Глава 9

Российская империя, пригород Санкт-Петербурга, усадьба рода Вольских

Я поднял бровь.

— Императорский дворец?

— Да. Через неделю пройдёт бал-маскарад в Зимнем. Закрытое мероприятие, само собой, просто так туда не попасть… По секрету скажу: ваша кандидатура и так была в списке вероятных гостей. История с графским титулом, контракт на боевой эликсир для армии… Вы привлекли внимание, Юрий Дмитриевич, — улыбнулся Вольский.

— Вот как. Лестно.

— Но «вероятный гость» — ещё не приглашённый. А я могу сделать так, что вас точно позовут. Это… скажем так, небольшая дружеская услуга. Что скажете?

Я задумался. Бал-маскарад в Зимнем дворце. Это не просто мероприятие — это доступ к вершине имперской элиты. Люди, которые принимают решения. Люди, которые двигают страну.

— Спасибо, Павел Андреевич. С радостью принимаю приглашение, — кивнул я.

Вольский просиял.

— Отлично! Я передам кому следует. Приглашение доставят вам в гостиницу в ближайшие дни.

Мы попрощались. Я вышел на улицу, где стояла моя машина.

Императорский бал — это серьёзно. И это возможность завести связи на самом высоком уровне. Возможно, узнать что-то полезное. В конце концов, слухи во дворце расходятся быстрее, чем где-либо ещё.

Но сначала — другое дело.

Я сел за руль и завёл мотор. Специально приехал сюда сам, не став брать гвардейцев. Они, конечно, расстроились, что я поеду без охраны, но у меня имеется дело, которому помешают лишние глаза. Даже глаза самых верных мне людей.

Мне нужно найти место для испытания Рагнара. Тихое, безлюдное, подальше от города. Место, где можно выпустить Пустоту на полную мощность, не рискуя стереть с лица земли жилой квартал.

Я выехал за территорию поместья Вольских и отправился дальше на юг. Миновал Петергоф и выехал на просёлочную дорогу. Проехал через дачные посёлки и промышленные зоны. Постепенно застройка редела, уступая место лесам и полям.

Я смотрел в окно, оценивая местность. Слишком близко к дороге. Слишком много домов. Деревня за холмом…

Не подходит.

Ехал около часа, углубляясь в необжитую местность. Лес становился гуще, признаки человеческого присутствия — реже.

Наконец, я увидел то, что искал.

Старый карьер. Заброшенный, судя по виду — лет двадцать как минимум. Отвесные склоны, поросшие кустарником. На дне — озерцо с мутной водой. Вокруг — ни души.

Я съехал на обочину, вышел и огляделся.

Тихо. Только ветер шелестит в кронах деревьев и крики птиц. До ближайшей дороги — километра три. До ближайшего жилья — наверное, все десять.

Идеально.

«Нравится?» — спросил Шёпот.

«Подходит. Здесь можно развернуться, никого не задев».

«Когда собираешься позвать Рагнара? Давай прямо сейчас!»

«Нет, не сейчас. Торопиться некуда, а мне надо подготовиться», — ответил я.

На всякий случай сохранил координаты этого места в телефоне и вернулся в машину.

Позже я выберу день, который надо будет провести в медитации и подготовить себя к испытанию. Рагнар обещал столько Пустоты, сколько я ещё ни разу не видел.

Значит, мне нужно быть готовым на все двести процентов.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Кабинет Белозёрова выходил окнами на Неву. Вид открывался великолепный — набережная, мосты, шпиль Петропавловской крепости вдали.

Тимур Евгеньевич любил этот вид. Он напоминал о том, чего граф успел добиться за сорок семь лет жизни.

Власть. Влияние. Деньги. Связи.

И какой-то провинциальный выскочка думает, что может ему противостоять.

— Докладывай, — приказал Белозёров, не отворачиваясь от окна.

Барон Ельцов сидел в кресле для посетителей за его спиной. Он кашлянул и начал:

— Поставщики разорвали контракты с Серебровыми. Все три крупных предприятия в регионе. Они заключили договоры с мелкими, но этих объёмов им не хватит для покрытия всех нужд завода. И на мелочь я тоже планирую надавить.

