Глава 15

Российская империя, город Санкт-Петербург, портовый район

Сердце Шрама не билось.

Чёрная молния Сорокина сделала своё дело — не просто остановила сердце, но и начала разрушать саму жизненную силу.

Вокруг всё ещё царил хаос. Сирены, крики, топот сапог. Кто-то из агентов СБИ склонился надо мной, спрашивая что-то, но я не слышал слов. Всё моё внимание было сосредоточено на умирающем человеке передо мной.

Умирающем. Но ещё не мёртвом.

Я погрузился в его ауру — глубже, чем обычно при диагностике. И увидел то, чего боялся.

Тьма наполняла его ауру, медленно расползалась по энергетическим каналам. Энергия смерти, которая уже начинала заполнять пространство, освобождённое угасающей жизнью.

Если она распространится дальше — всё. Никакое целительство не поможет.

У меня оставались секунды.

Я закрыл глаза, сделал один глубокий вдох и приступил к работе.

Первым делом — сердце. Я направил мощный импульс энергии прямо в сердечную мышцу, заставляя её сокращаться. Искусственный ритм, пока собственный не восстановится.

Но этого было мало. Тьма продолжала расползаться.

«Шёпот, мне нужна твоя помощь», — позвал я мысленно.

«Что делать?» — дух моментально оказался рядом.

«Видишь эту черноту в его ауре? Помоги мне её убрать. Только будь осторожен, не задень ничего лишнего. Только эта тёмная энергия!» — жёстко приказал я.

Шёпот помедлил.

«Это опасно, хозяин. Если я ошибусь…»

«Если мы ничего не сделаем — он умрёт. Действуй!»

Шёпот аккуратно проскользнул в ауру Шрама. Я чувствовал его неуверенность. Он никогда раньше не делал ничего подобного.

Я тоже. Но выбора нет.

Я потянулся к Пустоте внутри себя и тонким потоком направил её в ауру Шрама. Пустота соприкоснулась с энергией смерти…

И начала её поглощать.

Пустота оказалась сильнее. Она пожирала смерть так же, как пожирала всё остальное.

Медленно, участок за участком, я очищал ауру Шрама. Чёрные потоки исчезали, уступая место нормальному течению жизненной силы. Сердце билось всё увереннее — сначала слабо, потом ровнее, сильнее.

Параллельно я лечил физические повреждения с помощью целительского дара. Ожоги от молнии, разрывы тканей, повреждённые нервы. Привычная работа, но она отнимала много сил — особенно сейчас, когда большая часть концентрации уходила на борьбу со смертью.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час. Мир вокруг перестал существовать — остались только я, Шрам и битва за его жизнь.

Наконец, последнее пятно тьмы растворилось в Пустоте. Аура Шрама засияла ровным, хоть и тусклым светом.

Я отнял руки и откинулся назад, тяжело дыша.

Получилось.

— Граф? Вы в порядке? — надо мной склонился Роман. Его голос звучал, будто издалека из-за шума у меня в ушах.

Я вдруг обнаружил, что лежу на каталке скорой помощи, а рядом суетятся санитары. Когда я успел потерять сознание?

— В порядке. Богдан жив? — я с трудом сфокусировал взгляд на гвардейце и приподнялся.

— Так точно. Вы его спасли, — кивнул Роман.

Я посмотрел на Шрама. Тот лежал на каталке рядом с другой машиной скорой, бледный как мел, но грудь равномерно поднималась и опускалась.

«Хозяин… Ты сделал невероятное. Ты прогнал саму смерть!» — голос Шёпота в моей голове звучал почти благоговейно.

«Мы вместе это сделали».

«Нет. Я только помогал. Это была твоя сила!»

Я задумался над словами духа. Это и правда что-то новое. Что-то, чего я не умел раньше.

Воскресить мёртвого я бы не смог — когда душа уходит, её не вернуть. Но спасти умирающего, отогнать смерть, которая уже начала забирать своё…

Это возможно. Теперь я знал.

Шрам застонал и открыл глаза. Мутные, расфокусированные — но живые.

— Что… — он попытался приподняться, но я тут же оказался рядом и мягко удержал его.

