Глава 8

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов

Гости заговорили все разом, кто-то вскочил, где-то зазвенел упавший бокал. Реакция целителей, которых здесь было немало, оказалась весьма разной: кто-то аплодировал, кто-то смотрел на меня с откровенным недоверием.

А я сидел и как минимум не понимал, что вообще сейчас произошло.

Буквально час назад я официально стал князем, под моей рукой теперь не только огромный город, но и все принадлежащие ему земли, десятки дворянских родов и их Совет, плюс наследство нескольких месяцев политического хаоса…

А теперь мне предлагают ещё и разбираться в хитросплетениях политики Гильдии целителей?

Патриарх — это не просто почётный титул. Это фактическое управление всей медициной империи. Стандарты, лицензии, аттестации, допуск препаратов к обороту, контроль над десятками тысяч практикующих целителей и тысячами клиник.

Не многовато ли для одного человека?

Бархатов, между тем, продолжал стоять с поднятым бокалом и явно наслаждался произведённым эффектом.

— Вижу, что удивил вас, — сказал он, когда шум чуть улёгся. — Но позвольте закончить, я ещё не всё сказал! Моя рекомендация — это именно рекомендация, а не назначение. Я хочу, чтобы все присутствующие поняли меня правильно. Гильдия целителей избирает патриарха голосованием, и никто, включая меня, не вправе это голосование предрешать.

Бархатов повернулся к столу, за которым сидели столичные гости.

— Более того, я обязан признать вслух то, что и так всем известно. У Гильдии есть и другой достойный кандидат на пост патриарха, граф Ракитин.

Феликс Самуилович чуть приподнял уголки губ. Мол, ещё бы.

— Потомок древнего целительского рода, человек с огромным опытом управления и блестящей репутацией. Я знаю Феликса Самуиловича тридцать лет. Мы с ним часто расходились во взглядах, но я никогда не позволял себе усомниться в его компетентности.

По залу прошёл одобрительный гул. Ракитин чуть склонил голову, принимая похвалу. Михаил Андреевич кивнул в ответ и продолжил:

— И ещё одно. Я не ухожу сегодня и не уйду завтра. У меня остались незаконченные дела, и я намерен довести их до конца. В отставку я подам на Большом собрании, а до него ещё есть время. Я говорю об этом сейчас, заранее, чтобы у членов Гильдии была возможность подумать, а у кандидатов — подготовиться. Ну а теперь давайте выпьем за князя Новосибирского! И за то, чтобы наша Гильдия сделала верный выбор, каким бы он ни оказался!

Зал зашумел, зазвенели бокалы. Музыканты снова заиграли.

Я тоже поднял бокал, натянуто улыбнулся и только сделал вид, что выпил.

Прошло минут десять, и я попросил патриарха на пару слов. Он только усмехнулся, и мы направились в одну из прилегающих к залу комнат, где стояла мягкая мебель и было тихо. Все желающие могли прийти сюда, чтобы передохнуть от шумного праздника или поговорить наедине.

Бархатов опустился в кресло с тяжёлым вздохом. Я велел страже никого не впускать, закрыл дверь и накинул полог Пустоты.

— Михаил Андреевич, что это было? Вы могли хотя бы меня предупредить? — с ходу начал я, садясь напротив князя.

— Не мог.

— Почему?

— Потому что ты бы отказался. Если бы я заранее рассказал о своих намерениях, что бы ты ответил?

Я открыл рот, но Бархатов меня опередил:

— Ты бы сказал: «Михаил Андреевич, я только что стал князем, у меня три завода, две личные клиники и почти десяток в Ренессанс-Союзе. Зачем мне ещё Гильдия?» И всё это правда, я не могу спорить.

— Вот именно. Михаил Андреевич, я не собираюсь становиться патриархом. Может, когда-нибудь в будущем, но сейчас я просто не потяну, — твёрдо ответил я.

Бархатов помолчал. Потом наклонился вперёд и посмотрел на меня очень внимательно.

— Хорошо. Тогда давай я расскажу тебе, что будет, если ты откажешься.

— Расскажите.

— Патриархом станет Ракитин. Больше нет никого настолько же влиятельного. Так что либо ты, либо Феликс Самуилович.

— И что в этом плохого? Вы сами только что назвали его компетентным целителем.

— О да, он весьма компетентен, и в административной работе даже больше, чем в целительстве. Он умный, работящий и по-своему честный человек. Проблема не в его качествах, а в его интересах… Что такое «Чистая кровь», ты знаешь?

Я задумался ненадолго, потом кивнул. Это название было мне знакомо. Впрочем, как и всем целителям в империи. Просто раньше я с ними никогда не пересекался.

— Медицинский синдикат. Ракитин его возглавляет, не так ли? — уточнил я.