— Хорошо. Дальше, — Тимур Евгеньевич вяло взмахнул рукой.

— Алхимика переманить не удалось. Впрочем, как и никого из людей Серебровых. Надо полагать, это всё из-за войны — лояльность сильно повысилась после победы и того, как род разбогател и получил графский титул, — доложил Арсений Андреевич.

Белозёров поморщился.

— Надо же. Совсем никто не согласился?

— Мы продолжаем работать в этом направлении. Кто-то может клюнуть. Не все такие принципиальные.

— Хорошо. Что ещё?

Ельцов снова кашлянул и ответил:

— Подали на клинику Серебровых жалобу в Министерство здравоохранения. Якобы нарушение санитарных норм при хранении эликсиров. Инспектор уже назначен, проверка будет на следующей неделе.

— Инспектор наш? — уточнил граф.

— Разумеется. Он найдёт нарушения, даже если их нет. Штрафы, предписания, возможно, удастся добиться даже временного закрытия. Будет непросто, но мы постараемся. И, конечно, запустим информационную волну. Как минимум, ударим по репутации Серебровых.

Белозёров, наконец, отвернулся от окна и довольно улыбнулся.

— Хорошо, Арсений. Очень хорошо. Никакого насилия, никаких следов. Просто методично душим этих принципиальных выскочек.

Он подошёл к бару и взял хрустальный графин.

— Будешь?

— С радостью, ваше сиятельство, — кивнул Ельцов, поднимаясь.

Тимур Евгеньевич наполнил два бокала и поставил один из них на стол. Они с вассалом молча сделали по глотку. Белозёров причмокнул, бесшумно поставил бокал на стол и произнёс:

— Серебров думает, что может играть по своим правилам. Мальчишка не понимает, как устроен мир. Ничего, мы ему покажем…

Ельцов замялся.

— Ваше сиятельство… Позвольте вопрос?

— Говори.

— А если он не сломается?

— В каком смысле? — граф поднял бровь.

— Серебров кажется крепким орешком. Он выиграл непростую войну. Два графских рода — и оба пали.

— И что? — пожал плечами Белозёров.

— Что, если давление его только разозлит? Что, если он начнёт копать под нас в ответ или делать что-нибудь ещё? Может, связей у него и немного, но как минимум князь Баум на его стороне. А это уже немало, — осторожно закончил Арсений Андреевич.

Белозёров сделал глоток коньяка и усмехнулся.

— Ты слишком много думаешь.

— Я думаю о безопасности, ваше сиятельство.

— Похвально. Но позволь объяснить кое-что… Мессинги и Измайловы — провинциальные графы, какими бы сильными они ни были. Там, в Сибири, свои правила, свои расклады. Серебров играл на своём поле.

Он обвёл рукой кабинет — картины, антиквариат, дорогую мебель.

— Здесь — столица. Другой уровень. Другие возможности. У меня есть связи при дворе. Я знаю людей, которые могут уничтожить любого — одним росчерком пера, одним телефонным звонком.

— Я понимаю, но…

— Никаких «но». Серебров — провинциал. Он не знает здешних правил. Не знает, как играть в эту игру. Рано или поздно он совершит ошибку. И тогда мы его добьём! — решительно произнёс Белозёров, ткнув пальцем в столешницу.

Ельцов помолчал. Потом кивнул.

— Как скажете, ваше сиятельство.

— Вот и хорошо. Продолжайте давление. Действуйте через третьих лиц, никаких прямых связей с нами. Пусть Серебров задыхается. Рано или поздно он согласится делать то, что нам нужно, или просто разорится.

— Понял, — буркнул Арсений Андреевич.

Тимур Евгеньевич удовлетворённо кивнул, взял бокал и снова подошёл к окну.

— Что с тем журналистом? Его нашли? — спросил он.

— Пока нет. Если Серебров его вылечил — он где-то прячется. Карташов поднял своих головорезов, они тоже ищут.

— Ищите лучше. Этот хорёк слишком много знает. Если он заговорит…

— Понимаю, ваше сиятельство. Удвоим усилия, — пообещал Ельцов.