— Лежи. Ты чуть не умер.

Он медленно повернул голову, глядя на меня. Кажется, он с трудом понимал, где находится и что происходит. Но через несколько секунд в его взгляде зажглось понимание.

— Это уже второй раз, ваше сиятельство, — прохрипел он.

— Что второй раз?

— Вы второй раз спасаете мне жизнь. Сначала после той пули на элеваторе… Теперь вот здесь.

— Тогда, может, хватит умирать? Ты мне нужен живым, — усмехнулся я.

Шрам слабо улыбнулся.

— Постараюсь…

— Спасибо, Богдан. Ты закрыл меня собой. Я этого не забуду, — серьёзно сказал я.

— Пожалуйста. Будем считать, что два-один. Вы пока что лидируете, — он со стоном лёг на носилки.

Санитары вежливо оттеснили меня в сторону. Может, я и спас Богдана, но большая часть ожогов от молнии и других повреждений никуда не делась. Его занесли в машину и начали обрабатывать раны.

— Граф, почему вы встали⁈ Как вы себя чувствуете? — ко мне подбежал фельдшер.

— В порядке. Просто упадок сил.

— Позвольте мне вас осмотреть.

— Я в порядке. Займитесь ранеными, — сказал я и огляделся.

Переулок выглядел как после бомбёжки. Разбитые витрины, выбоины в асфальте, следы от заклятий на стенах. Несколько тел лежали под простынями — не все выжили в этой схватке. Спецназовцы СБИ оцепили территорию и оттеснили зевак.

На моих глазах подъехала ещё одна машина. Из неё вышел Воронцов.

Полковник выглядел мрачнее тучи. Он быстрым шагом направился ко мне, по пути отдавая команды подчинённым.

— Граф Серебров, вы целы? — он остановился рядом и осмотрел меня с ног до головы.

— Более-менее. Мой человек пострадал.

— Я в курсе. Его отвезут в госпиталь Службы — там хорошие целители.

— Я его уже немного подлатал. Жить будет, — ответил я.

Воронцов кивнул, но его взгляд оставался тяжёлым.

— Мы задержали нескольких бойцов касты. Четверых, если точнее. Им предстоит допрос.

— Хорошо.

— Есть что-нибудь, что вы можете рассказать? Вы видели нападавших вблизи.

Я задумался. Образ Сорокина, его перекошенное ненавистью лицо и горящий взгляд всё ещё стояли перед глазами.

— Я узнал одного из них. Игнатий Сорокин, бывший магистр Гильдии целителей. Он командовал нападением, — сказал я.

Воронцов нахмурился.

— Сорокин… Погодите, тот самый, что пытался вас оклеветать на съезде?

— Он самый, — кивнул я.

Юрий Михайлович выругался, вырвал у проходящего мимо агента рацию и спросил в неё:

— Говорит Воронцов. Среди задержанных есть бывший магистр Сорокин? Его фото есть в деле графа Сереброва

— Минуту, полковник… Никак нет, среди задержанных он отсутствует, — ответили по рации.

— Жаль, — констатировал я.

— Ничего, мы найдём его. Теперь хотя бы есть ниточка, за которую можно ухватиться. Если Сорокин действительно один из членов Чёрной касты — через него выйдем на остальных. А вам, Юрий Дмитриевич, лучше уехать отсюда. Журналисты уже подтягиваются, — Воронцов кивнул в сторону главной улицы.

Я посмотрел за оцепление. Действительно — несколько человек с камерами пытались пробиться сквозь кордон. Только этого не хватало.

— Мне нужно в Министерство обороны. У меня назначена встреча с советником Глебовым.

— Вы шутите? После такого? — полковник обвёл рукой переулок.

— Какая разница? Я в порядке и вполне могу явиться на запланированную встречу, — пожал плечами я.

Юрий Михайлович только вздохнул, а потом усмехнулся.

— Вы неисправимы, граф. Ладно. Поедете в сопровождении моих людей. На всякий случай.

Спорить я не стал.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Министерство обороны

До Министерства мы добрались без происшествий.

