Глава 47

Тюрьма изнутри пахнет не только сыростью и плесенью. Пахнет чем-то ещё: застоявшимся страхом и безнадёжностью, впитавшимися в старые камни.

Меня ведут сперва по территории, а затем по коридору: полутёмному, с низким потолком. Под ногами - не ровные плиты, а будто выбитые временем ступени. Под потолком видавшие виды световые шары, то и дело мигающие. За толстыми глухими дверьми слышатся редкие звуки: кашель, шорох, иногда тихое бормотание, почти молитва, иногда плач.

Сердце колотится где-то в горле, но я держу голову прямо. Если уж являюсь невестой генерала, нельзя позволить себе выглядеть испуганной девчонкой.

Наконец страж останавливается перед дверью, которую по всей видимости, недавно красили. До ушей доносится кашель: сухой и раздирающий, но я не вижу, кому он принадлежит. На двери укреплена медная пластина с выбитыми буквами. Не успеваю прочитать надпись, как меня уже толкают внутрь.

Комната начальника мало похожа на кабинет. Скорее - это командный пункт. Каменные стены голые, только на одной - тот же выцветший герб Варругена, что над воротами тюрьмы, но здесь он аккуратно подкрашен, дракон блестит свежей позолотой. У окна – тяжёлый стол, заваленный бумагами, возле него – стойка с ключами, на крючках огромные связки, будто гроздья железа.

За столом сидит мужчина средних лет, худощавый и сухой, как пересушенная ветка. Чёрные волосы стянуты в короткий хвост, на лице ни усмешки, ни раздражения, лишь усталое внимание и отсутствующий глаз, скрытый за чёрной повязкой. Тёмная форма сидит на нём безукоризненно. На плече - знак его должности: маленький серебряный дракон над стилизованной крепостью.

Мужчина приподнимает бровь, смотря на стража, который меня привёл, и ждёт доклада.

- Вот, представляется невестой генерала, - без пожелания здоровья и приветствия говорит тот.

- Любопытно, - произносит начальник, окидывая меня с головы до ног. – Прелюбопытно. А потом хватает платок, лежащий на краю стола, и, отвернувшись, кашляет в него. Закончив, указывает на деревянное кресло напротив, и я размещаюсь в нём, а страж оставляет нас наедине.

- Чудесный день, не находите? – интересуется, после того как отпил немного воды из стакана.

- Не лучший для тех, кого намерены казнить.

- Ваша голова слишком красива, чтобы отсекать её от тела, - улыбается загадочно, ныряя взглядом в моё небольшое декольте. – Но не переживайте, мы наказываем только отъявленных негодяев. А вы не похожи на такую.

- Меня зовут Ивэльда Тарвейн, и я – невеста генерала Ауриманта Вальта.

- Поистине чудесный день, - в углу его целого глаза появляются лучики морщин. Он откидывается на спинку стула, сцепляя пальцы на груди, и некоторое время просто меня рассматривает. Взгляд не похотливый и не издевательский – оценивающий. Как на странного зверя, которого принесли показать.

- И для чего же вы пришли в мою скромную обитель?

- Забрать мальчика, которого обвиняют в том, чего он не совершал.

- Невиновный, - говорит издевательским тоном. – Здесь половина таких.

- Вы можете сколь угодно говорить с сарказмом, но ребёнок не причастен к гибели Маера.

- Ах, речь о гончаре, - кивает он сам себе. – Вы были там в момент его смерти?

- Нет.

- Тогда откуда же вам достоверно известно, кто и что делал?

- Дайте мне возможность поговорить с мальчиком, и я выясню, как обстояло дело.

- Думаете, наши дознаватели просто схватили первого попавшегося и бросили в тюрьму без суда и следствия? – смотрит на меня со смесью грусти и разочарования. – В моей тюрьме нет невиновных, Ивэльда. Готов дать руку на отсечение.

И почему-то мне кажется, что однажды он уже кому-то проспорил свой глаз.