— Хорошо. Увидимся позже, Арсений.

Барон допил коньяк, поклонился и вышел.

Граф остался один и смотрел на Неву, по которой проплывал большой белый катер.

Серебров. Мальчишка, который думает, что может изменить правила игры.

Посмотрим, надолго ли его хватит.

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Приглашение доставили на следующий день.

Курьер в бордовой с золотом ливрее вручил мне конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости. На нём — императорская печать с двуглавым орлом.

Внутри — карточка с золотым тиснением.

«Его Императорское Величество приглашает графа Юрия Дмитриевича Сереброва на маскарад в Зимнем дворце. Форма одежды — парадная, маска обязательна». Снизу подпись, время и дата начала. Бал состоится в эту субботу в 21:00 по местному времени.

Я повертел приглашение в руках. Тяжёлая бумага, качественная печать. Даже пахнет дорого — тонкий, терпкий аромат, как у выдержанных напитков.

Императорский бал. Это уже по-настоящему высокий уровень.

«Волнуешься?» — спросил Шёпот.

«Немного», — признал я.

«Зря. Там будут обычные люди. Только в красивых тряпках».

«Эти люди в красивых тряпках управляют империей».

«И что? Ты управляешь графством. Разница только в масштабе», — фыркнул Шёпот.

Логика духа была своеобразной, но в чём-то он прав. Не стоит нервничать. Это просто ещё один приём. Просто ещё одна возможность.

Оставалось решить вопрос с костюмом.

Я не поскупился и заказал его в лучшем ателье Петербурга — его мне посоветовал князь Баум. Чёрный бархат, серебряная вышивка на воротнике и манжетах. Строго, элегантно, без излишеств.

С маской было уже сложнее.

На императорских маскарадах использовались особые маски — зачарованные. Они не просто скрывали лицо, но и накладывали лёгкую иллюзию, меняя черты. Узнать человека в такой маске практически невозможно — если только он сам не хотел быть узнанным.

Замминистра Вольский подсказал мне, где можно купить такую маску. Их делал один артефактор, чья лавка находилась недалеко от Адмиралтейства.

Я выбрал маску в форме волчьей морды — серебряную, с чёрными вставками вокруг глаз. Она прекрасно сочеталась с костюмом и, что немаловажно, полностью скрывала лицо.

В субботу я начал готовиться с шести вечера.

Душ, бритьё, укладка волос. Всё это я делал сам — не люблю, когда чужие руки лезут к моему лицу. Потом — костюм. Он сидел идеально, портной знал своё дело.

Последний штрих — маска. Я надел её и посмотрел в зеркало.

На меня глядел незнакомец. Высокий, в чёрном, с серебряной волчьей мордой вместо лица. Иллюзия работала — даже глаза казались другими, более тёмными.

«Красиво. Ты страшный», — оценил Шёпот.

«Это комплимент?»

«Конечно. Страшный — это хорошо. Тебя будут бояться».

Я усмехнулся под маской. Вряд ли гости императорского бала испугаются провинциального графа. Но выглядеть внушительно не помешает.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Дворец сиял, будто был целиком сделан из света.

Тысячи огней отражались в окнах, в золоте лепнины, в полированном мраморе колонн. Подъезд был забит автомобилями — гости прибывали непрерывным потоком.

Моя машина остановилась у парадного входа. Лакей в ливрее открыл дверь.

— Добро пожаловать, господин.

Я вышел и огляделся. Красная ковровая дорожка вела к широкой лестнице, по обе стороны — гвардейцы в парадной форме. Над входом — императорский герб, подсвеченный магическими огнями.

Впечатляет. Даже меня, который не раз бывал в Зимнем дворце в прошлой жизни. Там его превратили в музей, здесь же он оставался живым.

Внутри всё оказалось ещё великолепнее. Огромный зал с потолком, уходящим в бесконечность. Хрустальные люстры, каждая размером с небольшой дом. Позолоченные колонны, зеркала во всю стену, паркет, отполированный до блеска.