Два автомобиля СБИ сопровождали меня всю дорогу — один спереди, один сзади. Внутри каждого — по четыре вооружённых агента. Воронцов не шутил насчёт охраны.

Глебов встретил меня в своём кабинете. Советник выглядел взволнованным — видимо, новости о покушении уже дошли до Министерства.

— Граф Серебров! Я слышал, что произошло. Вы в порядке? — он поднялся из-за стола и быстрым шагом пошёл мне навстречу.

— В порядке, Анатолий Петрович. Спасибо за беспокойство и простите за мой внешний вид, — я провёл рукой по запачканному кровью и пылью пиджаку.

— Это ужасно! Нападение средь бела дня, в центре города… Чёрная каста совсем обнаглела! — причитал Глебов.

Я сел в предложенное кресло и меня тут же начало клонить в сон. Исцеление Шрама далось мне непросто.

— Давайте перейдём к делу, советник, если вы не против.

Глебов кивнул и достал папку с документами.

— Конечно. Вот бумаги для финальных испытаний «Бойца». Место то же — полигон под Гатчиной, — он протянул папку мне.

Я пролистал документы. Протоколы, графики, списки участников. Всё как обычно.

— А что с «Авангардом»? Маслов не отказался от участия? — спросил я.

— Комиссия решила продолжить сравнительные испытания. Несмотря на инцидент с агрессией.

— Понятно, — хмыкнул я.

Подписал документы и вернул папку Анатолию Петровичу. Тот помедлил, явно собираясь что-то сказать.

— Граф, позвольте личный вопрос, — наконец, произнёс он.

— Слушаю.

— Вы думаете, что барон Маслов связан с Чёрной кастой?

Я посмотрел ему в глаза. Глебов был честным человеком — насколько я мог судить. Но даже честным людям не всегда стоит говорить всю правду.

— Не знаю. Не хочу клеветать без доказательств. Этим вопросом занимается СБИ, — ответил я.

— Но если это правда… Если эликсир, который мы собираемся испытывать, создан при участии касты…

— Тогда это проблема. Но пока нет доказательств — мы не можем отменять испытания, — развёл руками я.

Глебов помолчал, обдумывая мои слова, потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Тогда я поговорю с СБИ. Не задерживаю вас, Юрий Дмитриевич. Ещё раз спасибо, что приехали!

— Это в моих же интересах, — ответил я и встал. — Увидимся на испытаниях, Анатолий Петрович.

— Берегите себя, граф. Похоже, у вас очень опасные враги, — он покачал головой.

— Здесь не поспоришь, — улыбнулся я.

Российская империя, пригород Новосибирска

Несколько часов спустя

Фургоны СБИ остановились в двух кварталах от цели.

Иван Курбатов выпрыгнул из машины вслед за бойцами спецназа. Холодный ночной воздух обжёг лицо. Погода в Сибири, как всегда, непредсказуема — посреди весны вполне могут ударить не только заморозки, но и морозы. Вот как сейчас.

Вокруг стояли ряды заброшенных складов, ржавые заборы, разбитые фонари.

Командир отряда указал на тёмный силуэт впереди.

— Цель — третье здание слева. По данным из Петербурга, там находится подпольная лаборатория Чёрной касты. Охрана — от десяти до пятнадцати человек. Возможно, боевые маги, — проинструктировал он.

— Работаем на поражение? — уточнил один из бойцов.

— Так точно. Ликвидируйте при малейшем сопротивлении, — ответил командир.

Иван кивнул, проверяя снаряжение. Бронежилет, аптечка, несколько эликсиров экстренной помощи. Оружия он не взял — не его специализация, если не считать меча и кинжала, которые он постоянно носил на поясе.

Когда Юрий позвонил с просьбой помочь СБИ, Иван согласился не раздумывая. Наконец-то настоящее дело, не переломы и вывихи в клинике. Наконец-то что-то важное.

Отряд двинулся вперёд. Восемнадцать бойцов, разделённых на три группы. Плюс двое штатных целителей СБИ и Курбатов. Его пригласили именно потому, что в новосибирском штате спецназа Службы сейчас не хватало одного целителя.

