27. Разрушая проклятие

Валейр подошёл к кругу решительно, наклонился, схватил меня за плечо жёсткой хваткой и потащил внутрь круга, волоча по камню, и я попыталась вырваться инстинктивно, задёргалась, напрягла все мышцы, но он оказался сильнее, чем казалось по его хрупкому телосложению, и сопротивление вышло жалким.

Он бросил меня на пол в центре круга грубо, прямо на перекрестье рун, где линии сходились в один узел, и руны под моей спиной вспыхнули ослепительным зелёным светом, который обжёг кожу через ткань платья так, будто я легла на раскалённую сковороду.

Я закричала от боли, попыталась перевернуться, уползти с этого проклятого места, но Валейр наступил мне на плечо тяжёлым ботинком, прижал к полу всем весом, и боль вспыхнула новой волной, острой и пульсирующей.

Он наклонился надо мной, схватил мою левую руку, развернул меня немного на бок резким движением, чтобы запястье оказалось доступным, и я увидела нож в его руке — лезвие блестело в зелёном свете свечей зловещим отблеском.

Голос Валейра прозвучал деловито, почти скучно, как у хирурга, который комментирует операцию для студентов:

— Кровь сокровища — самая ценная для ритуала, Индара. Связь между драконом и его сокровищем делает её идеальным проводником боли и смерти. Магия потечёт по этой связи как по проводу, и он сгорит изнутри.

Он режет быстро, глубоко, поперёк запястья одним уверенным движением, и боль вспыхивает молнией, которая пронзает руку от кончиков пальцев до плеча, ослепляет на мгновение, выбивает воздух из лёгких. Я кричу, голос срывается на визг, и кровь течёт тёплыми струйками, капает на руны, впитывается в камень с тихим шипением, словно камень живой и пьёт её жадно.

Круг вспыхивает ярче, свет становится нестерпимым, больно смотреть, гудение усиливается до рёва, который заполняет голову и заглушает собственные мысли.

Валейр убирает ногу с моего плеча, отступает к краю круга лёгкими шагами, смотрит довольно, скрестив руки на груди:

— Началось. Теперь остаётся только ждать.

Я вдруг чувствую — что-то натягивается внутри, глубоко в груди, как тонкая струна, которую кто-то дёргает с силой, и это не физическая боль, это что-то другое, более глубокое и пугающее.

Связь с Релианом.

Я всегда чувствовала её присутствие смутно, как тёплое пятно где-то на периферии сознания, приятное и успокаивающее, но никогда не обращала внимания, думала, что это просто эмоциональная привязанность.

Теперь она горит.

Боль пронзает меня изнутри — не моя боль, его, острая и всепоглощающая, будто кто-то вонзил раскалённое лезвие в самое сердце, и я задыхаюсь от этого ощущения, падаю на бок, сжимаюсь в комок инстинктивно.

Релиан чувствует, что я ранена. Что я умираю.

Связь несёт ему мою агонию, усиливает её магией ритуала, и он сгорает от этой боли где-то далеко, не понимая, что происходит. Связь становится источником проклятия для него — каждая капля моей крови, которая падает на руны, усиливает магию, и она течёт по невидимой нити прямо в его душу, разрывает её изнутри.

Валейр наблюдает за мной спокойно, почти с любопытством:

— Чувствуешь? Он уже умирает. Связь делает своё дело. Ещё немного, и его сердце остановится от боли.

Я пытаюсь дышать, но воздуха катастрофически не хватает, лёгкие сжимаются, будто в тисках, и внутренний голос шепчет с отчаянием: «Я убиваю его. Моя кровь, моя боль убивает его через эту проклятую связь. Нужно остановить кровотечение, перекрыть артерию, хоть что-то сделать, но как? Руки связаны, материала нет, только платье…»

Я дёргаю головой к подолу платья, хватаю ткань зубами, рву её с усилием, и материал поддаётся со скрипом, отрывается длинной полосой, и я обматываю запястье неловко, работая зубами и свободными пальцами, затягиваю узел так туго, как могу, и кровотечение замедляется, но не останавливается полностью.

Валейр смеётся, и смех звучит искренне весёлым:

— Бесполезно, Индара. Ритуал уже запущен. Даже если ты остановишь кровотечение полностью, связь будет тянуть из тебя жизнь, высасывать её по капле. Магия круга работает на истощение. Ты умрёшь медленно, и он умрёт вместе с тобой.