— Верно. А знаешь, зачем они его создали? — князь усмехнулся. — Против меня. Наши интересы и взгляды на Гильдию сильно расходятся, и «Чистая кровь» — можно сказать, внутренняя оппозиция. Тридцать лет мы с ними воюем. Тихо, вежливо, в рамках устава — но воюем.

— Я догадывался о чём-то подобном, — хмыкнул я.

— Теперь представь, что Ракитин становится патриархом. Я перестану быть его врагом. Тогда кто же станет главным конкурентом его синдиката в империи?

— «Ренессанс-Союз», — вздохнул я.

— Да. Вы с ним уже сейчас грызётесь за один рынок, только он пока проигрывает. Как думаешь, что сделает граф, получив власть?

— Начнёт мне мешать?

— Вот именно. Причём так, что ты ничего не сможешь сделать, уж поверь мне. Ничего противозаконного, никакого насилия или диверсий, к которым ты привык. Просто твои новые эликсиры будут проходить допуск не пару месяцев, а пару лет. Твои клиники и производства будут проверять чаще и дотошнее, и каждая проверка обязательно что-нибудь найдёт. А в какой-то момент может встать вопрос о том, соответствует ли твоя личная лицензия действующим требованиям, — перечислил Бархатов.

— Лицензию отозвать не так просто.

— Конечно. Но возможно. Юра, я тридцать один год патриарх и точно знаю, что можно сделать с членом Гильдии, если очень захотеть. И Ракитин сделает. Причём он будет искренне считать, что защищает Гильдию от монополии выскочки, — закончил Михаил Андреевич и откинулся в кресле.

— То есть либо я сам становлюсь патриархом, либо в перспективе могу лишиться всего своего целительского бизнеса, — хмуро подытожил я.

— К сожалению, именно так и есть. Прости, что ставлю тебя в такое положение. Но у тебя нет выбора. Как вариант, можем выдвинуть вместо тебя кого-то из доверенных лиц… Но я не знаю ни одного достаточно уважаемого целителя, который был бы на сто процентов лоялен тебе. Уж прости, — развёл руками Бархатов.

Я молча кивнул. Спорить бессмысленно — князь был прав, и я это понимал. Отказаться значило проиграть заранее.

— Времени у тебя достаточно, успеешь разобраться с делами княжества и посадить верных людей на ключевые места. Большое собрание будет не скоро, и я специально объявил обо всём заранее, чтобы ты успел подготовиться, — улыбнулся Михаил Андреевич.

— Выходит, вы всё просчитали, — усмехнулся я.

— Юра, мне восемьдесят лет. Чем, по-твоему, я занимался всё это время? — Бархатов посмотрел на меня с искренним недоумением.

Я невольно рассмеялся.

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов, Изумрудный зал

Ужин подходил к концу. Гости начали расходиться, оркестр играл что-то тихое и медленное.

Я прощался с князем Баумом, когда почувствовал, что рядом кто-то стоит.

— Ваша светлость. Позволите отнять минуту?

Я повернулся и увидел Ракитина.

— Разумеется, Феликс Самуилович.

Мы отошли к окну. Граф был совершенно спокоен — ни малейшего следа того недовольства, которое я заметил во время речи Бархатова.

— Ваша светлость, я не буду делать вид, что рекомендация Михаила Андреевича меня обрадовала. Я претендую на этот пост и не скрываю этого уже несколько лет, — Ракитин перешёл сразу к делу, при этом его тон оставался безупречно вежливым.

— Да, ваше сиятельство, я понимаю.

— Я хочу сказать, что не считаю рекомендацию патриарха оскорблением или несправедливостью. Михаил Андреевич в своём праве, и, откровенно говоря, я понимаю его выбор. Вы весьма талантливы, амбициозны, а главное — умеете добиваться результатов. С этим никто не поспорит.

— Благодарю. О вашей работе я тоже слышал много хорошего, — чуть приврал я.

На самом деле всё, что я знал о «Чистой крови» — это то, что у них очень крепкий и прибыльный бизнес. Никаких деталей.

Придётся поручить Васе и Ефиму разузнать подробности…

— Спасибо, князь. Я говорю вам это не из вежливости, а чтобы вы понимали: я признаю вас достойным соперником, — произнёс Ракитин, глядя мне в глаза.

— Приятно слышать. Не помню, чтобы кто-то из моих предыдущих соперников говорил мне в лицо нечто подобное. Обычно они старались атаковать исподтишка, — усмехнулся я.

— А чего вы ожидали? Угроз? Зловещих намёков? Предложения отступиться в обмен на что-нибудь?

— Примерно, — не стал скрывать я.