Они приближались к зданию бесшумно, как тени. Иван старался не отставать. Род Курбатовых — боевой род, отец с детства учил его драться, стрелять, выживать.

Подрывник установил на дверь маломощный заряд. Все отошли, и боец активировал детонатор.

Раздался хлопок. Дверь склада влетела внутрь.

— Работаем!

Все три группы ворвались в здание. Иван услышал крики, выстрелы, увидел вспышки заклятий и заклинаний. Его сердце застучало быстрее. Он вспомнил, каково было на войне, и теперь казалось, что эта операция — мелочь по сравнению со сражениями на фронте против Мессингов.

Первый раненый появился через минуту. Боец с обожжённым магией плечом, которого вытащили двое товарищей.

— Целитель!

Иван бросился к нему. Положил ладони на рану, и энергия потекла привычным потоком. Ожог третьей степени, повреждены все слои эпидермиса и подкожный жир. Серьёзно, но не смертельно.

Появился следующий раненый. И ещё один. И ещё.

Каста оказалась готова к нападению. Их было больше, чем ожидалось, и среди них — минимум трое сильных боевых магов. Бойцы СБИ несли потери.

А потом Иван услышал вопль — и похолодел.

Штатные целители оба рухнули на пол, накрытые каким-то тёмным заклятием. Один потерял сознание, второй корчился от боли, зажимая рану на животе.

Логично. Жестоко, но логично. Убери целителей — и противник лишится поддержки.

Иван рванул к ним, не думая об опасности. Упал на колени рядом с раненым, начал работать. Рана оказалась глубокая, задеты внутренние органы.

Плохо. Очень плохо. Но он справится…

Работая над раненым, краем глаза Курбатов заметил движение. Человек в чёрном, с артефактным кинжалом в руке. Боевой маг касты.

Времени на раздумья не было.

Иван отпустил целителя, вскочил и перехватил руку мага. Тот не ожидал физического контакта, дёрнулся…

И тут Курбатов сделал то, чего никогда не делал сознательно.

Его дар — тот же дар, которым он лечил людей — развернулся в обратную сторону. Обе лучевые кости хрустнули и сломались, лучезапястный сустав вырвало из сумки.

Маг заорал и выронил кинжал. А затем Иван просто вырубил его ударом в челюсть.

Курбатов резко отступил на шаг, глядя на вывернутую в обратную сторону руку мага.

Что это было? Что он сделал⁈

Раньше это случалось спонтанно. Он пытался лечить, но вместо этого калечил, усугубляя травмы пациентов. В академии его дразнили за это «лекарь-калекарь».

Но сейчас он сделал это осознанно. Или почти осознанно. И понял, что может сделать снова.

— Иван! Ты в порядке⁈ — голос командира вернул его в реальность.

— Так точно. Раненые целители стабильны, но им нужна эвакуация! — ответил Курбатов.

— Понял! Держись там!

Бой продолжился. Иван вернулся к работе — лечил, стабилизировал, спасал. Один за другим раненые бойцы проходили через его руки. Кого-то он поднимал на ноги, кого-то — готовил к эвакуации.

Но часть его сознания была занята другим. Он думал о том, что только что открыл.

Его дар работал в обе стороны. Он мог лечить — и мог калечить. Мог сращивать кости — и мог ломать их, невзирая на любую броню. Главное — коснуться открытого участка тела.

Это было… страшно. И одновременно будоражило сознание. Он больше не беспомощный целитель, который может только латать раны после боя. Он может защитить себя и своих пациентов. Силой своего дара, а не оружием.

Бой закончился через двадцать минут. Каста была разгромлена — большинство убиты, несколько человек захвачены. Лаборатория — уничтожена.

Иван сидел на ящике, глядя, как санитары грузят раненых в машины. Устал как собака. Энергии почти не осталось — он выложился на полную.

Но внутри он был полон огня. Его дар оказался сильнее, чем он думал. И он только сейчас начинал осознавать, на что способен.

Похоже, ему действительно стоит стать военным целителем. Там, где его способности будут нужнее всего.