Я смотрю на него сквозь пелену боли, которая застилает зрение красной дымкой, и голос выходит хриплым, прерывистым:

— Ты… не получишь… трон…

Валейр пожимает плечами равнодушно:

— Увидим, Индара. Увидим. А пока что наслаждайся представлением. Ты участвуешь в истории.

— Валейр… почему ты… не боишься… что Релиан придёт?

Он усмехается, поворачивается ко мне лицом:

— Потому что он не успеет. Связь ослабит его раньше, чем он доберётся сюда. А когда он всё-таки придёт — найдёт только твой труп и круг, который докажет его вину. Он не успел. Может, не слишком торопился? Идеальное преступление, не находишь?

Валейр начал ходить вокруг круга размеренными шагами человека, который наслаждается каждой секундой своего триумфа, смотрел на руны, которые пульсировали всё быстрее и ярче, зелёный свет сменялся красным в ритме, напоминающем сердцебиение. Он достал из кармана жилета карманные часы на цепочке, щёлкнул крышкой с тихим металлическим звуком, посмотрел на циферблат и усмехнулся довольно:

— Ещё час — и я единственный наследник. Отец объявит национальный траур, закроет все празднества на месяц. Мать сойдёт с ума от горя, потеряв обоих драконьих сыновей за такой короткий срок. Но королевство нуждается в правителе, и долг превыше личных трагедий.

Голос его звучал довольно, почти мурлыкающе, с той интонацией человека, который видит, как его долгий план наконец-то приближается к завершению:

— И я буду этим правителем. Младший, верный, всегда в тени старших братьев, незаметный и преданный. И вдруг единственный, кто остался. Единственный сын, который может продолжить династию.

Он обернулся ко мне, я лежала на полу круга, дышала с хрипом, который вырывался из груди с усилием, и каждый вдох давался как последний, лёгкие не хотели работать нормально.

Валейр усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:

— Ирония в том, что никто не заподозрит меня. Я же был так предан братьям всю жизнь. Всегда рядом, всегда готов помочь. Идеальный младший брат, который любил своих старших и скорбит об их потере искренне.

Я попыталась приподняться на локте, мышцы дрожали от напряжения, но я заставила себя сесть хотя бы наполовину, и голос вышел хриплым, прерывистым:

— Релиан… убьёт тебя… Когда придёт… он разорвёт тебя… на части…

Валейр качнул головой с насмешливым сожалением, подошёл ближе к краю круга, наклонился, глядя на меня с интересом:

— Нет. Ему очень больно. Он чувствует, как ты умираешь. Связь между вами работает как проводник агонии — она разрывает его изнутри. Дракон без сокровища — это безумие и смерть, Индара.

Связь с Релианом пульсировала болью где-то глубоко в груди — он был далеко, в своих покоях, но я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца через невидимую нить, которая связывала нас. Они замедлялись.

Сердцебиение становилось реже, слабее, будто кто-то медленно выключал свет в тёмной комнате, и я чувствовала этот процесс так ясно, будто держала руку на его груди.

Валейр вернулся к кругу, посмотрел на часы снова, щёлкнул крышкой:

— Сорок минут. Скоро всё закончится, Индара. Твоя боль прекратится, и ты сможешь отдохнуть. Вечный сон — не такое уж плохое завершение истории.

Он устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях:

— Я подожду. Хочу увидеть момент, когда ты умрёшь. Когда связь оборвётся. Это будет… поэтично. Финал, достойный драмы.

Я посмотрела на круг, на руны, которые светились под моим телом пульсирующим светом, на свечи по периметру, на Валейра, который сидел в нескольких метрах от меня с видом довольного зрителя.

Вариантов было мало. Почти не было. Но один всё-таки существовал.

Я перекатилась на бок с усилием, подтянула колени к груди, попыталась просунуть связанные руки под ягодицы, чтобы перевести их вперёд, и боль в плечах вспыхнула острая, нестерпимая, но я сжала зубы и продолжила движение.

Валейр посмотрел на меня с лениво-насмешливым любопытством:

— Что ты делаешь, Индара? Пытаешься сбежать? Бесполезно. Круг не выпустит тебя, пока ритуал не закончится.

