Глава 10

Швейцария, город Женева

Я нахмурился и отошёл от лабораторного стола.

— Что случилось?

— Сайт «Целительского вестника» атакован хакерами. Не работает уже несколько часов. Техники пытаются восстановить, но атака продолжается, — ответил Дмитрий.

Я нахмурился ещё сильнее. «Вестник» — наш главный информационный ресурс и рупор нашего рода в интернете. Атаковать его — всё равно что объявить прямую войну Серебровым. Только вот вряд ли Белозёров открыто объявит, что обрушил наш сайт, а доказать это будет крайне проблематично.

Дмитрий тем временем продолжал:

— Это не всё. Сайты «Аргентума» и «Бодреца» тоже под атакой. Онлайн-магазин не работает, личные кабинеты клиентов недоступны. А ещё…

— Что ещё?

— Пошла волна негативных отзывов на всю нашу продукцию, и на клинику тоже. Якобы «Бодрец» вызывает привыкание, целительские услуги некачественные, эликсиры поддельные, и так далее. Сотни отзывов за последние сутки, на всех возможных площадках одновременно и до сих пор продолжают появляться, — Дмитрий вздохнул.

Я стиснул зубы. Белозёров ждал, копил ресурсы и теперь устроил полномасштабное информационное наступление.

— Понял. Я перезвоню через час, — произнёс я.

Сбросил звонок, быстро навёл порядок в лаборатории и вышел на улицу. Направился к набережной озера.

Нужно подумать. Разложить всё по полочкам, прежде чем действовать.

Женевское озеро сверкало в лучах утреннего солнца. Лёгкий ветер гнал по воде мелкую рябь, вдалеке белели паруса яхт. Мирная картина — совсем не вязавшаяся с войной, которая разворачивалась за тысячи километров отсюда, да ещё и в цифровом пространстве.

Я сел на скамейку и уставился на воду.

Тимур Евгеньевич не просто зашевелился — он нанёс мощный, хорошо подготовленный удар. Хакерские атаки, волна негатива, дискредитация бизнеса. Всё одновременно, всё скоординировано.

Ответ должен стать соответствующим.

Я достал телефон и набрал номер Василия.

— Слушаю, ваше сиятельство, — он ответил моментально.

— Докладывай ситуацию. Сайты восстановили?

— Пытаемся. Наши программисты изо всех сил стараются. Не буду погружать вас в технические детали, но там давят со всех сторон, — вздохнув, ответил Вася.

— Понял. Что у нас с отзывами?

— Работаем. Что-то перекрываем своими, где-то договариваемся об удалении. Но их слишком много — сотни аккаунтов, все новые, все пишут одно и то же разными словами. Явно боты.

— Ясно. Не тратьте время, они всё равно опубликуют ещё сотни. Будем действовать по-другому. Выдайте людям честную информацию, — произнёс я.

— Какую именно? — не понял Василий.

— Всю правду. Белозёров и его вассалы гадят роду Серебровых, потому что мы отказались воровать субсидии вместе с ними. Ельцов под следствием за хищения — а теперь его сюзерен пытается уничтожить тех, кто разоблачил Ельцова, — ответил я.

— Это серьёзное обвинение, ваше сиятельство, — осторожно произнёс Вася.

— Это правда, и люди должны её знать. Пусть сами решают, кому верить — анонимным ботам или нам.

— Как скажете. Приступаем.

— И ещё свяжитесь с журналистами. Со всеми, кто готов написать правду, пусть Валерий подскажет, к кому обратиться. Чем больше шума — тем лучше, — посоветовал я.

— Сделаем, — пообещал Вася.

Я сбросил звонок и встал со скамейки.

Прогулка по набережной помогала думать. Я шёл мимо дорогих отелей и ресторанов, мимо туристов с фотоаппаратами, мимо местных жителей, выгуливающих собак. Обычная жизнь обычного города. А у меня — война.

Я уселся за столик в кафе, заказал стейк и кофе, а затем позвонил замминистра Вольскому. Уверен, помня о том, что я спас жизнь его супруге, он не откажет в помощи.

— Граф Серебров! Рад слышать. Как ваш симпозиум? — сказал Павел Андреевич, взяв трубку.

— Благодарю, всё хорошо. Павел Андреевич, у меня к вам дело.

— Слушаю внимательно.

— Вы знаете о ситуации с бароном Ельцовым? Проверки в его клиниках? — уточнил я.

— Разумеется. Неприятная история, — посетовал Вольский.