И люди. Сотни людей в масках — причудливых, пугающих, прекрасных. Кто-то в образе животных, кто-то — мифических существ, кто-то — просто в элегантных полумасках. Все — в безупречных нарядах, усыпанные драгоценностями. Я буквально тонул в роскоши.

Оркестр играл что-то лёгкое. Несколько пар уже кружилось в центре зала. Официанты сновали между гостями с подносами шампанского и легкими закусками.

Я взял бокал и двинулся сквозь толпу.

Узнать кого-то в масках было невозможно. Иллюзии работали превосходно — даже голоса звучали чуть иначе, искажённые магией. Это была часть игры: на маскараде все равны, все анонимны. Можно говорить о чём угодно и с кем угодно.

Впрочем, некоторые гости всё же выделялись.

Вот, например, высокий старик с длинной седой бородой в маске совы. Борода выдавала его с головой — князь Бархатов. Я узнал его сразу, но сделал вид, что не заметил. Таковы правила этого вечера.

Бархатов, впрочем, тоже меня заметил. Наши взгляды встретились на секунду — и разошлись. Никакого узнавания, никаких приветствий. Просто два незнакомца на балу.

Я прошёлся по залу, впитывая атмосферу. Обрывки разговоров, смех, звон бокалов. Кто-то обсуждал политику, кто-то — светские сплетни, кто-то — новые веяния моды. Обычные темы для обычного приёма.

Но иногда проскальзывало и кое-что интересное.

— Говорят, Серебров в Петербурге. Тот самый, который…

— Эликсир для армии? Слышал, испытания прошли неоднозначно…

Я не подавал виду, что слышу. Просто гулял, пил шампанское, наслаждался музыкой.

Обо мне говорят. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что известность открывает двери. Плохо — потому что привлекает внимание, в том числе нежелательное.

— Дамы и господа! Приглашаю всех желающих принять участие в традиционной забаве! — громкий голос перекрыл музыку.

Я повернулся. На небольшом возвышении в углу зала стоял человек в маске арлекина — яркой, разноцветной, с бубенчиками на концах.

— Загадки! — объявил он. — Три загадки от трёх мудрецов! Кто отгадает все три — получит приз из рук самого хозяина бала!

Вокруг возвышения начала собираться толпа. Я из любопытства тоже подошёл ближе.

Забавы на императорских балах были традицией. Ничего серьёзного — просто способ развлечь гостей. Но участие в них считалось хорошим тоном.

Арлекин театрально взмахнул рукой и выкрикнул:

— Первая загадка! Чем больше из неё берёшь, тем больше она становится. Что это?

Несколько человек выкрикнули ответы:

— Богатство!

— Слава!

— Долги!

Арлекин покачал головой, отчего его бубенчики зазвенели.

— Нет, нет и нет.

Я задумался. Загадка классическая, я слышал её ещё в прошлой жизни. Чем больше берёшь — тем больше становится…

— Яма, — сказал я.

Арлекин повернулся ко мне.

— Повторите, господин в волчьей маске?

— Яма. Чем больше земли из неё берёшь — тем больше она становится.

Арлекин расплылся в улыбке, подпрыгнул на месте и хлопнул в ладоши:

— Верно! Первая загадка отгадана! А вот и вторая: что принадлежит тебе, но другие пользуются этим чаще, чем ты сам?

На этот раз толпа молчала дольше. Кто-то предположил «деньги», кто-то — «время». Арлекин отвергал все ответы.

Я снова задумался. Принадлежит мне, но другие пользуются чаще…

— Имя, — ответил я.

Арлекин снова хлопнул в ладоши и со звоном тряхнул головой.

— Браво, господин Волк! Моё имя принадлежит мне, но другие произносят его чаще, чем я сам! Верно! Третья загадка, самая сложная!

Он сделал драматическую паузу и медленно произнёс:

— Что можно увидеть с закрытыми глазами?

Толпа загудела. Посыпались версии:

— Сон!

— Мечту!

— Воспоминания!

Арлекин качал головой.

Я улыбнулся под маской. Это была ловушка — загадка с очевидным, но неправильным ответом. Сон, мечта, воспоминания — всё это можно увидеть с закрытыми глазами, но не это имелось в виду.