Я продолжила двигаться к краю круга медленно, сантиметр за сантиметром, и каждое движение давалось с невероятным усилием.

Тишина нарушилась глухим ударом, который прокатился по стенам, заставил свечи дрогнуть, и воск потёк быстрее, словно пламя испугалось чего-то невидимого. Дверь задрожала в проёме, древнее дерево скрипнуло протестующе, с потолка посыпалась пыль тонкими струйками, оседала на плечах белёсым налётом. Валейр вскочил с алтарных ступенек резким движением, обернулся к двери, и на лице его мелькнуло недоумение, которое быстро сменилось тревогой:

— Что?..

Ещё один удар — мощнее, целенаправленнее, и дверь треснула по центру с протяжным визгом металла, петли провернулись в камне, древесина раскололась, выгнулась внутрь под невидимой силой. Третий удар — и дверь взорвалась внутрь фонтаном щепок и каменной крошки, обломки полетели по храму, ударились о стены, просвистели над моей головой, один осколок врезался в свечу рядом с кругом, и пламя дрогнуло, чуть не погасло.

В проёме появился дракон.

Релиан не помещался в дверной проём полностью, пришлось пригнуться, сложить крылья за спиной, и даже так его силуэт заполнял собой всё пространство входа, перекрывал свет луны снаружи. Крылья распахнулись за спиной с резким хлопком, размах их был такой, что кончики почти касались стен, перепонки натянулись туго, просвечивали в контровом свете тонкой паутиной сосудов.

Сильный — когти царапали каменный пол с протяжным скрежетом, оставляли глубокие борозды в древнем камне, будто он был не прочнее воска, хвост ударил по косяку при входе, и кусок стены откололся, рухнул вниз с грохотом.

Но левая сторона тела была покрыта серым пеплом проклятия — чешуя потускнела, потеряла блеск, стала матовой и хрупкой на вид, словно пергамент, готовый рассыпаться от прикосновения, серость ползла вверх по шее, захватывала плечо и часть крыла, который висел безжизненно, не мог полностью раскрыться.

Рычание вырвалось из груди дракона низким вибрирующим звуком, который сотряс храм до основания, заставил руны под моим телом пульсировать в такт, свечи дрогнули снова, и одна из них погасла с тихим шипением.

Релиан сделал шаг вперёд, огромная лапа опустилась на пол с глухим стуком, хвост ударил по каменным плитам, и трещина расползлась от точки удара паутиной мелких линий.

Голос прозвучал в моей голове — не слова, а образы, эмоции, чистая ярость, которая обжигала изнутри:

— Ты… тронул… МОЁ сокровище…

Каждое слово давалось Релиану с усилием, дракон боролся за контроль над собой, человеческое сознание пыталось удержать зверя от мгновенного убийства, и эта борьба читалась в каждом движении, в напряжении мышц, в сжатых челюстях.

Я приподнялась на локте, посмотрела на него, и сердце сжалось так сильно, что на мгновение забыла о боли в запястье, о крови, о проклятом ритуале.

Он пришёл.

Он пришёл, хотя умирал, хотя проклятие разъедало его тело по клетке, хотя связь пыталась убить его через мою боль.

Он пришёл за мной.

— Индара… Держись… я здесь… я не дам ему… тронуть тебя… больше…

Внутренний монолог прошептал сквозь туман боли: «Боже, он еле стоит на ногах. Вижу, как дрожат мышцы, как проклятие ползёт выше. Он потратил последние силы, чтобы добраться сюда. Он умирает. Прямо сейчас».

Валейр закричал, голос сорвался на высокую ноту, в которой смешались страх и отчаяние:

— Ты проклят! Ты умираешь, так сделай это спокойно.

Он сделал шаг к Валейру медленный, целенаправленный, когти скребли по камню с протяжным скрежетом, оставляли борозды глубиной в несколько сантиметров, хвост бил по полу ритмично, раскалывал каменные плиты, словно они были сделаны из сахара.

Валейр отступил за алтарь, схватился за край каменного стола трясущимися руками:

— Нет! Стой! Ты не понимаешь! Я сделал это ради династии! Ради королевства. Только я могу…

Дракон прыгнул вперёд с неожиданной скоростью для такой огромной туши, лапы оттолкнулись от пола, и за секунду расстояние между ним и Валейром исчезло, младший брат прижался спиной к стене.