— Проверки сворачивают. Кто-то наверху решил, что скандал достаточно большой.

— Хм. Понимаю. И вы хотите, чтобы я… — начал замминистра.

— Чтобы помогли довести проверку до конца. Хищения были — это факт. Если замять дело сейчас, виновные останутся безнаказанными, — перебил я.

— Непростая просьба, граф… Но я поговорю с нужными людьми. Ничего не буду обещать, но постараюсь помочь, — произнёс Вольский.

— Благодарю. Я этого не забуду, — ответил я.

Мне принесли заказ, и я съел стейк, даже не почувствовав вкуса. Голова была занята мыслями о том, что ещё можно сделать. Решившись, я позвонил князю Бауму.

Мне не слишком хотелось втягивать сюда Мирона Сергеевича. Всё-таки он князь, и я не хочу быть слишком ему обязанным. С другой стороны — он явно нацелен продолжать сотрудничество со мной, так что обратиться за помощью можно.

— Слушаю, Юрий Дмитриевич! — ответил Баум.

— Здравствуйте, ваша светлость. Как ваши дела, как Елизавета Павловна?

— Супруга в полном порядке, как и мои дела. Спасибо, что спросили. Простите, я опаздываю на встречу. Могу чем-то помочь?

— Можете. У меня возникли некоторые трудности с интернет-ресурсами, если так можно выразиться, — ответил я.

— Слышал, слышал. Белозёров совсем распоясался, — посетовал Мирон Сергеевич.

— Вы уже знаете? — слегка удивился я.

— Я много чего знаю, граф. Тимур Евгеньевич не умеет действовать тихо. Так чем конкретно я могу помочь?

— Проверку в клиниках Ельцова пытаются замять, и я хочу, чтобы этого не случилось.

— Вот как. Ну, у меня есть пара знакомых в прокуратуре. Посмотрим, что можно сделать, — хмыкнул Баум.

— Буду признателен, ваша светлость.

— Не за что, граф. Мы партнёры. А партнёры помогают друг другу, — произнёс Мирон Сергеевич.

Я уже не раз слышал от него эту фразу. Либо он и сам в это искренне верит, либо таким образом пытается настроить меня на то, что рано или поздно я тоже должен буду ему помочь.

Впрочем, я и не против.

Мы поговорили ещё немного и попрощались. Я допил кофе, расплатился и встал из-за столика. Не спеша, направился в сторону своей гостиницы.

Вольский и Баум — весьма влиятельные люди, и оба на моей стороне. Их усилий должно хватить, чтобы проверка продолжилась. А дальше — посмотрим.

Войдя в номер, я снова созвонился с Дмитрием и убедил его, что все проблемы скоро будут решены. Мы обсудили текущие дела, и Дмитрий напомнил, что мне нужно решить ещё один важный вопрос.

Сделка в Кемерово. Владелец фабрики лабораторного оборудования ждал ответа, а я всё откладывал.

Сейчас — самое время.

Я связался с секретарём, и тот подтвердил, что владелец фабрики готов прямо сейчас со мной пообщаться. Так что я открыл ноутбук и запустил видеосвязь.

На экране появилось лицо пожилого мужчины — барон Григорий Павлович Сомов, владелец фабрики «Эталон». Он выглядел сосредоточенным, даже напряжённым. Пригладив седые волосы, он приветственно кивнул мне:

— Добрый день, ваше сиятельство.

— Добрый день, Григорий Павлович. Рад знакомству и прошу прощения, что откладывал нашу беседу. Я сейчас на симпозиуме в Европе, много дел, — признался я.

— Да-да, я понимаю… — кивнул барон.

Мы немного поболтали ни о чём, и я убедился, что Сомов держится настороже. Возможно, он подозревал, что резко поднявшийся род Серебровых намерен поглотить его предприятие — и, в целом, был недалёк от правды. Но меня интересовало не поглощение, а доля в бизнесе.

А даже если мы со временем и подомнём «Эталон» под себя, то на честных условиях. Я не из тех предпринимателей, кто пожирает всякого слабее себя.

— Честно говоря, я всё ещё сомневаюсь, — признался Григорий Павлович, когда мы перешли к делу,.

— В чём именно?

— Во всём. В сделке, в партнёрстве. Зачем вам моя фабрика? — напрямую спросил он.