— Уж простите, ваша светлость, но я никогда не любил грязные игры. К тому же я слишком дорожу тем, что построил, чтобы рисковать этим. Кроме того, в борьбе с незаконными методами против князя, магистра и любимца императора у меня нет ни единого шанса. Зато в честной — есть, — улыбнулся Феликс Самуилович.

Я смотрел на него и понимал не только то, что он прав, но и ещё кое-что.

Я привык к врагам вроде Белозёрова или Вяземского — людям, которые бьют исподтишка, подставляют, распускают слухи. С такими при всей их опасности было в каком-то смысле просто. Они нарушали правила, а значит, их можно было на этом поймать и уничтожить их же оружием.

Ракитин будет действовать строго в рамках закона, вежливо и открыто. И победить его получится только одним способом — оказавшись объективно лучше, а не хитрее и не жёстче.

А это, признаться, непростая задача. Потому что передо мной и правда опытный целитель и предприниматель с сильными связями.

— Мне пора отправляться. Всего доброго, ваша светлость. Пусть победит тот, кто нужнее Гильдии, — граф протянул мне руку.

— До встречи, Феликс Самуилович, — ответил я, пожав ему руку.

Я смотрел ему вслед и думал о том, что приобрёл самого неудобного противника в своей жизни.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Три недели спустя

За это время я успел выяснить главную истину княжеской должности: власть — это на девяносто процентов бумаги, на девять процентов совещания и только на один процент то самое величественное правление, которое описывают в книгах.

Первым делом я занялся ревизией всех дел и документов.

Я не стал верить ни одному отчёту, который мне подсунули при вступлении в должность. Привлёк Некрасова с его юристами, нанял независимую аудиторскую контору из Томска, специально не местную, и посадил их разбирать все бумаги.

Результаты оказались… познавательными.

— Итак, ваша светлость, — Некрасов разложил передо мной три папки. — Начну с хорошего. Казна в целом в порядке, основной резервный фонд на месте. Недостаток бюджета имеется, но это поправимо.

— Тогда давайте перейдём к плохому.

— А плохого много, — вздохнул юрист. — Первое. Дорожный фонд княжества за последние два года освоил четыре миллиарда. Реально построено и отремонтировано дорог примерно на три. Разница ушла подрядчикам, две трети которых — фирмы, связанные с чиновниками департамента.

— Имена есть?

— Есть. И документы тоже.

— Передайте в СБИ.

Некрасов приподнял бровь.

— Ваша светлость, там фигурируют люди, которые сейчас работают в вашей администрации. Директор департамента, два начальника отделов…

— Тем более. Вячеслав Андреевич, за воровство из княжеской казны я буду жестоко наказывать, и мне плевать на связи, родственников и вообще на что бы то ни было, — тоном, не терпящим возражений, объяснил я.

— Понял. Тогда идём дальше. Ситуация с медициной отвратительная, ваша светлость. Из сорока двух районных больниц княжества восемь фактически не работают. Ещё двенадцать работают, но оборудование не обновлялось уже лет пятнадцать. Есть дефицит целителей, не меньше сорока человек, — продолжил Некрасов.

Вот это меня задело всерьёз.

— Им не хватает финансирования? — уточнил я.

— Финансирование есть. Оно просто не доходит. Деньги идут в областной медицинский департамент, а оттуда распределяются, скажем так, неравномерно. Городские клиники получают всё, районные — остатки.

— Тогда меняем схему распределения средств. Готовьте указ. Финансирование районных больниц — отдельной строкой, напрямую из княжеского бюджета, минуя департамент, — немедленно решил я.

— Это вызовет сопротивление городских больниц…

— Разумеется, вызовет, — усмехнулся я.

Третьей проблемой оказалась энергетика — две из четырёх магических подстанций работали на пределе и требовали модернизации. Четвёртая проблема — преступность, которая увеличилась почти на двадцать процентов за время выборов. Политическая неразбериха, атака триады и прочие события последних месяцев пагубно сказались на обстановке в княжестве.

Работы было море. И я довольно быстро понял, что в одиночку мне с ними не справиться.

Нужен был человек, на которого я могу положиться безоговорочно.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Ты серьёзно? — Дмитрий отставил чашку.

— Абсолютно.

— Юра, я не чиновник. Я в этом ничего не понимаю.

— Ты примерно то же самое говорил, когда я предложил тебе управлять «Аргентумом» и другими нашими проектами в Новосибирске. И что теперь? Дела идут лучше, чем мы представляли, — улыбнулся я.

— Но княжество — это совсем другой масштаб…

— Отец, послушай. Мне нужен человек, который возьмёт на себя всю хозяйственную часть княжества. Имущество, земли, закупки, бюджеты департаментов. Человек, который умеет считать деньги и которому я доверяю абсолютно. Я не знаю никого, кто подходил бы лучше тебя, —заверил я, глядя Дмитрию в глаза.