Что можно увидеть только с закрытыми глазами?

— Темнота! Темноту можно увидеть, только закрыв глаза, — произнёс я.

Арлекин замер. Потом поклонился и медленно захлопал.

— Браво! Браво, господин Волк! Вы отгадали все три загадки! Приз ваш!

Толпа зааплодировала. Ко мне подошёл слуга с подносом, на котором лежала небольшая шкатулка.

— Приз победителю от хозяина бала! — объявил арлекин, расставив руки.

Я открыл шкатулку. Внутри лежал золотой зажим для галстука с двуглавым орлом — тонкая, изящная работа.

— Благодарю, — я кивнул арлекину и спрятал шкатулку в карман.

Победа в дворцовых загадках — мелочь. Но мелочь, которая запоминается. Теперь «господин Волк» будет темой разговоров до конца вечера.

Неплохо для начала.

Следующий час я провёл, общаясь с гостями.

Имена никто не называл — таковы правила маскарада. Но разговоры велись вполне серьёзные. О политике, о бизнесе, о слухах при дворе. Я слушал больше, чем говорил, собирая информацию.

Потом начались танцы. Я пригласил нескольких дам, и мне никто не отказывал. Танцевать я научился ещё в прошлой жизни, да и прошлый Юрий тоже умел, так что всё прошло отлично.

Около одиннадцати вечера, в самый разгар веселья, ко мне подошла девушка в красном.

Платье — яркое, облегающее, с глубоким вырезом. Маска — золотая, в форме бабочки. Волосы — чёрные, собранные в сложную причёску.

— Господин Волк. Не откажете даме в танце? — её голос был низким, бархатистым.

— Разве можно отказать такой красавице? — я с улыбкой поклонился и протянул ей руку.

Мы вышли на танцевальную площадку. Оркестр играл медленный вальс.

Она танцевала превосходно — легко, грациозно, будто плыла по воздуху. Я вёл, она следовала, и наши движения были идеально синхронны. Другие пары обращали на нас внимание.

— Вы прекрасно танцуете, госпожа Бабочка, — сделал я комплемент.

— Спасибо, господин Волк. Вы тоже неплохо танцуете для провинциала.

— Откуда вы знаете, что я провинциал? — я усмехнулся под маской.

— Догадалась. У вас… другая манера двигаться. Не столичная.

— Это плохо?

— Нет. Необычно, — Бабочка улыбнулась.

Мы продолжали кружиться под музыку. Болтали о пустяках — о музыке, о погоде, о том, какие маски самые интересные. Она была остроумна и образованна, легко поддерживала разговор на любую тему.

В ней было что-то знакомое. Но я не мог понять что. Голос? Движения? Или просто показалось?

Девушка прижалась ко мне и прошептала на ухо:

— Позвольте представиться. Графиня Ржевская.

— Очень приятно, графиня. Полагаю, вы хотите узнать и моё имя?

— А с чего вы взяли, что я его не знаю? — улыбнулась она.

Меня слегка это удивило, но я не успел сказать ничего в ответ. Вальс закончился. Мы остановились, но девушка не отпустила мою руку.

— Ещё один танец? — предложила она.

— С удовольствием.

Оркестр заиграл что-то более медленное, интимное. Мы танцевали медленнее, ближе друг к другу, чем до этого. Я чувствовал тепло её тела, цветочный запах духов.

— Вам нравится бал, господин Волк? — спросила Бабочка.

— Впечатляет. Я впервые на таком мероприятии.

— Правда? А держитесь так, будто бывали здесь сотню раз, — усмехнулась она.

— Притворяюсь.

— Хорошо притворяетесь.

Дальше мы танцевали молча. Потом она вдруг наклонилась ближе — так близко, что её губы почти касались моего уха.

— Вы меня не узнали, граф?

— Нет, — ответил я осторожно.

— Вот и хорошо, — она продолжала прижиматься ко мне. — Послушайте меня внимательно, Юрий Дмитриевич, и продолжайте танцевать. После бала вас хотят убить…