— Григорий Павлович, я скажу как есть. Мне нужно лабораторное оборудование, и много. Для моего производства, для клиник, для будущих проектов. Сейчас я закупаю его у сторонних поставщиков — а это зависимость. Недавно один недоброжелатель надавил на поставщиков, и нам пришлось срочно искать замену, нести убытки и всё прочее, — ответил я.

— И поэтому хотите иметь свою фабрику?

— Своё производство — это независимость. А ваша фабрика — лучший вариант. И я не хочу её присвоить, поскольку нет времени заниматься дополнительным бизнесом. Я лишь намерен инвестировать и получить долю взамен на стабильные поставки, — объяснил я.

Сомов потёр подбородок.

— Но сорок процентов… Это почти половина компании.

— Взамен вы получаете модернизацию. Новое оборудование, новые технологии и гарантированные заказы на годы вперёд. Вам больше не придётся искать клиентов — я буду вашим главным покупателем.

— А что с управлением? Вы будете лезть в мои дела?

— Нет. Вы остаётесь директором, принимаете все оперативные решения. Я — лишь инвестор. Меня интересует результат, а не процесс, — произнёс я.

Барон помолчал, обдумывая мои слова.

— Григорий Павлович, я понимаю ваши сомнения. Но подумайте: что будет с фабрикой через пять лет, если вы откажетесь? Оборудование стареет, конкуренты наступают на пятки. Без инвестиций вы просто не выживете.

— Это правда, — нехотя признал он.

— А с нами вы получите ресурсы для развития. И защиту. Я не предлагаю заключить союз, но даю слово чести — в случае каких-либо проблем мои люди всегда придут на помощь, — выдал я последний аргумент.

Сомов посмотрел мне в глаза через экран.

— Вы так молоды, граф. Но говорите как человек, который много чего повидал.

— Повидал достаточно, — кивнул я.

— Ладно. Я согласен. Сорок процентов в обмен на инвестиции и заказы. Когда подпишем документы?

— Мой представитель приедет к вам завтра же. Всё оформим официально.

— Хорошо. Тогда… рад, что мы договорились, ваше сиятельство.

— Взаимно, ваше благородие, — ответил я.

Закрыл ноутбук и улыбнулся.

Ещё один кирпичик в фундамент благополучия нашего рода. Своё производство оборудования, независимость от поставщиков, укрепление позиций в регионе. Белозёров может сколько угодно устраивать информационные войны — но реальные активы никуда не денутся.

А значит, мы с Белозёровым ещё повоюем…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Арсений Андреевич смотрел на бумагу и не верил своим глазам. Официальный бланк прокуратуры, печать, подпись следователя. «Явиться для дачи показаний… в связи с продолжением расследования…»

Но Тимур Евгеньевич сказал, что всё улажено! Что чиновник из Минздрава обо всём договорился! Что проверки сворачивают!

Ельцов схватил телефон и уже почти набрал номер сюзерена, когда вспомнил, что Тимур Евгеньевич велел не обсуждать вопросы по телефону.

— Машину, быстро! — рявкнул он, вылетая из спальни.

Несмотря на пробки, он довольно быстро добрался до владений Белозёрова. Граф принял его в кабинете.

Тимур Евгеньевич сидел за столом, уставившись в одну точку. Лицо — мрачнее тучи. Перед ним лежал телефон, по которому он явно только что вёл неприятный разговор.

— Ваше сиятельство! Что происходит? Вы же говорили, что всё решено! — Ельцов влетел в кабинет, размахивая повесткой.

— Сядь, — буркнул Белозёров.

— Но…

— Сядь, я сказал! — рявкнул граф.

Ельцов плюхнулся в кресло, тяжело дыша.

— Полагаю, ты уже в курсе, что проверки продолжатся, — ровным тоном произнёс Белозёров.

— Да! Но почему⁈ Вы же…

— Чиновник из Минздрава обещал, что всё решит. Но на него надавили сверху. Кто-то очень влиятельный очень настойчиво попросил, чтобы дело довели до конца.

— Кто?

— Откуда я знаю⁈ Факт в том, что моих связей оказалось недостаточно! — Белозёров стукнул кулаком по столу.

Ельцов побледнел и попытался сглотнуть, но в горле так пересохло, будто он не пил целую вечность.

— Что же мне делать? — промямлил он.

— Держать язык за зубами, вот что, — Белозёров посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Прокурорам отвечай только на прямые вопросы. Ничего лишнего. И если вздумаешь потянуть меня за собой…

— Я бы никогда! — начал Ельцов.

— Знаю. На всякий случай, — процедил Тимур Евгеньевич.