Дмитрий помолчал, поправил очки и спросил:

— А как же «Аргентум» и всё остальное?

— У «Аргентума» есть директор, на плантациях рулит Гордеев, в остальных местах тоже есть управляющие. Дадим им чуть больше полномочий, вот и всё. На крайний случай, вызовем на помощь Альберта из Петербурга, — произнёс я.

Дмитрий долго молчал, барабаня пальцами по столу.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Договорились. Но при одном условии!

— Я слушаю.

— Ты не будешь лезть мне под руку. Если я управляющий княжеским хозяйством — я управляющий. Не мальчик, который бегает за одобрением по каждому вопросу, — неожиданно твёрдо произнёс Дмитрий.

Я лишь кивнул.

— Договорились.

Дмитрий улыбнулся, крепко пожал мою руку и вдруг покачал головой.

— Знаешь, чему я больше всего удивляюсь? Не тому, что ты стал князем. А тому, что мой сын нанимает меня на работу.

— Я тебя не нанимаю, а прошу помочь.

— Ну, если просишь, — усмехнулся Дмитрий, — тогда я просто не имею права отказать.

Вечером ко мне в кабинет явился Шрам. Мы заранее договаривались о встрече, потому что он собирался рассказать нечто важное. А если начальник службы безопасности хочет поговорить о чём-то наедине и отказывается сообщать информацию по телефону — значит, это действительно важно.

— Добрый вечер, ваша светлость, — сказал он, войдя.

— Добрый, Богдан. Был бы рад поболтать, но сам понимаешь, в последнее время слишком много дел. Докладывай, — велел я.

— Прекрасно вас понимаю. Как только вы стали князем, у меня тоже дел прибавилось, — Шрам криво усмехнулся.

Он сел за стол, расстегнул пиджак и начал:

— Начну с того, что мне не нравится больше всего. В городе зашевелились люди Мамонтова.

— Твои слова вызывают у меня дежавю. А хотелось бы больше никогда не слышать о бывших кандидатах, — хмыкнул я.

— Да уж, мне тоже. Но за последние две недели мы отметили, что его люди собирают информацию о состоянии предприятий княжества и новосибирских родов. Их интересует всё подряд. Выискивают долги, залоги, прочие проблемы.

— Они то же самое делали во время выборов, чтобы скупать лояльность родов. Зачем продолжают?

— Не знаю. Но это ещё не всё. Банк великого князя Блинова буквально пару дней назад открыл в Новосибирске новое отделение. Формально это просто расширение присутствия, ничего такого. Фактически туда переведены четыре человека из его столичного отдела проблемных активов.

— Проблемных активов, — медленно повторил я.

— Именно так, ваша светлость. Люди, которые профессионально занимаются выкупом долгов, банкротствами и перехватом залогов.

— То есть, можно предположить, что они не признали поражение в выборах. Или как минимум хотят вернуть свои инвестиции.

— Наши аналитики считают так же. Вы знаете цифру, которую Мамонтов потратил на кампанию? Если она хотя бы приблизительно верна, он сжёг не меньше трети своего капитала. Плюс вложения Блинова, — развёл руками Шрам.

— Они уже сделали что-нибудь конкретное? — спросил я.

— Пока нет. Похоже, они на стадии подготовки.

— Значит, у нас есть время. Слушай задачу. Первое: передай всё, что у тебя есть, Ефиму и Василию, а они пусть свяжутся с княжеским департаментом и соберут встречную информацию — все предприятия княжества, находящиеся в зоне риска. Кто в долгах, у кого просрочки, кому грозит банкротство, — велел я.

Шрам коротко кивнул.

— Второе. Как только всё будет готово — работаем на опережение. Проблемным предприятиям и родам мы предложим перекредитование. Нормальные условия под нормальный процент. Пусть лучше будут должны княжеству, чем Блинову.

— Разумно.

— Третье, если Мамонтов или Блинов попытаются что-то устроить — реагируем жёстко, но строго в правовом поле. Никаких силовых методов.

Шрам чуть приподнял бровь.

— Ваша светлость, при всём уважении, у вас теперь власть. Одного вашего распоряжения хватит, чтобы перекрыть им кислород.

— Именно поэтому я не стану этого делать. Подумай сам: князь Новосибирский начинает давить проигравшего конкурента. Как это будет выглядеть?

— Как месть, — признал Богдан.

— Как месть. Поэтому работаем по правилам.

— Тогда, с вашего позволения, перейду к следующему пункту, — сказал Шрам.

— Слушаю.

— Граф Ракитин, похоже, уже начал борьбу за пост патриарха и собирается атаковать ваш бизнес. Мы тут узнали, что его синдикат готовится сделать…