Но сначала — поговорить с Юрием. Рассказать о том, что произошло. Услышать его мнение.

Юрий всегда знает, что делать.

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Я как раз доедал стейк в ресторане, размышляя о событиях дня, когда зазвонил телефон. «Тёзка» высветилось на экране.

— Слушаю, Юрий Михайлович.

— Граф, у меня хорошие новости! Лаборатория в Новосибирске ликвидирована. Спасибо, что попросил барона Курбатова отправиться с моими людьми. Говорят, он очень помог.

— Рад слышать, полковник, — ответил я, вытирая губы салфеткой.

— Думаю, после сегодняшнего Чёрного каста затаится на какое-то время. Мы нанесли серьёзный удар, им понадобится время, чтобы оправиться.

— Надеюсь.

— Граф, вы нам очень помогли. Без вашего участия мы бы ещё долго искали выходы на касту. Давайте считать, что вы выполнили мою просьбу, — произнёс Воронцов.

Я понял, что он имеет в виду. Роль приманки, на которую я согласился в кабинете императора, формально завершена.

— Рад, что смог помочь, Юрий Михайлович.

— Спасибо, граф. Империя не забудет. И удачи на завтрашних испытаниях.

— Благодарю, — ответил я.

Да, завтрашние испытания. Пока не до конца уверен, но кажется, там мне придётся снова столкнуться с Чёрной кастой — пусть и опосредованно…

Российская империя, пригород Санкт-Петербурга, военный полигон под Гатчиной

На полигон я приехал рано утром.

Знакомая картина — казармы, стрельбища, полоса препятствий. Флаг империи над командным пунктом.

Маслов уже был здесь. Он стоял рядом с генералом Усовым, что-то оживлённо рассказывая. Барон выглядел уверенно — дорогой костюм, на этот раз в полоску, самодовольная улыбка.

Константин Егорович слушал его с благосклонным видом. Генерал открыто поддерживал «Авангард» — и это было странно. Слишком открыто, слишком явно. Либо он действительно верил в эликсир Маслова, либо…

Либо ему хорошо заплатили.

Я прошёл мимо них, кивнув в знак приветствия. Маслов ответил холодной улыбкой. Усов даже не посмотрел в мою сторону.

Советник Глебов встретил меня у входа в командный пункт.

— Граф Серебров! Рад, что вы уже здесь.

— Анатолий Петрович, — я пожал ему руку и понизил голос. — Вы звонили вчера в СБИ?

Советник чуть заметно кивнул.

— Да. Звонил. Испытания должны пройти по плану.

Я понял. СБИ в курсе. Они наблюдают, ждут, собирают информацию. Маслов и его эликсир — часть более крупной игры. Служба опять ловит на живца и хочет понять, чего вообще добивается каста этим эликсиром. Но если так, то сомнений нет, что Маслов с ними связан.

Испытания стартовали в девять утра.

Как и в прошлый раз — две группы по двадцать человек. Одна принимает «Бойца», другая — «Авангард». Полный цикл физических и боевых нагрузок.

Первые часы я наблюдал внимательно, отмечая каждую деталь.

«Авангард» показывал впечатляющие результаты. Солдаты бегали быстрее, стреляли точнее, дрались яростнее. Побочные эффекты, которые проявились на первых испытаниях, почти не проявлялись.

Моя группа держалась хорошо, но разница была заметна. «Боец» давал стабильный, ровный прирост возможностей. «Авангард» — резкий, яркий, впечатляющий.

Военные тоже отмечали.

— Отличные результаты. Обе группы показывают себя выше ожиданий, — генерал Савельев просматривал отчёты.

— «Авангард» лучше. Цифры говорят сами за себя, — вставил Усов.

Он был прав — цифры действительно говорили в пользу Маслова. Пока что.

К обеду разрыв увеличился. Солдаты на «Авангарде» проходили полосу препятствий на двадцать процентов быстрее. Стреляли на пятнадцать процентов точнее. В спаррингах побеждали чаще.

Антон Владимирович торжествовал.

— Ну что, граф Серебров? Готовы признать поражение? — он подошёл ко мне во время перерыва, сияя белозубой улыбкой.