И вдруг он усмехнулся, голос зазвенел от торжества, которое прорвалось сквозь внешнюю сдержанность:

— Думаешь, я не подготовился? Думаешь, я не предвидел, что ты можешь прийти?

Валейр хлопнул в ладоши один раз — резко, звонко, звук разнёсся отчётливым эхом, ударился о стены, вернулся обратно. Из теней по периметру помещения начали выходить фигуры — одна за другой, медленно, методично, словно их появление было отрепетировано заранее.

Одна, вторая, третья, четвёртая, пятая.

Пятеро в чёрных мантиях, капюшоны глубокие, скрывали лица полностью, оставляли видимой только нижнюю часть подбородков, и даже она была погружена в тень.

Я почувствовала, как воздух вокруг них задрожал, начал вибрировать на частоте, которая заставляла кожу покрыться мурашками, а в ушах зазвенело тонким свистом.

Магия.

Мощная, тёмная, древняя — она сочилась из каждого мага, как запах гнили из болота, пропитывала пространство вокруг них невидимой, но ощутимой аурой опасности.

Маги встали полукругом между Релианом и Валейром, подняли руки синхронно, ладони развернулись вперёд, и над ними вспыхнули сгустки магии — красные, фиолетовые, чёрные огоньки, которые пульсировали в такт дыханию.

Валейр отступил за их спины, улыбка стала шире, увереннее, он сложил руки на груди с видом режиссёра, который наблюдает за кульминацией своего спектакля:

— Зря ты пришёл, брат. Я дал тебе шанс умереть тихо, в своей постели, не мучаясь. Но ты выбрал боль. Что ж, умри достойно. Хотя бы это покажи мне в последний раз.

Релиан обернулся, огромная голова повернулась плавно, золотой глаз сузился, оценивая противников с холодной точностью хищника, который понимает, что загнан в угол.

— Я нанял лучших боевых магов континента. Они убивали драконов и раньше. Трёх, если быть точным. Один из них был даже старше тебя. Опытнее. И всё равно умер.

Первый маг сделал шаг вперёд, фигура двинулась бесшумно, будто ноги не касались пола, голос прозвучал глухо из-под капюшона — низкий, лишённый интонаций:

— Дракон. Ты умрёшь здесь. Быстро, если не будешь сопротивляться. Мучительно — если попытаешься бороться.

Я попыталась встать, упёрлась ладонями в пол, оттолкнулась, ноги подкашивались под весом тела, колени дрожали, и я упала обратно на каменные плиты с глухим стуком, боль в запястье вспыхнула острой вспышкой.

Связь с Релианом пульсировала в груди частыми ударами, передавала его боль, слабость, истощение, которое нарастало с каждой секундой.

Я закричала, голос сорвался на высокой ноте, прорезал храм отчаянным призывом:

— Релиан! Уходи! Спасайся! Пожалуйста! Ты не обязан умирать за меня!

Он не ответил. Но дракон отчетливо рыкнул.

И почему-то мне послышалось: «Идиотка!» с совершенной нежностью.

Он повернулся обратно к магам, расправил крылья с резким хлопком — размах их был огромен, заполнил половину храма, перепонки натянулись туго, отбросили тени на стены. Рычание вырвалось из груди оглушающим вызовом, который не оставлял сомнений в намерениях.

Маги переглянулись, капюшоны шевельнулись синхронно, один из них — второй слева — поднял руку выше, и над ладонью сформировался сгусток красного огня размером с человеческую голову, пламя крутилось внутри невидимой сферы, испускало жар, от которого воздух дрожал волнами.

Валейр отступил ещё дальше за спины магов, сел на ступени алтаря, сложил руки на коленях и улыбнулся с видом зрителя в ложе театра:

— Начинайте. Мне нужно его тело целым. Ну, более-менее целым. Для похорон.

Первый маг кивнул, поднял обе руки, и из ладоней вырвались чёрные молнии, ударились в пол перед Релианом, раскололи камень паутиной трещин, и от этой точки начала расползаться тьма — живая, вязкая субстанция, которая ползла по полу, как нефть, тянулась к лапам дракона.

Релиан рыкнул, прыгнул вверх мощным толчком задних лап, крылья взмахнули один раз, и он завис в воздухе на высоте нескольких метров, когти царапнули потолок, оставили глубокие борозды в камне.