Повисла тишина. Арсений сидел, сжимая в руках повестку, и чувствовал, как рушится его мир.

— Я же говорил… Надо было отстать от Сереброва. Зачем вы атаковали его сайты сейчас? Только привлекли внимание! Надо было дождаться, когда с проверками всё утихнет, — барон едва не плакал.

Белозёров медленно повернул голову.

— Что ты сказал?

— Атака на сайты Серебровых. Это же вы организовали?

— Нет. Что я, идиот — поднимать шум именно сейчас? Я планировал выждать, дать всему утихнуть. А потом уже… — граф вдруг резко замолчал.

Они с Ельцовым смотрели друг на друга и оба, похоже, приходили к одному и тому же умозаключению.

— Если не вы… тогда кто? — прошептал Арсений.

Тимур Евгеньевич не ответил.

Кто-то атаковал Серебровых, зная, что тот подумает на них. Кто-то, кто хочет, чтобы конфликт продолжался и усиливался.

— Нас стравливают, — медленно произнёс граф.

— Что?

— Кто-то специально вмешался в наш конфликт.

— Но кому это выгодно?

— Хороший вопрос. Очень хороший… — вздохнул Белозёров.

Швейцария, город Женева

Я снова провёл за тренировкой всю ночь.

На этот раз не стал отправляться в заброшенное здание и тренировался прямо в гостинице. После освоения нового навыка можно было не бояться, что Пустоты будет слишком много и она вырвется наружу.

Я раз за разом создавал формы из Пустоты. Нити, плоскости, тонкие лезвия. Удерживал их, манипулировал ими, растворял и создавал снова.

Упражняясь, я невольно вспоминал Николь де Мариньи. Её глаза, полные надежды. Её голос, когда она спросила: «Вы правда сможете мне помочь?»

Я закончил на рассвете. Принял душ, позавтракал и отправился во Дворец Наций.

Структура Дюваля работала превосходно — несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя довольно бодрым. Энергия восстанавливалась прямо на ходу, словно невидимый источник постоянно подпитывал мои каналы.

Я встретил Вандерли в коридоре. Дождался, пока он закончит беседу с каким-то пожилым целителем и подошёл.

— Доброе утро, Элиас. Мне нужна ваша помощь, — сказал я.

— Конечно, Юрий. Что случилось?

— Я готов провести первую операцию Николь де Мариньи.

Профессор задрал брови и задумчиво хмыкнул.

— Вы уверены?

— Уверен. Мы сможем сделать это в вашем кабинете? Там, где проходил осмотр.

— Конечно, нет проблем… Но у меня есть условие, — сказал профессор.

— Какое?

— Я хочу первым увидеть результаты. Сразу после операции, — решительно заявил он.

Я понимал его любопытство. Случай Николь был уникальным, а мой метод — революционным. Для учёного это был бесценный материал.

— Договорились. Но на саму операцию я вас допустить не могу.

— Родовые секреты? — профессор усмехнулся.

— Именно.

— Хорошо. Когда планируете начать?

— Завтра, если маркиз согласится.

— Сейчас же ему позвоню, — Вандерли достал телефон.

— Позвольте мне, — я протянул руку.

Немного поколебавшись, Элиас кивнул. Нажал на кнопку вызова и протянул мне свой телефон.

— Слушаю, профессор, — раздался в динамике голос Персиваля.

— Доброе утро, ваше сиятельство. Говорит граф Серебров. Я готов к первому сеансу лечения вашей дочери, — сразу же перешёл к делу.

— Вы серьёзно? — сдавленно переспросил маркиз.

— Абсолютно. Могу принять Николь завтра, в десять утра. В кабинете профессора Вандерли, где мы уже с вами встречались.

— Конечно! Мы будем! Благодарю вас, граф. От всего сердца благодарю, — запричитал де Мариньи.

— Пока рано благодарить. Первый сеанс — это только начало. Путь будет долгим, — предостерёг его я.

— Понимаю. Но сам факт, что вы взялись за мою дочь… Спасибо, граф.

— До завтра, ваше сиятельство, — ответил я, сбросил звонок и вернул Вандерли телефон.

— Значит, в десять? — уточнил он.

— В десять, — кивнул я.

Швейцария, город Женева

Они прибыли ровно к назначенному времени всей семьёй.

Родители девушки выглядели напряжёнными — отец хмурился, мать нервно теребила пуговицу, а сама Николь, как ни странно, выглядела абсолютно спокойной. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Доброе утро, граф Серебров, — юная маркиза сделала книксен.

