривычно.

Впрочем, это только для сегодняшней церемонии, меня никто не заставляет носить мантию круглые сутки. Всё-таки современность диктует свои правила, и хороший деловой костюм прекрасно заменяет любые регалии в средневековом стиле.

— Ваша светлость, пора, — в комнату заглянул распорядитель.

Я молча кивнул и направился к двери.

Собравшаяся в зале толпа одновременно повернулась ко мне. Я пошёл по красной дорожке к подиуму в дальнем конце зала.

Лица мелькали по обе стороны. Кутайсов в парадном мундире с россыпью медалей и орденов. Жилин в кресле у самого прохода — стоять всю церемонию ему было тяжело, и я лично распорядился сделать исключение. Строгов, сияющий, как медный самовар. Мои вассалы — Аврамов, Краснов, Орехов, Волков — плотной группой, все четверо в своих родовых цветах.

Семья в первом ряду справа. Татьяна промокала глаза платком. Дмитрий не мог перестать улыбаться, глядя на меня с гордостью. Алексей у него на руках тоже улыбался. Света с Борей, Настя на руках у отца, вертящая головой во все стороны.

А ещё я отметил внушительный блок гостей, которых не приглашал сам — их пригласил княжеский аппарат.

Целители. Много целителей.

Я поднялся на подиум.

Представитель императорской канцелярии развернул свиток и зачитал долгий указ, со всеми титулами и формулировками. Затем зачитал текст присяги.

Я положил правую руку на копию Свода имперских законов.

— Я, Юрий Дмитриевич Серебров, князь Новосибирский, клянусь верно служить императору и Российской империи. Клянусь блюсти законы, защищать вверенные мне земли и людей, не различая званий и состояний. Клянусь не искать личной выгоды там, где речь идёт о благе княжества, и всеми силами стараться приумножать это благо.

Представитель поднёс мне золотую княжескую цепь с медальоном в виде имперского орла. Я склонил голову, и цепь легла на мои плечи.

Зал взорвался аплодисментами.

Они длились долго. Я стоял, обводя взглядом собравшихся, и в этот момент, кажется, впервые по-настоящему поверил, что я действительно стал князем.

Я произнёс короткую речь. Сказал, что княжество прошло через тяжёлые времена, что я не намерен делить людей на тех, кто меня поддержал, и тех, кто нет, и что судить меня следует не по словам сегодня, а по делам через год.

Снова раздались аплодисменты, меня по очереди поздравили близкие люди, а затем вся толпа отправилась на торжественный ужин в соседний зал, который назывался Изумрудным из-за отделки в соответствующем цвете.

Три длинных стола были уставлены множеством блюд и напитков, квартет в дальнем конца зала играл негромкую музыку. Я с сожалением взглянул на столы, потому что был довольно голоден, но прекрасно понимал, что приличия требуют сначала пообщаться с гостями.

Первые полтора часа ко мне подходили непрерывно. Главы родов, предприниматели, чиновники, гости из других княжеств. Каждый желал перекинуться хотя бы парой слов с новым князем, и каждому нужно было ответить.

Князь Баум тоже приехал, что было приятно.

— Юрий Дмитриевич, — он крепко пожал мне руку. — Признаться, когда мы начинали сотрудничество, я был уверен, что вы далеко пойдёте. Но чтобы настолько!

— Я и сам не ожидал, Мирон Сергеевич, — ответил я.

— Верю, — усмехнулся он и понизил голос: — Сейчас не время, но мне доложили, что Аристов точит на нас зуб.

— Мы знали, что так и будет, — пожал плечами я и поправил постоянно сползающую мантию.

— Да. Но он начал действовать по-настоящему… Обсудим позже, не буду отвлекать вас от праздника. Мои люди передадут информацию вашей службе безопасности.

— Договорились, — кивнул я, Баум пожал мне руку и отошёл, уступая место следующему гостю.

Ко мне подошёл мужчина лет пятидесяти в классическом смокинге, с зачёсанными назад волосами, в которых пробивалась седина. На груди блестела эмблема магистра Гильдии целителей.

— Позвольте представиться, ваша светлость. Граф Ракитин, Феликс Самуилович.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — ответил я.