Второй маг бросил огненный сгусток, пламя полетело по дуге, ударилось в правое крыло дракона, и чешуя вспыхнула, затрещала, начала чернеть, Релиан взревел от боли, голос эхом прокатился по храму.

Я перекатилась к краю круга, подтянула колени к груди, попыталась дотянуться ногами до ближайшей свечи, и пальцы едва коснулись края подсвечника.

Ещё чуть-чуть.

Ещё немного.

Третий маг поднял руки, и из пола под Релианом вырвались каменные шипы, острые, как копья, полетели вверх, целясь в живот дракона, но он увернулся в последний момент, крылья сложились, тело скрутилось в воздухе, шипы прошли мимо, один царапнул бок, оставил кровавую борозду на чешуе.

Первый маг выбросил руку вперёд резким движением, ладонь раскрылась, и из неё вырвалась цепь молний — ярко-синих, трещащих, каждая вспышка освещала храм на долю секунды, отбрасывала на стены резкие тени.

Релиан взмахнул крылом, массивная перепонка сложилась щитом перед телом, молнии ударились в чешуйчатую поверхность, рассыпались по ней искрами, стекали вниз фейерверком мелких вспышек.

Но часть разрядов попала в серую сторону — проклятая чешуя треснула под ударом энергии, начала дымиться, издавая тонкий свист горящего мяса, и сквозь трещины показалась кровь, тёмная, почти чёрная.

Релиан рыкнул от боли, звук вырвался гортанный, полный ярости и отчаяния, хвост ударил по полу с такой силой, что камень раскололся, разлетелся во все стороны острыми осколками.

Второй маг поднял руки медленно, сосредоточенно, губы шевелились, произнося заклинание беззвучно, и земля под ногами дракона содрогнулась, вздулась, из пола начали расти каменные шипы — один за другим, толстые, острые, нацеленные прямо в живот.

Релиан прыгнул вверх мощным толчком задних лап, взмахнул крыльями, взлетел под свод храма, когти задели потолок, оставили глубокие царапины в камне.

Третий маг выбросил огненный шар — красный, размером с человеческую голову, пламя внутри сферы крутилось яростными спиралями, оставляло за собой след из искр.

Релиан развернулся в воздухе, крылья сложились, тело скрутилось, пасть раскрылась, и из горла вырвалась струя пламени — золотого, ослепительного, с белым центром. Два потока огня столкнулись посередине храма, взрыв озарил пространство ослепительным светом, так ярко, что зрение на мгновение потемнело, в глазах остались только белые пятна.

Ударная волна прокатилась от эпицентра мощным кольцом, сбила меня с колен, швырнула обратно на пол, камни и пыль посыпались сверху, один осколок ударил по плечу, боль вспыхнула острой вспышкой. Четвёртый маг зашептал заклинание, голос тихий, но слова резонировали в воздухе, создавали вибрацию, которая проникала в кости, и воздух вокруг Релиана начал густеть, становиться вязким, словно невидимый мёд заполнял пространство.

Дракон попытался взмахнуть крыльями, но движение стало медленным, замедленным, будто он летел сквозь патоку, каждый взмах требовал в десятки раз больше усилий.

Он упал, врезался в пол всем весом, камень под телом треснул радиальной паутиной, пыль взметнулась облаком, Релиан заскользил по полу несколько метров, оставляя за собой глубокую борозду.

Пятый маг поднял посох — длинный, чёрного дерева с белым кристаллом на конце, наконечник вспыхнул ослепительным светом, таким ярким, что пришлось зажмуриться. Из посоха вырвался луч — чистая магия, концентрированная энергия, разрушающая всё живое на пути, воздух шипел и дымился от её прохождения. Релиан перекатился в сторону в последний момент, движение неуклюжее, замедленное, луч прошёл мимо, ударился в пол, оставил в камне дымящуюся траншею глубиной в полметра.

Но движения дракона становились всё медленнее с каждой секундой, дыхание тяжёлое, хриплое. Релиан поднялся на лапы с огромным усилием, тело шаталось, будто земля под ногами качалась, рыкнул — звук слабый, хриплый, больше похожий на стон умирающего зверя.