Я поклонился в ответ и произнёс:

— Доброе утро, Николь. Как вы себя чувствуете?

— Немного волнуюсь, если честно. Но почему-то верю, что всё получится.

— Я тоже в это верю, — кивнул я и жестом пригласил её в кабинет.

Мы прошли в комнату вдвоём, маркиз и маркиза остались в приёмной вместе с Вандрели. Профессор уже подготовил всё необходимое — смотровой стол и эликсиры, которые могли понадобиться.

— Мне раздеться? — спросила Николь, и на её щеках появился румянец.

— Нет нужды, — ответил я.

Хотя, конечно, не отказался бы ещё раз полюбоваться её прекрасным телом… Но надо соблюдать целительский этикет.

— Ложитесь, — я указал на смотровую кушетку.

Она легла, раскинув руки. Посмотрела на меня сверху вниз и тихо спросила:

— Будет больно?

— Возможно. Я постараюсь минимизировать боль, но нам предстоит сложная операция. Ваши каналы запутаны с рождения. Распутывать их — болезненный процесс.

— Может, вы сделаете мне наркоз?

— К сожалению, не получится. Если вы будете спать, рисунок вашей ауры несколько изменится, и это помешает работе. Кроме того, когда я начну действовать, вы в любом случае проснётесь, каким бы глубоким не был наркоз, — объяснил я.

— Даже магический? — обеспокоенно спросила она.

— Даже магический.

— Что ж, ладно… Я готова, — решительно кивнула девушка.

Я положил руки ей на плечи и сосредоточился.

Аура Николь открылась передо мной во всей своей сложности, включая тот самый узел — сплетение каналов, которое все принимали за сгусток тёмной энергии. Теперь я видел его ясно: семь каналов, переплетённых между собой, и в центре — тот самый отросток, уникальная структура, отвечающая за её особый дар.

Задача была простой в теории и невероятно сложной на практике. Просунуть Пустоту между каналами. Вытолкнуть их из петли, не повредив. Освободить отросток, не уничтожив его.

Что ж, приступим.

Пустота откликнулась на мой зов — послушная, контролируемая. Я осторожно провёл нить Пустоты через ауру девушки, ничего не задевая, а затем, когда добрался до нужного места, материализовал её.

Николь вздрогнула.

— Что это? — прошептала она. — Я чувствую… что-то.

— Это часть лечения. Постарайтесь не двигаться, — произнёс я.

Я направил Пустоту к первому каналу. Самому внешнему, самому простому. Аккуратно просунул её между стенками, создавая пространство.

Канал начал расправляться.

Николь вскрикнула. Её тело напряглось, руки вцепились в края стола.

— Терпите, — велел я, давя Пустотой на канал.

Это оказалось сложнее, чем я думал. Аура маркизы сопротивлялась, её собственная энергия мешала мне сделать необходимое.

Николь застонала. По её лицу покатились слёзы, пальцы, сжимающие края кушетки, побелели.

— Больно… — прошептала она.

— Ещё немного, — заверил её я.

Хотя не был уверен, что всё завершится быстро. Особенно учитывая то, что мои силы уходили катастрофически быстро.

Работа с Пустотой на таком уровне точности требовала невероятной концентрации. Приходилось контролировать каждый миллиметр.

— Граф… Мне плохо… — голос Николь становился всё слабее.

Я взглянул на её лицо, которое стало почти серым. Глаза девушки закатились.

— Николь! Смотрите на меня!

Она попыталась сфокусировать взгляд, но не смогла. Веки дрогнули и закрылись.

Она потеряла сознание.

Плохо. Её аура потеряла стабильность, начала колебаться. Отклик на моё воздействие оказался агрессивнее, чем я думал.

А Пустота…

Пустота будто почувствовала слабость.

Она рванулась вперёд, вырываясь из-под контроля. Жадная, голодная, она потянулась к ауре девушки — к этой беззащитной, уязвимой структуре.

Я изо всех сил пытался удержать Пустоту, загнать её обратно. Но она не слушалась — словно почувствовала добычу и не хотела отступать.

Ещё секунда — и она поглотит ауру Николь целиком.

От авторов:

Уважаемые читатели, мы с Александром решили сегодня не бросать вас на самом интересном месте, поэтому выкладываем еще одну главу.

Листайте дальше и приятного вам чтения.

С уважением, Алексей и Александр.