— Испытания ещё не закончены, барон.

— Просто формальность. Все видят, чей эликсир лучше. Контракт будет моим, — он махнул рукой.

Я не стал спорить. Просто отвернулся и продолжил наблюдать.

К вечеру начались проблемы.

Сначала — мелочи. Один из солдат группы «Авангарда» споткнулся на ровном месте. Другой как будто не услышал команду и пошёл не туда. Третий уронил оружие во время стрельбы.

Чем дальше, тем заметнее становились побочки эликсира Маслова.

Нервозность. Я видел, как несколько человек постоянно озираются, дёргаются от резких звуков. Тремор рук — один боец не мог удержать винтовку, пришлось отстранить его от стрельбы.

И, как в прошлый раз, вспышки ярости.

Двое солдат сцепились из-за какой-то ерунды — один случайно толкнул другого в очереди на ужин. Их разняли, но один из них ещё долго не мог успокоиться, рвался в драку.

А потом один из солдат избил товарища. Без причины, без повода. Просто набросился и начал бить — кулаками, ногами, молча и сосредоточенно. Его оттащили, скрутили, увели в санчасть.

Пострадавшего увезли на носилках.

— Барон Маслов, что происходит? Такое ощущение, что побочные эффекты стали ещё сильнее, — хмуро прокомментировал генерал Савельев.

— Нет-нет, что вы, Ярослав Григорьевич! Ерунда. Солдаты просто устали, — улыбаясь, отмахивался барон.

— Инцидент серьёзный. Испытания будут приостановлены до утра, — объявил Савельев.

Маслов побледнел. Вся его самоуверенность испарилась в одно мгновение.

— Ночью за ними будут наблюдать целители. Скажу честно, меня настораживают такие побочные эффекты, — холодно заметил Глебов.

— Не переживайте, советник. Если бы рядом находился враг — гнев солдата был бы направлен на него, — важно заявил генерал Усов.

— Как знать. Испытания продолжатся утром. Граф Серебров, барон Маслов, как вы смотрите на то, чтобы остаться ночевать на полигоне? — спросил Анатолий Петрович.

— С радостью, — ответил я.

— Да-да, я тоже не против, — поспешил согласиться Маслов.

— Вот и хорошо. До завтра, господа, — Глебов кивнул и первым вышел из комнаты совещаний.

Мне выделили отдельную комнату в офицерском корпусе. Она была оформлена по-спартански аскетично, но это даже казалось приятным после роскошной столичной гостиницы. Отрезвляло.

Окно комнаты выходило на плац, где ещё горели фонари. Спать не хотелось. Я сидел у окна, глядя на тёмные казармы, и думал.

«Авангард» снова показал побочные эффекты. Несмотря на заверения Маслова — проблемы никуда не делись. Может, даже усилились.

Это явно не случайность, а системная проблема. Что-то в самой основе эликсира было неправильным.

Или… правильным?

Мысль пришла внезапно, и я похолодел.

Что, если Чёрная каста специально создала эликсир, который превращает солдат в неуправляемых берсерков? Армия закупает его, распространяет по частям — а потом, в нужный момент…

Нет. Слишком безумно. Даже для касты.

Хотя… Надо будет поделиться своими выводами с советником Глебовым. Он и генерал Савельев — единственные, кому я могу здесь доверять.

С этими мыслями я лёг спать. Но выспаться не удалось.

Около трёх ночи меня разбудил крик.

Я вскочил с кровати, хватаясь за одежду. Крик повторился — громкий, пронзительный.

Он доносился из солдатских казарм, которые находились через плац от меня.

Я выбежал на улицу. Там уже суетились люди — офицеры, солдаты. Все смотрели в одну сторону.

Из казармы группы «Авангарда» доносились вопли, грохот, звон разбитого стекла.

— Что происходит⁈ — выкрикнул кто-то.

Дверь казармы вылетела наружу. На пороге стоял солдат — голый по пояс, с безумными глазами. Он держал что-то…

Нет. Не что-то. Кого-то.

Тело. Он держал окровавленное тело товарища, как тряпичную куклу.

И улыбался.