Валейр засмеялся за спинами магов, голос звенел торжеством:

— Видишь, брат? Ты уже мёртв. Просто ещё не упал. Но это вопрос секунд. Хочешь, я досчитаю? Десять… девять… восемь…

Первый маг снова поднял руку, магия сгустилась над ладонью чёрным сгустком, пульсирующим, живым:

— Добьём его. Хватит играть.

Я дёрнула руки, верёвки впились в запястья так глубоко, что кожа лопнула, новая кровь потекла по ладоням, закричала, голос сорвался на крик отчаяния:

— Нет! Оставьте его! Прекратите! Я сделаю что угодно! Что угодно! Только не убивайте его!

Но меня никто не слушал.

Маги шагнули вперёд синхронно, окружили Релиана полукругом, руки подняты, магия готова обрушиться на него со всех сторон одновременно.

Релиан обернулся к каждому по очереди, пытался защищаться, но тело не слушалось, движения замедлены до предела, каждый поворот головы давался со скрипом.

Он упал на передние лапы, голова опустилась к полу, дыхание хриплое, прерывистое, из пасти потекла кровь тонкой струйкой.

Я смотрела на руны вокруг, на свечи по периметру, на кровь, впитавшуюся в камень тёмными пятнами, и вдруг поняла. Круг питается от меня. Моя кровь, моя боль, моя связь с Релианом — всё это топливо для проклятия, и пока я здесь, пока я жива, ритуал продолжает работать, убивает его через меня.

Я обернулась, посмотрела на Релиана — он лежал, окружённый магами, дышал с хрипом, каждый вдох давался с трудом, серая чешуя покрывала почти всё тело.

Маги готовили финальную атаку, поднимали руки синхронно, магия сгущалась в воздухе тёмными сгустками, пульсирующими, живыми.

Я сжала кулаки, раненое запястье пульсировало болью, кровь текла медленнее, но всё ещё капала на руны, и они вспыхивали ярче от каждой капли.

Думала лихорадочно: «Если я часть ритуала — значит, могу его сломать. Нужно разорвать круг изнутри. Но как? Как сломать магию, которая держит даже дракона? Подожди. Круг питается от меня. От моей крови. От моей боли. А что, если я перестану его кормить? Что, если направлю энергию не в руны, а против них?»

Я посмотрела на руны под собой — они светились зелёным, впитывали мою кровь, мою жизнь, тянули из меня силу непрерывным потоком. Закрыла глаза, сосредоточилась. Искала внутри себя то, что связывает меня с кругом — тонкую нить магии, тянущуюся от сердца к рунам, холодную, жгучую, чужую.

Нашла её.

Схватилась за эту нить мысленно, дёрнула.

Боль взорвалась изнутри — круг сопротивлялся, пытался удержать меня, руны под телом вспыхнули ослепительным светом, жгли кожу сквозь одежду. Я закричала, вложила всю силу в руны под собой, толкнула изнутри, против потока. Связь с Релианом вспыхнула ослепительным светом — но не боль, сила, чистая энергия, которая хлынула из меня в круг, переполнила его, разорвала изнутри. Я использовала эту связь как оружие, направила поток против круга, против рун, против магии, которая держала нас обоих. Руны под моим телом треснули с тихим хрустом, свет в них замигал, начал гаснуть.

Свечи погасли одна за другой — зелёный огонь исчез, остался только дым, поднимающийся тонкими струйками. Магический круг вспыхнул белым светом — ослепительным, заполняющим весь храм, таким ярким, что сквозь закрытые веки пробивался свет.

Взрыв.

Ударная волна прокатилась от центра круга мощным кольцом, сбила всех с ног — магов швырнуло в стороны, они упали, теряя концентрацию, Валейр врезался спиной в стену, даже Релиан сдвинулся на метр, огромное тело заскользило по камню. Меня подбросило, швырнуло навзничь, из лёгких вылетел весь воздух, на мгновение потемнело в глазах.

Круг разрушен.

Тишина.

Я лежала, дышала тяжело, смотрела в потолок, видела, как пыль медленно оседает, кружится в воздухе. Связь с Релианом всё ещё на месте — но боль исчезла, вместо неё осталось только тепло, мягкое, успокаивающее. Я почувствовала, как проклятие отпускает его. Боже, я что, разрушила и то, что было наложено ранее?

Похоже…