Ракитин, Ракитин… Да, фамилия знакомая. Глава одного из старейших целительских родов империи, весомая фигура в Гильдии.

— Поздравляю с назначением на княжескую должность. Событие, признаться, беспрецедентное! — с улыбкой произнёс граф.

— Благодарю, Феликс Самуилович. Рад, что вы посетили церемонию.

— Как я мог не приехать? Целитель во главе целого княжества, такое не каждый день случается! Гильдия следит за вами с большим интересом. Признаться, я даже слегка вам завидую. Но зависть — чувство неизбежное и, если ею правильно распорядиться, даже полезное.

Сказано было с обезоруживающей улыбкой. И всё же от этой формулировки у меня слегка похолодело в груди.

— Ценю откровенность, — сдержанно ответил я.

— И правильно делаете, ваша светлость. Ещё раз поздравляю, — Ракитин чуть склонил голову и отошёл.

Интересный человек. Однако что-то я не понимаю, на что он намекал.

Думаю, что скоро узнаю. Его слова явно были сказаны с некой целью.

У входа в зал началось какое-то движение. Я повернулся туда и увидел, как в зал входит князь Бархатов. Гости расступались и кланялись патриарху Гильдии.

Я двинулся ему навстречу.

— Михаил Андреевич, рад видеть!

— Здравствуйте, ваша светлость, — тепло улыбнулся он. — Прошу простить, что опоздал на торжественную церемонию… Ну надо же, Юрий Серебров стал новосибирским князем! Кто бы мог подумать⁈

Он неожиданно шагнул вперёд и крепко обнял меня.

— Молодец, Юра, — тихо сказал он мне в ухо. — Я тобой горжусь.

— Спасибо, Михаил Андреевич, — ответил я.

Ужин пошёл своим чередом. Тосты, поздравления, разговоры. Дмитрий и Татьяна произнесли вдохновенную речь о том, как они счастливы быть моими родителями. Строгов произнёс тост минут на десять, и его пришлось деликатно останавливать.

Бархатов всё это время не отходил от меня, а затем вдруг попросил:

— Юра, будь добр, распорядись, чтобы мне дали слово.

— Конечно. Хотите сказать тост? — подмигнул я.

— Не совсем.

Я подал знак распорядителю.

Тот трижды стукнул жезлом об пол, и гул голосов начал стихать. Оркестр перестал играть.

Бархатов поднялся, в зале стало тихо. Все шестьсот человек смотрели на патриарха Гильдии целителей.

— Дамы и господа! Прошу простить за то, что нарушу порядок тостов. Но я прибыл сюда через полстраны не только для того, чтобы выпить за здоровье нового князя. У меня есть объявление.

Краем глаза я заметил, как граф Ракитин медленно поставил бокал и недобро сощурился.

— Мне скоро исполнится восемьдесят лет, — произнёс Бархатов. — Тридцать один год я занимаю пост патриарха Гильдии целителей Российской империи. Это большая честь и тяжелая ноша. И должен признать, господа, что ноша эта стала мне не по силам.

По залу пронёсся шелест.

— Поэтому я объявляю: на следующем Большом собрании Гильдии я подаю в отставку с поста патриарха.

Зал ахнул, собравшиеся разом загомонили. Бархатов поднял руку, и шум постепенно стих.

— Не понимаю вашей реакции, дамы и господа. В этом нет ничего ужасного. Каждый из нас рано или поздно должен уступить дорогу другим. Гильдия сама изберёт нового патриарха голосованием, как и положено. Но я имею право рекомендовать кого-то на своё место, и я этим правом воспользуюсь здесь и сейчас.

В зале снова стало тихо. Бархатов повернулся ко мне.

И я вдруг понял, что сейчас произойдёт.

— Я официально рекомендую на пост патриарха Гильдии целителей Российской империи князя Юрия Дмитриевича Сереброва. Магистра-целителя, автора инновационных методик, главу «Ренессанс-Союза». И человека, которому я доверяю больше, чем доверял самому себе в его годы.

Михаил Андреевич поднял бокал.

— Господа, за нового князя Новосибирского. И, я надеюсь, за будущего патриарха нашей Гильдии!